Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

На следующее утро экскурсия по Дербиширу возобновилась. Поездки в Эшборн и Давдейл были запланированы на среду и четверг, и, по негласному соглашению, пятница оставалась свободной. Уилл намекнул о возможности приглашения на ужин в Рейвенстаг, и когда к вечеру четверга не было доставлено ни одной записки, он был убежден, что Ганнибал намерен сделать это лично. В пятницу он проснулся рано утром в состоянии какого-то возбужденного беспокойства, быстро оделся перед зеркалом, которое показало ему молодого человека с яркими пятнами румянца на обеих щеках и блестящими глазами. После той близости, которую они разделили, разлука с Ганнибалом — даже на два дня — стала настоящим испытанием. Уилл остро чувствовал это и был полон решимости при первой же возможности признаться Ганнибалу в своих чувствах. Так много изменилось между ними с того ужасного дня в Кенте, и не в последнюю очередь представления Уилла о человеке, которого он теперь знал и который полностью завладел его сердцем. Это и было постоянным источником беспокойства — думать, что Ганнибал, возможно, не осознает насколько сильно уважение Уилла. Неожиданные вести пришли сразу после завтрака в виде двух писем от Аланы. Очевидно, одно из них поначалу ушло не туда; вероятно, с искренней усмешкой отметил Уилл, из-за ужасного почерка Аланы. Они уже собирались отправиться на экскурсию в церковь, чтобы насладиться ее древней архитектурой и видом на сельскую местность Дербишира, но мистер и миссис Кроуфорд предложили Уиллу заняться корреспонденцией. Он согласился без возражений, в том числе и потому, что такой расклад давал ему возможность не упустить Ганнибала, если тот нанесет визит. Итак, Кроуфорды отправились в путь без него, и Уилл принялся читать. Первое письмо было написано пять дней назад и на первых полутора страницах представляло собой беззаботный комментарий к мельчайшим подробностям деревенской жизни за последние несколько недель. Но вторая половина, датированная днем позже и написанная с явным волнением, имела гораздо большее значение. И вот почему. С момента написания всего этого, дорогой Уилл, произошло нечто совершенно неожиданное и серьезное. Не пугайся — у нас все хорошо. То, что я хочу сказать, относится к Эбигейл. Вчера в двенадцать часов ночи, когда мы все уже легли спать, пришел посыльный от полковника Чилтона с известием, что Эбигейл уехала из Брайтона в Шотландию — в Гретна-Грин — с одним из офицеров. О, Уилл — она сбежала с мистером Брауном! Ты можешь себе представить наши чувства. Для Фредди, однако, это не было такой уж неожиданностью. Мне очень, очень жаль. Такой неосмотрительный поступок! Если отбросить все прочие соображения, я уже давно думаю, что Эбигейл слишком упряма и своенравна, чтобы счастливо жить с другим альфой. И с таким альфой, каким, как мы с тобой знаем, является мистер Браун… Ну, что ж. Все, что мы можем сейчас сделать — это надеяться на лучшее. Он должен знать, что никакой денежной выгоды от этого не будет. Я только рада, что папа и мама не знают правды о прошлом мистера Брауна. Будем надеяться, что когда я напишу снова, то с новостями об их браке. Алана. Оцепенев от шока, Уилл выронил первое письмо и схватил второе. Разорвав конверт, он, дрожа от нетерпения, принялся читать: Дорогой Уилл, Не знаю, как сказать тебе то, что должна, но со вчерашнего дня у меня, боюсь, остались только плохие новости. Как ни опрометчиво было бы заключать брак между мистером Брауном и Эбигейл, теперь мы опасаемся, что он не состоялся. Кажется, перед отъездом мистер Браун намекнул мистеру Рэндоллу, что он вовсе не собирается жениться на Эбигейл и что его интерес к ней носит куда более низменный характер. Узнав об этом, полковник Чилтон немедленно выехал из Брайтона, чтобы проследить их маршрут. Ему удалось добраться до самого Клэпхема, но он знает только, что оттуда они поехали по Лондонской дороге. Отец сегодня же едет в Лондон с полковником Чилтоном, чтобы попытаться разыскать их, но обязанности полковника требуют его возвращения в Брайтон завтра вечером. Поэтому я прошу вас всех как можно скорее вернуться в Хартфордшир, чтобы наш дядя помог отцу в поисках. А может быть, тетя Кроуфорд лучше нас