Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

Остановившись перед зеркалом, Уилл неловко уставился на свое нечеткое отражение. — Он такой… яркий. — Именно, — удовлетворенно заметила миссис Кроуфорд, разглаживая богатую ткань, облегавшую стройные плечи Уилла. — Я чувствую себя нелепо. Но миссис Кроуфорд нельзя было остановить; она суетилась вокруг него, поправляя манжеты тут и там. — Чепуха. Ты энергичный молодой человек, и должен одеваться соответствующе. У тебя еще будет достаточно времени для чопорной строгости. — Лучше не сопротивляйся, Уилл, — посоветовал мистер Кроуфорд, взглянув на часы, прежде чем сунуть их обратно в шелковый карман жилета и натянуть перчатки. — Ты же знаешь свою тетю. Когда она что-то затеяла, ее не переубедить. — А что именно вы пытаетесь сделать? Уилл с подозрением повернулся к ней лицом, но его тут же жестко одернули на место. Элегантная, в мерцающем сером шелке, миссис Кроуфорд бросила на него испепеляющий взгляд через стекло. — Уилл Грэм, клянусь, я никогда не видела столько шума из-за простого красного пальто! — И золотого жилета, — возразил он, снова нахмурившись. — А как потрясающе сидит! Вот видишь, мой дорогой? — Она повернулась к мистеру Кроуфорду. — Вполне возможно найти приличного портного за пределами Сэвил Роу. — Похоже на то, — ответил он и сухо добавил, — и возможно, если мы уедем в течение следующих пяти минут, то сможем прибыть в Рейвенстаг, пока там еще есть гости. — Ой, тише. У нас еще полно времени. А теперь, Уилл, — она отступила назад, чтобы посмотреть на него. — Бери свои перчатки, и мы пойдем. Со смешанными чувствами Уилл схватил перчатки с подоконника. Теплый вечерний ветерок пробивался сквозь открытое окно, покачивая букет алых роз, стоявших в пузатой вазе на подоконнике. Упало несколько крупных лепестков, и Уилл поднял один, рассеянно потирая его между большим и указательным пальцами. Через час они уже будут в Рейвенстаге. Через час он снова увидит Ганнибала. — Уилл? — Да, — он прижал лепесток к губам, будто в поцелуе, затем отпустил его и надел перчатки. — Я уже готов.

***

— Как же плохо вчера выглядел мистер Грэм, — презрительно фыркнул Мейсон, растянувшись на другой стороне честерфилда; стакан опасно болтался в его вытянутых пальцах. — Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так сильно изменился за одну зиму. — Вот уж правда, — вторила миссис Корделл, чопорно сидевшая на диване напротив. — Да ведь он весь красный как батрак! Вспомнив сияющую красоту лица Уилла, Ганнибал открыл было рот, чтобы резко возразить, но Марго опередила его. — Странно, — рассмеялась она. — Я как раз думала о том, как хорошо он выглядел. Так полон сил и здоровья, — пряча улыбку за веером из слоновой кости, идеально подходящим к цвету ее шелкового платья, она добавила, — тогда как ты, моя дорогая сестра, и ты, брат, стали совсем бледными и болезненными. Небольшая зарядка на свежем воздухе никому не повредит. — Что касается меня, — продолжал Мейсон, бросив на сестру в ответ сердитый взгляд, — то мне требуется больше утонченности и симметрии в чертах лица, чтобы считать его красивым, — он бросил лукавый взгляд на Ганнибала. — Я уверен, что ты согласен, Ганнибал. В конце концов, это ведь ты, не так ли, однажды заявил, что у Уилла Грэма «едва ли есть приятные черты лица»? Гнев вспыхнул горячими и жгучими сполохами, направленными не только против Мейсона, но и против него самого, и мгновение Ганнибал пытался сдержаться. Однако ему удалось ответить с холодной вежливостью: — Так и есть. Как я мог быть таким бестолковым — выше моего понимания. Однако это было только тогда, когда я впервые познакомился с ним, ибо уже много месяцев я считаю его одним из самых красивых людей, которых знал. Краем глаза он заметил, что Миша усмехнулась. Марго бросила на него удивленный восторженный взгляд, а взволнованная миссис Корделл растолкала мужа. Мейсон, открывая и закрывая рот, как барахтающаяся рыба, резко покраснел и, казалось, готов был ответить тем же, как в дверях появился Стамметс. — Прибывают первые гости, сэр.

