Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

Серая кобыла дернула головой, раздраженно заржав, и Ганнибал повернулся к ней, разрушив чары. — Тише, Светлячок, — тихо проговорил он. — Мы почти дома. Радуясь возможности отвлечься, Уилл подошел к лошади и положил дрожащую руку на ее бархатистую морду. Голос, когда он вернулся, унизительно дрожал. — Она прекрасна. Вы ведь… не ехали на ней от самого Лондона? Ганнибал с хриплым смешком запрокинул голову. Уилл старался не обращать внимания на сверкающие капли воды на его шее. Или на тень темных волос под рубашкой, которая липла прозрачной тканью к его груди. Альфа в расцвете юношеской энергии. Альфа, который однажды овладел им, который однажды взял и наполнил его так, что с тех пор он чувствовал себя опустошенным. Так он чувствует себя и сейчас. Потому что это не может повториться. Потому что он не может быть твоим. — Нет, не ехал. Два дня в карете были достаточно утомительными. Ее привели в конюшню в Мэтлоке на прошлой неделе. — О, разумеется. Молчание, и Уилл вновь ощутил все мучительное неприличие того, что его здесь обнаружили. После того, как они расстались в последний раз, его присутствие в Рейвенстаге, несомненно, должно было быть воспринято хозяином по меньшей мере неделикатным. А запах Ганнибала — растущая земляная свежесть, — усугублял его муки, и Уилла тут же накрыло воспоминание о первом — и единственном разе, — когда он был достаточно близко для того, чтобы поддаться соблазну зарыться лицом в эту прекрасную шею. Чтобы молить. Возьми меня. Он остановился взглядом на кобыле, нежно ее поглаживая, и прочистил горло. — Мистер Лектер? — Мы больше не называем друг друга по имени? Грубая нотка в голосе Ганнибала заставила Уилла поднять глаза. Стыд, смущение и тоска боролись в нем, и он прикусил губу, не зная, как продолжить. — Я не думал, что вы этого захотите. Я… Я хотел сказать, что когда мы решили навестить поместье, мы понятия не имели, что вы в графстве. Мы бы ни за что не осмелились… — Пожалуйста, не извиняйся. Мой приезд сегодня не был запланирован. Осторожно натянув поводья, Ганнибал направил лошадь вперед, и Уилл зашагал рядом с ним. — Конечно, никто и не намекнул нам. — Они не сделали бы этого, даже если бы знали. Я вернулся на целый день раньше — экономка будет недовольна. — Миссис Марлоу сказала, что необходимо сделать еще много работы до вашего приезда. Уилл позволил себе мимолетную улыбку и почувствовал на себе пристальный взгляд Ганнибала. — Вы давно в Дербишире? Он покачал головой. — Мы прибыли в Бейквелл только вчера. — И где вы остановились? — В «Ратлэнд Армс». Вы знаете это место? Ганнибал одобрительно кивнул. — Да. Там вас хорошо обслужат. Кто вас сопровождает? Сердце Уилла упало и он побормотал: — Мои тетя и дядя Кроуфорды. Он искоса посмотрел на него, опасаясь обнаружить хоть какие-нибудь признаки неприязни к своим низким статусом родственникам, но Ганнибал казался совершенно спокойным. — Вы должны воспользоваться возможностью и прогуляться по округе, если позволит время. Возьму на себя смелость порекомендовать Давдейл — там прекрасные места. — Он помедлил, а затем добавил, — я знаю, как ты любишь гулять. — Да. Спасибо. Я это учту. Все еще в оцепенении, с бешено бьющимся сердцем, Уилл почти не замечал куда они идут до тех пор, пока Ганнибал снова не остановился на вершине пологой тропинки, которая вела вниз к дому. Справа от них, в каменном квадратном загоне с мощеным двором, были конюшни. — Как поживает ваша семья? Уилл моргнул. — Моя семья? — Насколько я понимаю, они все еще в Хартфордшире. Они здоровы? — Моя младшая сестра в Брайтоне, но да, они все здоровы. Спасибо. — Я рад. Янтарные глаза пристально смотрели на него, и Уилл острым уколом боли ощутил недостаток этого теплого взгляда, когда Ганнибал отвернулся и ласково провел рукой по боку беспокойной кобылы. — Сейчас слишком жарко для нее. Я должен отвести ее в конюшни. Уилл понимал, что уже откровенно пялится, но не мог остановиться. Никогда он еще не видел Ганнибала таким непринужденным. Никогда еще он не был так сильно удивлен кем-то. Вероятно, Ганнибал неверно истолковал его молчание — и его взгляд, — потому что щеки альфы снова порозовели, и он