Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

Спустя мгновение Ганнибал почувствовал, как ему в грудь уперлась ладонь. — Что вы делаете? Он тут же опустил руки и отстранился, чтобы посмотреть Уиллу в глаза. — Я забылся? — он печально улыбнулся. — Похоже, что так. Была какая-то укоризна в надменном взгляде Уилла, и если бы он оказал еще хоть малейшее давление, Ганнибал бы тут же отступил. Но было в нем что-то еще. Любопытство. И, возможно… — Сказать, почему? — он понизил голос. — Если вам угодно. Ну, вот. За остроумными, дерзкими ответами остался след призрачной тоски. Ганнибал поднес руку к подбородку Уилла и, не встретив сопротивления, провел большим пальцем по полной нижней губе мальчика. — Я часто думаю о той ночи и о том, что могло бы случиться, если бы Мейсон не прервал меня. — И если бы вы вернулись. В голосе Уилла послышались жесткие нотки. Ганнибал хмуро кивнул. — И если бы я вернулся, — он легко провел по губе в одну сторону — почти не касаясь, — затем в другую. — Скажи мне, что ты не думал об этом. Скажи мне, и я оставлю тебя. — Я не могу этого сказать. Волна триумфа была остановлена следующими словами Уилла, произнесенными так же тихо, но уже холодно: — Однако это не меняет того, что я сказал. — Я понимаю. — И? Ганнибал медленно опустил голову так, что их губы почти соприкоснулись. — И все же, мне бы очень хотелось тебя поцеловать. Я уже долгое время хочу тебя поцеловать. Но я не буду целовать тебя, если ты на самом деле не хочешь этого. Уилл смотрел ему прямо в глаза, время шло, и Ганнибал вдруг осознал, что затаил дыхание. — Я не шучу, Ганнибал. Я не игрушка, которую можно взять и выбросить по прихоти. — Ты поверишь мне, если я скажу, что никогда не считал тебя таковым? В голубых глазах, прикованных к нему, мелькнула неуверенность. — Правда? Я не знаю. Впервые в жизни Ганнибал почувствовал себя растерянным и начал отступать, но, к своему удивлению, обнаружил, что его держат на месте пальцы, вцепившиеся в его пальто. — Но, возможно, мне стоит предоставить вам возможность доказать это. Ганнибал не нуждался в дальнейших уговорах и быстро преодолел расстояние, разделявшее их. Первое прикосновение его губ к губам Уилла вызвало у него стон. Такая нежная мягкость, неискушенная и нетерпеливая. Уилл издал тихий одобрительный возглас и, осмелев, Ганнибал толкнул его спиной к широкому стволу вечнозеленого дерева, протянув руки так, чтобы обхватить его тонкую талию. Они двигались вместе, язык Ганнибала осторожно скользил по губам Уилла, призывая их приоткрыться. И какое было наслаждение для Ганнибала проникнуть в его рот, теряясь в медленном исследовании влажного тепла и декадентской сладости. По телу Уилла пробежала дрожь. Все это было совершенно новым и, как ни странно, казалось почти вызывающим. Уилл Грэм гонится за удовольствиями, не заботясь о приличиях и этических соображениях. Решив не обращать внимания на предостерегающий голос в голове, он скользнул рукой в волосы Альфы и, запустив пальцы в шелковые пряди, притянул его ближе. Не зная, что делать, он просто следовал за Ганнибалом, отбросив все мысли, сомнения и все почему. Сейчас было не время для вопросов. Оно придет, это неизбежно. Но пока этого было достаточно, чтобы чувствовать, хотеть и обладать. Его щеки запылали еще сильнее, когда Ганнибал продолжил проникать в его рот, и, движимый инстинктом, он начал подражать ему: толчок за восхитительным толчком, поглощенный неистовой жадностью. Растущая боль пульсировала между его ног, и Уилл прервал поцелуй, нервничая из-за сильной реакции своего