***

Отдав в прихожей верхнюю одежду, Уилл и Кроуфорды были проведены лакеем, одетым в ливрею, в главную часть дома, где собрались сливки высшего общества: знакомые любезно кивали друг другу, друзья обменивались радостными приветствиями, незнакомые люди ждали, когда их представит церемониймейстер. На величественном фоне Расписного Зала его обитатели представляли собой красивую палитру: пастельные оттенки, прерываемые случайными всплесками ярких красок; тончайшие шелка, атлас, бархат и кружева. Кто был альфой, а кто омегой, было почти невозможно сказать, так как большинство естественных запахов были замаскированы витающей в воздухе богатой парфюмерией. Гости ходили взад и вперед по длинному коридору, туда же пошли и Уилл с Кроуфордами. В конце они очутились в большом бальном зале, сверкающем канделябрами, крошечное пламя которых ловила и отражала мерцающими огнями огромная хрустальная люстра. На невысокой платформе в дальнем конце зала музыканты исполняли величественный рефрен для длинной вереницы танцующих, идущих по центру. Глаза Мистера Кроуфорда заблестели при виде буфета с полными до краев чашами пунша. — Что ж, моя дорогая, не выпить ли нам чего-нибудь освежающего перед тем, как присоединиться к толпе? — С удовольствием, — миссис Кроуфорд повернулась к Уиллу. — Но я не хочу оставлять тебя одного, Уилл. Может ты видишь кого-нибудь знакомого? — Пока нет, — Уилл успокаивающе коснулся ее руки. — Но я могу сам за себя постоять, тетя. — В этом нет необходимости, — восхитительный омежский аромат луговой травы и полевых цветов, не заглушенный парфюмом, возвестил о появлении рядом с Уиллом мисс Лектер. Воплощение нежного очарования, она застенчиво улыбнулась. — Я рада снова видеть тебя. — И я вас, мисс Лектер, — Уилл усмехнулся. — Скажите мне, Потрошитель надежно заперт на этот вечер или мы можем ожидать неприятностей в любой момент? — Ничего не бойтесь, — она хихикнула. — Ганнибал настоял на том, чтобы запереть его лично. Я уверена, он предвидит великий побег этим вечером. Он уже проверил его трижды! — Миша, дорогая! Высокий, худощавый, джентльмен с острыми глазами и посеребренными светлыми волосами шагал через толпу к ним, протягивая руки. И с радостным криком мисс Лектер бросилась к нему в объятия. — Дядя Роберт! Когда вы приехали? — В этот самый момент, — отстранившись от нее, пожилой мужчина просиял, в уголках глаз образовались красивые морщинки. — Чудесно, что ты так хорошо выглядишь. А теперь скажи мне, где мой племянник? — А, вот и вы. Ваша пунктуальность, как всегда, оставляет желать лучшего, дядя. Уилл отвлекся от обнимающейся пары и на мгновение забыл, как дышать. Ганнибал. Его эффектная фигура поражала: черный, отделанный бархатом сюртук, серый шелковый жилет с узором в виде кружев, подчеркивающим его мощную мускулатуру. Он был красив, жизнерадостен… и взгляд его глаз, когда он снова посмотрел на Уилла, вызвал в нем приятную дрожь. — Да, да. А как поживаешь ты, мой мальчик? Затем Ганнибал вышел вперед, и у Уилла появилась небольшая передышка от трепещущих чувств, так как внимание хозяина дома переключилось на дядю и сестру. — С нетерпением жду новостей о ваших последних путешествиях, дядя. Где вы были на этот раз? Озеро Гарда? — Да, а на следующей неделе я уезжаю в Париж. Ты знаешь, я не могу сидеть сложа руки. — Знаю. Они обменялись теплыми улыбками, а затем Ганнибал с извиняющимся видом повернулся к их маленькой компании. — Я проявляю небрежность. Дядя, позвольте представить