сказал немного хрипло: — Я должен извиниться за свой неформальный вид. Уилл искривил губы в усмешке. — Хотите сказать, у вас нет особых возражений против ношения одежды? Беззаботный ответ, который собирался дать Ганнибал, испарился где-то на полпути, когда воспоминание о раскрасневшемся, взъерошенном, полуодетом Уилле, распростертом на лужайке в Маскрэт Холл сменились воспоминаниями о раскрасневшемся, взъерошенном, полуодетом Уилле, распростертом на его коленях в укрытии грота Фелл Парка. — Теперь это, — пробормотал он, внезапно испытывая желание протянуть руку и обнять мальчика, — полностью зависит от обстоятельств. Теперь они оба покраснели. Ганнибалу так много хотелось сказать… сделать… но ни на что из этого, как он себе угрюмо напоминал, он права не имел. Он потерял все притязания на Уилла в тот день, когда потерял уважение омеги. «Я не буду скучать по вам. Я не хочу знать где вы и что вы делаете. Я не хочу больше думать о вас.» Всплывшие в памяти слова, произнесенные с такой решительной отстраненностью, заставили его похолодеть. Эта встреча была, конечно, последним, чего Уилл хотел. Отступив назад, Ганнибал заставил себя улыбнуться и поклонился. — Прошу меня извинить. Улыбка Уилла угасла. — Конечно. С тяжелым сердцем Ганнибал направился к конюшне, крепко сжимая в руках поводья и ведя за собой измученную кобылу. Он не позволил себе оглянуться назад. Снова оказаться так близко — изысканный аромат мальчика был едва уловим сквозь застегнутые на все пуговицы слои одежды — и все же знать, что ему запрещено прикасаться, обнимать, пробовать на вкус… это было слишком жестоко. Лучше держаться в стороне, пока Уилл и его компания не закончат свое путешествие. Уж лучше отпустить его. Снова. Уилл стоял там, где Ганнибал его оставил, наблюдая за широкой, удаляющейся спиной хозяина Рейвенстага, и мрачно размышлял, что же он такого сделал, что альфа так внезапно ушел. Ну ты и дурак. Он явно сильно огорчен, несмотря на всю свою вежливость. Вообще не стоило приходить сюда! Уилл поджал губы и быстро зашагал по пыльной дорожке. Все исследования теперь должны были закончиться — невозможно было уйти достаточно быстро. У подножия холма тропинка сворачивала к западному фасаду, где Уилл наконец заметил своих тетю и дядю на дальнем берегу длинного узкого пруда. Они восхищались фонтаном, который бил, сверкая, на несколько футов ввысь из рогов двух каменных оленей, вставших на задние лапы и застывших в середине схватки. — Уилл, ты только глянь на это! Ты когда-нибудь видел что-нибудь столь же великолепное? Он натянуто улыбнулся тете, лишь мельком взглянув на прекрасную скульптуру. — Нет, в самом деле. — Мистер Сатклифф рассказал, что чуть дальше есть сосновый дендрарий и парковый лабиринт, — воскликнула она. — Лабиринт, Уилл! Ты не хочешь посмотреть? Решительный отрицательный ответ вертелся у Уилла на языке, но когда он заметил энтузиазм тети и снисходительную улыбку дяди, у него не хватило духу выразить его. Поэтому он следовал за ними молча, лишь вполуха слушая, как они указывали то на одно, то на другое — от поразительных скальных образований до природных водопадов. Все было восхитительно, очаровательно, и не имело ровно никакого смысла для Уилла, чьи мысли непрестанно тревожно возвращались к одному объекту. Где Ганнибал? Чем он занимается? О чем думает? Лабиринт располагался на ухоженной поляне перед линией леса, окруженный низкими стенами, которые, по словам мистера Кроуфорда от мистера Сатклиффа, когда-то служили фундаментом большой оранжереи. Теперь подстриженные живые изгороди из пышного темного тиса кругами поднимались по периметру из красного камня. Когда они проходили мимо кованой железной скамьи, миссис Кроуфорд облегченно вздохнула и остановилась, чтобы присесть. — Прошу прощения, джентльмены, но, как вы знаете, я не привыкла к долгим прогулкам. — Возможно, нам пора уходить. — Едва скрывая нетерпение, Уилл добавил, — я мог бы дойти до поместья и попросить экипаж. — Чепуха, — миссис Кроуфорд щелкнула языком. — Мы уже здесь. И мне очень хотелось бы знать, что находится в центре этого лабиринта. — Она наклонилась вперед и коснулась руки Уилла рукой в перчатке. — Ты должен пройти, Уилл. — Да, Уилл, — весело