А цена — время

Гермиона сидела в кабинете директора вместе с Гарри, Роном и остальными Уизли. Там же были и другие оставшиеся в живых члены Ордена. Оглядев комнату, она не могла не почувствовать охватившей всех скорби: «Почти половины из Ордена Феникса больше нет. Дамблдора, Сириуса, Римуса и Тонкс, Грюма, Фреда, профессора Снейпа и других. Профессора Снейпа…» Даже спустя два месяца после войны Гермиона не могла привести голову в порядок и переварить все то, что они узнали. Она даже не могла сказать, как чувствует себя, разве что ощущала жжение в животе, которое, как она думала, могло быть признаком гастрита. Нет, она просто не могла думать о Снейпе. В любом случае, не сейчас. Мысли Гермионы витали где-то далеко, а остальные в это время обсуждали план по восстановлению школы. Она смутно осознавала, что директор Макгонагалл раздавала задания. После нескольких минут обсуждения Гермиона резко очнулась от задумчивости: кто-то громко произнес ее имя. — Мисс Грейнджер, как думаете, вы справитесь с заданием? — директор посмотрела на нее выжидающе. Гермиона смутилась, ведь она отвлеклась и теперь надеялась, что никто не заметил, как далеко мысленно она была в тот момент. — Да. Думаю, да, — Гермиона расслабилась, когда директор одобрительно кивнула. — Очень хорошо. Приступим прямо сейчас. Ужин подадут через три часа в Большом зале, затем обсудим размещение на ночь, — обратилась Макгонагалл ко всем присутствующим. Выходя из кабинета и спускаясь по винтовой лестнице, кучка людей согласно перешептывалась. Гермиона замыкала процессию, а вместе с ней — Рон, который странно на нее косился. Она была сама не своя после окончания войны, и ее чувства к Рону также смешались. Чем больше времени они встречались, тем очевиднее становилось, что у них нет ничего общего вне войны и стен Хогвартса. Он был одержим квиддичем сейчас даже больше, чем раньше. И она пыталась интересоваться, но отсутствие искреннего участия с ее стороны обижало Рона. Помимо всего прочего, когда они целовались, ей было просто приятно, но не более. Не то чтобы это было плохо, но как-то не захватывало. Поцелуи же должны волновать? В отчаянных попытках изобразить страсть она даже однажды переспала с Роном. Он выглядел абсолютно довольным собой. И в то время как он несказанно радовался, Гермиона чувствовала себя крайне неудовлетворенной. «Все равно что потерять девственность с Гарри». Да, вот что она чувствовала. — Ты с ума сошла? — возмутился Рон, когда все спустились вниз и разошлись. — Разумеется, нет! — раздраженно ответила Гермиона, сложив руки на груди. — Что не так? Он виновато опустил плечи и перевел взгляд на удаляющиеся фигуры. — Миона, я знаю, сейчас трудное время. Но ты уверена, что это хорошая идея? Может, передумаешь? Никто не узнает. Я могу разобрать комнаты Снейпа за тебя, а ты возьмешься за кабинет по чарам. Она уставилась на него не мигая. Комнаты Снейпа? Так вот на что она согласилась. Невероятно. — Я справлюсь, — ответила Гермиона сквозь зубы, раздражаясь больше на себя, чем на него. — Я в состоянии разобрать комнату. — Я знаю. Просто… — он замолк и взял ее за руку. — Отправь Патронус, если я тебе понадоблюсь, ладно? — мысли о том, что он готов разбирать комнаты профессора Снейпа ради нее, заставили Гермиону почувствовать вину за свое поведение. — Конечно, — Гермиона согласилась, но просить его о помощи не собиралась. Она проследила за тем, как рыжая макушка Рона скрылась за поворотом лестницы и закусила губу, чтобы не закричать от отчаяния. После нескольких глубоких вдохов девушка развернулась и направилась вниз, в подземелья. Поскольку сильнее всего пострадали первый и верхние этажи, она была единственной, кто спускался в холодный сырой коридор. Неприятное чувство овладело Гермионой, когда она поняла это. Все те разы, что она была вынуждена спускаться в подземелья, ее кто-то сопровождал. Сейчас здесь не было ни друзей, болтающих с ней, ни студентов, покидающих класс зельеварения, ни слизеринцев, направляющихся в общую гостиную, не было и самого Снейпа. Гермиона взмахнула палочкой и зажгла факелы вдоль прохода. Это немного успокоило, и коридор перестал казаться ей декорацией из фильма ужасов. Наконец она достигла двери в кабинет зельеварения и поняла, что ей придется искать еще и личные покои профессора. Она понятия не имела, где они находятся, поскольку не спросила при распределении обязанностей. Перебирая предположения, Гермиона двинулась дальше вниз к кабинету зельевара. Она была здесь лишь раз, чтобы узнать расписание в начале ее третьего курса, когда составляла план работы с маховиком времени. Профессор тогда лишь наорал на нее, сказал, что она нарочно достает его, и проигнорировал вопрос, который девушка задала. Гермиона не сразу заметила дверь, которая захлопнулась у нее перед носом в прошлый раз. Она действительно не была здесь достаточно долго, чтобы быстро найти нужную. Добравшись до кабинета, Гермиона очень удивилась, что дверь просто открылась