Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

Если бы Ганнибала спросили, кто больше удивился, обнаружив его на пороге дома Кроуфордов — родственники Уилла или он сам, — он затруднился бы ответить. Было время, когда одно лишь предположение о том, что его можно было бы убедить снова иметь какие-то общие дела с Мэттью Брауном, было бы встречено им крайне резко. Но сейчас все было по-другому. Все было из-за Уилла. Опустошение, свалившееся на плечи его возлюбленного при таком повороте событий, было достаточной мотивацией для того, чтобы отбросить все свои высокомерные отговорки. И хотя Уилл, возможно, никогда не простит ему позора, который обрушился на его семью, Ганнибалу все же придется постараться загладить свою вину. — Именно мисс Верджер предположила, что связаться с миссис Хоббс для решения вопроса, было бы наиболее логичным, — объяснил он, с благодарностью принимая чашку чая из изящной руки миссис Кроуфорд. Пыль, грязь и смог просочились в его кожу и покрыли его одежду — неизбежное следствие многодневных блужданий по промышленным кварталам города. — Учитывая ее прошлую связь с мистером Брауном, я удивлен, что не подумал об этом сразу. — Возможно, ваши мысли были заняты чем-то другим. Милая улыбка миссис Кроуфорд обезоружила его, смягчив инстинктивное негодование от такой самонадеянности до легкого смущения. — Возможно. В любом случае, как только я нашел пансион миссис Хоббс, оказалось достаточно просто установить, что мистер Браун действительно сообщил ей о своем местонахождении. — Она так легко его выдала? Ганнибал отрицательно покачал головой, даже воспоминание об этом было ему неприятно. — Она выдала его за определенную цену. — И вы сразу же отправились к нему домой? — Да, так я и сделал. Это был не самый благоустроенный район, и я решил, что будет лучше, если ваша племянница немедленно уедет. — И все же она не вернулась с вами. Он выдержал паузу, обдумывая, как много из его разговора с Эбигейл Грэм следует раскрыть. Конечно, он все объяснял, но ему совсем не улыбалась мысль причинять боль этим достойным людям. — Мисс Грэм, я настоятельно прошу вас немедленно уехать со мной. Позвольте мне, прошу, вернуть вас в вашу семью. Они, естественно, заботятся о вашей безопасности из лучших побуждений. Сидя в потертом кресле, которое было единственным предметом мебели в комнате, кроме небольшого письменного стола и большой неубранной кровати, Эбигейл Грэм смотрела на него не мигая. — Что ж, им не стоит волноваться. Я вполне способна сама ездить куда захочу. Спросите у маменьки! Кроме того, я счастлива здесь, и я не оставлю моего дорогого Мэттью ни за что на свете. Стоя со скрещенными руками, чувствуя себя впервые в жизни совершенно беспомощным, Ганнибал всматривался в лицо девушки в поисках каких-либо признаков скрытого страдания и не находил их. — А тот факт, что вы живете с ним, не обвенчавшись, вас не заботит? — О-ла-ла! — она рассмеялась, чинно поправляя кружевную тесемку, которая едва прикрывала низкий вырез ее простого хлопчатобумажного платья. — Рано или поздно мы поженимся, осмелюсь сказать, а потому какое это имеет значение? — Понятно, — глаза миссис Кроуфорд были затуманены глубоким разочарованием. Муж успокаивающе положил руку ей на плечо. — Благодарю вас за откровенность, мистер Лектер. Полагаю, вы говорили также и с мистером Брауном? — Можно только удивляться той власти, которую Грэмы должны иметь над тобой, Ганнибал, раз ты пал так низко. Не обращая внимания на тон альфы, Ганнибал пригвоздил его к месту ледяным взглядом. — Зачем ты это сделал? Зачем бежать? И зачем брать с собой девушку, к которой у тебя явно мало истинных чувств. — Истинных чувств? — усмехнулся Мэттью Браун. — Да что ты знаешь о