Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

Когда он был маленький, его называли слишком чувствительным. Слишком способным понимать чувства других. Слишком подверженным влиянию атмосферы и настроения. Минусы быть омегой, хотя, конечно, никто не понял этого в свое время. Его отец и дядя, будучи бетой и альфой соответственно, сделали все возможное, чтобы помочь ему. — Почему бы не попробовать порыбачить, Уилл? — предложил мистер Кроуфорд после того, как одна в особенности мстительная двоюродная бабушка, во время одного из своих редких визитов на тринадцатом году жизни Уилла, была отправлена вон, потому что отказалась сидеть за столом рядом с «этим маленьким обреченным ублюдком». — Рыбалка очень полезна, как для тела, так и для разума. Это даст тебе пространство и свободу, чтобы очистить голову. Мистер Грэм, закончив в буквальном смысле заталкивать обидчивую женщину в экипаж, кивнул: — Слушай своего дядю, Уилл. Он знает о чем говорит. — Ты научишь меня, отец? Утешительно положив руку Уиллу на плечо, мистер Грэм грустно ответил: — Конечно, мой мальчик. И дядя Кроуфорд с добротой посмотрел на растерянного Уилла. — Мы оба научим. Рыбалка, Уилл. И верховая езда. — Блум уже привыкла ездить в женском седле, — фыркнул Уилл. — Она все время смеется надо мной. — Поэтому мы купили тебе собственного коня, — сказал мистер Грэм с нежной улыбкой. — Иди, погляди на него. Таким образом, начиная от езды на Уинстоне и заканчивая долгими часами, когда он либо терпеливо сидел на берегу озера, либо стоял по пояс в холодной воде любимого ручья, Уилл обрел несколько прекрасных способов справиться со своим несчастьем. Ни к одному из которых он не имел в данный момент доступа. — Уилл, в чем дело? Беспокойно меряя шагами комнату сестры, Уилл встряхнул головой. — Ничего. Я… просто хочу, чтобы мы сегодня вернулись домой, вот и все. Он чувствовал на себе полный любви и заботы взгляд Аланы. — Как прошел завтрак? — Я не ходил на завтрак. — О, Уилл, почему? — Он… они… не хотели, чтобы я там был, — проведя рукой по волосам, Уилл сел рядом с Аланой на край кровати. — Мы можем написать матери, чтобы она выслала за нами экипаж? — Она не захочет. Ты знаешь маму. Она будет полна решимости оставить нас тут до конца недели, — сочувственно произнесла Алана. — «Он»? Уилл опустил взгляд на ноги. — Мистер Лектер. Алана накрыла его руку своей. — Почему ты думаешь, что он не хочет, чтобы ты был здесь? — Я чувствую его неодобрение каждый раз, когда прохожу мимо. Оно всегда исходит от него при моем приближении. — Ты сильно дразнил его вчера. Почему? Он пожал плечами. — Я… адаптировался к окружению. — Ты адаптировался к нему, — Алана устремила на него проницательные глаза. — Я знаю тебя, братик. В этом смысле ты как хамелеон. Но почему так жестоко? Он повернулся к ней с полуулыбкой. — Если бы ты была в логове льва, ты бы стала ягненком или еще одним львом? Алана усмехнулась. — Вот что сделала мама? Скормила нас львам? — А разве нет? — Я бы сказала, что вы с мистером Лектером не были равными противниками прошлым вечером. — Вот и я так думаю, — пробормотал Уилл. Возможно, тем утром… Но он уже начал думать, что вообразил себе те часы, которые они провели вместе в такой абсолютной гармонии. Как быстро после этого Ганнибал вернулся к своему первоначальному презрению. Даже статус омеги, казалось, не был достаточным стимулом для надменного альфы простить Уиллу его позорное прошлое. Внебрачный ребенок. Память высмеивала его робкие надежды на дружбу. Алана положила руку Уиллу на плечо. — Хочешь, я спрошу у Верджеров, можем ли мы взять их карету? Благодарность поднявшаяся в Уилле на это предложение, немного сникла, когда мисс Верджер, услышав их просьбу за завтраком, умоляла Алану отсрочить их отъезд хотя бы до следующего утра. — Тогда я буду уверена, что вы готовы к переезду, — с тревогой сказала она. Алана бросила умоляющий взгляд на Уилла, который, вздохнув про себя, коротко кивнул. Он должен был, как он полагал, взять на себя некоторую ответственность за ту напряженность, которая снова появилась между ним и Ганнибалом. Уилл чувствовал, что альфа непривычен к, как выразилась Алана, «поддразниваниям», но все равно сделал это, провоцируемый новой вспышкой надменности Ганнибала в компании своих