отозвался мистер Кроуфорд, присоединяясь к жене и снимая шляпу, чтобы обмахнуться ею. — Иди. Найдешь логово монстра! — Это всего лишь парк, а не настоящий лабиринт, Джек! — миссис Кроуфорд шутливо нахмурилась. — Отлично. Я сделаю все, что в моих силах. Признав свое поражение, Уилл повернулся к лабиринту и поплелся внутрь, позволив ему поглотить себя целиком. Подходящая метафора для его ситуации, мрачно подумал он. Без особого энтузиазма разгадывая загадку, он бесцельно бродил по тупику за тупиком, теряясь в своих размышлениях так же, как в самом лабиринте. Поэтому он был почти поражен, обнаружив, наконец, себя в центре, в небольшом пространстве, где находилась лишь белая скамья под плакучим грушевым деревом. Солнце уже стояло высоко в безоблачном лазурном небе, и Уилл знал, что скоро его тетя и дядя захотят вернуться в Бейквэлл и гостиницу, чтобы насладиться обедом и долгожданным отдыхом. Но мысль о том, что придется сначала пройти сквозь строй слуг Ганнибала — или, что еще хуже, снова столкнуться с самим Ганнибалом, — вызвала у него стон отчаяния. Опустившись на скамью, он закрыл лицо руками. — Здравствуй, Уилл. Плечи юноши напряглись. Ганнибал неторопливо опустился рядом с ним, на мгновение прикрыв глаза и уловив сладкий запах Уилла. Голос Уилла, когда он заговорил, был приглушенным. — Здравствуйте, Ганнибал. Ганнибал ощутил волну удовольствия, но не стал комментировать эту неожиданную капитуляцию. — Где твои дядя с тетей? Ты прячешься от них? Уилл медленно выпрямился и бросил на него изучающий взгляд. — Они ждут снаружи. Я удивлен, что вы их не встретили. — А, ты должно быть пришел с другой стороны. В лабиринт есть два входа. — Оу, — голубые глаза Уилла внимательно изучали его. — Я могу оставить вас, если вы предпочли бы побыть в одиночестве. — Нет, не предпочел бы. Это, разумеется, было преуменьшением. Драгоценное время уже было потрачено на переодевание — еще больше на поиски управляющего. Бесплодный осмотр дендрариума оставил лабиринт наиболее вероятным местом пребывания его неуловимого гостя, и сердце Ганнибала до сих пор колотилось от облегчения, что он нашел его. Их взгляды встретились, и он не удержался от нежной улыбки. — Я смотрю ты так и не усмирил свои космы. Темные кудри взъерошенными прядями обрамляли покрасневшее лицо, которое внезапно смягчилось. Возможно, Ганнибал был не единственным, кто помнил то утро в Фелл Парке — ласковые касания после изысканного наслаждения, когда оба пытались продлить близость, внимательно осматривая и приводя друг друга в порядок. Я ни о чем не жалею. Ганнибал крепко сжал руки и глубоко вздохнул. — А я похоже не могу усмирить себя. Мне бы стоило тебя отпустить, но вместо этого я искал тебя, — он криво усмехнулся. — Я понял, что я слишком эгоистичен для того, чтобы позволить тебе исчезнуть. — Я… не хочу исчезать, — голос Уилла сделался очень тихим, но он встретился дерзкими синими глазами со взглядом Ганнибал. — Это не я ушел от вас сегодня. — Не сегодня, да. «Я не хочу больше думать о вас.» От резкой боли у Ганнибала перехватило дыхание. — Ты хотел забыть меня. — Мне нужно было забыть вас, — Уилл был непоколебим. — Понимаете, я уже все продумал — кто вы такой, и каких качеств в вас не хватает. А потом, — он сглотнул, и Ганнибал с жадностью проследил за этим движением, — вы отдали мне ваше письмо. Голос Ганнибал стал жестче от напряжения. — Без сомнения, ты нашел содержимое — и его автора — достойными презрения. Легкий вздох, почти неслышный, сорвался с губ Уилла. — Я не презираю вас, Ганнибал. Я никогда не презирал вас. Испытав облегчение от этого признания, Ганнибал не мог не настоять на большем. — А письмо? Уилл повернулся к нему всем телом, сама серьезность. — Ваше письмо пристыдило меня. — Уилл… — Хотя ваше признание во вмешательстве в судьбу мисс Верджер и моей сестры привело меня в ярость. Ах, вот тот Уилл, которого он любил. Всегда очарователен в смене своих настроений; всегда до боли честный, всегда пылкий. Челюсти сжаты, в синих глазах мерцают вспышки. И он, правда, любил этого мальчика. Чего бы я только ни отдал, чтобы назвать его своим. — Есть кое-что, что ты должен знать, — медленно произнес Ганнибал, опасаясь неблагоприятной