таких вещах? Ты, кто всегда презирал идею любви как простую слабость и глупость? — Ты совсем меня не знаешь, верно? — задумчиво произнес Ганнибал, нисколько не тронутый вспышкой эмоций своего товарища детства. — Никогда не знал. То, что я презирал, было то, чему ты предавался, от чего устал и от чего регулярно отказывался еще до того, как достиг совершеннолетия. Это не любовь, Мэттью. Это слепая страсть. Это то, от чего я стремился спасти свою сестру. Именно по этой причине я надеялся выпутать мисс Грэм, хотя теперь понимаю, что опоздал. Посмотрев мимо Ганнибала на закрытую дверь, Мэттью понизил голос до злобного шепота:  — Эбигейл Грэм вовсе не та невинная маленькая инженю, какой ты себе ее рисуешь. Она сама сделала свой выбор — по правде говоря, практически навязалась мне. — Вот как? — Это доставило мне некоторые неудобства. Я был вынужден покинуть полк… срочные долги — положение, которое я намеревался исправить здесь, в городе. — Полагаю, за карточным столом, — Ганнибал посмотрел на Мэттью с усталым пренебрежением. — Похоже, жизнь тебя ничему не учит. — Я знаю, что удача улыбнулась бы мне, — парировал он. — Очень скоро я бы закрыл свои долги. Вместо этого мне приходиться играть роль беглеца, — он мрачно ковырял в ногтях. — Я признаю, общество мисс Грэм оказалось достаточно приятным, но брак? Я так не думаю. Ее отец не в состоянии предоставить адекватную компенсацию за мою потерянную свободу. — Его глаза искрились желчью, когда он добавил, — если бы он мог это сделать, я бы давно уже переспал с его дивным сыном омегой и женился на нем. Никогда и никого в своей жизни Ганнибал не бил в бешенстве, но, стоя над распростертым телом Мэттью Брауна и потирая пульсирующие костяшки пальцев, он с варварским удовлетворением размышлял о терапевтических преимуществах такого курса лечения. — Теперь ваша очередь слушать, мистер Браун. Если бы не молодая леди, что сидит вон в той комнате, я бы с превеликим удовольствием выбил из вас все жизненные силы и швырнул в ближайшую канаву. — Вот как? — Вытерев кровь с моментально распухшей губы, насупленный альфа уставился в пол. — Тогда какие твои настоящие планы? Ганнибал шагнул ближе, носком сапога оказавшись в нескольких дюймах от этого красивого, хмурого лица. — О, ничего такого, что показалось бы тебе слишком обременительным. Я намерен купить для тебя подходящее звание в полку, находящемся далеко отсюда, — полковник Чилтон, без сомнения, сможет дать мне совет. Я выплачу твои долги. И я назначу мисс Грэм тысячу фунтов в придачу к ренте, на которую, я уверен, ее отец согласится, когда она выйдет замуж. — Ты такой великодушный, Ганнибал. А я в свою очередь? — Мэттью почти шипел, обида сочилась из каждого слога. — А ты в свою очередь, согласишься быть не кем иным, как преданным и верным мужем, — отрезал Ганнибал, устремив на него взгляд, полный жгучего пренебрежения. — Ты больше не будешь играть в азартные игры. Ты не должен посещать вечеринки без присутствия своей супруги. Короче говоря, будешь честным и полезным членом общества до конца своих дней. С мертвенно-бледным лицом Мэттью вскочил на ноги. — А если я решу испытать твое терпение? — Я бы не советовал, — ответил Ганнибал почти ласково. — Не будь таким храбрым, Мэттью. Это тебе не идет. Если ты решишь проигнорировать мои предупреждения, причинив вред мисс Грэм — а, следовательно, и ее семье — то должен знать, что нет такого места, где ты смог бы спрятаться от меня. У Лектеров везде есть связи, и ты узнаешь это на своей шкуре. — Довольно, — растрепанный альфа поднял руки, признавая поражение. — Я все понял. И я согласен на твои условия. Ганнибал кивнул, мрачно ухмыльнувшись. — Так я и думал. — О да, я разговаривал с мистером Брауном.