друзей. И, если уж быть до конца честным, вид Мейсона Верджера, заискивающего перед Ганнибалом в зарослях, вызвал у него настолько сильное чувство недовольства, что его инстинктивной реакцией было наброситься, отплатив рыцарству Ганнибала смеющимся презрением. Возможно, если бы он смог расслабиться, в их последний день они смогли бы снова поговорить, как тогда. Было бы жаль уехать, оставив между ними только разногласия. Не привыкший заводить друзей, Уилл не желал расставаться со странным чувством близости с этим раздражающим, интригующим, своевольным альфой. Мужчины рано уехали на охоту, а миссис Корделл все еще оставалась в кровати, мучаясь от головной боли, поэтому они составляли небольшую компанию, и Уилл считал, что тем лучше для него. Тихое утро он провел за чтением; а после обеда, осознав, что Алана устала, и с улыбкой понаблюдав, как мисс Верджер помогает ей подняться наверх, он рискнул выйти на улицу. Это был прекрасный день для того, чтобы провести его на открытом воздухе: прохладно, на голубом небе сияет солнце, бордовые листья шуршат под ногами. Усыпанный листьями газон был пуст, за исключением единственного обитателя: в тени большого старого дуба лежал Потрошитель, грызущий палку. При приближении Уилла он поднялся на все четыре лапы, выжидающе склонив голову. Уилл ухмыльнулся. — Выглядишь прямо как он, когда так делаешь. Что, оставил тебя? В первую встречу Уилл подумал, что дог принадлежит Верджерам. Только вернувшись в дом, он узнал от проходящего мимо лакея личность владельца собаки. Осознание того, что он грубо играл и кувыркался с собакой Ганнибала было… смущающим. После блуждания по садам с черной собакой, обдающей дыханием его бок, Грэму вновь захотелось оказаться в тенистом спокойствии пруда. Ожидая найти там только компанию сонных карпов, он был невероятно удивлен, обнаружив Ганнибала, сидящего над наброском и полностью поглощенного своим делом. По крайней мере до тех пор, пока Потрошитель не оповестил хозяина об их приходе оглушительным лаем, заставив Ганнибала поднять голову. На мгновение какая-то неопознанная эмоция мелькнула на его лице, прежде чем его выражение снова стало безразличным. — Мистер Грэм. — Мистер Лектер, — колеблясь, Уилл наблюдал, как Потрошитель затрусил к своему хозяину и опустился у его ног. — Я думал, вы сегодня на охоте. — Правда? На мгновение воцарилось молчание, нарушаемое лишь звоном церковного колокола. — Мистер Верджер и мистер Корделл? — На охоте. — О, — сделав несколько шагов вперед, Уилл остановился, почувствовав напряжение, исходящее от Ганнибала. Оно взвилось в воздухе между ними, и Уилл внезапно захотел рассеять его. Частично это моя вина. — Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Грэм? Он с содроганием почувствовал холодную сталь взгляда Ганнибала и ответил с некоторой неопределенностью: — Мы с Аланой уезжаем завтра. Если вы не возражаете, я бы очень хотел послушать о вашем путешествии по Италии, прежде чем… Но его голос сник, когда Ганнибал поднялся, стиснув в руках планшет с карандашом. — Прошу прощения. Я не думал, что уже так поздно. Прошу меня извинить. И, коротко поклонившись, он ушел; хотя, нет, Уилл смущенно направился в сторону дома. Грудь сдавило от боли отвержения, и он упал на ближайшую скамейку. Дурак. Вот что происходит, когда пытаешься завести друзей. Словно чувствуя уныние Уилла, Потрошитель зарылся носом в его бедро и толкнул его. Он нагнулся погладить собаку, сморгнув слезы. — По крайней мере ты меня не покинул. *** Все выглядели подавленно, собравшись в последний совместный вечер в Маскрэт-Холле. Мисс Верджер явно пала духом, и Алана, хотя и переносила их предстоящее расставание с обычной для нее стойкостью, была заметно молчаливей, чем обычно. Даже на мистера Верджера оказала влияние их будущая разлука; хотя Уилл и ехидно посмеялся про себя над тем, что эмоции их хозяина-альфы были противоположны эмоциям остальных. На протяжении всего ужина он оживленно говорил о своих последних закупках свиней и планах по выведению совершенно новой породы. Тот факт, что он не получил на это никакого отклика, кроме редких улыбок миссис Корделл, нисколько его не смущал — наоборот, общее отсутствие разговоров казалось большим стимулом для новых разъяснений. Что касается