тела. Ганнибал казался не менее взволнованным; его глаза были почти черными, когда он испытующе посмотрел на него. К смутному облегчению и сожалению Уилла, он отпустил его и отошел. Но осознание холодком пробежало по разгоряченной крови Уилла, когда он увидел, что Ганнибал осматривается. — Не переживай, — решительно сказал Уилл. — Я знаю, что сюда редко кто заходит. Уверен, нас никто не видел. — Наверное, ты прав, я просто вспомнил последний раз, когда был здесь, — голос Ганнибала был ровным, но Уилл уловил нотку упрека и почувствовал, как его щеки снова вспыхнули. — Это уже давно моё любимое место в поместье. Успокоившись и немного смутившись, Уилл подошёл к нему. — Я тоже предпочитаю его всем другим. — Наслаждаешься одиночеством. — И дикой природой, — улыбнулся Уилл. — Похоже, вы начинаете узнавать меня ближе, мистер Лектер. Бледный солнечный свет играл на идеально ровной поверхности озера, окруженного нарциссами. Симфония пения птиц над головой смешивалась с редкой болтовней белок и стуком дятлов. — Здесь и правда очень красиво, — прикрыв глаза рукой, Уилл указал на коническое деревянное укрытие, расположенное высоко над гротом. — Оттуда должен открываться потрясающий вид. — Так и есть. А еще оно дает возможность уединиться. Алчные глаза скользнули по его лицу, и голос Ганнибала был ласковым, когда он спросил: — Не хочешь посмотреть? Уилл облизнул губы. Он все еще ощущал вкус Ганнибала, все еще мог чувствовать его ладони, твердые и уверенные, на своей талии. Несмотря на все, что стояло между ними, искушение сдаться было сильным. Он сделал шаг вперед. — Я… — Бог мой, Ганнибал. Этот мрачный сад бесконечен? Клянусь, я хожу кругами уже по меньшей мере полчаса! Вздрогнув, Уилл отступил на несколько шагов, когда офицер в красном мундире с волнистыми каштановыми волосами и веселым, хотя и немного обеспокоенным выражением лица направился к ним по одной из извилистых тропинок. — Я думал, ты жаждешь свежего деревенского воздуха, Энтони. Не говори мне, что ты уже устал от нового места, — Ганнибал, усмехнувшись, повернулся к Уиллу. — Мистер Грэм, позвольте мне представить моего кузена, полковника Диммонда. Уилл снова оказался в компании альфы, хотя запах полковника — интригующая смесь трав, — был куда менее резким, чем запах Беделии. Успокоившись, он нерешительно улыбнулся. — Рад познакомиться с вами, полковник. — Я тоже, мистер Грэм. Рукопожатие полковника затянулось достаточно для того, чтобы Ганнибал нахмурился. Но если офицер это и заметил, то виду не подал. — Я пришел с посланием от нашей тети. Она хочет, чтобы мы сначала выпили с ней чаю, а затем нанесли визит Франклинам. Полагаю, вы остановились у них, Мистер Грэм. — Да. — Ну и чудесно. Полковник очаровательно улыбнулся, и брови Ганнибала снова сошлись на переносице. — Какие-то проблемы, Ганнибал? Хотя полковник Диммонд задал этот вопрос с видом полной невинности, Уиллу показалось, что в голубых глазах офицера мелькнул озорной огонек. Возможно, их поцелуй не остался незамеченным. — Нет, никаких, — натянутая улыбка Ганнибала противоречила его словам, но глаза, направленные на Уилла, были полны теплотой. — Мистер Грэм, вы извините нас? — Да, конечно. Когда я вернусь в Фогмир, я сообщу мистеру и миссис Франклин о вашем намерении посетить их. — И вас тоже, — голос Ганнибала был мягким. Их глаза на мгновение встретились, и Уилл почувствовал странную тяжесть в груди. Это чувство только усилилось, когда он увидел, что оба джентльмена уходят, и, как только они скрылись из виду, он и сам не стал более задерживаться в роще.