***

Итак, ты видишь, Уилл, что мистер Лектер несет ответственность за все, что поправило состояние Эбигейл. Он настаивает на том, что именно его неуместная гордость позволила мистеру Брауну всех обмануть, и требует, чтобы мистер Кроуфорд взял себе все заслуги организации брака. Это, как ты можешь себе представить, вызвало у твоего дяди смятение, но, как я уже говорила, твой молодой человек очень упрям и не потерпит никаких возражений! И последнее — Я надеюсь, вы позволите нам следующим летом совершить экскурсию по парку в том очаровательном маленьком экипаже. Рейвенстаг, ты еще сам убедишься, слишком велик, чтобы исследовать его полностью пешком. Твоя любящая тетя. Уилл несколько минут сидел, вертя письмо в руках, уставившись на страницы. Если не считать поддразниваний миссис Кроуфорд, он почти не понимал, что думать и что чувствовать. Ганнибал преследовал мистера Брауна и пытался спасти Эбигейл. Он устроил их свадьбу и взял на себя все расходы, не говоря уже о деньгах, которые вложил в обеспечение будущего этой пары. Было ли это все ради меня? При этой мысли у него сладко защемило сердце, но все же он с сомнением вспомнил о том отвращении, с которым Ганнибал всегда говорил о Мэттью Брауне. Что должно было бы случиться, чтобы он добровольно связал себя с семьей, в которую теперь входил человек, презираемый им больше всего на свете? Уилл вытащил из кармана письмо Ганнибала, осторожно развернул его; страницы были уже потертыми и с каждым разом становились все более хрупкими. Хотя он знал его содержание наизусть, он снова перечитал часть, относящуюся к мистеру Брауну. «Я понял, что внутри Мэттью таилось что-то порочное и дикое — и что его склонности были такими, что они ужаснули бы и его отца, и моего.» «…хотя я был готов к возможным слухам и намекам в свою сторону, я не мог вынести мысли о том, что близкие мне люди будут страдать так же…» Покровительство Ганнибала его близким и его наследию не подлежало сомнению; и конечно, можно было предположить, что он пошел на такие крайности, чтобы исправить несправедливость, которая, если ее не пресечь, могла бы рассматриваться как пятно на чести его семьи. Но как бы то ни было, Ганнибал, несомненно, спас семью Грэмов от разорения и не собирался приписывать себе заслугу за это. Никогда еще Уилл так им не гордился. Никогда еще он не любил его так отчаянно. Он очнулся от своих сумбурных мыслей при приближении мистера Брауна, который пробирался к его тропинке по высокой траве с видом несколько растерянного человека, которому гораздо уютнее на городской улице. Он с нескрываемым любопытством заглянул в письма в руках Уилла, и юноша тут же сложил их и сунул в карман. — Я не помешал вам, дорогой брат? — спросил мистер Браун с неловкой улыбкой. — Помешали, — коротко ответил Уилл, вставая и отвешивая небрежный поклон. — Но я осмелюсь сказать, что выдержу это вторжение. Мы сталкивались с куда худшим в последнее время. Только легкое подергивание глаз выдавало раздражение мистера Брауна. Во всем остальном он был таким же спокойным и благопристойным собой, как и всегда. Мэттью сменил тему. — Наши дядя и тетя сообщили мне, что вы бывали в Рейвенстаге во время своих путешествий. Наши? Теперь настала очередь Уилла подавить чувство раздражения. Чтобы этот негодяй так называл Кроуфордов… — Да. Прекрасное поместье. Он уверенно подавил тоску в голосе. Воспоминания, которые он лелеял о тех днях, нельзя было омрачить, рассказами о них такому человеку, как Мэттью Браун. — Я и сам хотел бы снова увидеть его, — задумчиво произнес мистер Браун, — но боюсь, что это окажется невозможным. Я полагаю, вы видели старушку Марлоу, экономку? Она всегда была моей защитницей, хотя, наверное, ей было бы слишком больно говорить обо мне. — Вообще-то миссис Марлоу упоминала вас раз или два. Уилл прибавил шагу, желая поскорее избавиться от своего спутника. — Неужели? И что же она сказала? Нахмурившись, Уилл сделал вид, что пытается припомнить точные слова. - Я думаю, что-то вроде: «Он сейчас вступил в армию, но боюсь, что человек из него вышел совсем непутевый.» — Дорогая Марлоу, — натянутый смех мистера Брауна прозвучал совершенно неубедительно. — Как же она любит дразниться! — Хм. У дверей дома Уилл остановился и повернулся к краснолицему альфе. — Позвольте мне кое-что прояснить, мистер Браун. Хотя мы действительно теперь сводные братья, мы никогда не будем друзьями. — Ох, да ладно… Подняв руку, чтобы прервать дальнейшие возражения, Уилл продолжил: — Я, конечно, буду относиться к вам с уважением, подобающим мужу моей сестры. Но это все, — он задержал серьезный взгляд на альфе. — Потому что, видите ли, я знаю. Я знаю все. Кто вы такой, что вы сделали с мисс Лектер, а также с моей сестрой. — Понятно, — лицо мистера Брауна перекосило от гнева, он посмотрел на карман Уилла. — Несомненно, кто-то распространял обо мне ложь. Ну, я к этому привык. Но подумать, что вы поверите в такую непристойность… — Мистер Браун, — перебил его Уилл, улыбаясь и качая головой, — пожалуйста, не продолжайте. В самом деле, нет смысла ссориться из-за прошлого. В конце концов, мы теперь одна семья. И я верю, что мы понимаем друг друга, не так ли? — Да-да, конечно. Они вошли в дом вместе с мистером Брауном, который выглядел встревоженным как никогда, и он, казалось, был на удивление рад воссоединиться со своей любящей женой в столовой. Ну и хорошо. Она может лелеять его головку и его эго, и он будет ценить ее за это еще больше, потому что остальные из нас делать этого не будут.