вам мистера и миссис Кроуфорд и их племянника, мистера Грэма. Мой дядя, мистер Роберт Лектер. После надлежащего обмена любезностями завязалась непринужденная беседа, и Уилл обнаружил, что его взгляд постоянно возвращается к Ганнибалу. И каждый раз эти полуприкрытые глаза ловили его взгляд. И с каждым разом они задерживались все дольше. Танец закончился, и Уилл осознал, что сердце его колотится в ожидании приглашения на следующий. Предвкушение переросло в уверенность, когда мистер и миссис Кроуфорд заняли свои места на сцене, а к ним подошел элегантный молодой офицер, чтобы попросить мисс Лектер оказать любезность и составить ему компанию. Но как только Уилл приготовился изобразить удивление, Ганнибал окликнул престарелого джентльмена, проходившего мимо, и тотчас же приступил к долгим представлениям между двумя пожилыми мужчинами. Разочарование пронзило его, но Уилл тут же отругал себя за такой эгоизм. В конце концов, Ганнибал был хозяином бала. Кроме того, какое ты имеешь право чувствовать себя оскорбленным? Теперь вы просто друзья, ничего больше. Его взгляд упал на мисс Верджер, которая стояла в дверях, беседуя с молодой темноволосой женщиной. Она подняла глаза, улыбнулась, и Уилл, пробормотав извинения, поклонился всем присутствующим и подошел к ним. — Мистер Грэм, как вы прекрасно выглядите! — воскликнула мисс Верджер, когда он подошел. — Это моя хорошая подруга, мисс Элизабет Лебо. Я рассказывала ей о том, как мы провели прошлую зиму в Хартфордшире. Вот она снова — задумчивость в голосе, говорившая о далеко не забытых чувствах. — Я с нетерпением жду того дня, когда мы снова будем вместе, — мягко ответил Уилл. Вздох сорвался с губ мисс Верджер: — Я тоже. Внезапно у Уилла созрел план, и он повернулся к группе людей, которую он покинул. Ганнибал наблюдал за ним с непонятным выражением лица. Щеки его пылали, и, отчаянно желая отвлечься, Уилл повернулся к подруге мисс Верджер. — Мисс Лебо, могу я иметь честь пригласить вас на следующий танец? Ганнибал всегда находил обязанности хозяина чрезвычайно утомительными. Так много гостей необходимо встретить, представить, развлекать. Подачи напитков и организация развлечений. Но как только он увидел Уилла, раскрасневшегося и прекрасного, в ореоле свечей, экзотическую птицу с алым и золотым оперением… Все остальное было забыто, как несущественное размытое пятно шума и движений. Любимые родственники внезапно стали помехой, когда все, что Ганнибал хотел сделать, — это опустить Уилла на пол, чтобы можно было дотронуться до него, послушать и насмотреться вдоволь. Как удачно, что старый знакомый его отца случайно оказался рядом, удобный предлог, чтобы отвлечь дядю, что позволит Ганнибалу спокойно пригласить Уилла на танец — только вот омега отошел и пригласил другого. Он сведет меня с ума. Разум подсказывал, что мисс Лебо была бетой, а потому не могла бороться за любовь Уилла. Омеги связаны только с альфами. Но его сердце, по-видимому, имело свое собственное мнение. Когда Гайдн уступил место Моцарту и живым звукам его фортепианной сонаты №5 соль-мажор, Ганнибал в задумчивом молчании наблюдал начало танца. И вскоре он обнаружил, что беспокойно ходит кругами по комнате. Наблюдая. Запоминая. Руки Уилла в перчатках держали руки партнерши, глаза Уилла сверкали удовольствием, губы Уилла изогнулись в юношеской усмешке. Уилл. Уилл. Уилл. В его груди разрасталась ревность. И еще кое-что. Собственничество. Нестерпимое и первобытное. Это ужаснуло его, и все же он