***

После шестидесяти восьми минут безудержной болтовни мистера Франклина единственным утешением было то, что Ганнибал мог спокойно сидеть и любоваться Уиллом. Его, однако, раздражало то, что Энтони сразу по прибытии подыскал себе место как можно ближе к Уиллу. Но судя по тому, как много взглядов тот кидал в его сторону, в то же время, очевидно, слушая Энтони, Ганнибал заключил, что омега еще не потерял к нему… Интерес? Привязанность? Он едва ли знал, как назвать это, так же как не знал, как описать собственные чувства. Он знал только, что становилось все сложнее и сложнее их игнорировать. Уилл рассмеялся каким-то словам Энтони, и низкий хриплый смешок отозвался в Ганнибале сладчайшей музыкой. Вынужденный, наконец, сдвинуться с места, он пересек комнату, довольный тем, что при его приближении Уилл покраснел. Сцепив руки за спиной, он поклонился. — Надеюсь, ваша семья в добром здравии. — Э, да, спасибо, — взгляд Уилла был мягким, но полным опасений, причина которых скоро стала очевидной. — Моя старшая сестра уже три месяца в Лондоне. Вы не встречались? — Не имел удовольствия. Ганнибал почувствовал резкость своего ответа и тут же пожалел об этом; ложь — пусть и простая недомолвка — не пришлась ему по вкусу. Он заметил удивление на лице Энтони и пожелал — уже не в первый раз, — чтобы он мог быть абсолютно честен хотя бы со своим кузеном. Энтони знал только часть истории. — Понятно. Разочарование Уилла было почти осязаемо. Ганнибал смущенно кивнул и вернулся на свое место. Остаток визита был, к счастью, коротким, и он провел его в молчаливом размышлении о сложном повороте, который приняла его жизнь.

***

Уилл стоял перед зеркалом в спальне, вертясь из стороны в сторону и оценивая свою внешность критическим взглядом. Его любимое коричневое пальто с высоким вырезом спереди и двумя острыми фалдами сзади, несомненно, подчеркивало его фигуру, но при ближайшем рассмотрении были видны слегка поношенные манжеты и пара потертостей. Леди Беделия бы не одобрила. Но ведь он не для нее наряд выбирал. — Ты здорово выглядишь, Уилл. Беверли вошла в комнату, натягивая длинные белые перчатки, которые дополняли ее бледно-голубое вечернее платье. Уилл поспешно обернулся и покраснел, словно его застали за самолюбованием. — Спасибо. В ответ скажу, что твое платье очень тебе идет. — Очень мило с твоей стороны, — она меланхолично посмотрела на него. — Мистер Лектер был довольно резок с тобой этим утром. Уилл снова повернулся к зеркалу. — Правда? — Я так думаю, да. Расправив плечи, Уилл занялся манжетами. — Думаю, он просто не совсем комфортно чувствует себя в обществе. Он меня не обидел. Он начал понимать, что Ганнибал в компании и Ганнибал наедине — это два совершенно разных существа. И, несмотря на резкость альфы, он чувствовал на себе пристальный взгляд Ганнибала на протяжении всего времени его визита. Это убедило его, что, каковы бы ни были чувства Ганнибала, сожаления о близости, которую они разделили, среди них не было. — Любопытно, что мистер Лектер не знал о том, что Алана приходила к Верджерам. Уилл коротко рассмеялся. — Это едва ли. Миссис Корделл и ее брат, несомненно пытались скрыть тот факт, что Алана в городе. Никогда еще он не испытывал такого презрения к этой паре. Но у него было странное чувство, что Беверли почему-то не вполне удовлетворена его рассуждениями. И безымянный страх, похороненный глубоко, всплыл на мгновение, прежде чем он решительно оттолкнул его.