реакции. — Завтра приезжает не только моя сестра. Ее сопровождают Верджеры и Корделлы. Если не считать коротко поджатых губ, Уилл просто ответил: — Понятно. Ганнибал поднялся на ноги, обдумывая что-то, и улыбнулся задумчивому омеге. — Возможно, если ты согласишься, мы могли бы использовать эту возможность, чтобы начать все сначала. Осторожный, но полный надежды огонек появился в глазах Уилла. — А вам бы этого хотелось? О, Уилл. Как ты мог сомневаться в этом? Однако голос его остался ровным, а выражение лица — бесстрастным. — Теперь, когда между нами нет секретов, полагаю, мы бы неплохо поладили. В этом мире немного людей, которых я по-настоящему уважаю, Уилл Грэм, и ты — один из них. Уилл встал, излучая радость — и что-то сродне нежности, казалось, сейчас перехватит Ганнибалу дыхание. — Ганнибал Лектер, вы предлагаете нам стать друзьями? — Похоже, что так. — Сейчас самое сложное испытание. Нельзя позволить страху помешать действиям. — И в качестве первого шага, может, ты представишь меня своим тете и дяде? Выражение удивленного удовольствия на лице Уилла и сопровождавший его густой румянец были достаточной наградой. — Конечно, если вы желаете. — Да, — не обращая внимания на ускорившийся пульс, Ганнибал бодро зашагал к выходу. — Идем? — О, — усмехнулся Уилл. — После вас. Пока Ганнибал шел к выходу из лабиринта, Уилл не мог удержаться от пристального скрытного взгляда. Какая в нем была перемена! Как много из его брони — человеческого костюма — которой Ганнибал укреплял свои стены, внезапно, в один день испарилось, обнажив человека, которого Уилл жаждал узнать. Это благоприятное впечатление еще более укрепилось, когда Ганнибал, после того как все необходимые церемонии были соблюдены, обратился к мистеру и миссис Кроуфорд с совершенной любезностью и непринужденностью. Их удивление было столь же очевидным для Уилла, как и его собственное, хотя он и виду не подал. — Прекрасное поместье, мистер Лектер. Совершенно очаровательное. — Благодарю вас, миссис Кроуфорд, — ответил Ганнибал с теплым взглядом. — Признаюсь, я очень горжусь своим домом. Но, я надеюсь, вы не сильно устали, осматривая округу. — Вовсе нет, — улыбнулась она. — Мы как раз обсуждали ваш дендрарий, — мистер Кроуфорд заговорил с явным удовольствием. — Я слышал, он один из лучших в графстве. Сцепив руки за спиной, Ганнибал казался тронутым комплиментом. — Мой отец был бы очень рад услышать ваши слова. Вы позволите мне показать его вам? Он как раз с другой стороны лабиринта. Кроуфорды с радостью согласились, и без дальнейших колебаний они отправились в путь. Поначалу Ганнибал с мистером Кроуфордом шли впереди, а позади них — Уилл с тетей, но, в конце концов, миссис Кроуфорд высказала предпочтение руке мужа. Таким образом, Уилл занял освободившееся место подле Ганнибала. Он чувствовал на себе взгляд тети, которая оценивающе смотрела на него, и старался держаться на почтительном расстоянии от хозяина. И все же он не мог перестать прокручивать в голове одни и те же вопросы. Почему он так сильно изменился? Может ли быть, что из-за меня? Что это может значить? — Как долго вы пробудете в Бейквелле? Вырванный из задумчивости, Уилл посмотрел на Ганнибала и тут же отвернулся. Казалось невозможным встретиться взглядом с альфой, не покраснев, — унизительная ситуация, которую он пока не мог контролировать. Он кашлянул. — Две недели. Работа дяди не позволяет ему брать слишком длинные отпуска. — Тогда, возможно, ты позволишь мне… Ганнибал заколебался, и Уилл рискнул бросить еще один взгляд исподтишка. Их глаза встретились и задержались друг на друге. — Я бы очень хотел представить тебе свою сестру, до того, как ты уедешь. — Я был бы рад познакомиться с ней. Несмотря на лучшие намерения, голос его слегка дрожал. — А, видишь то дерево? Оно было первым из всего дендрария, посаженным моим прадедом. Ганнибал остановился чуть позади него, наклонившись и указывая на величественное хвойное дерево посреди поляны. Все глаза тут же устремились влево, и Уилл был совершенно поражен, когда почувствовал, как Ганнибал взял его за руку и нежно сжал ее. — Я скучал по тебе, Уилл, — его голос был низким и настойчивым. А я — по вам. Несмотря на все свои противоположные