сумеет помочь маме, потому что она не выходит из своей комнаты и никак не может успокоиться. Фредрика впала в немилость из-за того, что скрыла этот побег, а Молли только усугубляет мамино положение торжественными пророчествами о конце света и настойчивым желанием расхаживать по дому, читая вслух избранные отрывки из проповедей для молодых дам. Пожалуйста, вернись домой, мой дорогой брат. Никогда мы не нуждались в тебе больше. Твоя любящая сестра, Алана. Едва осознавая свои действия, Уилл вскочил со стула и подошел к окну, проводя руками по лицу, чувствуя, как подступает тошнота. Как такое могло случиться? Чудовищность всего этого — последствия для Эбигейл и их семьи — была слишком невообразима, чтобы даже думать об этом. И потом… был еще Ганнибал. Ганнибал, который предупреждал его о неустойчивом характере мистера Брауна еще на балу в Маскрэт Холле. Ганнибал, чья любимая сестра пала жертвой человека, которым Уилл хвастался и которого защищал столько месяцев. «Она не была моим ребенком, но она была моей ответственностью, и долгое время я держал ее рядом с собой, желая только защитить ее.» И теперь Миша Лектер снова станет предметом злых сплетен из-за связи с этим проходимцем альфой, который чуть было не погубил ее. А теперь, почти наверняка, погубит и Эбигейл. Уилл опустился на подоконник и закрыл лицо руками. Почему же он не разоблачил мистера Брауна, когда у него была такая возможность? Теперь Эбигейл была потеряна, и все сомнения Ганнибала по поводу установления связей с семьей Грэм будут жестоко оправданы. Как же он меня возненавидит. Оставалось только одно: найти Кроуфордов и немедленно вернуться в Хартфордшир. Он порывисто вскочил на ноги, но не успел дойти до двери, как ее распахнул слуга и появился Ганнибал. Его приветственная улыбка — та же теплая, близкая улыбка, с которой он расстался с Уиллом накануне вечером, — исчезла, когда их глаза встретились. И Уилл, мучительно сознавая, что, по всей вероятности, после этого дня Ганнибал больше никогда не будет смотреть на него таким образом, сказал дрожащим от волнения голосом: — Прошу простить меня, но мне необходимо немедленно найти моих дядю и тетю. — Уилл? Боги милосердные, в чем дело? Шагнув вперед, Ганнибал хотел было схватить его за руки, но Уилл отшатнулся. — Это не может ждать. На лице Ганнибала промелькнула тень обиды, но она быстро прошла. — Разумеется. Но позволь мне или слуге сходить за мистером и миссис Кроуфорд. Тебе нехорошо. Уилл заколебался, но понял смысл слов Ганнибала и кивнул, отступая к окну, чтобы снова опуститься на сиденье в полном отчаянии, когда Ганнибал вызвал слугу и велел ему как можно скорее найти Кроуфордов. Сделав это, он закрыл дверь, снял шляпу и положил ее на стол, а затем направился прямо к Уиллу, опустившись перед ним на колени и обхватив его лицо теплыми ладонями. — Уилл, — прошептал он, и нежность в его глазах была почти невыносима. — Мой Уилл. Скажи мне. Уилл сделал один судорожный вдох, затем другой, вдыхая любимый запах Ганнибала. — Поцелуй меня, — попросил он. — Пожалуйста, просто… В следующее мгновение губы Ганнибала прижались к его губам, и вскоре они уже целовались с неистовой жаждой. Уилл обвил руками шею Ганнибала и приоткрыл рот губами своего возлюбленного, жадно пробуя их на вкус и смакуя, пока еще мог. Только когда Ганнибал издал тревожный звук и прервался, чтобы провести большими пальцами по щекам Уилла, он понял, что беззвучно плачет. — Пожалуйста, Уилл, — нежный, ласковый голос, озабоченно нахмуренные бровями. — Мне невыносимо видеть тебя таким. Что случилось? Скажи ему, прошипел его внутренний голос. Скажи ему, прежде чем он узнает от кого-то другого. — Я получил письмо от Аланы, — выпалил он, — с новостями, которые я едва могу перенести. Он высвободился из объятий Ганнибала и встал, Ганнибал немедленно последовал его примеру. Уилл протиснулся мимо него и принялся мерить шагами комнату в мучительной нерешительности. Как сказать именно то, что нужно? Но, в конце концов, осознание того, что его тетя и дядя, вероятно, вернутся в любой момент, заставило его произнести эти слова с горечью и желчью, и дойдя до дверей он обернулся. — Моя младшая сестра бросила всех… сбежала… отдалась в руки… мистера Брауна. Ганнибал