Ганнибала, он, казалось, был полон решимости забыть о существовании Уилла. И это несмотря на то, что в какой-то момент вечера они остались наедине в гостиной на целых полчаса. Но, глядя при возможности на элегантную белокурую голову, Уилл не мог заставить Ганнибала оторваться от книги и взглянуть на него. Первоначальные чувства Уилла по поводу такого обращения — недоумение, боль, угрызения совести в связи со своим поведением до этого — вскоре сменились пылающим негодованием. И к концу дня он решил думать о Ганнибале только как о высокомерном антагонисте, каким он был в их первую встречу. Моменты взаимопонимания, которые они разделили во время его пребывания здесь, стали просто фрагментами времени, слишком хрупкими, чтобы сохранять свою форму. Поэтому, отвергнутый, Уилл ни капли не удивился, когда Ганнибал не составил компанию Верджерам, провожающим гостей следующим утром. Он мог только представлять, что Ганнибал решил оборвать с ним все связи, потому что в нем было что-то неправильное и достойное осуждения, — согласно представлениям Ганнибала о правильном — чем в любом другом человеке. Такое допущение нанесло ему еще одну рану, которую он подавил с мрачной стойкостью. Такое предубеждение не стало для него чем-то новым, и, по всей вероятности, не станет последним.

***

— Я надеюсь, моя дорогая, — ответил мистер Грэм жене, когда они завтракали следующим утром, — что вы заказали хороший ужин сегодня, потому что у меня есть основания ожидать пополнение к нашему семейному кругу. Визг, исходивший из крепких миндалин миссис Грэм, привлек внимание всех присутствующих. — Это мисс Верджер, я уверена! Ну, Алана, ты и хитрая штучка. И слова не сказать своей бедной матушке! — Но я ничего об этом не знала! — воспротивилась Алана, в замешательстве глядя на Уилла. Он сжал ее руку и повернулся к мистеру Грэму. — Отец, не дразни нас. Кто это? — Я лучше сначала скажу, кто это точно не придет, — ответил мистер Грэм, явно наслаждаясь собой. — Это не мисс Верджер. Это джентльмен и незнакомец. — Это офицер? — взвизгнула Эбигейл, потеряв голову от волнения. Уилл закатил глаза. После недавнего прибытия в их район полка, все, о чем могли говорить Эбигейл и Фредерика, — это офицеры и красные мундиры. — Нет, дитя, — сказал мистер Грэм. — Это не офицер. Но молю вас, отложите свое разочарование до оглашения всех подробностей. И, подняв со стола сложенный лист бумаги, он продолжил: — Некоторое время назад я получил это письмо. Это от моего кузена, мистера Франклина, который, когда я умру, сможет выгнать вас из этого дома так скоро, как пожелает. — О, господи! — побагровев, вскричала миссис Грэм. — Прошу, не говори об этом гнусном человеке. Думаю, самое тяжелое испытание в жизни — это знать, что имение будет отобрано у твоих детей. Уилл встряхнул головой с кривой усмешкой. — Это вряд ли вина мистера Франклина, мама. Ты прекрасно знаешь, что по закону только мужчины-альфы и -беты имеют право наследования. — Его письмо к нам — дерзость, — упорно настаивала она. — Что ж, — вздохнул мистер Грэм, — хотя кажется, что ничто не может очистить совесть мистера Франклина от вины наследования Вулф-Мэнора, прошу вас все равно выслушать его письмо. Поморгав он развернул бумагу и начал читать. «Дорогой сэр, Какое-то время я мечтал устранить пропасть, существовавшую между Вами и моим покойным, почтенным отцом. Имея несчастье его потерять, я решил протянуть оливковую ветвь Вам и Вашей семье. Недавно я удостоился прихода, и мне посчастливилось, что на меня с благосклонностью смотрит достопочтенная леди Беделия Дю Морье, предоставившая мне покровительство, а также цель в жизни и приходской дом ее семьи. Я считаю своим долгом, в своей новой роли, способствовать миру и любви во всем, и я уверен, что это одобрит моя уважаемая покровительница. Действительно, она любезно разрешила мне навестить Вас, и я надеюсь сделать это в ближайшее время, прибыв в вашу обитель в понедельник восемнадцатого ноября в четыре часа и уехав через двенадцать дней, в субботу тридцатого ноября, по всей вероятности, около десяти часов утра. В заключение я хочу заверить Вас, что готов сделать все возможное, чтобы загладить свою вину перед Вашими любезными детьми, но об этом я буду говорить больше, когда мы будем лучше знакомы.