намерения, Уилл должен был признать, что сражается за уже проигранное дело, даже когда не было никаких шансов на новую встречу с Ганнибалом. А теперь… Глянув вниз на их соединенные руки, его охватило желание настолько сильное, что он чуть не застонал вслух. Он быстро сжал руку в ответ, а затем высвободился и присоединился к дяде с тетей. Теперь они с Ганнибалом должны были стать друзьями, не более того. Не стоит создавать неверное впечатление. Пока они бродили по сосновой роще, было много на что посмотреть и чем восхититься, но больше не было возможности украдкой коснуться друг друга. Было ли это для Уилла большим облегчением или разочарованием, он не мог решить. Да и чувства Ганнибала расшифровать было не легче. Его лицо сохраняло обычное выражение несколько суровой пассивности, хотя в своих разговорах с мистером и миссис Кроуфорд он, несомненно, был более оживлен, чем Уилл когда-либо видел прежде. Только когда они подошли к экипажу, который должен был доставить их обратно в Бейквелл, Ганнибал снова обратился непосредственно к Уиллу. Проводив миссис Кроуфорд внутрь и поклонившись мистеру Кроуфорду, который тоже поднимался по ступенькам, Ганнибал, к удивлению Уилла, протянул ему руку. Мысль о том, что он предлагает ему руку — интимный жест, приемлемый только для равных в обществе, — была просто невероятна. — Что ж? Уголки губ Ганнибала дернулись вверх, и он многозначительно посмотрел на руку, которую Уилл все еще не смел поднять. Собравшись с мыслями, Уилл поспешно протянул свою руку и Ганнибал крепко пожал ее. Со взглядом полным одобрения Ганнибал заговорил тихим шепотом, склонив к нему голову. — Похоже, судьба и обстоятельства снова свели нас вместе, Уилл. И я, например, очень этому рад. — Как и я, — почти выпалил он от нетерпения. Чтобы показать Ганнибалу, что он не обижается на прошлое. Чтобы выразить свою признательность за оказанный им прием. И по другим, более сложным причинам, на которых он не хотел останавливаться. — Очень рад. Они стояли так еще несколько мгновений, близко, глядя друг на друга. Однако сдержанное покашливание из глубины кареты напомнило Уиллу о его решимости не будить в миссис Кроуфорд сватовские инстинкты, и он нехотя убрал руку, подавив дрожь, когда кончики пальцев Ганнибала задержались на его ладони. Последний обмен улыбками, и Уилл забрался в карету. Он отважно попытался не обращать внимания на торжествующий взгляд тети и вместо этого отвернулся к окну кареты, когда они отъезжали. Ганнибал, казалось, глубоко задумался, заложив руки за спину и склонив голову. Он не оглянулся на экипаж, а медленно пошел к дому. И все же весь оставшийся день на сердце у Уилла было легко.

***

Колокола Церкви Всех Святых возвестили полдень, когда Ганнибал проехал в экипаже по Горбатому мосту, ведущему к маленькому рыночному городку Бейквелл, и осторожно указывал путь по его узким, шумным дорогам. Рядом с ним его сестра поправляла юбки, казалось, в десятый раз, и Ганнибал нахмурился. — Миша, хватит ерзать. Нет никаких причин для беспокойства. — Оставь ее, Ганнибал. Миша прекрасно справится — это ты кажешься беспокойным. Марго наклонилась вперед и посмотрела на него дразнящим взглядом, который он проигнорировал, и на мгновение коснулся руки сестры. — Приношу свои извинения. Конечно, вы справитесь превосходно. Миша. Дорогая, милая Миша. Все еще немного хрупкая физически — коляска, хотя и была рассчитана на двоих, легко вместила всех троих, — но теперь достаточно сильная, чтобы оставить позади лондонские развлечения и вернуться к жизни и роли, для которых она была рождена. Широко распахнув золотые глаза, она подняла на него взгляд, высвободила ткань, которую теребила между беспокойными пальцами все время их короткого путешествия из Рейвенстага, и разгладила тонкий муслин, пробормотав слова благодарности. Подъехав к постоялому двору, Ганнибал спрыгнул с коляски и передал ее конюху, прежде чем помочь спуститься сначала Мише, а затем и Марго. Но прежде чем они успели войти в гостиницу, Марго внезапно остановила Ганнибала рукой. — Вам с Мишей лучше пойти первыми, — она бросила неуверенный взгляд на свинцовые стекла окон. — Я думаю, будет лучше, если ты все уладишь. Они могут и не