вздрогнул, как от удара, и краска сошла с его лица. С болью в сердце, подавленный ужасным чувством надвигающейся утраты, Уилл тупо продолжал:  — Они уехали вместе из Брайтона. Ты слишком хорошо его знаешь, чтобы сомневаться в остальном. У Эбигейл нет ни денег, ни связей, ничего, что могло бы соблазнить его жениться на ней — она потеряна навсегда. — Это абсолютно точно? Теперь в голосе Ганнибала не было ни тепла, ни нежности. Только прямолинейная жесткость, требующая ответа. — Они вместе покинули Брайтон в воскресенье вечером, и их выследили почти до самого Лондона, но не дальше; они определенно не уехали в Шотландию. Глаза Ганнибала сузились, лицо стало каменным. — И что было сделано? Что было предпринято, чтобы вернуть ее? Уилл вздохнул. — Мой отец уехал в Лондон, и Алана попросила немедленного присутствия дяди. Но ничего нельзя сделать, я очень хорошо это понимаю. Как можно связаться с этим человеком? Как вообще его можно обнаружить? Нет ни малейшей надежды, — волнение росло, он ударил кулаком в дверь, дерево задрожало. — Я мог бы это предотвратить. Я знал, кто он такой! Если бы его истинное лицо было раскрыто, этого бы не случилось. На это Ганнибал ничего не ответил. Нахмурив брови, он стоял в задумчивом молчании, и Уилл, опустив голову, ждал неизбежного удара. Когда он произошел, сопровождающая ее боль была такой острой, что он задержал дыхание. — Боюсь, что ты уже давно мечтаешь о моем отсутствии. Если бы я мог… но я не буду мучить тебя напрасными надеждами, — он покашлял. — Боюсь, благодаря этому несчастному случаю моя сестра не будет иметь удовольствия видеть вас сегодня вечером в Рейвенстаге. Сегодня вечером. А что могло бы быть. Ужин, и музыка, и разговоры… Тайные поцелуи… И ночь, проведенная в объятиях друг друга в постели Ганнибала. Но приглашение, которое он едва успел сделать, было вежливо, хотя и не совсем уместно, отозвано. Глупые слезы защипали Уиллу глаза, но он сморгнул их. Невозможно, конечно, удивляться такому повороту событий. Он натянуто улыбнулся. — О, да. Пожалуйста, извинись за нас перед мисс Лектер. Постарайся, если сможешь, скрывать эту уродливую правду как можно дольше, — угрюмо добавил он. — Я знаю, что это ненадолго. Ганнибал кивнул, пристально и серьезно глядя на Уилла, и тот распахнул дверь, посторонившись для него. На мгновение показалось, что Ганнибал хотел сказать что-то еще, но он только покачал головой, взял со стола свою шляпу и медленно вышел. В дверях он остановился и устремил на Уилла долгий, серьезный прощальный взгляд. А потом он ушел, и Уиллу пришлось ждать Кроуфордов в полном отчаянии. Ганнибал вышел из комнаты, чувствуя тошноту при мысли о том, что ему придется оставить Уилла в таком бедственном положении, но в то же время понимая, что у него нет выбора. И с каждым тяжелым шагом, удалявшим его все дальше от возлюбленного, он вновь и вновь слышал одни и те же сокрушающиеся слова. «Если бы его истинное лицо было раскрыто, этого бы не случилось.» Конечно, Уилл был бы прав, обвинив его в этой катастрофе, — кто же еще мог нести ответственность за нее, когда его собственная недооцененная гордость помешала ему много месяцев назад открыть правду о Мэттью Брауне всему населению Хартфордшира? Холодок пробежал по его спине при мысли о юной Эбигейл в руках этого выродка альфы. Не имея никакого состояния и почти ничего, кроме своих юных прелестей, она, конечно же, не представляла никакого интереса для замужества. Воспоминание о поцелуе Уилла не принесло много утешения — он явно был в шоке и теперь, по всей вероятности, будет сожалеть о том, что в когда-то искал утешения у человека, который, пусть и неумышленно, погубил его сестру. Ганнибал взял поводья Светлячка, рассеянно бормоча слова благодарности конюху, и всю долгую жаркую дорогу назад в Рейвенстаг его мысли были сосредоточены лишь на одном. Вернувшись в дом, он в расстроенных чувствах бродил из комнаты в комнату, разыскивая Марго, и, найдя ее наконец в гостиной с Мейсоном и Корделлами, подошел к дивану, где она сидела, поглощенная книгой, выхватил ее из рук и отбросил в сторону. Не обращая внимания на возмущенное кудахтанье Мейсона и миссис Корделл, он в отчаянии уставился на свою лучшую подругу. — Мне нужна твоя помощь.