был бессилен против ее животной дикости. Бессильный против тяги к этому очаровательному, красивому юноше. Мой прекрасный мальчик. Мой. — Прошу прощения, мисс Лебо? Я не совсем… Но это было безнадежное дело. Даже когда любезная леди повторила свои слова, Уилл не смог уловить их смысла. Присутствие Ганнибала — его медленная крадущаяся походка по периметру комнаты — проникло в его сознание и сделало все остальное незначительным. Он поймал себя на том, что бросает кокетливые взгляды на Ганнибала между поворотами, его бросило в жар, чувства настроились на невероятно красивого альфу. И чем более раздраженным становилось лицо Ганнибала, тем более дразнящими становились взгляды Уилла. Неизбежно танец подошел к концу, и грозное лицо Ганнибала возвестило о грядущей расплате. С легким чувством предвкушения Уилл проводил свою растерянную партнершу обратно к мисс Верджер, которая теперь была в окружении большой группы людей, наслаждавшихся пенящимся пуншем. Среди них были веселый мистер Кроуфорд и довольно тихая миссис Кроуфорд. Уилл дотронулся до ее руки. — Тетя, вам нехорошо? Она прижала руку ко лбу и слабо улыбнулась. — Признаюсь, бывало и лучше. Но это всего лишь головная боль. Мистер Кроуфорд тут же стал полон раскаяния. — Дорогая, ты должна была мне сказать. — В самом деле, ничего особенного. Но неуверенность в ее голосе говорила совсем о другом. Уилл обменялся озабоченным взглядом с мистером Кроуфордом. — Возможно, нам следует вернуться в гостиницу. — Нет, Уилл, — тут же запротестовала миссис Кроуфорд. — Мне бы и в голову не пришло прервать твой вечер. — Она повернулась к мужу, — дорогой, может быть, Уилл… — Ах, да. Возможно, Уилл мог бы остаться, — мистер Кроуфорд нахмурился. — Но как он вернется в гостиницу, если мы возьмем карету? При этих словах мисс Лектер, стоявшая рядом, повернулась и обратилась к ним с едва заметной неловкостью. — Прошу прощения, но нам было бы очень приятно, останься мистер Грэм здесь на ночь. У нас всегда есть дополнительные комнаты, подготовленные для таких случаев, как этот. Уилл посмотрел на нее с благодарностью, и после этого больше не было никаких колебаний. Дворецкий приказал подать экипаж, и мисс Лектер настояла на том, чтобы проводить Кроуфордов до дверей. Несмотря на некоторую тревогу за свою тетю, вид решительного и, по всей вероятности, кипящего от злости альфы, пробиравшегося к ним через толпу нетерпеливых знакомых, напомнил Уиллу, что следует поторопиться. Увы, этому не суждено было сбыться, так как на его пути появился еще один член группы мисс Лектер и обратился к нему с неприятно знакомым лукавым взглядом. — Мистер Грэм. Наслаждаетесь? Покрасневшие щеки и невнятная речь давали понять, что чашка, которую расплескивал мистер Верджер, была отнюдь не первой за этот вечер. Проглотив неприязнь, Уилл коротко поклонился. — Да, благодарю. — Да, — взгляд перерос в неприятную ухмылку. — Несомненно, вы — и, осмелюсь заметить, ваши дядя с тетей — не привыкли к такому великолепию. Рейвенстаг должен казаться совсем другим миром, — он шагнул ближе, и тошнотворность его запаха, смешанного с одеколоном, заставила Уилла невольно поморщиться. — Но постарайтесь не чувствовать себя неловко, ладно? Вы довольно скоро вернетесь в свой круг. — Ох, Мейсон. Это было… почти вежливо. От этих вздохов, произнесенных голосом столь же острым и смертоносным, как лезвие, волосы на затылке Уилла встали дыбом. Ганнибал шагнул вперед и встал рядом с ним так близко, что их плечи почти