захотеть меня видеть, — она вздохнула. — В конце концов, мы довольно неожиданно покинули Хартфордшир. — Вздор, — отрезал Ганнибал, чувствуя себя виноватым при воспоминании обо всем, в чем ему еще предстояло признаться самому дорогому другу. — Это все в прошлом. Кроме того, мистер Грэм никогда бы тебя не обидел. В нем нет ни капли мелочности. — В самом деле! Ты все-таки поменял свое отношение. Но в ее голосе не было злобы, только легкое удивление с оттенком любопытства. Едва они оказались внутри, им показали путь наверх в небольшую, но уютно обставленную комнату для посетителей, где Марго поставила чайник с чаем. Ганнибал жестом пригласил Мишу пройти вперед, и их провели по узкому коридору к массивной дубовой двери. Раздался стук, короткий вопрос, и они вошли, столкнувшись с лицами, выражающими различную степень удивления, хотя все они, несомненно, были приветливы. Именно к самому молодому члену семьи, с ярко-синими улыбающимися глазами и так кстати порозовевшими щеками, тут же обратилось внимание Ганнибала, хотя он помнил о приличиях и первым делом поприветствовал Кроуфордов. — Мне доставляет огромное удовольствие снова видеть вас всех и иметь возможность представить вам мою сестру. Миша, — он нежно подал ей руку, — это мистер и миссис Кроуфорд и их племянник, мистер Уилл Грэм. Миссис Кроуфорд грациозно наклонила голову, джентльмены поклонились, и Миша, едва заметно дрожа, сделала низкий реверанс. — Добрый день, мисс Лектер. Надеюсь, вы не сильно устали с дороги. Уилл шагнул вперед, исполненный кротости, и Ганнибал ощутил глубокий прилив благодарности, увидев, как его сестра немедленно отреагировала на излучаемое Уиллом спокойствие. — Нисколько, благодарю. — Мы рады наконец-то познакомиться с вами. Ваш брат очень высоко о вас отзывается. Ганнибал зачарованно наблюдал, как слова и мягкий тон Уилла, казалось, притягивали к нему Мишу, ее плечи расслабились, голова поднялась выше. Вскоре они уже разговаривали и смеялись, как старые друзья. Воодушевившись, Ганнибал присоединился к Кроуфордам и завел с ними разговор о планах на день, время от времени бросая любопытные взгляды на двух молодых людей у окна. Никогда еще он не видел, чтобы его застенчивая маленькая сестренка так тепло относилась к незнакомцу. Это была их омежская связь? Но как бы ему ни хотелось прерывать их, Марго все еще ждала. — Мистер Грэм. Про себя Ганнибал наслаждался свежим румянцем на щеках мальчика, когда тот обернулся при звуке своего имени и их глаза встретились. — Мы с Мишей пришли не одни. Мисс Верджер тоже здесь, и она очень хочет вас видеть. Мне стоит за ней сходить? — Ну конечно! Я был бы очень рад снова увидеть мисс Верджер. Не заметив ничего, кроме удовольствия в голосе Уилла, Ганнибал без колебаний покинул Мишу и вернулся в комнату для посетителей, где терпеливая Марго допивала вторую чашку чая. И когда они снова оказались лицом к лицу, Уилл и Марго поприветствовали друг друга с неподдельной теплотой. — Как много времени прошло с тех пор, как мы все были вместе — около восьми месяцев, — вздохнула Марго. — Надеюсь, что все дома в полном порядке. — Так и есть, спасибо. Если кто-то и хотел сказать что-то еще, то оба были слишком вежливы, чтобы сделать это на людях. Улучив момент, когда наступила тишина, Ганнибал шагнул вперед, чтобы обратиться к Кроуфордам и Уиллу. — Мы с сестрой будем очень рады пригласить вас к нам на ужин в Рейвенстаге сегодня вечером — если, конечно, у вас нет никаких других планов. Неуверенность промелькнула на лице Уилла, и хотя Ганнибалу было больно это видеть, он хорошо понимал причину. Уже не в первый раз он пожалел, что пригласил Мейсона и Корделлов провести лето в поместье. Возможно, вежливость того требовала — и он не мог предвидеть этого, — но перспектива подвергнуть Уилла еще большему презрительному глумлению была неприятной. — Это очень любезно с вашей стороны, мистер Лектер, — мистер Кроуфорд выжидательно посмотрел на жену, а потом на Уилла. — Мы собирались только пообедать здесь, в гостинице. Я уверен, что говорю за всех нас — мы были бы рады принять ваше предложение. Ганнибал даже ожидал, что Уилл воспротивится Однако, к его облегчению, мальчик сжал губы и кивнул. — С удовольствием.