***

И вот час спустя он с совершенной невозмутимостью занял свое место рядом с Ганнибалом в гостиной Фелл Парка. Недавно заказанный портрет леди Беделии висел над камином, вызывая у некоторых большое любопытство. Сама Леди была занята тем, что наводила на мистера Франклина восторг с таким мастерством, какое Уилл мог наблюдать разве что со смехом. — Добрый вечер, Уилл. Простое приветствие, но произнесенное таким тоном, что оно звучало почти неприлично. Инстинкт подсказывал Уиллу ответить тем же. Дух озорства, тем не менее, заставил его замереть на месте и не дал повернуться к Ганнибалу, когда он заговорил ровным, противоречащим его учащенному сердцебиению голосом: — Добрый вечер, мистер Лектер. — Пожалуйста, зови меня Ганнибал. Он почувствовал тепло янтарных глаз на своей коже. — Вы таращитесь на меня, Ганнибал. — «Глаза даны, чтоб видеть. Пусть глазеют.»* Только теперь он повернулся, вскинув брови. — Сравниваешь себя с Меркуцио? Но он был бунтарем. Ты бунтарь, Ганнибал? Губы альфы дрогнули. — Думаю, ты поймешь, что я включаю в себя многое, как и все мы. — Несмотря на внешность? — Конечно, — Ганнибал наклонился поближе и понизил голос. — Можно смотреть и не видеть, Уилл. Когда ты смотришь на меня, я бы очень хотел, чтобы ты видел. Уилл снова ощутил беспомощное притяжение, которое бросало вызов всему — гордости, обстоятельствам, даже обвинениям Мэттью Брауна. — Я могу сказать то же самое, — тихо ответил он. — Тогда уговор? Обещанное слово выполняя, надежду дарят.** — Теперь ты Макбет? — Роль, для которой ты, несомненно, считаешь меня более подходящим. Ганнибал усмехнулся, и у Уилла перехватило дыхание. — О чем ты говоришь, Ганнибал? Настойчивый и раздражительный голос Беделии разрушил интимность момента. — Что ты говоришь мистеру Грэму? Я должна принять участие в разговоре. Уилл уловил вспышку раздражения в глазах Ганнибала, однако она исчезла через мгновение, и его ответ был совершенно ровным: — Мы говорим о книгах, мадам. В частности, о Шекспире. — Ох, — изящно поморщенный нос указывал на безразличие Леди Беделии к данному вопросу, и, когда она села, остальные последовали ее примеру. — Меня мало интересуют книги. Чтение — это одно из наиболее антисоциальных занятий, и я не поощряю его. Музыка — другое дело. Мало кто в Англии также искренне наслаждается музыкой, как это делаю я. Как поживает Миша? — Очень хорошо. Ее мастерство игры на фортепиано является результатом долгих часов практики, хотя особенно она любит клавесин, — гордость звучала в каждом слоге. Миша Лектер действительно счастливая девушка, подумал Уилл с легкой болью. Была она претенденткой на внимание мисс Верджер или нет, она казалась интересной личностью, и он обнаружил, что хочет узнать о ней побольше. Конечно, маловероятно, что они когда-нибудь встретятся, но любовь, которую она, казалось, вызывала в каждом, кто говорил о ней, была интригующей. Кто же это совершенство? — Такая милая девушка. Разумеется, Фрэнсис тоже стал бы очень искусным, если бы здоровье позволяло ему заниматься. Все глаза тут же повернулись к угрюмому бете, который дернулся, покраснел и яростно вцепился в нечто, подозрительно напоминавшее Уиллу книгу. — Вы играете, мистер Грэм? Теперь моя очередь быть на линии огня. — Немного. — Поете? — Нет, если у меня есть выбор. Безразличие Уилла перед лицом властного вопроса Леди Беделии вызвало у Ганнибала смешок, который он быстро скрыл кашлем. — Может, Уилл, ты порадуешь нас своей игрой? — подмигнув, предложил Энтони. Уилл нахмурился, но, к его чести, возражать не стал. Однако, едва он коснулся клавиш фортепиано, его