Остаюсь вашим другом Ф. Франклин»

Слушая со все возрастающим скептицизмом, Уилл почувствовал благодарность за занимательное развлечение, которое этот невидимый кузен обещал обеспечить. — Какой напыщенный! — усмехнулся он, когда мистер Грэм выжидающе огляделся. — Сколько ему лет? Мистер Грэм нахмурился. — Я бы сказал, не больше двадцати пяти. Почему ты спрашиваешь? — А пишет так, будто шестьдесят пять, — фыркнул Уилл. — Уилл Грэм, довольно, — отчитала его миссис Грэм, резко оглянувшись, что весьма удивило ее младших дочерей, хотя Уилл и Алана обменялись понимающими взглядами. — Если мистер Франклин хочет исправить то, что было с вашим отцом, я не откажу ему. И ты тоже. — Да, мама, — покорно ответил он и подавил улыбку, когда отец ему подмигнул. *** Мистер Франклин обладал всем, на что Уилл надеялся. Ровно в четыре часа общественный фаэтон приблизился к дому, и из него вылез маленький пухленький молодой человек, с аккуратно подстриженной черной бородой и скорбными темными глазами. Он пафосно поклонился собравшейся семье, и мистер Грэм тут же проводил его внутрь, где, едва прошло пять минут, гость заявил, что все отпрыски Грэмов в свое время вступят в брак. — В сущности, Леди Беделия любезно посоветовала мне жениться как можно скорее, — добавил он и лукаво подмигнул, как Уилл с тревогой отметил, казалось, в его сторону. — Но, возможно, эту тему лучше отложить на потом. А теперь, дайте угадаю. И, взглянув на Алану, он воскликнул: — Омега! — Прошу прощения? — ахнула девушка, когда Уилл прижал руку ко рту, чтобы спрятать усмешку. — Нет, подождите… Альфа! Щеки Аланы уже пылали. — Мистер Франклин, пожалуйста! — Нет-нет, не говорите мне, — и указывая пальцем через обеденный стол, он триумфально произнес. — Бета. Вы бета, не так ли? Фыркнув от смеха, Уилл с нетерпением встал и схватил за локоть свою огорченную сестру. — Идем, Алана, — он подавился смехом, притворившись, что кашляет, когда потянул ее к двери. — Нам очень захотелось мясного пирога. Единственными людьми, которые, восхищались своим странным гостем, были Молли и миссис Грэм. Молли с восхищением вздохнула над величественной композицией письма мистера Франклина; на протяжении всего нескончаемого вечера, последовавшего за ужином, она с нескрываемым благоговением не сводила глаз с умиротворенного дурака, читающего вслух Проповеди Фордайса, в то время как молодые девушки зевали, а мистер Грэм дремал в своем любимом кресле. Интерес миссис Грэм к бете был легко объясним. Если бы он выбрал себе партнера из числа детей Грэм, то вопрос о выселении был бы поставлен под сомнение. — Осмелюсь сказать, леди Беделия очень приятна, — сказала миссис Грэм, пользуясь редкой минутой молчания мистера Франклина, когда он робко отпил из своего бокала портвейна, как раз после завершения проповеди о вреде пьянства. — Она живет рядом с вами? Глаза мистера Франклина тут же засияли. — Сад, где стоит моя скромная обитель, отделен лишь переулком от Фелл-парка, резиденции ее светлости. — Лишь переулком? Как же вам повезло, — любезно сказал Уилл. Он тут же получил пинок от Аланы и благодарную улыбку от мистера Франклина. — В самом деле, мой дорогой кузен, в самом деле. — А у нее есть семья? — возбужденно продолжила миссис Грэм. — Один сын, Фрэнсис, наследник Фелл Парка. Он, — признался мистер Франклин понизив голос, — к сожалению, слаб, поэтому мало времени проводит в обществе. Подвергая себя большой опасности опозориться, зашедшись смехом, Уилл, выждав неловкую паузу, извинился и ушел, под предлогом проверки лошадей. Не возникало сомнений, что это будут долгие двенадцать дней.