***

Наступил день отъезда Браунов; не слишком быстро для большинства домочадцев, хотя миссис Грэм провела большую его часть, оплакивая вынужденную разлуку со своим любимым чадом. — Пиши мне как можно чаще, дорогая Эбигейл. — Как можно чаще. Но ты же знаешь, — сказала она, кокетливо улыбаясь мужу, — у замужних женщин нет много времени на письма. Мои сестры и брат могут писать мне. Им больше нечем заняться. Прощание мистера Брауна было куда более сердечным. Он улыбался, хорошо выглядел и говорил много красивых вещей. Уилл с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза, но ради Эбигейл он сдержался и с легким содроганием принял рукопожатие мистера Брауна. — Ну и парень, — мрачно заметил мистер Грэм, когда экипаж с молодоженами тронулся в путь. — Он льстит и ухмыляется и занимается со всеми нами любовью. Я не уверен, что даже сэр Джеймс Прайс смог бы произвести на свет более безответственного зятя. И, покачав головой, он повернулся и зашагал обратно в дом.

***

Хотя дух миссис Грэм был в значительном упадке после отъезда Эбигейл, всего лишь через неделю, благодаря слухам, они получили воодушевляющие новости, которые распространились по окрестностям в связи с предстоящим возвращением Верджеров в Маскрэт Холл. — Они прибудут через два дня, так сказал мне мясник, — объявила миссис Пренелл своим восторженным слушателям, сидя в гостиной, окруженная членами семьи. — Для охоты, знаете ли. И, судя по всему, они намерены остаться здесь на несколько недель! Сидя рядом со своей старшей сестрой, Уилл отыскал ее руку и сочувственно сжал ее, хотя даже не смотрел в ее сторону, до тех пор их тетя и мать не вышли из комнаты. — Я прекрасно себя чувствую, — настаивала Алана, когда он повернулся к ней с озабоченным видом. — Правда, Уилл. У меня уже нет никаких чувств к мисс Верджер. Мы, вероятно, не увидим ее в любом случае — они приезжают так ненадолго. — Если отец добьется своего, мы не увидим их обоих, — заметил Уилл, мужественно стараясь не думать о том, что кто-то другой может сопровождать Верджеров в Хартфордшир. — Сколько раз он говорил, что наш визит прошлой осенью в Маскрэт Холл был глупой затеей? — Лично мне все равно, — угрюмо заключила Фредрика, откидываясь на спинку дивана. — Кто такие эти Верджеры рядом с офицерами в красных мундирах? Я надеюсь, что полк скоро вернется. Без них здесь тоска смертная. Молли, тихо вышивающая в углу, вздохнула. Алана цокнула языком. Уилл ошеломленно уставился на нее. — Неужели ты ничему не научилась у Эбигейл? Не мигая и не проявляя признаков раскаяния, Фредрика смотрела прямо на него. — У Эби есть красивый муж и собственный дом. Я бы сказала, она справилась очень даже неплохо.