заслонила Леди Беделия, заговорившая с остальными гостями на пустые темы. Энтони, мечтательно глядя на Уилла, приподнялся. Нет, кузен. Я так не думаю. Ганнибал быстро освободил свое кресло и в следующее мгновение уже стоял у пианино, уверенно загородив Энтони обзор. Уилл смущенно улыбнулся, но продолжил играть. — Вы думали смутить меня, мистер Лектер, приготовившись слушать меня с таким вниманием? Но я вас нисколько не боюсь. Свойственное мне упрямство не позволяет мне поддаваться утомительным стереотипам о хрупкости омег. Бестактность была скрыта, однако Ганнибал ощутил ее интимность. — Будьте уверены, мистер Грэм, последнее, что я вижу в вас — это хрупкость. — Правда? А что вы во мне видите? В голосе Уилла звучало веселье, хотя глаза не отрывались от нот. Упрямство, дерзость, очарование, притяжение… — Дискомфорт. Это слово сорвалось с его губ низким рычанием, предназначенным только для ушей Уилла. Его игра стихла и он поднял глаза на Ганнибала. — Каким образом? Ганнибал приблизился и мягко произнес: — Разумеется, ты и так это понял сегодня утром. Ты ужасно отвлекаешь. — О, понимаю. Проблеск облегчения в глазах Уилла озадачил Ганнибала, пока его не потрясло осознание того, как его комментарий мог быть неверно истолкован. Это твоя вина. Это из-за тебя он сомневается. Его взгляд задержался на разгоряченных щеках Уилла, и ему захотелось протянуть руку и дотронуться до них. Но приглушенные шаги возвестили о приближении Энтони, и, медленно выдохнув, он разорвал зрительный контакт и отступил назад. Уилл, помолчав, возобновил игру. — О чем это вы двое шепчетесь? — Энтони вопросительно выгнул бровь и заговорщицки переглянулся с ними. — Должен сказать, вы выглядите довольно… поглощенными. Мне снова стоит уйти? — Не говори чепухи, — отрезал Ганнибал. — Ты смущаешь гостя нашей тетушки. — Как заботливо, Ганнибал! Я вижу тебя в совершенно новом свете, — Энтони повернулся к Уиллу, лишь раскрасневшееся лицо которого противоречило внешнему спокойствию. — Скажите мне, мистер Грэм, был ли он так же… внимателен… в Хартфордшире? — Энтони! Ганнибал бросил на своего неунимающегося кузена убийственный взгляд, и Энтони тут же вскинул руки, извиняясь, хотя глаза его все еще искрились весельем. — Конечно, нет, — Уилл наклонился над клавишами и обратился к Энтони насмешливым шепотом. — В первый раз я встретил вашего кузена на танцах, после чего меня незамедлительно и безжалостно отвергли как самого недостойного партнера. — Какой ужас! — Энтони вожделенно выгнул бровь, глядя на омегу. — Я не был бы так близорук в вашем отношении. — Возможно, это мне стоит уйти? Раздраженно скрипнув зубами, Ганнибал обнаружил, что его удерживают на месте пальцы, нежно обвившиеся вокруг его руки вне поля зрения Энтони. — В этом нет необходимости, — ответил Уилл с дразнящим взглядом голубых глаз. — Кажется, я начинаю лучше тебя понимать. Ганнибал невольно смягчился. — Начинаешь? — Процесс в самом разгаре. — Ганнибал, Энтони, оставьте мистера Грэма в покое. Он явно нуждается в практике, а вы двое только мешаете. Когда Леди Беделия обратилась к ним, Энтони фыркнул от смеха, а Ганнибал неохотно отдернул руку. — Прошу прощения, мистер Грэм. Пожалуйста, позвольте мне помочь. Наклонившись, чтобы перевернуть страницу с нотами, он уловил восхитительный сосновый аромат и был сражен желанием уткнуться носом в кудри омеги. — Возможно, мы могли бы продолжить наш разговор в другое время, — пробормотал он. Уилл повернулся, приблизившись так близко, что Ганнибал почувствовал теплое дыхание мальчика, когда тот тихо ответил: — С удовольствием.