***

Удовольствие было, пожалуй, преувеличено. Особенно если учесть, что приветствие мистера Верджера состояло из приподнятого стакана и скривленных губ, что не слишком-то претендовало на дружелюбие. Рядом с ним на кроваво-красном кожаном честерфилде сидела его сестра, миссис Корделл, которой удалось хотя бы коротко кивнуть. Мистер Корделл уже спал, сгорбившись в угловом кресле, прижав пустой стакан к своему огромному животу. Мистер и миссис Кроуфорд, к счастью, ничуть не обиделись. И если не считать насмешливых переглядок, сидели совершенно невозмутимо. Ганнибал — совсем другое дело. Он выглядел, подумал Уилл, как человек, готовый перевернуть каждый предмет мебели и выставить эту угрюмую троицу за дверь на пару слов. Им случилось стоять рядом, и казалось таким естественным, успокаивая, незаметно провести большим пальцем по ладони Ганнибала. Естественным, но, возможно, неразумным. Ибо Ганнибал повернулся к нему как громом пораженный, что заставило Уилла покраснеть и поспешно отдернуть руку. Как же он обрадовался, когда мгновение спустя он смог отвлечься на знакомую фигуру большого черного пса. Потрошитель вприпрыжку вбежал в зал и помчался прямо к нему, а за ним последовала и мисс Лектер, которая выглядела более оживленной, чем раньше, смеясь догоняя любимца. Миссис Корделл фыркнула, мистер Верджер посмотрел на собаку с нескрываемой неприязнью, а Уилл, чтобы скрыть усмешку, опустился на колени поприветствовать восторженного пса. — Миша, что ты делаешь? — Голос Ганнибала звучал мягко и укоризненно, но в глазах его мелькнули веселые искорки. — Ты прекрасно знаешь, что Потрошителя следует держать в конюшне, когда мы принимаем гостей. — Конечно, вини меня. Мисс Верджер, выглядевшая не слишком раскаивающейся, вошла в библиотеку, едва взглянув на хмурых родственников. Она нежно положила руку на голову собаки. — Он провел в карете по меньшей мере три дня, Ганнибал. Ему нужно размяться. — А разве не для этого поля? Мне кажется, их здесь достаточно, — фыркнул мистер Верджер. — Неужели, Мейсон? Ты вызвался погулять с ним? Выражение недоверчивого ужаса на лице мистера Верджера стало для Уилла последней каплей, и он не смог сдержать смешок. И тут же он навлек на себя гнев альфы. — Скажите, мистер Грэм, — протянул он, — разве офицеры не уехали из Хартфордшира? Должно быть, это большая потеря для вашей семьи. Стыд мгновенно сменился негодованием, и Уилл вскочил на ноги, твердо намереваясь бросить вызов столь вопиющей грубости, независимо от того, было ли у него на это право. Ганнибал тоже сделал шаг вперед, глаза его стали холодными, а лицо помрачнело. Но легкий возглас огорчения заставил Уилла осознать, что мисс Лектер отнюдь не осталась равнодушной к намеку на мистера Брауна. Стремясь избежать сцены, которая неизбежно вызвала бы всеобщее замешательство, Уилл схватил Потрошителя за шиворот и сказал с наигранной легкостью: — Это правда, что присутствие офицеров в этом районе наиболее обнадеживающе. Но хорошая собака так же ценна в качестве защитника, не правда ли, мисс Лектер? — О, да. Д-действительно. Благодарные золотистые глаза встретились с его взглядом, и он мягко улыбнулся. — Тогда, может быть, вы проводите меня до конюшни? Я был бы счастлив вернуть Потрошителя на место. И, возможно, мы могли бы прогуляться с ним перед этим. С вашего позволения, конечно, мистер Лектер. Наконец он заставил себя посмотреть в глаза Ганнибалу, и одобрение, которое он увидел, разлилось теплом в животе. — Буду рад, мистер Грэм. Глядя, как Уилл и Миша уходят, а Потрошитель идет за ними по пятам, Ганнибал всем сердцем желал оставить свои обязанности хозяина и последовать за ними. Без Уилла в комнате стало как-то холоднее, цвета померкли, а свет потускнел. Но Ганнибал ни за что на свете не оставил бы Кроуфордов на милость Мэйсона и Корделлов. И все же, когда Уилл вернулся с розовыми щеками и взъерошенными волосами, ему было трудно поддерживать даже видимость интереса к чему-либо еще. Несколько раз за обедом, когда мистер Кроуфорд вел оживленную дискуссию об Айзаке Уолтоне и достоинствах его «Искусного Рыболова», внимание Ганнибала было приковано к молодому человеку, сидящему рядом с Мишей на противоположном конце