***

На следующее утро Эбигейл приставала и умоляла, чтобы ей позволили прогуляться по деревне, и Уиллу выпала честь сопровождать свою младшую сестру с Фредерикой и вездесущим мистером Франклином. — Умоляю тебя, Алана, идем с нами, — простонал Уилл, когда после охоты за ней по всему дому, пока остальные ждали в холле, наконец-то нашел ее читающей в тишине своей комнаты. — Не обрекай меня на это в одиночку. Сестра тут же отложила книгу и улыбнулась. — Смелей, Макдуфф, не трусь! * Якобы желающие купить новые шляпки, Эбигейл и Фредерика, только выйдя на главную улицу, приметили свою настоящую добычу: одного из офицеров-альф, мистера Рэндалла, который часто обедал у Грэмов в отсутствие Аланы и Уилла. Неистово размахивая ему с другой стороны улицы, они захихикали, когда он помахал им в ответ и подошел в компании молодого человека, которого они раньше не видели. Уилл с любопытством заметил, что незнакомец был представлен мистером Рэндаллом как мистер Мэттью Браун, который недавно принял назначение в корпус. Одетый элегантно, но не в обмундировании, которое, как думали Эбигейл и Фредерика, очень шло мистеру Рэндаллу, мистер Браун был, несомненно, красив. Его большой рыжий мундир никоим образом не скрывал стройной фигуры, а его черная высокая шляпа и посеребренная трость придавали ему неприлично нарядный вид. Короткие кудрявые темные волосы обрамляли бледное лицо; его глаза метались от человека к человеку, пока наконец не остановились на Уилле. Инстинктивно, Уилл немного отступил. Даже если бы он не уловил безошибочного запаха альфы — довольно преобладающий мускус — он бы все равно отгадал вторичный гендер мистера Брауна по хищному блеску в ястребиных зеленых глазах. Но в следующее мгновение он моргнул, и этот взгляд исчез, сменившись простым дружелюбным любопытством. Чувствуя, что, возможно, его воображение сыграло с ним злую шутку, Уилл заставил себя расслабиться и дружески поприветствовать новоприбывшего. Но прежде чем Уилл успел раскрыть рот, чтобы спросить мистера Брауна, как ему эти места, его внимание привлек звук лошадей, и его глаза расширились от удивления, когда он увидел Ганнибала и мисс Верджер, едущих бок о бок вниз по улице. Тут же все его мысли о новых знакомых вылетели из головы, и он снова увидел перед глазами свое унижение в последний день в Маскрэт-Холле. Неизбежно мисс Верджер заметила Алану, и, также неизбежно, приблизилась к ней, чтобы поговорить. Когда Ганнибал тоже приблизился, Уилл безуспешно старался не покраснеть, и изо всех сил пытался смотрел куда угодно, только не на Ганнибала, но их глаза все равно встретились. И задержались. Сердце Уилла пропустило удар, когда он неожиданно увидел мягкость в насыщенных янтарных глазах Ганнибала, пока альфа не увидел мистера Брауна, и все следы теплоты тут же улетучились. Когда Ганнибал и мистер Браун заметили друг друга, оба изменились в лице: один побледнел, другой побагровел. Мистер Браун коснулся шляпы в знак приветствия, жест, на который Ганнибал едва ли соизволил ответить взаимностью, прежде чем резко развернуть свою лошадь и уехать. Мисс Верджер так же поспешно удалилась, последовав за ним, и вся компания продолжила разговор, за исключением Уилла, который мог только изображать интерес к ужину для офицеров следующим вечером в доме своей тети. Невозможно было представить причину пренебрежения Ганнибала к мистеру Брауну, и все же он очень хотел ее знать.