соприкасались. Так близко, что его запах обволакивал Уилла, прогоняя в одно мгновение отвратный запах, который висел над ним, как пелена. — Ну, конечно, я только хотел… — Я думаю, тебе следует лечь спать пораньше. Резкий голос Ганнибала, не терпящий возражений, пресек все неуверенные попытки мистера Верджера оправдаться. Остальная часть группы замолчала, и мисс Верджер шагнула вперед, чтобы взять руку брата, ее мягкие зеленые глаза выражали молчаливое извинение Уиллу. — Какая хорошая мысль. По правде говоря, я и сама порядком устала. Не проводишь ли ты меня в мою комнату, дорогой братец? Мистер Верджер стиснул зубы, окинул взглядом всю компанию и наконец предложил сестре руку, прошипев: — Конечно, Марго, дорогая. Несмотря на всю свою симпатию к мисс Верджер, Уилл не мог не радоваться тому, что ее ядовитый братец исчез. И как только они ушли, он повернулся к Ганнибалу со словами благодарности на губах. — Я… ой. Грозовая туча вернулась, и Уилл невольно почувствовал, как его губы дернулись в усмешке. — Теперь меня накажете? — Неужели ты… — раздраженный рокот Ганнибала затих, когда музыканты заиграли бравурную мелодию. Но передышка длилась недолго. Потому что через мгновение Уилла схватили за руку и без всяких церемоний потащили через всю шумную толпу в коридор. «В какое-нибудь тихое место, — забавляясь, предположил он, — где Ганнибал мог бы отругать меня, ни на кого не отвлекаясь.» Но как только они переступили порог Расписного зала, Ганнибал скользнул в темное уединенное пространство под консольной лестницей. И вслед за собой втянул Уилла. В следующее мгновение Уилл оказался зажатым между холодным камнем и теплым телом, руки были схвачены над головой. Огненный взгляд проследил за движением его горла, когда он сглотнул. — Так значит, ты любишь дразнить, — прорычал Ганнибал. — Ты этого хотел? Хм? Уилл лишь молча смотрел на него, чувствуя, как колотится сердце и пересыхает во рту. — Да. — Почему, Уилл? Скажи мне. Почему весь последний час ты так издевался надо мной? — он приближался все ближе и ближе. Но Уилл мог думать только о твердом теле рядом, и о большом пальце в перчатке, поглаживающем тонкую кожу его плененных запястий. — Здесь ты совсем другой, — выдохнул он, опьяненный богатым, теплым ароматом альфы. — Почему ты совершенно другой? — Я такой, каким был всегда. Ганнибал опустил голову так низко, что их губы почти соприкоснулись. И медленно, ох, как медленно, он коснулся их. Когда мужчина отстранился, желание, пылающее в его глазах, вырвало у Уилла стон. — Но теперь ты видишь меня. А я вижу тебя. Я вижу всего тебя, Уилл. Уилл дерзко вздернул подбородок. — И все же прошлым вечером вы едва проронили слово. — Поэтому сегодня ты искал способ меня спровоцировать? — Я искал… — он облизнул губы, пробуя вкус Ганнибала, и встретил его взгляд с беспомощной тоской. — Я искал тебя всеми возможными способами. При этих словах Ганнибал отпустил его и с величайшей нежностью провел пальцами по лбу Уилла, обводя контуры его лица. — Возможно, на людях у меня слишком хорошая маскировка. Но здесь, сейчас, с тобой, я хочу, чтобы все притворства были отброшены. Здесь, сейчас, с тобой… Томясь, желая, но прекрасно понимая, какие препятствия стоят между ними, Уилл колебался. — Ганнибал, мы же договорились быть друзьями и начать все сначала. — Да, мы друзья. Да, мы начали все заново. Ганнибал прошел пальцами вниз, легко скользя по коже и тонкой ткани, и Уилл выгнулся от его прикосновения. — Но разве я должен