***

Через полтора дня пути Уилл и Кроуфорды благополучно вернулись в Вульф Мэнор. — Я так скучала по тебе, — воскликнула Алана, крепко обнимая Уилла в ответ со слезами на глазах. — Спасибо, что вернулись домой. — Конечно, мы вернулись домой. — Взглянув на Молли и Фредрику, которые в подавленном молчании стояли позади своей старшей сестры, Уилл мягко добавил, — что бы ни случилось, мы есть друг у друга. — Конечно, — с ободряющей улыбкой миссис Кроуфорд обняла по очереди племянниц. — И очень возможно, что все еще будет хорошо, — мистер Кроуфорд вышел вперед со шляпой и перчатками в руках и вопросительно поднял бровь. — Моя сестра все еще живет наверху, да? — Да, — Алана виновато покраснела. — Она будет рада вас видеть. Миссис Грэм, несомненно, была рада. И слаба духом. И плакала. — А я никогда не доверяла мистеру Брауну, — заявила она, обводя слезящимися глазами маленькую компанию у своей кровати. — И я никогда не одобрял всей этой затеи с Брайтоном. О чем только думал мистер Грэм, позволив моей бедной, дорогой Эбигейл уйти совсем одной, как ягненку на бойню? Еще через десять минут Уилл был сыт по горло этими жалостливыми причитаниями. Он извинился и потащил Алану за собой, едва сдерживая ярость, чтобы поговорить с глазу на глаз в своей комнате. — Как ягненка на бойню! — раздраженно воскликнул он, с грохотом захлопывая дверь. — С тех пор как здесь впервые расквартировали полк, у Эбигейл в голове не было ничего, кроме любви, флирта и офицеров! — Она очень молода, Уилл. — Значит, мы должны расплачиваться за ее юношескую импульсивность? Вздохнув, Алана протянула ему сложенную записку. — Что это? — Эбигейл оставила ее для миссис Чилтон. Прочти это, Уилл. Возможно, ты будешь более милосердным к ней. — Я вовсе не считаю себя немилосердым, — воспротивился он. — Ты же знаешь, как она мне дорога. Но поступки Эбигейл отражаются на нас всех, Алана. Неужели ты этого не видишь? То, чего они уже стоили ему, он пока не мог рассказать сестре, боль разлуки с Ганнибалом была еще слишком свежа. Скрывая свои чувства, он взял записку и развернул ее с немалым трепетом, Алана присела на край кровати. — Полковник Чилтон привез ее с собой из Брайтона. Записка была короткой и написана характерным почерком Эбигейл. Моя дорогая Джейн, Ты будешь хохотать до упаду, когда узнаешь, куда я уехала, и я сама помираю со смеху, воображая, как ты будешь изумлена завтра утром, когда тебе скажут, что я пропала. Я еду в Гретна-Грин и если бы ты не догадалась, с кем именно, я считала бы тебя просто дурочкой, так как на свете существует только один человек, которого я люблю, и этот человек — ангел. Не вздумай посылать весточку в Вульф Мэнор, потому что я хочу удивить маму, когда сама напишу ей и подпишусь «Эбигейл Браун»! Несомненно, отец рассердится, потому что я выхожу замуж не за омегу, но тут уж ничего не попишешь. Мне никогда не светила заурядность. Какая же это будет хорошая шутка! Эбигейл Грэм. — Хорошая шутка? — Уилл с отвращением швырнул записку на пол. — Как она могла быть такой легкомысленной? Такой эгоистичной? — Но по крайней мере это показывает, что она была серьезна в своих намерениях, — заметила Алана, подбирая записку и разглаживая ее на коленях. — Должно быть, она действительно верила, что они поженятся. — Не сомневаюсь, — ответил Уилл и взял сестру за руку. — Мы лучше других знаем, каким хитрым может быть мистер Браун. Но даже если бы она выбрала поклонника получше, чтобы вести себя таким высокомерным образом… что ж, по крайней мере, завтра в это время наш дядя будет помогать отцу искать ее.

