А цена — время

Гермиона возвратилась в опустевший кабинет профессора Снейпа и начала сомневаться, что вход в личные апартаменты был именно там. Она решила вернуться обратно в коридор и просто побродить по подземельям. Девушка остановилась перед дверью, прогоняя дурные мысли, глянула через плечо на пустую комнату и почувствовала себя глупо. Гермиона вернулась к книжной полке, надавила на нее, но та не поддалась. Ощущение, что она пропустила что-то очевидное, не покидало. Удостоверившись, что за полкой все же ничего нет, Гермиона покинула кабинет и направилась в подземелья. Она прошла мимо заброшенного кабинета и подсобки для метел и остановилась возле общей гостиной Слизерина, обреченно вздохнула и, прислонившись к двери, сползла вниз на холодный пол, обхватив голову руками. — Почему я не спросила, где его комната? — слезы усталости наворачивались на глаза, Гермиона чувствовала себя совершенно разбитой. Утеревшись рукавом, она уставилась на расплывающуюся стену справа. Слезы затуманивали взгляд, мешая толком рассмотреть, что же там такое. Гермиона сморгнула, поднялась и начала тщательно изучать стену. Каменная кладка выглядела обычной, но все же что-то ощущалось неправильным. Невозможно было сказать, шла ли она прямо или заворачивала за угол и вела обратно в замок. Поколебавшись, Гермиона протянула руку. Ничего. Даже не стена, просто пространство. Гермиона неуверенно шагнула вперед. — Иллюзия, — произнесла она вслух, — как на платформе 9¾. Это, определенно, было нужное место. В какой-то момент она даже посочувствовала слизеринцам, представив, как это, должно быть, нервировало — наблюдать выходящего из стены профессора Снейпа, когда они стояли возле своей гостиной. Коридор плавно заворачивал вниз, следуя дальше под замок, насколько позволял увидеть тусклый свет из общего коридора. — Люмос, — скомандовала Гермиона, продвигаясь вглубь. — Слава Мерлину, — она наконец дошла до тяжелой деревянной двери с готическим портретом, висящим снаружи. — Лишь несколько посетителей стучались в эту дверь, — сладким вкрадчивым голосом проговорил портрет. Гермиона отшатнулась было от него, но потом все же подошла ближе, подняв палочку, чтобы получше рассмотреть изображенного на полотне человека. Бледная темноволосая женщина с сильно подведенными глазами и ярко-красными губами, одетая в свободную зеленую блузку и черный корсет, гладила огромную черную птицу, похожую на могильника. — Здравствуйте, — поздоровалась Гермиона с портретом. — Барышня, прошу меня простить, но я дремала, когда ты постучала, — дама неодобрительно посмотрела на девушку, надув губы и пытаясь ее пристыдить. — Простите, мисс, — смутилась Гермиона, ведь она не стучала. — Не знаю вашего имени. Я Гермиона Грейнджер. — Мило. Я Найэла, — ответила женщина и отпустила могильника в полет. Она немного понаблюдала за улетающей птицей и повернулась к нежданной гостье. Хлопки крыльев эхом отдавались в проходе, где стояла девушка.— Что привело тебя сюда? — спросила дама с портрета, разглядывая девушку. Гермиона вдруг почувствовала себя неуютно под пронзительным взглядом женщины. — Меня послали разобрать комнаты профессора Снейпа, — ответила она и понадеялась, что это не сильно шокирует стражницу. —М-м-м, — протянула Найэла и ехидно ухмыльнулась Гермионе, а затем быстро сменила выражение лица на серьезное. — Старик резко сел на кровати, закричав: «Кто здесь?». Я затаился и молчал. Целый час я простоял, не шелохнувшись, и все это время не слышно было, чтобы старик опять лег. Он сидел на кровати и прислушивался — точно так же, как я ночь за ночью прислушивался к пестрым точильщикам в стене.* Увидев смятение гостьи, женщина рассмеялась. — Что за бред вы несете?! Просто впустите меня, и я смогу сделать свою работу, — настаивала Гермиона. — Старик был мертв, — продолжала Найэла. — Я подошел к кровати и проверил тело. Он не подавал признаков жизни. Я положил руку на пульс и держал несколько минут — ничего. Он умер. Его глаза больше не потревожат меня. — Хватит уже! Это возмутительно! — злилась Гермиона. — Если вы все еще считаете меня сумасшедшим, вам придется переменить свое мнение, когда я расскажу о тех мудрых предосторожностях, с какими я спрятал тело, — в глазах Найэлы плескалось веселье. — Сперва я расчленил труп. Отрезал голову, руки и ноги. — Достаточно!!! — закричала Гермиона, нацелив палочку на портрет. Найэла вскинула руки, будто капитулируя. — Безусловно, вы читали По. Довольно известный писатель в магическом мире. Гермиона почувствовала себя необычайно глупо. Ну конечно, она читала. — Не смешно, — ядовито ответила она. Очаровательно улыбаясь, Найэла ответила: — Северус считал, что смешно. Во всяком случае, когда бывал в хорошем настроении. У тебя совсем нет чувства юмора? — Послушайте, день был действительно длинным. Теперь эти комнаты даже не нуждаются в охране. Так вы пустите меня или нет? — спросила девушка. — Только потому, что они не нуждаются в охране, я не должна делать свою работу спустя рукава, — не одобрила ее слов Найэла. — Почему я должна тебя впускать? Что Северус сказал бы на это? Гермиона сделала глубокий вдох и решила еще немного побыть вежливой, прежде чем взорвать эту упрямицу к чертям собачьим. — Если вам нужна компания кого-либо еще, сюда может кто-то переехать. Но этого не случится, если я не разберу комнаты. Не похоже, чтобы вы имели какое-то отношение к его личным