***

Сидя за столом Беверли на следующее утро, Уилл вздрогнул от резкого стука дверного молотка. Его пальцы тут же сжали перо, но он заставил себя остаться на месте. Это запросто мог оказаться как кто-то из соседей, так и… — Мистер Лектер. Утренняя комната, казалось, уменьшилась до крошечных размеров, когда Ганнибал вошел в открытую дверь, сделав объявление горничной комично излишним. — Спасибо, Джорджия, — Уилл отложил перо, но с места не сдвинулся, подняв глаза на Ганнибала. Неловко присев в реверансе, горничная закрыла дверь и вышла, оставив Уилла и Ганнибала неотрывно глядящих друг на друга. — Извините, что побеспокоил, — сказал Ганнибал, казалось, не особо переживая. Он снял шляпу и, держа ее перед собой, огляделся. — Ваша семья дома? — Они все ушли в деревню, — волнуясь, Уилл указал на стоящий рядом стул. — Не хотите присесть? После минутной заминки, Ганнибал принял предложение; янтарные глаза остановились на бумагах у локтя Уилла. — Вижу, вы разбираете корреспонденцию. — Я пишу Алане. Она сейчас живет у наших тети и дяди. — Да, я знаю. Уилл нахмурился. Он не помнил, чтобы говорил Ганнибалу, где остановилась Алана. Возможно, Ганнибал имел в виду, что догадался. Возможно, это было естественное предположение. «Или возможно, — с отчаяньем подумал он. — Я ничего не могу помнить с полной ясностью из того, что происходило, когда я находился в компании этого невероятного альфы». В тесноте утренней комнаты запах Ганнибала захватил чувства Уилла, обволакивая его и затуманивая мысли. Так, как это было прошлым вечером. И всю эту долгую ночь, когда лихорадочное предвкушение заставляло забыть о сне. Когда между ними воцарилась тишина, его щеки покраснели еще сильнее под пристальным взглядом Ганнибала, и он стал ломать голову над тем, что будет уместно сказать. — Как дела в поместье? Мистер Франклин был очень обеспокоен, узнав сегодня утром, что мистер Дю Морье простудился. Ганнибал, казалось, разозлился. — С Фрэнсисом не случилось ничего, что не могли бы исправить немного свежего воздуха и хороший завтрак. Просто нелепо, как с этим мальчиком нянчатся. Искушение расспросить Ганнибала о его предполагаемой помолвке с этим изнеженным мальчиком было велико, но Уилл знал, что это было бы верхом нахальства, и не посмел этого сделать. Несколько поцелуев не давали ему права на расспросы. Снова воцарилась тишина. Ганнибал чувствовал себя неудобно; выпрямив спину, он длинными пальцами перебирал поля шляпы. Уилл кашлянул. — А где Потрошитель? Я думал, он приедет с вами. — Он в Лондоне. Моя тетя не питает большой любви к животным. «К людям тоже», — подумал Уилл. Но промолчал. — Вы… — Я… Уилл обнаружил, что его неуверенная улыбка отразилась и в улыбке Ганнибала. — Пожалуйста, продолжайте. — Я просто вспомнил о том, когда мы в последний раз были вместе, и том, как давно это, кажется, было. — Да, — ответил Ганнибал, и глаза его потемнели от чувств, которые Уилл не мог определить. — И я думал о том, как внезапно вы покинули Хартфордшир. Не сомневаюсь, вы стремились поскорее увидеться с сестрой. И Верджеры тоже. Надеюсь, все было в порядке, когда вы покинули Лондон? — Так и было, благодарю. Уилл нахмурился. Конечно, Ганнибал не мог не заметить, что Алана и Мисс Верджер сильно привязались друг к другу в Хартфордшире, но он, казалось, был полон решимости избегать разговоров на любые темы, даже отдаленно связанные с этим. — Я слышал, что Верджеры вообще не собираются возвращаться в Маскрэт Холл, — провоцируя, продолжал он. — В таком случае соседям было бы лучше, если бы они полностью отказались от поместья. — Не удивлюсь, если так они и поступят, — Ганнибал кашлянул. — Как устроилась миссис Франклин? Это едва ли можно было назвать тонкой сменой темы разговора, но Уилл уступил со всем изяществом, на которое был способен. Он знал, что Алана не поблагодарит его за