***

Но прошла почти неделя без единой весточки, ни от Кроуфордов, ни от мистера Грэма. Единственное письмо, которое они получили, было от мистера Франклина, которому Леди Прайс, очевидно, сообщила о беде семьи. Получившееся в результате длинное послание представляло собой довольно сомнительное и унылое развлечение; и хотя Уилл и Алана поклялись держать его содержание в тайне от матери, Уилл пометил некоторые отрывки и стал читать их по ночам, как безжалостное противоядие от своей бесконечной тоски. Вас стоит пожалеть, и в этом я солидарен с леди Беделией, которой я изложил всю историю… По словам леди Беделии, глупышка альфа так поступила, несомненно, вследствие распущенности ее отца… Смерть вашей дочери была бы благословением по сравнению с произошедшим. Ибо кто, как снисходительно говорит сама леди Беделия, соединит себя узами с такой семьей?.. Ну вот. Его тетя знает. Теперь между нами, несомненно, все кончено. Когда же мистер Кроуфорд наконец написал им, то лишь для того, чтобы сообщить, что никаких известий о мистере Брауне и Эбигейл нет и что мистер Грэм вернется в Вулф Мэнор на следующий день. — Но тогда кто же будет сражаться с мистером Брауном и заставит его жениться на Эбигейл? — был плачущий ответ миссис Грэм.

***

Когда мистер Грэм вернулся домой, он тепло обнял Уилла и одарил своих дочерей улыбками разной степени теплоты, но больше ничего не сказал о причинах отсутствия. Только после полуденного чая они осмелились заговорить об этом, и именно Уилл первым набрался храбрости. — Как дядя? Мистер Грэм перестал помешивать чай. — Устал и раздосадован, как и я. Однако он полон решимости продолжать свое расследование, и я дал ему разрешение делать это любыми способами, которые он сочтет нужными. Лично я считаю дело безнадежным. Они не могли бы выбрать лучшего места для своего исчезновения. — Но ведь очевидно, что не Эбигейл выбирала место, — запротестовала Алана. — Может быть, и нет, — лукаво ответил мистер Грэм. — Но в этой скверной ситуации был по крайней мере один выбор, который целиком и полностью она сделала сама. Может быть, — он вздохнул, — если бы мы лучше ее учили… — Нет. Не вини себя, — Уилл мягко положил руку на плечо отца, обменявшись с Аланой встревоженными взглядами. — Эбигейл всегда была упрямой. — Мой дорогой мальчик, я не боюсь угрызений совести, — продолжал отец, ласково глядя на Уилла и похлопывая его по руке. — Все закончится достаточно скоро. Но винить в этом следует меня, и меня одного. — Не волнуйся, отец, — вмешалась Фредрика, деловито разбиравшая одну из старых шляпок Эбигейл. — Эби всегда мечтала побывать в Лондоне. — Тогда она будет счастлива, — сухо заметил он и вернулся к своему чаю.