притворяться, что не знаю, каково это — быть рядом с тобой? Медленно погружаться в тебя? Теряться в тебе? Тихий стон сорвался с губ Уилла, и его решимость ослабла, когда он увидел потемневшие глаза Ганнибала и почувствовал долгое прикосновение. — Скажи мое имя, — прошептал Ганнибал, снова опустив голову и проводя языком по нижней губе Уилла. — Я хочу еще раз услышать это от тебя. Обезумев от желания, стремясь снова ощутить вкус этого мужчины — альфы, прижавшегося к нему бедром к бедру, — Уилл проскулил: — Ганнибал. И он прикрыл глаза от удовольствия, когда, повернув его голову в сторону, Ганнибал поцеловал его в щеку и уткнулся носом в кудри на его виске. — Разве мы должны быть друзьями и ничем большим? — Покрывая поцелуями его лоб, Ганнибал мягко произнес, — ты действительно этого хочешь, Уилл? — Я не… я не… Связная мысль теперь была почти невозможна — Уилл с трудом выдавил из себя эти слова, но когда Ганнибал начал быстро отступать, Уилл вцепился пальцами в бархатистую ткань плаща Ганнибала и держал ее с упрямой решимостью. — Я не хочу этого. Он почувствовал улыбку Ганнибала. Слышал нежность его в губах, шептавших на ухо. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь. — Нет, — все еще с закрытыми глазами Уилл наклонил голову, чтобы найти рот Ганнибала и передать ему свои слова. — Скажи мне, чего ты хочешь, Ганнибал. Руки обхватили его лицо, и он прильнул к ним, губы встречались и отдалялись снова и снова, языки исследовали друг друга с пылкой страстью. Наконец они разомкнули объятия, прижавшись лбами. — Разве нужны еще слова? Голос Ганнибала был хриплым, и Уилл потянулся накрыть одну из его рук своей. — Нет. Развернув ладонь, Ганнибал схватил Уилла за руку и поднес ее к губам. — Если бы я мог, то немедленно отнес бы тебя в свою постель. Услышав это, Уилл усмехнулся. — Ты можешь. Ты должен. Он бросил вопросительный взгляд, полный надежды. — Твои дядя и тетя? — Они возвращаются в гостиницу — моя тетя плохо себя чувствует. Я уверен, что ничего серьезного, — поспешно добавил он. — Вероятно, она устала за последние несколько насыщенных дней. — Надеюсь, что так, — глаза, полные собственничества и желания, не отрывались от него. — А ты, Уилл? — Был приглашен твоей сестрой остаться здесь на ночь. Уже находясь в состоянии лихорадочного ожидания, Уилл затаил дыхание от тлеющего взгляда, служащего ему ответом. — Тогда я смогу наконец выполнить обещание, данное тебе в гроте. Нет ни одного дюйма твоего тела, которого я бы не хотел узнать со временем. Сейчас. Это слово звенело в голове Ганнибала. Сейчас. Сейчас. Больше никаких колебаний. Больше никаких недоразумений и помех. Это было их время. — Я отведу тебя к себе, Уилл Грэм. Он почувствовал дрожь удовольствия, пробежавшую по стройной фигуре юноши — изучал глаза Уилла, потемневшие до оттенка полуночной синевы от неукротимого желания — и все равно спросил: — Если ты этого хочешь. Ты ведь этого хочешь? — Ганнибал… — Потому что мы уже были в подобной ситуации раньше. Уилл вздохнул, и его руки медленно обвились вокруг его талии под курткой. — Ганнибал… — И я хочу, чтобы ты знал: то, что случилось в Кенте, больше никогда… Быстрый поцелуй внезапно прервал его. Уилл прошептал ему прямо в губы: — Ганнибал. Пожалуйста. Хватит. Говорить. Сладость его улыбки поубавила резкость слов, и Ганнибал посмотрел на него с чувством полной беспомощности. — Чем больше времени я провожу с тобой, тем больше ты очаровываешь и сбиваешь меня с толку, Уилл Грэм, — покачав