сама по себе без какого-либо сопротивления. Конечно, никаких заклинаний. По крайней мере, его. Несомненно, он был сильным магом, но даже чары Мерлина не работали после его смерти. Солнце только зашло, и свет из окна, выходящего на зачарованное озеро, был тусклым. Засветив масляные лампы, Гермиона призвала заклинанием несколько коробок и начала складывать в них вещи профессора. Ей стоило бы спросить Макгонагалл о книгах: «Что она думает делать с ними?». Решив начать с рабочего места, Гермиона села в кожаное кресло и провела рукой по темной поверхности деревянного стола. И хотя она была гладкой на ощупь, было совершенно очевидно, что стол прослужил своему хозяину много лет. Множество чайных, кофейных и чернильных пятен «украшали» крышку. Слой пыли придавал ощущение заброшенности. Намереваясь побыстрее покончить со всем, Гермиона резко дернула верхний правый ящик и с облегчением выдохнула, увидев типичные для профессорского стола вещи. «А чего я ждала? Василиска?» — она тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли и начала упаковывать перья, бутылочки с черными и красными чернилами и прочее. К счастью, с оставшейся частью кабинета Грейнджер разобралась быстро. Было интересно, кому достанутся вещи, которые она разбирала. Гарри рассказывал ей о детстве и доме Снейпа в Паучьем тупике. Очевидно, раз он унаследовал дом, его родители умерли. О профессоре было известно настолько мало, что девушка задумалась: «А знает ли вообще кто-то, кому бы он хотел оставить свои вещи? Надо выяснить у Макгонагалл завтра». Но это было не главное. Единственное, о чем могла думать Гермиона сейчас, так это о том, как упаковать бутылочки с ингредиентами в пергамент и аккуратно сложить их в коробки. Оставалось еще два пузырька, когда пергамент закончился. Гермиона решила, что с этой работой неплохо справится старый номер «Еженедельного пророка», валявшийся на соседнем столе. Взяв его в руки, она обратила внимание на дату — 28 мая 1997 года. День, когда погиб Дамблдор. «Профессор не возвращался в кабинет с тех пор? Ни разу, как стал директором Хогвартса?». Внезапное воспоминание о событиях того дня вызвало у нее головокружение, Гермионе даже пришлось сесть. Она была здесь в тот день с Луной и оглушенным профессором Флитвиком. Отвратительный день. «Да и для профессора Снейпа тоже», — рассудила она. Видимо, по этой причине он и не возвращался. «Почему домовые эльфы не убирались здесь все это время? Даже пыль не стерли. Может, он отказался от их услуг? А может, был слишком подозрительным». Гермиона засмеялась, представив, что профессор Снейп был настолько груб с домовиками, что они отказались приходить сюда. Мысль казалась забавной. Было в этом нечто схожее с тем, как она сама обидела эльфов, а Добби пришлось одному убирать башню Гриффиндора. Глубоко вздохнув, девушка поняла, что опоздала на ужин. Она отряхнулась от пыли и направилась в Большой зал. Все оказалось не настолько плохо, как она ожидала, но, по правде говоря, Гермиона не была уверена, что справится с уборкой в личных покоях профессора. Не хотелось признавать, что, возможно, Рон был прав. От этих мыслей она поежилась. — Где ты была, Миона? Мы уже начали переживать, — спросил Рон, как только она появилась в дверях. Он подложил еще картошки на уже и так перегруженную тарелку. — Просто не обратила внимание на время, — ответила она, присаживаясь рядом. Ужин прошел за непринужденной беседой. Потягивая третий бокал вина, она пригляделась к Гарри. Он выглядел потрепанным, война оставила на нем глубокий отпечаток. Кажется, он помогал Хагриду и профессору Стебель восстанавливать теплицы. Девушка продолжала сидеть до тех пор, пока не начали убирать со столов. — Гермиона, милая, хотела поблагодарить тебя, — тепло произнесла Макгонагалл и опустила руку ей на плечо. — Я, честно говоря, не знала, как поступить с вещами Северуса, учитывая сложившиеся у нас отношения, — было слышно, что она искренне огорчена. Мысль о том, что кто-то был вынужден столкнуться с подобными трудностями и пожертвовать столь многим ради всех них, крутилась в голове девушки. Это было трудно не только для нее, это было бы трудным для любого. Она подавила постыдный порыв попросить директора освободить ее от этого задания и сказала: — Конечно, профессор. — Пожалуйста, называй меня Минервой, — попросила та, сжимая ее плечо. — Мы обсуждали место для ночевки, прежде чем ты пришла. Домовики подготовили отдельные комнатки вдоль библиотечного коридора. Дверь будет синей, если кто-то уже занял комнату. Дай мне знать, если тебе что-то понадобится. — О, благодарю, — улыбнулась Гермиона. Когда все разошлись, она оглядела пустой зал. Все эти разговоры о предстоящем матче по квиддичу утомили ее. Гермиона, улыбаясь и придерживаясь за стол, встала: «Вина было многовато, — решила она. — Хотя, возможно, это поможет мне справиться с личными апартаментами профессора». Она застонала, когда поняла, что опять не спросила, где они находятся.