Вонтокки

      Благодаря приглашению Вонхо предстоящие дни отдыха уже не казались Ане серыми и беспросветными. Наконец-то она своими глазами увидит, где рождается музыка, и понаблюдает за процессом. Из-за грядущей поездки на студию к новому другу девушка нервничала весь день — ходила по комнате, присаживалась на кровать, чтобы в который раз проверить, не прислал ли Вонхо сообщение с адресом студии, потом вставала и снова ходила. Она не знала, сколько времени там пробудет и о чём они смогут общаться. Его знаний английского хватало на то, чтобы перекинуться парой-другой фраз и обсудить погоду. Но он сказал, что хочет именно поговорить, и Аня плохо представляла себе, как сложится их беседа, если она поделится переживаниями.       Задерживаться надолго тоже не хотелось — смущало то, что группу контролируют менеджер и стафф. Голубева не знала — вдруг кто-либо из них мог неожиданно заглянуть на студию Вонхо, пока она будет с ним болтать. Тогда не избежать лишних вопросов. С другой стороны ей надоело сидеть в общежитии в одиночестве. Хотелось увидеть парня и отвлечься от неприятного осадка на душе после падения, а потому девушка готовилась к будущей встрече. А уж как пойдет разговор — будет ясно на месте.       Откровенно говоря, Аня немного растерялась — не каждый день оказываешься в чужой стране, внезапно заводишь там друзей, чьё представление о мире тебе даже не известно, и ходишь к ним в гости. Тем более, что новые знакомые — люди публичные и ходят как под конвоем, чтобы не дай Бог к ним не приблизился никто лишний.       Анна вдруг задумалась, как бы отреагировали сотрудники агентства, если бы узнали, что Вонхо захотел встретиться с ней с глазу на глаз. Вдруг это запрещено? Стафф всегда вёл себя с фигуристами сдержанно и вежливо, открытой вражды девушка с их стороны не замечала, они всегда были готовы что-то подсказать и помочь, когда спортсмены и группа пересекались на катке. Однако и радушного дружелюбия эти люди с бейджами не проявляли. Вряд ли они обрадуются тому, что чужестранка придёт на студию к одному из мемберов. Или, может, он договорился с ними заранее и уладил этот вопрос?       Вся спортивная выдержка фигуристки куда-то пропала, беспокойство не отпускало, Анна много ходила по комнате из стороны в сторону, без конца сомневаясь и думая об одном и том же. Неплохо было бы с кем-нибудь посоветоваться, но весь коллектив на данный момент вовсю тренировался на арене Мокдона. Да и вообще Аня не хотела посвящать их в подробности своего общения с корейцем — пока в этом не было необходимости. Она боялась непонимания со стороны других фигуристов и упрёков от тренера. Единственный человек, который, возможно, мог бы её поддержать — это Кристина, но она не умела держать язык за зубами, даже ещё начала бы сыпать глупыми вопросами и намекать… Аня даже боялась подумать на что. Поэтому Голубевой ничего не осталось, как собраться с духом и поехать, можно сказать, в никуда. Ничего страшного, разберётся, не заблудится. Двадцать первый век на дворе — карты в телефоне и гугл-переводчик в помощь. Конечно, стоило бы сообщить хотя бы кому-то, куда она отправилась, но почему-то девушка не посчитала это нужным.       Дождь со вчера так и не кончился и продлился до вечера, поэтому Аня вызвала такси. Тем лучше — меньше внимания привлечёт. Как Анна уже успела убедиться — мемберы «Monsta X» вне съёмочных площадок и сцены шифруются как могут. Никто не знает ни единой подробности их личной жизни, по городу они чаще перемещаются на минивэне, чем своим ходом. А уже если и делают редкие самостоятельные вылазки, то одеваются как можно проще, чтобы слиться с толпой.       Всё это Аня поняла по многочисленным фотографиям фанатов, которым посчастливилось встретить музыкантов во время случайной прогулки в парке или в кафе. А потому, вылезая из такси, девушка сама инстинктивно натянула капюшон поглубже и поплотнее закуталась в толстовку, прижимая к груди ушибленную руку, которая покоилась в специальном бандаже.       