***

Сестра миссис Грэм, миссис Пренелл, всегда была рада видеть своих племянниц и племянника; Уилл никогда не был так счастлив увидеть свою общительную тетю, как в тот день, когда он смог убить сразу двух зайцев. Во-первых, избавился от надоедливого внимания мистера Франклина, сподвигнув его рассказать — целиком — историю его отношений с леди Беделией. А во-вторых, добился обещания от миссис Пренелл пригласить на следующий день мистера Брауна отужинать у них дома. Все еще обеспокоенный тем, что он видел между Ганнибалом и новым лейтенантом полка, Уилл рассказал об инциденте Алане по пути домой, но ни один из них не мог объяснить произошедшего. С растущим чувством предвкушения Уилл вошел в дом своей тети следующим вечером. Мистер Браун пришел и уже разговаривал с мистером Рендаллом, мистером Пренеллом и парой других офицеров. Все глаза были устремлены на приезжего, и, когда он отделился от группы, чтобы пройти и сесть рядом с Уиллом, последний почувствовал на себе всю тяжесть их взоров. — Я был рад познакомиться с мисс Верджер вчера, — сказал мистер Браун, после того, как они обменялись любезностями. — Полагаю, она и ее брат взяли Маскрэт-Холл в аренду. Вы не знаете, как долго они намерены здесь оставаться? — Не знаю, — пожал плечами Уилл. — Хотя не думаю, что они намерены покинуть его в скором будущем. А почему вы спрашиваете? — Я знаю кое-что об этой семье, — сказал мистер Браун с несколько заученной небрежностью. — Они очень меня тревожат. Он колебался. — Как долго мистер Лектер живет у них? Пульс участился, Уилл пытался скрыть свои взволнованные чувства. — Около месяца; кажется, у него есть собственное имение, в Дербишире. — Да, — сказал мистер Браун, причудливо улыбнувшись. — Рейвенстаг-Хаус. Около десяти тысяч в год. Наклонившись к Уиллу, он мягко добавил: — Я многое могу рассказать вам об этой семье и о мистере Лектере, так как мы были связаны с младенчества. Удивление Уилла, должно быть, отразилось на его лице, потому что мистер Браун хмыкнул: — Вы, видимо, были очень удивлены вчера, мистер Грэм, увидев холодность нашего приветствия, — снова колебания. — Вы хорошо знакомы с мистером Лектером? На мгновение Уилл вспомнил изящную кисть и пальцы и меняющиеся картинки: он слушает, плененный описанием заката над водой в далеком городе, рассказанным глубоким низким голосом; глаза встречаются, когда они начинают понимать друг друга и смеяться… Но потом… На смену сочувствию пришла холодность, теплоте — отречение. Обмен оскорблениями и возведение стен. И цветущая надежда на что-то — что-то нематериальное, и даже безымянное — увяла и рассыпалась в прах. Хорошо ли я знаком с мистером Лектером? — Настолько, насколько я когда-либо мог того желать, — грубовато сказал он, гнев снова зажегся в нем, провоцируя на необдуманные поступки. — Ему здесь совсем не рады. Всем противна его гордость. — В самом деле? Полагаю, это случается не так часто, — протянул мистер Браун. — Мир обычно ослеплен его последовательностью и видит только так, как он того захочет. — А каким его видите вы, мистер Браун? Это было несомненно больше, чем офицер хотел сказать, и уж точно больше, чем Уилл желал услышать. Пока другие были заняты танцами или картами, он отбросил любые притязания на благоразумие, чтобы узнать больше о раздражающем его человеке, который продолжал проникать в его мысли с утомительным упорством. — Мне было бы больно говорить, — мрачно сказал мистер Браун. — Его поведение по отношению ко мне было скандальным, но хуже было то, что он нарушил обещание, данное своему отцу на его смертном одре. Уилл побледнел. — Но… это невероятно. — В самом деле, — мистер Браун наклонился ближе. — Покойный мистер Лектер был лучшим из людей, мистер Грэм. Он был моим крестным отцом и был слишком привязан ко мне. В своем завещании — зная о моем намерении сделать церковь профессией — он завещал мне жить в его приходе, как только он освободится. Покачав головой, мистер Браун продолжил: — Он хотел обеспечить меня, но, когда пришло время, эта жизнь была отдана другому. — Отдана другому? Как такое возможно? — Уилл смотрел со всевозрастающим вниманием. — Если мистер Лектер счел нужным отдать вам