вмешательство. — Кажется, она абсолютно счастлива. Ганнибал положил шляпу на ближайший стол и наклонился вперед в своем кресле, сцепив пальцы между колен и снова обратившись взглядом к Уиллу. — Я чувствую сомнение в вашем голосе. — Не совсем сомнение. Мне интересно, не пожалеет ли она когда-нибудь о том, что связала свою жизнь с человеком, чьи интеллектуальные способности значительно далеки от ее. Ганнибал задумчиво смотрел на него, поджав губы. — Я бы счел этот брак разумным для них обоих. Мистер Франклин обрел здравомыслящую, трудоспособную супругу, а у миссис Франклин теперь есть собственный дом и уверенность в завтрашнем дне. — О, да, — усмехнулся Уилл. — Если смотреть с разумной точки зрения, то это, безусловно, хорошая партия. Договоренность, основанная на личных интересах и удобстве. — Я так понимаю, вы не одобряете подобные партии. Скажите мне, Уилл, как вы думаете, сколько браков не основано на личных интересах? Не имея ответа на этот вопрос, Уилл пошел другим путем. — Но ведь семья тоже важна. Теперь Беверли отделяют пятьдесят миль от ее родни. Повезет, если они будут видеться хотя бы раз в год. Придвинув свой стул ближе, Ганнибал спросил со странной напряженностью: — Вы считаете необходимым жить в непосредственной близости от семьи? Я не могу представить, что вы захотели бы навсегда остаться в Хартфордшире. Растерявшись, Уилл медленно покачал головой. — Что ж, нет, но… — Уилл, мы и дальше должны притворяться? — придвинувшись еще ближе, Ганнибал сжал его руку. — Притворяться, что…? — смущенный дрожью в голосе, Уилл опустил взгляд на длинные пальцы, схватившие его. — Что причина моего визита — обсудить моего кузена, или Верджеров, или Франклинов. — Очень хорошо, — почти перейдя на шепот, Уилл прижал свою ладонь к ладони Ганнибала и совместил их пальцы. Как идеально они подходили друг другу, и как естественно было прикоснуться к альфе так искренне. — Тогда, полагаю, вы хотите продолжить наш… разговор… прошлой ночью. — Не только прошлой ночью. Отражение лучей солнца на поверхности озера, руки Ганнибала, губы Ганнибала и первый поцелуй. Уилл вздрогнул, не сводя глаз с их соединенных рук. — Вы тоже об этом думали? — Я не мог думать ни о чем другом. Уилл вдруг понял, что каким-то образом, они придвигались к друг другу все ближе и ближе, пока почти не соприкоснулись лбами. Он закрыл глаза. — Сэр, я… — Ганнибал, — поправил хриплый голос. Уилл открыл глаза. — Ганнибал. Свободной рукой Уилл обхватил подбородок альфы, потянул его вперед и соединил их губы. Ганнибал издал тихий звук удовольствия, и он сделал это снова. И еще. С каждым разом он напирал все сильнее, медлил все дольше. Пробное движение языка заставило обоих вздохнуть, и Уилл высвободил вторую руку, чтобы обхватить лицо Ганнибала. — Открой рот. — Уилл. — Сейчас же, пожалуйста. Уилл наклонил голову и покрыл поцелуями приоткрытые губы Ганнибала, дразня и наслаждаясь рычанием Альфы. Он погрузил кончик языка внутрь, столкнувшись с восхитительным теплом и сладостью. Их первый поцелуй заключался в открытии. Но это — это была растущая близость. — Ганнибал, — пробормотал он между изучающими поцелуями. — Уилл. Звук его имени, произнесенного в таком забытье, вызвал неистовое желание. Уилл прижался к нему, углубляя поцелуй, и застонал, когда Ганнибал взял его за лацканы пальто и притянул к себе. Обмениваясь поцелуями с нарастающим безрассудством, они почти уже оказались в объятьях друг друга в кресле, когда звуки смеха в коридоре известили их о том, что скоро их уединение будет нарушено. Уилл закрыл глаза от восторга, когда Ганнибал уткнулся ему носом в щеку, а затем с неохотой отстранился. Тот встал и потянул Уилла за собой вверх. — Что ты со мной сделал? Но Уилл не успел ответить, только растерянно улыбнулся, так как дверь открылась, и в нее вошли Беверли и Брайан. Они казались