Крайне сложно было сориентироваться на месте, находясь в чужой стране, но спасибо технологиям — фотографию улицы и геолокацию Вонхо предварительно скинул в «Kakao Talk». Анна огляделась в поисках нужного здания и увидела неподалёку парня, махавшего ей в попытке привлечь внимание.       — Аннъён, Аня, — поздоровался он, когда фигуристка подошла к дверям.       Девушка кивнула в ответ и мысленно подивилась созвучию своего имени с корейским словом. Почему она до этого не замечала такую интересную особенность?       Вонхо тем временем проводил гостью в помещение. Аня ожидала увидеть огромную профессиональную студию, оснащённую сложным оборудованием с кучей кнопок и огоньков, но оказалось, что творческая обитель Вонхо — это небольшая комнатка, в которой помещался стол с полками, пара кресел и мини-холодильник. Из техники здесь были только компьютер, аудиосистема, миди-клавиатура и небольшой звуковой пульт, через который всё это соединялось и работало между собой. Сквозь прозрачную дверцу мини-холодильника Аня увидела большое количество банок с газировкой и энергетиками.       — Будешь? — Вонхо приоткрыл его и уже собирался потянуться за банкой.       — Нет, спасибо, — блондинка состроила несчастное лицо.       — Не любишь?       — Люблю, но нельзя. Берегу фигуру, помнишь?       — От одной банки ты ничего не наберёшь, — улыбнулся Хосок, но дверцу закрыл.       — Всё равно, в газировке вообще слишком много сахара. А я и так после ушиба не могу заниматься, мне ни в коем случае нельзя набирать вес за неделю отдыха.       — Как же у вас всё жёстко…       В целом, комната оказалась обставлена по минимуму, однако в ней чувствовался уют — от внимания девушки не укрылся арома-диффузор, несколько книг на полке и… плюшевые зайцы. Рядом с игрушками стояла банка со странными металлическими капсулами, похожими на те, что попадаются внутри шоколадных яиц, только гораздо больше.       — Это наши письма самим себе в будущее, — Вонхо проследил за взглядом девушки и ответил на её немой вопрос. — Мы написали их в самом конце шоу на выживание.       — Понятно… — кивнула та и указала на зайцев. — А это…       — А это подарки!       — Ах, ну да! Ты же Вонтокки! — Аня рассмеялась.       Парень смущенно улыбнулся и опустил взгляд. Она настолько мягко и нежно, да еще и с акцентом произносила его прозвище, что хотелось слушать это вечно.       — Извини, наверное, я выбрал не самое оригинальное место для встречи, — виновато проговорил он. — Просто… Ну, ты сама же всё поняла. Тем более, ты у себя на родине тоже знаменита и вряд ли хочешь, чтобы на тебя обращали лишнее внимание.       Анна прекратила рассматривать плюшевых зайцев и подняла глаза на Вонхо. Почувствовав её взгляд, он посмотрел на девушку в ответ и вновь улыбнулся, но тут же сам проявил наигранный интерес к игрушкам. Красивая улыбка, подумалось Ане. Она никогда не видела такой. Вонхо имел достаточно интересное строение уголков губ — казалось, будто он постоянно слегка улыбается, даже если находился в нейтральном состоянии. Вообще, этот молодой человек обладал настолько теплой и успокаивающей энергетикой, что сейчас совсем не вписывался в тот фирменный «монстовский» образ, который Голубева успела оценить во время просмотра клипов группы. Почему-то сразу стало понятно, что он простой и очень добрый, что не строит из себя кого-то, а показывает сейчас таким, какой он есть. Аня до сих пор не могла поверить, что именно он создал те многие песни, которые она успела послушать и под одну из которых выступала, которые слушала перед сном в последнее время. Неужели всё это однажды родилось в его голове: слова, музыка? Как это бывает?       — Нет-нет, наоборот хорошо, что ты позвал меня сюда, — успокоила Анна парня. — Я никогда не была на студиях звукозаписи.       — Ну, это, конечно, не полноценная студия… Но мне для работы хватает.       — А на тебя остальные ребята не обидятся, что ты не с ними? — забеспокоилась фигуристка.       — Я часто прихожу сюда побыть в одиночестве и поработать, — успокоил её Вонхо, пододвигая одно из кресел и предлагая присесть. — Мы проводим много времени вместе, но не целыми днями. Я думаю, сегодня они прекрасно обойдутся без меня!       Они наконец уселись за стол. Оба слегка зажались, не зная, как продолжить разговор.       — Ты всё грустишь? — спросил Вонхо.       — А как мне не грустить? Полторы недели без фигурного катания. Понимаешь, я даже не знаю, чем мне заняться. Спорт отнимал все мои свободные часы.       — Понимаю. Но, может, стоит постараться извлечь из этой ситуации хоть что-то хорошее и отдохнуть?       — Мне не нужно столько отдыха, — покачала головой Анна. — Я очень страдаю от того, что ничего не делаю. У меня и так уже был один огромный перерыв.       — Чем ты вообще занимаешься между сезонами? — полюбопытствовал Вонхо.       — Тренируюсь, ставлю следующие программы с тренером и хореографом.       — Никогда в жизни не общался с фигуристами и совершенно не знаю, как подготавливаются ваши программы. Но твои выступления настолько меня задели, что я умру от любопытства, если ты мне не расскажешь, как вы с тренером готовили откаты под нашу музыку.       У Вонхо зажглись глаза от нетерпения. Аня недолго молча смотрела на него. Надо же как бывает — то, что кажется простым и понятным для неё, для кого-то тёмный лес. Ей не очень хотелось говорить сейчас о фигурном катании, так как в памяти сразу всплывало злополучное падение. Но Аня решила, что Вонхо имеет право знать, как она и Галина Владимировна работали над постановками — ведь он автор одной из композиций. К тому же, у него были такие просящие глаза, что спортсменка просто не могла отказать ему.       — Ладно, но чуть позже, — согласилась она. — Для начала мне нужна твоя помощь. Ты не мог бы немного подрезать две композиции и объединить их в одну? Это для будущих соревнований.       — Легко, — пожал плечами парень.       Анна протянула ему флешку и стала с интересом следить за действиями Вонхо. Находиться в обществе человека, совершенно далёкого от мира спорта настолько же, насколько она была далека от создания музыки, непривычно. Да ещё иностранца с абсолютно другим менталитетом.       Аня просто сидела и тупо пялилась на него, так как не знала, с чего начать рассказ. Но смотреть куда-то в сторону не хотелось — взгляд Вонхо, устремлённый то на монитор, то на неё, согревал изнутри, и девушка чувствовала себя комфортно в его компании. Прошло несколько дней с тех пор, как она упала, но один его вид моментально разжигал в ней огонь. Она с удовольствием наблюдала за его уверенными движениями за компьютером.       — Мне кажется, у тебя впереди великое будущее, — задумчиво произнесла фигуристка.       — Ты так думаешь? — айдол недоумённо взглянул на неё. — А почему?       — Ну, а почему ты решил заниматься музыкой? — задала встречный вопрос Анна.       — Потому что это один из лучших способов донести свои чувства до людей. В юности я хотел стать борцом тхэквондо, но не сложилось, — Вонхо помрачнел, но через мгновение его лицо просветлело. — Позже я нашёл себя в музыке, прошёл отбор в агентстве и стал стажёром. Быть трейни тяжело, но здесь я наконец-то смог найти себя и творить. У нас ещё до дебюта была возможность практиковаться в вокале и написании музыки, учиться иностранным языкам, не говоря уже об обязательных тренировках и по танцам. Впрочем, ты уже наверняка это видела.       — Да, конечно…       — Музыка задевает струны души человека, — воодушевленно рассказывал Вонхо. — Сначала я ощущаю, как она задевает мои собственные, мне хочется поделиться этим, и я прихожу сюда. У меня есть это, — он пошевелил мышкой, открывая перед Анной окно программы с раскиданными по её дорожкам сэмплами и вокальными партиями. — Я переношу мелодию из головы на компьютер и дальше дорабатываю её разными способами. Иной раз на выходе получается нечто совершенно иное, не то, что я задумывал изначально. Но в этом и суть…       При разговоре музыкант много эмоционировал и в порыве чувств часто перескакивал с английского на корейский, не замечая этого. Аня его не перебивала, давая ему выговориться. Она всё понимала по интонации парня, жестикуляции и азарту, с которым он рассказывал. Не нужно быть вундеркиндом или полиглотом, чтобы понять, что музыка — самое дорогое, что есть у Вонхо. Он с энтузиазмом говорил о том, как пишет песни, как у него при этом поёт душа и ему хочется разделить эти ощущения со всем миром. Самое важное для него — чтобы его творчество помогало людям жить.       Периодически Вонхо открывал и включал фрагменты каких-то аранжировок, пытаясь развлечь иностранку и произвести на неё впечатление. И ему это удалось — Анна никогда в жизни не видела ничего подобного. Она так заслушалась, что совершенно не заметила, как бежит время. А парень говорил, говорил и говорил. И девушка поняла одну вещь. Хоть они и разговаривали на языке, который не являлся родным ни для него, ни для неё, хоть и срывались периодически каждый на свою речь и по несколько раз переспрашивали друг у друга, что имели в виду — всё это не важно, когда есть музыка. Музыка как прекрасный способ общения, который помогает стать ближе без лишних слов и понять чужие эмоции. Мелодии Вонхо — его личный своеобразный лексикон.       Они с Анной впервые общались наедине, без посторонних глаз, не считая того случая, когда айдол пришёл поддержать спортсменку после падения. Она слушала его и всё ещё не могла до конца осознать и принять то, что сидит сейчас в обществе известного артиста и профессионального музыканта, о встрече с которым мечтает едва ли не полмира. А ей волею судьбы посчастливилось вот так вот прийти к нему на студию и поболтать о музыке. Стало даже как-то немного стыдно перед фанатами, которые следят за деятельностью группы несколько лет, знают о характере парня гораздо больше, чем она сама, но возможность поговорить с ним в непринуждённой обстановке выпала именно ей. Ни за что, просто потому что так сложились жизненные обстоятельства.       Про себя Аня думала, что ей, наверное, стоило бы больше ценить такой момент — вряд ли подобное повторится, когда пройдёт ледовое шоу, и делегация из России отправится на соревнования, а корейский бойз-бэнд — на промоушн. Однако у Ани так до сих пор и не возникло ощущения, что сейчас в одной комнате с ней находится самый настоящий корейский айдол. Рядом с Вонхо отдыхала душа, Аня впервые за долгое время испытывала полное умиротворение, о котором так мечтала, и последнее, о чём она думала — что Хосок знаменитость. Ей он начал казаться каким-то своим, близким и… родным?       Испугавшись столь неожиданных мыслей, девушка спохватилась и сконцентрировалась на разговоре, чувствуя, как становятся горячими щёки, и задавливая напирающие изнтури чувства.       — …и это неповторимое ощущение, когда ты отдаёшь свою энергетику залу, а зал отдаёт тебе, — мечтательно произнёс Вонхо. — Однажды я приглашу тебя на концерт.       — Хоть я и люблю музыку, но мне до сих пор сложно это понять. Ты говорил о том, что изначально она рождается внутри тебя… — напряжённо нахмурилась Аня, изо всех сил стараясь не терять нить разговора. — Тебе часто вообще приходят на ум какие-то мелодии или это всё непредсказуемо?       — Вообще, все слова или мотивы приходят ко мне произвольно и в совершенно неожиданных местах. Творчество — вещь настолько спонтанная, что никогда не знаешь, где тебя накроет вдохновение. А иной раз наоборот — я могу целыми днями сидеть в студии и быть не в состоянии что-либо придумать. Стихи рождаются из одной строчки, из эмоций, и я подбираю к ним аккорды и ритм. Или наоборот сначала я создаю аранжировку под настроение в данный момент, и если мне нравится — я сочиняю под неё слова. Ребята мне помогают. Потом мы записываем черновой вариант вокальных и рэп-партий без обработки. Это демо. А после этого подолгу слушаем её, ищем изъяны, обсуждаем, что-то исключаем, что-то добавляем, я могу изменить текст… Его утверждает агентство. Когда мы понимаем, что окончательный вариант придуман, мы пишемся по отдельности уже в профессиональной студии звукозаписи. Это самый нервный период, иногда на это уходит несколько дней и мы задерживаемся до глубокой ночи. После этого трек обрабатывают и сводят. Я тебе позже объясню, что это значит. В общем, тут столько нюансов, что сразу так и не рассказать… Всегда по-разному.       Аня таращилась на него во все глаза. Отдельные фразы она не поняла из-за ошибок в английской речи парня, но общую суть уловила. Девушка даже представить себе не могла, сколько кропотливого труда кроется за трёхминутной песней.       — Именно поэтому я и считаю, что у тебя великое будущее. Ты с такими эмоциями говоришь о создании песен, что у тебя глаза горят. Я надеюсь, такие колоссальные усилия оправдываются? — спросила она.       — Конечно! У нас есть Монбебе, они всегда с нетерпением ждут наши новые альбомы. Всё, что мы делаем — это только для них. Они наш источник энергии и вдохновения. Мой, в частности. «I’ll be there» я написал, думая о них. Мы всегда получаем поддержку от фанатов, так что всё оправдано, — с гордостью ответил Вонхо. — «Monsta X» и Монбебе как члены одной огромной семьи. Их преданность и есть награда за все вложенные нами усилия. Они благодарны нам, мы благодарны им, и это тоже подталкивает нас к тому, чтобы работать дальше и становиться лучше для них.       Эти слова показались Ане странными. В очередной раз она отметила про себя то, что Вонхо рассказывает о фанатах с не меньшим благоговением, чем о музыке. Она до сих пор не могла взять в толк, почему он настолько трепетно относится к чужим людям. Хотелось задать ему этот вопрос, но девушка не забыла, какой спор произошел у них на этой почве во время прогулки за сувенирами, а потому придержала язык за зубами.       — Можно послушать? — внезапно спросила она после недолгого молчания.       — Что именно? — не понял айдол.       — То, над чем ты работаешь сейчас, — она кивнула на монитор.       — А… — парень замялся. — Вообще я не показываю черновики, но ты особенный гость, поэтому тебе я, так и быть, включу!       Аня почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Он считает её особенной? Почему? Чем таким она для него выделяется, кроме того, что не кореянка?       Тем временем, он передвинул курсор в начало композиции и включил её. Анна всегда стремилась познать новое, впитать это и позже использовать эмоции при постановке очередной программы. Будучи крайне чувствительным и сентиментальным человеком, она сама любила музыку не меньше, чем Вонхо. И сейчас его вокал, записанный поверх мелодии в качестве черновика, вызывал дрожь во всём её теле. Композиция вовлекала и захватывала, Анне даже показалось, что у этого трека, как и у остальных, написанных лично Вонхо, есть свой, особенный, похожий на его собственный, характер. Спокойный и романтичный, но при этом весёлый.       Его музыка брала за живое, а сам парень внимательно наблюдал за реакцией Ани, слушающей его мелодию. Он видел десятки тысяч лиц на концертах, и каждое из них выражало какие-то собственные эмоции. Но Вонхо никогда не видел ничего подобного тому, что углядел в выражении лица Ани. Она прикрыла глаза, полностью погрузившись в мелодию, слегка покачиваясь в такт, и одобрительно кивала головой сама себе. Похоже, внутри себя фигуристка представляла собственное выступление на льду, либо сопоставляла между собой какие-то элементы, и ей однозначно нравилось то, что всплывает в её мыслях. Молодой человек не беспокоил её, пока песня не закончилась. Девушка открыла глаза и счастливо улыбнулась ему.       — Да… — выдохнула Аня. — Твоё творчество действительно трогает душу. Даже до слёз. У этого трека такое необычное звучание.       — Ты меня захвалишь! — засмеялся Вонхо.       — Но я говорю правду, — Аня серьёзно посмотрела на него.       — Знаешь, то, что делаешь ты, тоже вызывает у меня восхищение. Абсолютное владение своим телом, красота движений, артистичность и выполнение элементов на льду. Фигуристы — сверхлюди, честно!       — Возможно! Но музыканты не хуже! — засмеялась девушка. — У меня не получилось бы такого классного нового выступления, если бы ты не написал ту песню про луну. Я бы хотела и в будущем катать программы под такую музыку. Надеюсь, что авторских прав я не нарушу, так как это ни в коем случае не имеет под собой желания пропиариться или срубить денег, ничего такого, честно!       — Даже если бы имело, я бы подарил тебе свою песню только за то, какие эмоции во мне пробуждают твои выступления.       Анна ошарашено посмотрела на собеседника. Что он сказал?! Такое она точно услышать не ожидала. Но айдол был абсолютно серьёзен.       — Тебе правда понравилось? — с надеждой переспросила она. — Я часто слышу такие слова после откатов.       — А аплодисментов и букетов тебе мало? — засмеялся Вонхо.       — Ты не понимаешь. Люди хлопают каждый раз, когда я совершаю в воздухе прыжок с двумя-тремя оборотами, потому что уже вроде как им положено хлопать, ведь это достаточно опасно. Ты видел, к чему привёл неправильно выполненный элемент, — Аня немного выдвинула ушибленную руку. — Поэтому эти аплодисменты сами собой разумеющиеся. А реально никто не подойдёт и не скажет, мол, как ты, не спросит про эмоции. А ведь мы вкладываем в программу много времени и сил. И об этом я расскажу тебе, как ты и просил.       — В таком случае, отвечу на твой вопрос: мне не то, что понравилось, я был заворожён с первой секунды, как только ты появилась на льду. Я даже не мог представить, что под мою песню можно показать ТАКОЕ. Вы все кажетесь мне супергероями. Ты, твои друзья… Любопытно узнать, что представляет из себя жизнь профессионального спортсмена. Я с нетерпением жду от тебя рассказа.       — Если обобщать, то это регулярная борьба.       — Похоже на жизнь айдола…       Услышав это, Аня вдруг поняла, что хочет углубиться в жизнь Вонхо, так как почувствовала, что он сможет понять и поддержать её. Но едва она собралась поведать ему наконец свою спортивную историю, как беседу прервал звонок телефона. Блондинка вздрогнула от неожиданности и взглянула на дисплей.       — Ох, извини… — с сожалением произнесла Анна. — Это мой тренер. Я должна ответить.       — Конечно, — кивнул айдол.       — Да, Галина Владимировна, — фигуристка перешла на родной язык.       — Как ты, девочка? Как себя чувствуешь?       — Всё хорошо, только рука ещё немного болит, — Голубева устало поморщилась. — У вас закончилась репетиция?       — Да. И я звоню, чтобы спросить, присоединишься ли ты к нам за ужином. Мы будем там минут через двадцать. Желательно, конечно, чтобы ты присутствовала, потому что нам нужно обсудить кое-какие детали выступления. Но если вдруг тебе нужен отдых…       — За ужином… — Аня взглянула на потолок, прикидывая в уме, сколько по времени займёт у неё поездка на такси от студии до общежития. — Да, я пойду с вами, но, возможно, опоздаю минут на пять.       — Тогда до встречи, — отрезала тренер и отключилась.       Спортсменка вызвала такси, убрала телефон в карман, и, повернувшись к Вонхо, с удивлением уставилась на него — он в очередной раз разглядывал её, как что-то диковинное.       — Что-то не так? — осторожно поинтересовалась Анна.       — Всегда так забавно, когда ты говоришь по-русски! — заулыбался кореец.       — А… Ну… Ладно. К сожалению, мне пора, — с грустью произнесла девушка. — Тренер хочет, чтобы я пришла на ужин вместе со всей командой, так как там какие-то новости. Мой рассказ снова придётся в который раз перенести... Да и я не хочу больше тебя задерживать.       — Ты сможешь прийти завтра? — с надеждой спросил Вонхо.       — Я-то смогу, у меня целая неделя свободная, — пожала она плечами. — Но как же твоё расписание?! Вы ведь готовитесь и к шоу, и к камбэку.       — Я найду время, — пообещал музыкант.       — Ну смотри… — Аня неловко встала из-за стола, споткнулась и резко села обратно. — Блин! — воскликнув последнее слово по-русски, она прыснула.       — Что ты сказала? — не понял Вонхо.       — А… Это…       Девушка поняла, что срочно нужно попытаться как-то передать смысл выскочившего ругательства, потому что кореец явно заинтересовался и теперь пялился на неё полными любопытства глазами.       — Как же мне тебе перевести-то… — Аня сделала измученное лицо и защёлкала пальцами. — В общем, это выражение, которые мы произносим от досады или когда что-то внезапно раздражает. Или если что-то получается не так, как хочешь.       — Грубое?       — Нет, лёгкое. Короче, слово «блин» это как английское «pancake».       — И что, вы ругаетесь словом «блин»? Серьёзно?!       — Я бы назвала это восклицанием.       — Бы-ы-ыль…лин… — протянул Вонхо, словно пробуя новое слово на вкус. — Нет, извини, слишком сложно. У нас нет таких сочетаний согласных.       Аню вдруг разобрал смех — Хосок выглядел слишком мило. Как ребёнок, который учится читать.       — Что ты смеёшься? — обиделся он. — Спорим, ты не выговоришь слово «чачжанмён»?       — О, май гад, как-как ещё раз? — девушка откинула волосы с раскрасневшегося лица и наклонилась ближе к нему.       — Чачжанмён.       — А что это?       — Наше национальное блюдо.       — Вот как… Сейчас попробую.       Аня села ровно и выпрямила плечи, словно собиралась отвечать на вопрос строгого учителя. Несколько секунд она собиралась с духом, после чего глубоко вдохнула и выдала что-то нечленораздельное. Теперь пришла очередь смеяться Вонхо. И не просто смеяться — парень захохотал от всей души. Это был мягкий, красивый смех, заставляющий девушку трепетать и согревающий до самых глубин. Аня от смущения закрыла руками глаза.       — Ты чего спряталась? — Вонхо, всё ещё смеясь, взял её за запястья и попробовал убрать ладони девушки от лица.       — Мне так стыдно, извини! — пискнула она.       — Всё в порядке! Это было мило, — парень усмехнулся, проведя рукой по собственным взъерошенным волосам.       — Ты думаешь? — тонкие пальчики Ани раздвинулись, и Вонхо согрел взгляд добрых голубых глаз.       — Конечно! Ты и сама милая…       Он потянул её руки на себя и, сжав пальцы девушки в кулачки, накрыл их своими большими и горячими ладонями. Сам он всегда считал их грубыми, а ладошки Анны были хрупкими и нежными. Вонхо выпрямил одну из них и сжал подушечки большого и указательного пальцев блондинки крест-накрест.       — Что это? — удивилась она.       — Маленькое сердечко! — объяснил он.       — А-а-а! — вспомнила Аня. — Точно! Вы же часто его показываете, когда фотографируетесь.       Щёки Ани зарделись, и она в смятении опустила голову. Чем больше девушка сопротивлялась чувствам и считала их невозможными, тем больше возникало ситуаций и моментов, из-за которых её тянуло к Вонхо ещё сильнее. Она влюбилась в его музыку, а теперь и в него самого, так как через неё почувствовала его душу. Аня боялась однажды сломаться и дать волю эмоциям, но каждый раз брала себя в руки и сдерживалась. Она не знала, что точно так же из последних сил сдерживает себя Вонхо, и здесь уже шла игра на то, кто не вытерпит первым… Не нужно было говорить на одном языке — смех куда красноречивее слов, он и так объединял их. А слова только портят волшебство момента.       