приход в имении, я не понимаю, как его сын мог отказать вам в этом праве — или хотя бы зачем ему могло это потребоваться. Мистер Браун поджал губы. — Я полагаю, младший мистер Лектер затаил обиду из-за привязанности его отца ко мне. У меня горячий, несдержанный нрав  — быть может, я слишком вольно высказывал свое мнение. По какой-либо причине он решил игнорировать последнее желание своего отца как простую рекомендацию, поскольку оно никогда не было изложено на бумаге. «Быть может, я слишком вольно высказывал свое мнение…» Сколько раз, — ошеломленно подумал Уилл, — он сам прямо разговаривал с Ганнибалом и жалел об этом в последствии? С резкой болью он подумал, не была ли короткая попытка Ганнибала завести дружбу всего лишь уловкой, чтобы выманить его; чтобы проверить и исследовать характер в порыве прихоти. Скучающий аристократ-альфа, решивший поразвлечься с блестящей игрушкой-омегой. Заведи его и смотри, как он идет. — Я не знаю, что сказать, — пробормотал он, тупая боль в сердце усиливалась с каждым мгновением. — Я не думал, что мистер Лектер настолько ужасен. Как мисс Верджер может быть так дружна с ним? — Я никогда не встречал ее. — Она необыкновенно любезна и мила, — Уилл задумчиво уставился в пол. — Она не может знать, что он такое. — О, он знает как угодить, если ему это нужно, — проворчал мистер Браун. — Его сестра боготворит его. Услышав это, Уилл поднял глаза. — Мисс Лектер? Какая она? — Очень похожа на брата — очень, очень гордая, — последовал смутный ответ. — Он заслуживает публичного осуждения. Несмотря на то, что он пытался сдержать горечь в голосе, Уилл почувствовал любопытство во взгляде мистера Брауна. — Если это так, то не мне это делать. Я слишком уважаю память его отца. — Ваша стойкость делает Вам честь, мистер Браун. Когда они улыбнулись друг другу, мистер Франклин, который сидел неподалеку и играл в вист, спровоцировал небольшую склоку, случайно покачнув стол и раскрыв карты других игроков. Его возгласы сожаления на мгновение привлекли внимание всех находящихся в комнате, и, когда шумиха улеглась, мистер Браун спросил, как долго кузен Уилла будет у них гостить. — Еще девять дней, тринадцать часов и, думаю, около двадцати пяти минут, — устало сказал Уилл, сверившись с часами на накидке. Мистер Браун ухмыльнулся. — Я слышал сегодня, как он с завидной регулярностью упоминал некую леди Беделию Дю Морье. — Ах, да, — вздохнул Уилл, немного расслабившись и оперевшись локтями о спинку дивана.— Он мало о чем другом говорит. — Хм. Вы, конечно, знаете, что леди Беделия — младшая сестра Симонетты, покойной матери мистера Лектера. Его пронзило удивление. — Я этого не знал. — О, да. Ее сын, Френсис, унаследует очень большое состояние, и широко распространено мнение, что он и его двоюродный брат объединят два поместья, — рот мистера Брауна снова скривила странная улыбка, которая была специально отведена для упоминаний о богатстве Лектера. — Правда? Бедный мистер Верджер, — кисло пробубнил Уилл. Его чувство дискомфорта быстро росло, хотя он не мог точно определить причину. Но в конце вечера, обменявшись теплыми прощаниями со своим новым другом, он ушел, полный мыслей о мистере Брауне и его словах. *** На следующий день Уилл пересказал Алане основные моменты его беседы с мистером Брауном. Отвратительно, но вместо того, чтобы видеть во сне короткие кудряшки и полные очарования зеленые глаза, он всю ночь мучился видениями надменных янтарных глаз и суровых скульптурных губ. — Возможно, между ними произошло недопонимание, — предположила Алана с глазами, полными огорчения. — Не могу поверить, что мистер Лектер вел себя так постыдно. Или что мисс Верджер может так обмануться в своем друге. — Прости, Алана, но я скорее поверю, что мисс Верджер могла быть введена в заблуждение, чем в то, что мистер Браун придумал такую историю, — упрямо заявил Уилл, когда они прохаживались вместе по саду. — Если это неправда, пусть мистер Лектер опровергнет это. — Это и правда сложно, — вздохнула Алана. — Никто не знает, что и думать. — Прошу прощения, — фыркнул Уилл, пнув гравий с неистовой силой. — Кое-кто точно знает, что думать. *цитата из пьесы У. Шекспира «Макбет»