головой, он насмешливо улыбнулся. — Я в твоем полном распоряжении. Зал был пуст, когда они вошли, звуки музыки и разговоров плыли по пустому пространству. И больше не было никаких слов; бок о бок они поднимались по лестнице, почти касаясь друг друга руками. Когда они добрались до верхней площадки, Ганнибал повернулся и притянул Уилла к себе для глубокого, жадного поцелуя. Нетерпеливые пальцы скользнули в его волосы и сжали затылок, и долгое время они стояли, сцепившись вместе, потерявшись друг в друге. И когда жажда стала невыносимой, Ганнибал взял Уилла за руку и повел его по мириадам коридоров, которые закончились у дверей его спальни. Внутри все было погружено во тьму, свечи еще не были зажжены, но в камине горел маленький огонь, достаточный, чтобы осветить Ганнибалу дорогу, когда он подошел к окнам и широко раздвинул спускающиеся до самого пола занавески. Уилл присоединился к нему у второго окна, ощупывая толстые складки материи — красная парча с узором из завитков богатого бархата, — и бросил веселый взгляд на такие же покрывала. — Олени и улитки, Ганнибал? Не в силах устоять перед соблазном — запах так сладко разливался по комнате, — Ганнибал обхватил Уилла за шею и притянул к себе. — Это тебя удивляет? Блуждающие руки принялись стаскивать с Ганнибала одежду, снимать перчатки, стягивать с плеч пальто и развязывать шейный платок. — Олени, конечно, нет. Но улитки? — Любимцы Миши, она в детстве держала улиточные сады. Не желая отставать, Ганнибал провел пальцами по передней части бриджей Уилла в поисках пуговиц, которые могли бы их расстегнуть. Он втянул в себя воздух от натягивающей ткань твердости, с которой столкнулся, и импульсивно упал на колени. — Ох. О, да. Задыхающаяся мольба Уилла придала ему смелости, и он с благоговением уткнулся лицом в живот юноши. Осыпав его горячими поцелуями, он громко застонал от густого медового запаха смазки. Он поднял глаза и произнес хриплым голосом: — Я хочу видеть тебя в лунном свете, Уилл. Я хочу видеть тебя обнаженным передо мной. Трогать и целовать. Ты позволишь? Уилл задрожал и улыбнулся, потянувшись, чтобы обхватить лицо Ганнибала теплыми ладонями. — Пожалуйста. И все же Уилл не сдался так просто. Не отрывая глаз от Ганнибала, он снимал одежду слой за слоем, каждый раз обнажая кусочек кожи, купающейся в серебре. И когда наконец он стоял нагой, гордый и выжидающий, обрамленный окном, Ганнибал подумал, что никогда еще он не видел такого прекрасного зрелища. Давид Микеланджело во плоти. Он молча встал и притянул юношу к себе. Опустив руки под его ягодицы, он приподнял Уилла, который тут же обвил гибкими ногами талию Ганнибала и обхватил тонкими руками его шею. Ганнибал отнес его к кровати и опустился на край. Все еще почти полностью одетый, он сидел с голым Уиллом верхом на его коленях, и зарывался носом в его шею, вдыхая запах. Уилл со вздохом опустил голову, и они поцеловались, сначала медленно, а потом со все нарастающей настойчивостью, пока Ганнибал ласкал изящные изгибы тела Уилла, а тот выгибался ему навстречу. — Я и не думал, что когда-нибудь снова обниму тебя, — Ганнибал нежно прошелся поцелуями по гладким ключицам. — Чтобы снова почувствовать твой вкус. — Он зажал губами сосок и начал его сосать. — Идеальные бутоны роз, — пробормотал он, переходя к другому. — Восхитительно. — Не останавливайся, — выдохнул Уилл. — Ох, не останавливайся. Но настойчивая плоть, упиравшаяся Ганнибалу в живот, теперь полностью завладела его вниманием, и