вещам, не так ли? — М-м-м. Ты права, — Найэла сложила руки под грудью, делая ее тем самым еще выше. — Ты будешь аккуратна с его вещами? — Всегда, — пообещала Гермиона. — Ладно. Будь осторожна, — предупредила Найэла, открывая проход. Как только Гермиона оказалась внутри, дверь захлопнулась с такой силой, что заставила девушку подпрыгнуть. — Обязательно было так делать? — негодовала она. Ей даже показалось, что она уловила смех, доносившийся снаружи. Комната была холодной и темной. Единственным светом, который немного рассеивал тьму, был едва различимый отблеск луны, проникавший через находившееся на другом конце комнаты и выходящее на озеро окно. Гермиона осветила комнату и зажгла в камине огонь в надежде, что скоро потеплеет. Она осмотрелась. Черный диванчик и два кресла стояли напротив камина в правой части комнаты. Крошечная кухня совмещалась с гостиной. Рабочий стол, заваленный книгами и пергаментами, был развернут к гостевой части комнаты, книжные полки висели слева. Дверь в левом углу привлекла ее внимание, там, должно быть, располагалась спальня профессора. Не набравшись храбрости, чтобы начать оттуда, Гермиона двинулась на кухню. Ее не удивило, что там совсем не было еды. В шкафчике нашлись несколько бокалов и кружек, чай и кофе. Кувшинчика для сливок не было видно, что объясняло потемневшие зубы хозяина апартаментов. Все остальные шкафчики были пусты. Решив проверить под раковиной, Гермиона опустилась на колени и открыла дверцы. — Так-так-так, что у нас здесь, профессор? — улыбнулась она, извлекая наружу бутылку красного вина. Она колебалась всего мгновение, размышляя, чудовищное ли это преступление — выпить вино умершего человека, затем магией откупорила бутылку и сделала несколько глотков, не заботясь о стакане. — Тебе можно, — уговаривала она себя. Вернувшись с открытой бутылкой к рабочему столу, Гермиона стала разглядывать пергаменты. Похоже, это были школьные сочинения или что-то вроде того. Девушка решила начать с упаковки книг, и это заняло гораздо больше времени, чем она предполагала, поскольку самая выдающаяся ведьма столетия, конечно же, не смогла отказать себе в удовольствии полистать некоторые из них. Спустя полбутылки вина, Гермиона потеряла интерес к тому, что делала. Она уже зевала, когда дверь в углу комнаты вновь привлекла ее внимание. — Сейчас или никогда, — прошептала Гермиона, попивая профессорское вино. — О да, лучший способ вломиться в мужскую спальню — быть пьяной. Посмеиваясь, она направилась к двери. Осветив комнату, Гермиона ощутила сюрреалистичность происходящего. Комната была простой: большая кровать с четырьмя столбами, темно-зеленое с черным постельное белье, большой шкаф, стул и дверь, ведущая в ванную. В мрачной тишине она уставилась на аккуратно висящую одежду. Семь одинаковых учительских мантий. Она быстро захлопнула шкаф — ее вдруг заполнило желание прикоснуться к ним. Трансфигурировав коробку, Гермиона отправилась в ванную. Разбирать аптечку не хотелось, но это было лучше, чем залипать, пялясь на его одежду. Она быстренько все упаковала, особо не разглядывая содержимое. Паста от ожогов, снотворное и обезболивающее зелье, бальзам от синяков — ожидаемый набор для аптечки зельевара. Ничего необычного, кроме, конечно, наполовину пустой бутылки шампуня. Она определенно расскажет Рону и Гарри, что он все-таки мыл голову. Гермиона закатила глаза — они всегда так смешно вели себя, когда дело касалось профессора Снейпа. Гермиона была последним человеком, кто стал бы обсуждать чьи-то волосы. Она стойко придерживалась мнения, что его слишком строго судили за внешность. Тем не менее раньше было сложнее защищаться от его агрессивной манеры поведения. Утомившись, Гермиона вышла из ванной и с тоской посмотрела на кровать. Как в трансе, она подошла к ней и провела ладонью по мягкой ткани, не задумываясь, что делает. Внезапно навернувшиеся слезы заставили ее сесть на постель и опустить голову на руки. Она подозвала бутылку вина и забралась на середину кровати, поджав под себя ноги. Было удобно. Напряжение постепенно отступало. Решив, что никто не узнает, если она не будет ночевать в комнатах, приготовленных эльфами, Гермиона приманила свою сумочку. Хоть это и было незаконно, но девушка так и не убрала с нее чары незримого расширения. Ей было все равно, ведь сумочка оставалась гарантом ее безопасности. Она достала свою пижаму, которая определенно не годилась для сырых и холодных подземелий, быстро переоделась в майку и короткие шорты и попыталась нашарить с сумочке щетку. Внезапно она наткнулась на бархатную ткань. — Что это? — пробормотала она, доставая маленький черный мешочек с золотой тесемкой. Она тут же улыбнулась и вытряхнула части маховика времени на кровать. Их было три: цепочка, которая не являлась особо важной частью, внешняя ось и песочные часы. После тщательного изучения Гермиона пришла к выводу, что, вероятно, были утеряны шпильки, удерживающие все на своих местах. Она старательно наложила чары приклеивания на все стыки и скрепила цепочку. Маховик не работал, поскольку часы больше не вращались и все его части были также абсолютно неподвижны. — Ну, отлично, — произнесла она с иронией и, надев цепочку на шею, плюхнулась обратно в постель. Постель Снейпа. Непонятно почему, но это успокаивало. Она чувствовала себя в безопасности, сбежав сюда, в подземелья, где память о нем была еще свежа.