***

Через два дня пришла записка от мистера Кроуфорда. Уилл и Алана застали отца расхаживающим по саду с письмом в руке. — Что пишет дядя? — спросил Уилл, напрягаясь при виде сосредоточенного выражения лица мистера Грэма. — Есть хорошие новости? — Хм. А что хорошего может произойти в данной ситуации? Но что касается новостей, которые прислал ваш дядя… — мистер Грэм протянул ему письмо с таким озадаченным видом, какого Уилл еще никогда не видел. — Прочти сам, Уилл. Прочтите его вслух, потому что я едва ли могу понять его смысл. Уилл взял письмо, а Алана заглядывала ему через плечо, пока он читал. Мой дорогой брат, Вскоре после вашего отъезда из Лондона мне посчастливилось узнать, в какой части столицы скрывались наши беглецы. Вскоре после этого они были выслежены и задержаны, и хотя они не женаты и даже не помолвлены, если вы готовы заверить свою дочь в том, что соглашение, принятое ранее, согласно которому вы обязаны выплачивать пособие вашим отпрыскам альфам, в силе, тогда брак может состояться со всеми условностями. У мистера Брауна есть немного денег, и когда все его долги будут выплачены, он уже не будет в таком безнадежном положении, как сейчас. Если вы дадите мне полномочия действовать от вашего имени, я сделаю все, чтобы свадьба состоялась в течение двух недель. Эбигейл теперь под нашей опекой, и она останется с нами, пока этот вопрос не будет решен. Ваш и т. д, Джек. — И ей предстоит стать его женой, — пробормотал Уилл, возвращая письмо отцу. — Даже несмотря на то, что он такой человек. — Да, да, его женой. Так уж устроен мир, Уилл, и твоя сестра знала это, когда согласилась на побег, — мистер Грэм нахмурился. — Но мне бы хотелось понять еще две вещи. Во-первых, сколько денег пришлось выложить вашему дядюшке, а во-вторых, каким образом я смогу эти деньги ему вернуть. — Что ты имеешь в виду? — Алана побледнела. — Вы же не думаете, что дядя хочет расплатиться с долгами мистера Брауна? — Моя дорогая Алана, ну разумеется. Жалованье скромного офицера не позволяет растрачивать его впустую. Переполненный отвращением, Уилл повернулся к мистеру Грэму. — Значит, слухи, которые мы слышали о его злоупотреблении азартными играми здесь, в Хартфордшире, правдивы. — Здесь, в Брайтоне, да и в Лондоне тоже — я бы не удивился, — мистер Грэм мрачно улыбнулся. — Какой приз ухватила наша маленькая Эбигейл. Через две недели, бьюсь об заклад, ваш дядя не досчитается по меньшей мере десяти тысяч фунтов. Понурые, они вернулись в дом, но недолго смогли предаваться мрачным мыслям. Радость миссис Грэм при мысли о том, что ее любимая дочь выйдет замуж первой из ее детей, была безгранична, и она поднялась с постели с удивительной прытью. — Мы должны послать в Париж за ее приданым, и, конечно же, они должны пожениться здесь. Может быть, мой дорогой, ты мог бы найти для них поблизости дом, где они смогут поселиться, — умоляла она. — Она выйдет замуж в Лондоне, — возразил ее муж, — в той одежде, которую обеспечит ей тетя, будь то кружева или власяница. А что касается поиска им жилья, то это уже сделано. Полковник Чилтон пишет в сопроводительной записке, что он нашел мистеру Брауну офицерский чин на севере, за который, как я полагаю, заплатил ваш брат, и они должны немедленно отправиться из церкви в Ньюкасл. Пронзительный крик и треск одежды, вызванные этими словами, быстро выгнали всех детей в сад, где они оставались в течение нескольких часов. Но для Уилла даже это было недостаточно далеко; оседлав Уинстона, он поскакал к пруду, где впервые встретил гордого, сурового альфу, чье отсутствие он ощущал каждый час саднящей раной. Там он спешился и, спотыкаясь, упал на колени, совершенно разбитый. И тут, наконец, хлынули горячие слезы, и он заплакал так, как никогда раньше. Почему я не сказал, что люблю его? Я должен был ему сказать. Ганнибал, шурин Мэттью Брауна? Ни за что. Теперь все действительно потеряно.