Новое push-уведомление возвестило о подъехавшей машине. Аня тяжело вздохнула. Трудно расходиться с парнем, с которым она сегодня так душевно побеседовала. Потому что когда человек нравится, то кажется, что можно вечно сидеть и болтать с ним, и при этом ты никогда не можешь наговориться вдоволь. И хотя они вновь встретятся завтра, Аня с удовольствием осталась бы в этой маленькой, но уютной студии до наступления следующего дня, лишь бы только Вонхо не переставал рассказывать о музыке…       Он вышел вместе с ней на улицу, чтобы проводить до такси, и помахал на прощание. Уже когда машина отъехала, Аня, устроившись в салоне поудобнее, ощутила, как от переизбытка чувств до сих пор горят щёки. Девушка принялась глубоко и равномерно дышать успокаивая эмоции. Если друзья при встрече заметят, как она покраснела, то что-нибудь заподозрят, так как такое состояние совершенно не характерно для всегда сдержанной фигуристки. Аня покачала головой, ведя внутренний диалог с самой собой и осознавая, что начала испытывать к корейскому айдолу чувства куда более тёплые, чем дружеские…       Эти же мысли занимали её и на ужине. Пока друзья весело обсуждали прошедшую репетицию, Голубева сидела погружённая в себя и не обращала на других спортсменов внимания. Сейчас девушку больше беспокоило то, как она будет справляться с новыми эмоциями. Влюбляться накануне важного выступления и не менее важных соревнований в её планы никак не входило. Тем более в иностранца. Но эта влюблённость открыла в ней другое давно позабытое ощущение — желание жить и работать дальше. Словно за спиной появились новые крылья, готовые вскоре распуститься, словно открылось второе дыхание. Думая о Вонхо и его улыбке, Аня не хотела больше вспоминать неудачи своего прошлого. Этого чувства она ждала долго и теперь не хотела от него отказываться.       Она плохо помнила, о чём таком важном говорила Галина Владимировна за столом, и теперь сомневалась, а так уж ли нужно было её присутствие. Дойдя до своей комнаты в общежитии как во сне, Аня поспешила включить ноутбук и увлеклась просмотром выступлений группы.       Чем больше девушка наблюдала за ребятами, тем больше понимала особенности их совместной работы. Музыка объединяла их в коллектив, в своеобразную семью. Хореография почти для каждой песни, поставленная на семерых, тоже приучила их думать и действовать коллективно и ощущать себя этим самым коллективом, которым ребята существовали, как будто они — единый организм. В этом не было ничего удивительного — когда изо дня в день разучиваешь движения, двигаясь синхронно с другими участниками, то волей-неволей начнёшь чувствовать себя с ними одним целым. Вот почему они почти всегда ходят кучкой или хотя бы подгруппами по трое-четверо. Даже элементарный поход за кофе — Аня не раз видела на репетициях, как ребята ходили туда-обратно между трибунами и никогда не делали это по одиночке. И ей до сих пор казалось это немного странным. Но она тут же вспоминала шоу на выживание — музыканты давно к такому привыкли. Живут коллективно ещё со стажёрства. Ни она сама, ни её друзья никогда не были в подобных условиях. Да, ездили вместе на сборы, тренировались на одном катке. Но в итоге на соревнованиях каждый сам за себя. Аня ни за что не сказала бы, что у неё с Кристиной, Мариной и остальными один разум на всех. С тренером да, возможно. Но в любом случае не так, как у корейцев. До чего же интересная нация…       Фигуристка вернулась из размышлений в реальность и переключилась на данс-практики. Мало того, что Вонхо покорил её музыкальными способностями, так ещё и двигался потрясающе — глаз не оторвать. «Вот бы с ним потанцевать…» — с грустью подумала девушка. — «Он столько интересного за сегодня мне рассказал, а я… Я ничего не могу дать ему в ответ, я ничего не умею. Кроме танцев.»       Чувства накрыли с новой силой. Аня легла на живот, устроившись перед компьютером поудобнее, и, зажмурившись, опустила лицо на одеяло, в которое шумно и с досадой засопела. Врать себе и отрицать, что она влюбилась в Вонхо, было отныне глупо и бессмысленно.