стола. Низкий, мелодичный голос Уилла, его грациозные жесты и живое выражение лица обладали для него таким очарованием, что Ганнибал рисковал полностью потерять нить разговора своих гостей. И все же я чувствую нежность твоего прикосновения. Это напомнило ему о недавнем разговоре с сестрой и Марго. — Миша, — спросил он, когда наконец наступила подходящая пауза, — ты уже спросила мистера Грэма? Уилл посмотрел на него, подняв брови. — Пока нет, — ответила Миша, улыбаясь, и золотые локоны коснулись ее щек, когда она наклонила голову. — Может быть, ты хочешь это сделать. — Как это интригующе, — протянул Мейсон, с излишним усердием вгрызаясь в свиное филе. — Прошу вас, просветите нас! Все взгляды устремились на Ганнибала, но его интересовала только одна пара насмешливых синих глаз. И теперь он обращался именно к Уиллу. — В моей семье уже много лет существует обычай давать бал по случаю окончания лондонского сезона. — И это завтра вечером, — взволнованно перебила Миша, — и вы — то есть все вы — приглашены! — Ну и ну! — Мистер Кроуфорд улыбнулся Мише, которая слегка покраснела после запинающегося приглашения, а затем поднял бокал в сторону Ганнибала. — Это очень любезно с вашей стороны. — В самом деле, дядя. Ганнибал тут же перевел взгляд на Уилла. Мягкая, почти застенчивая улыбка заиграла на его губах. На губах, в которые Ганнибал впивался и сминал, и думал, что никогда не сделает этого снова. Но возможно… — В таком случае — решено, — легкий тон миссис Кроуфорд вернул его к реальности и печально забытым обязанностям хозяина. — Мы придем, мистер Лектер. Мейсон фыркнул, Марго усмехнулась, на лицах Корделлов отразилось одно и то же выражение болезненного страдания. Ганнибалу было абсолютно все равно.

***

Их гости не задержались надолго после обеда. — Вам еще многое предстоит сделать, и мы ни за что на свете не станем вам мешать. Тепло улыбнувшись миссис Кроуфорд, Ганнибал покачал головой. — Вы не можете помешать, но я очень ценю вашу заботу. Когда мистер и миссис Кроуфорд благополучно уселись в карету, он повернулся к Уиллу. Это прощание далось Ганнибалу еще труднее, и, заметив присутствие сестры, он попытался сдержать пыл своего взгляда, а Уилл, озорно усмехнувшись, протянул ему руку. — Спасибо за очень интересный вечер. Не колеблясь, Ганнибал ответил на предложенное рукопожатие; оно длилось чуть длиннее, чем того требовали условности. — Благодарю. Он попытался глазами сказать то, чего не мог произнести вслух. За Мишу. За Потрошителя. За то, что терпеливо переносил моих несносных знакомых. Благодарю. Взгляд, которым Уилл одарил его в ответ, согрел его до самых кончиков пальцев. — Ты очень привязан к нему, верно? — Тонкая рука сплелась с его рукой, и Миша оперлась о него, когда они стояли у входной двери и смотрели, как отъезжает экипаж. И когда Ганнибал ничего не ответил, она сказала, — это так, я вижу. — Ах вот как? Каким же это образом, малышка? — Его глаза все еще были прикованы к удаляющейся, дребезжащей карете. — Что ж, ты много смотришь на него, но почти ничего ему не говоришь. Как будто не знаешь, как заговорить. А когда другие люди обращаются к тебе, кажется, что ты их едва слышишь. Он почувствовал, как маленькая фигурка сестры внезапно затряслась от смеха, и кинул на нее сверху вниз вопрошающий надменный взгляд. — Мне очень жаль, — выдохнула она, — но видеть тебя — тебя — таким невнимательным — это просто поразительно. — И она лукаво добавила: — То есть невнимательным к большинству из нас. Ганнибал уже был готов резко возразить, но тут ему пришло в голову, что счастливее свою сестру он не видел уже долгие месяцы. Бледные щеки зацвели персиковым румянцем, глаза были полны веселья. И все из-за Уилла Грэма. — Ты неисправима, — наконец ответил он, и с плеч упал тяжелый груз, когда он понял, что она наконец-то снова стала собой. — Не беспокойся, — Миша похлопала его по руке, совершенно не осознавая, какое серьезное направление приняли его мысли. — Я обещаю вести себя хорошо завтра вечером. Завтра вечером. Когда будет музыка. И танцы. И Уилл… Ганнибал вдруг почувствовал, что полон энтузиазма и бодрости, усталость проходит, нервы трепещут в предвкушении. Он не мог дождаться следующего вечера.