***

В конце концов, ради семейной гармонии, был достигнут своего рода компромисс. Мистер Грэм согласился выделить немного денег на свадебный наряд от респектабельного лондонского портного, и Браунам разрешили нанести визит в Вулф Мэнор по пути на север. Таким образом, через две недели после получения письма мистера Кроуфорда экипаж был отправлен встречать молодоженов из городской кареты, и вернулся как раз к ужину. Взволнованная болтовня Эбигейл была слышна в вестибюле, и когда дверь в столовую открылась, она бросилась прямо в объятия своей обожающей мамы. Вслед за ней неторопливо вошел мистер Браун, выглядевший как никогда равнодушным ко всему. Он одарил всех щедрыми улыбками, ни с кем не встречаясь глазами. И все же, несмотря на всю эту браваду, его прелестный рот приобрел решительно угрюмый оттенок, а его и без того всепроникающий аромат был окрашен болезненной ноткой. За ужином Уилл с облегчением обнаружил, что сидит далеко от своего нового шурина. Это облегчение было подпорчено, однако, его близостью к легкомысленной, хихикающей невесте. — Мы с моим дорогим Мэттью согласны во всем, — проворковала она, деликатно откусывая кусочек гриба и восхищенно глядя на него через весь стол. — Он говорит, что мы — птицы одного полета. Моя соколица, он зовет меня, — она помахала ему рукой, на что ее дорогой Мэттью ответил лишь коротким, нерешительным движением руки. — Соколы по своей природе одинокие существа, — не удержался Уилл. Уклонившись от удара Аланы под столом, он с удивлением посмотрел на свою младшую сестру. Как она могла не видеть того, что уже было очевидно для него? В последующие дни ему стало совершенно ясно, насколько глупа была его сестра. Вся природная живость, которой когда-то обладал Мэттью Браун, исчезла. Ему определенно не хватало глубины чувств, которые он мог бы питать к своей болтливой невесте. Он был пойман в ловушку, которую сам же и расставил, и никакие кривые льстивые ухмылки не могли скрыть злобного негодования, затаившегося в его темных глазах. Но Уилл не мог радоваться поражению альфы. Цена, которую они все заплатили за это, была слишком высока. И о том, какое наказание понесет Эбигейл, он мог думать только с искренним сожалением. Его единственным утешением было то, что она унаследовала задиристое упрямое невежество их матери.