он с наслаждением заключил ее, твердую, розовую и гладкую, как атлас, в свои тонкие пальцы. Уилл обхватил его лицо руками и запрокинул его вверх, требуя еще одного глубокого поцелуя, в то время как Ганнибал продолжал гладить его, извивающего и задыхающегося в экстазе. Они упали навзничь на кровать и перекатились на бок, лицом друг к другу. Ганнибал остановился, чтобы стянуть обувь, но едва успел это сделать, как чьи-то руки снова потянули его вниз. Последовало еще больше поцелуев, еще больше сладких вздохов. Но этого было недостаточно. Даже не близко. — Я узнаю тебя, — прорычал он, высвобождаясь, чтобы провести пальцами вниз по изящному изгибу шеи Уилла, по острым соскам, вдоль гребней и плоскостей ребер и тазовых костей. — Я узнаю всего тебя. Изучая бедра Уилла, он застонал, когда его пальцы наткнулись на скользкое тепло. Уилл ничего не сказал, но его сердце бешено колотилось под щекой Ганнибала, когда тот провел пальцами вокруг его входа. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы чувствительное кольцо мускулов открылось для него, и вскоре он потерялся в восхитительном скользком жаре, желая только доставить удовольствие извивающемуся омеге. Когда его пальцы коснулись самого чувствительного места глубоко внутри, он провел дорожку поцелуями по животу Уилла и, наконец, жадно, взял его прекрасную пульсирующую плоть в рот. Солено-сладкая и вкусная. Веки Уилла дрогнули и сомкнулись, красные губы раскрылись в судорожном вздохе, когда он задрожал на пике удовольствия. Ганнибал вбирал его с чрезвычайным наслаждением, одной рукой поглаживая напряженный живот Уилла. — П-прости. Прости, — Уилл выдохнул эти слова, прикрыв глаза рукой. Узел Ганнибала наливался, пульсируя и продолжая затягиваться, но он не обращал на это внимания. Приподнявшись на локте, он нежно провел рукой по влажным кудрям Уилла. — Прости, что доставил мне такое удовольствие? За то, что оказал мне честь знать тебя так близко? — Он запечатлел на губах Уилла долгий поцелуй. — Ты потрясающий. Темные глаза смотрели на него, поразительно синие на фоне румянца его щек. — Я хотел, чтобы ты был внутри меня. Я хотел почувствовать это снова. — О, Уилл, не бойся. Прежде чем взойдет солнце, я обещаю, ты почувствуешь меня так глубоко внутри, что будешь помнить это еще долгое время. — Поддавшись злому побуждению Ганнибал прошептал ему на ухо, — а я всегда держу свои обещания. Медленная ухмылка расплылась по лицу Уилла, и он снова потянулся к Ганнибалу. Их поцелуи становились все более горячими, но Ганнибал неохотно оборвал их, тяжело вздохнув. — Я должен вернуться вниз, пока мое отсутствие не заметили, — он посмотрел на Уилла, лежащего навзничь, сонного и пресыщенного, и улыбнулся. — Ты выглядишь так расслабленно, что я не решаюсь предложить тебе сопровождать меня. Но я не хочу лишать тебя ужина. — Не беспокойся об этом. Я вообще не люблю есть так поздно. Кроме того, я хочу остаться здесь, в твоей постели, — вытирая ладони о покрывало, Уилл тихо добавил, — она пахнет тобой. Ганнибал застонал. — Ты не облегчаешь мне задачу, Уилл. Как заманчиво было полностью отказаться от своих обязанностей хозяина. Но с неимоверным усилием он все же отстранился. Взглянув в зеркало над каминной полкой, он снова завязал шейный платок, что далось нелегко, учитывая скудность освещения, затем подобрал с пола пальто и сапоги и, бросив последний тоскливый взгляд на прекрасного омегу, ухмыляющегося, распростертого поперек кровати, поспешно вышел из комнаты.