потрясенными при виде Ганнибала, хотя Беверли пришла в себя быстрее. — Мистер Лектер, какой приятный сюрприз, — Беверли была сама учтивость. — Миссис Франклин, мистер Прайс, — Ганнибал поклонился, быстро приняв свой обычный невозмутимый вид. — Хотел навестить вас этим утром, но застал здесь мистера Грэма совершенно одного. — Мистер Лектер был достаточно любезен, чтобы составить мне компанию, — добавил Уилл, передав Ганнибалу его шляпу с озорным взглядом. — Понимаю, — судя по тону Беверли, понимала она куда больше, чем того хотелось Уиллу. — Не хотите освежиться, мистер Лектер? Думается мне, Уилл был небрежен в этом отношении. — Благодарю вас, не стоит. Мне уже пора. Но я надеюсь, мы еще встретимся в ближайшем будущем. Произнося последнюю фразу, он пристально посмотрел на Уилла глазами, полными огня, с которым он был не в состоянии ничего сделать на людях. — Я тоже, — хрипло выдавил он, и Ганнибал, улыбнувшись в последний раз, исчез. — Вот и утруждайся после этого, — раздраженно фыркнул Брайан. — Я надеялся получить приглашение в Фелл Парк сегодня днем. У леди Беделии чертовски замечательный бильярдный стол, а здесь делать нечего, кроме как читать! — Не бойся, братишка, — сказала Беверли, хитро подмигнув Уиллу. — Я не сомневаюсь, что приглашение поступит быстро. — Недостаточно быстро, — продолжал тот ворчать, уныло глядя в окно. — Еще и дождь начинается! Теперь не остается ничего, кроме пасьянса! И он ушел в глубоком негодовании. — Что все это значит? — дразнила Беверли, как только они с Уиллом остались одни. — Мистер Лектер приходит к нам так, будто это самое обычное дело. Мой дорогой Уилл, он, должно быть, влюблен в тебя. Какое смятение чувств охватило Уилла при этих словах. Подойдя к окну, он провел дрожащими руками по волосам. — Это смешно, Беверли. Ганнибал Лектер позволил бы себе влюбиться в меня не больше, чем отказаться от наследства, чтобы открыть лавку. Обе эти идеи одинаково нелепы. — Из-за обстоятельств твоего рождения? — Беверли выглядела расстроенной. — Неужели он и правда такой мелочный? — Я не могу с уверенностью сказать, что знаю, кто такой Ганнибал Лектер. Думаю, он позволил мне мельком увидеть его настоящую сущность, но он носит свою социальную маску, как хорошо сшитый костюм. Уилл почувствовал, как она успокаивающе положила руку ему на плечо. — Он не скрывал своего интереса к тебе, Уилл. И вчера, позволь сказать, тоже. Ты был прав на его счет — ему не по себе в обществе. Но когда он смотрел, как ты играешь… — Интерес не равен любви, — вздохнув, Уилл прильнул к подруге. — А даже если так, есть множество других соображений, помимо моего сомнительного наследства, которые не так просто преодолеть. — Вопрос в том, — нежно сказала Беверли. — Захочешь ли ты пытаться? — Возможно, — Уилл покачал головой. — Но я не знаю, чего он хочет. Уиллу ничего не оставалось, кроме как удалиться в свою комнату для молчаливых раздумий. Никогда он еще так страстно не желал, чтобы Мэттью Браун сделал кого-то другого его поверенным. Он легко мог поверить, что своим бедственным положением Алана была обязана козням мистера Верджера и миссис Корделл. И все же, какая причина была у мистера Брауна выдумать такую ужасную историю предательства, которую он рассказал Уиллу, заявив о своем намерении никогда не предавать ее огласке из уважения к памяти отца Ганнибала? Кто ты такой, Ганнибал? Кукловод или верный друг? Преданный брат или хитрый тиран? И что это говорит обо мне, если я хочу тебя, даже не зная ответов на эти вопросы? Как там говорил Ганнибал? «Когда ты смотришь на меня, я бы очень хотел, чтобы ты видел.» Уилл мог только надеяться, что когда придет время и остатки завесы спадут, он сможет принять все, что увидит. * У. Шекспир, «Ромео и Джульетта». Акт 3, Сцена 1 (пер. Радловой) ** Немного переделанная фраза из «Макбета», У. Шекспир. Акт 5, Сцена 8