***

На пятый день необычайно хорошая погода вывела всю семью в сад; и когда Уилл бродил по саду, предпочитая путь между розовыми продуваемыми ветром яблонями, он неожиданно оказался в компании своей младшей сестры. Очевидно, она специально искала его, потому что вскоре, когда они уже шли вместе, повернулась к нему с доверительным видом. — Уилл, тебя не было рядом, когда я рассказывала остальным о своей свадьбе. Может быть, ты хочешь послушать об этом сейчас? — У меня нет особых возражений, — мягко ответил он, хотя, по правде говоря, эта мысль вызывала у него тошноту. Но через пять дней их здесь не будет. И по всей вероятности, пройдет еще много времени, прежде чем он снова увидит Эбигейл. — Ладно, расскажи мне. Она счастливо рассмеялась и взяла его под руку. — О, это был такой чудесный день! Наша тетя сидела со мной, пока я одевалась, и говорила так серьезно! Но я почти ничего не слышала из того, что она говорила. Все, о чем я могла думать, был мой дорогой Мэттью, и как было бы прекрасно, если бы он женился в своем красном сюртуке. Проглотив раздражение, Уилл спросил:  — Так и случилось? — Нет, — надулась она. — По правде говоря, его одежда была очень скучной. Даже у мистера Лектера пальто было ярче, а он всего лишь шафер! — Что ты сказала? — Сначала ему стало жарко, потом холодно, Уилл остановился как вкопанный и схватил сестру за руку. — Мистер Лектер? Ганнибал Лектер был на твоей свадьбе? — Да, и он был ужасно суров! Он даже не похвалил мое платье. Но, ох! — Прижав пальцы к губам, Эбигейл нервно хихикнула. — Мне не следовало говорить об этом ни слова. Это должно было остаться тайной. Что скажет мой дорогой Мэттью? Уилл резко повернул голову и уставился на нее, на кончике его языка вертелась целая дюжина вопросов. Ганнибал в Лондоне, рядом с Мэттью Брауном? Выступает в роли шафера на его свадьбе? После всего, что произошло между ними, это было просто невозможно! — Уилл? — Эбигейл с тревогой посмотрела на него. — Поклянись мне, что ты ничего не скажешь. Я не хочу попасть в передрягу. Уилл пропустил мимо ушей всю иронию этого заявления. — Я не скажу ни слова, — пообещал он. Но он все же решил написать своей тетушке; и как только смог, ускользнул к себе в комнату и так и сделал. Если вы, моя дорогая тетушка, сочтете возможным поделиться со мной причиной присутствия мистера Лектера на свадьбе моей сестры, я буду очень признателен узнать все подробности. Я, однако, не прошу вас нарушать какие-либо тайны; и если вы тоже считаете, что полная секретность необходима, я выполню это желание и больше не буду вторгаться в чужие дела.

***

Когда несколько дней спустя пришел ответ миссис Кроуфорд, толщина конверта давала смелую надежду на то, чтобы в нем содержались все ответы, которые Уилл хотел получить. Он отыскал уединенный уголок сада и дрожащими пальцами распечатал бумагу. Мой дорогой племянник, Я только что получила твое письмо и должна сказать, что и мистер Кроуфорд и я чрезвычайно удивлены им. Мы предполагали, что ты полностью осведомлен обо всех обстоятельствах, учитывая твою близость с определенным обществом… Но я не буду томить. Я знаю, как ты ценишь откровенность, дорогой Уилл. Видишь ли, мы предполагали, что мистер Лектер сам тебе напишет. Несомненно, у него были веские причины не делать этого — возможно, он хотел рассказать тебе все лично, — но так как он не говорил нам о своих намерениях, я не чувствую угрызений совести скрывать от тебя все факты сейчас. Через неделю после нашего возвращения в город мы с мистером Кроуфордом приняли гостя. Это был, как ты, должно быть, догадался, мистер Лектер. По-видимому, он пробыл в Лондоне уже несколько дней, покинув Дербишир всего через день после нашего поспешного отъезда. Он пришел сказать нам, что нашел Эбигейл и мистера Брауна и что видел их обоих. Прежде чем продолжить, Уилл, я должна добавить, что мистер Лектер произвел на нас большое впечатление. Его поведение было безупречным, манеры открытыми и без лишних церемоний. Его мотивы мы считаем, полностью обязаны волнению и заботе о тебе. Не то чтобы он так уж часто упоминал твое имя. Он разделяет, я полагаю, твое упорство в строгом сдерживании подобных чувств! Но я отвлеклась… Смаргивая слезы, дрожа с головы до ног, Уилл перевернул страницу. Сейчас я узнаю все…