***

Двух дней было недостаточно для мрачных размышлений Уилла о многочисленных неудачах его семьи, и все же на следующее утро его раздумья прервал пронзительный крик матери, стоявшей у подножия лестницы. — Алана! Уилл! Фредрика! Молли! Немедленно спускайтесь вниз! Поторопитесь! — Боже мой, — пробормотал Уилл, торопливо застегивая жилет и выходя на площадку, где встретил Алану. — Как ты думаешь, есть пожар? — Под маминой юбкой, уж точно, — усмехнулась его сестра, и Уилл бросил на нее восхищенный взгляд. — Отлично. Я еще сделаю из тебя светского комментатора. Две младшие девочки побежали за ними, и все четверо были прогнаны в столовую их матерью. — Быстрее! — воскликнула она, вся дрожа. — Берите свои вышивки, книги, карандаши! Мисс Верджер едет сюда! — Она поспешила к окну. — Какое у нее изящное седло. И такая элегантная лошадь! Но кто этот мужчина рядом с ней? Алана, сидя за столом, с решительным спокойствием взяла свой альбом для рисования. Уилл, не в силах сохранять такое спокойствие, подошел к окну, увидел мисс Верджер — а рядом с ней, тоже верхом на лошади, Ганнибала — и быстро сел на ближайший стул. — Это мистер Лектер, мама. Он почувствовал на себе встревоженный взгляд Аланы и отчаянно пожалел, что не поведал ей обо всем, что произошло в Дербишире. Но с такими откровениями придется подождать. Потому что входная дверь уже открывалась, и в вот-вот его снова увидит… — Мистер Лектер и мисс Верджер. Схватив книгу с ближайшего книжного шкафа, Уилл дрожащими руками открыл ее и опустил глаза. Прибывших проводили в комнату, и Уилл едва сдержал стон, когда запах Ганнибала сладко окутал его чувства. — Мисс Верджер, какая честь снова видеть вас! — воскликнула миссис Грэм, бросаясь ей навстречу. — И вас, мистер Лектер. Как, эм, хорошо, что вы пришли. Стыд за грубость своей матери заставил Уилла наконец поднять глаза, и румянец залил его щеки, когда его глаза мгновенно встретились с глазами Ганнибала. Взгляд альфы был тверд, но к своему разочарованию Уилл не мог угадать что выражали эти прекрасные золотые глаза. Их таинственность с замиранием сердца напомнила ему о первых днях их знакомства, и, нахмурившись, он отвел взгляд и повернулся к сестре и мисс Верджер. Миссис Грэм с явным отсутствием деликатности делала все, чтобы усадить последнюю рядом с Аланой; парочка выглядела одновременно довольной и смущенной этими махинациями. Затем миссис Грэм уселась на диван со своими двумя оставшимися дочерьми, и Уилл, сгорая от стыда, осознал, что Ганнибала оставили на произвол судьбы. Унижение быстро сменилось замешательством, когда альфа проигнорировал единственный оставшийся стул у двери и вместо этого встал рядом с Уиллом — Как ваши дела? Его голос, похожий на грубый бархат, пронзил Уилла дрожью. После столь долгого молчания он жаждал большего и едва мог собраться с мыслями, чтобы ответить. — У меня все в порядке, спасибо. В другом месте, в другое время я бы протянул руки и притянул тебя к себе. Я бы прижался щекой к твоему животу и обвил руками твой торс. В другом месте, в другое время… — А мистер и миссис Кроуфорд? — Полагаю, у них тоже все хорошо. Ты меня дразнишь! Дразнишь! Тебе-то лучше знать! Ганнибал наблюдал, как выражение лица Уилла снова изменилось, от задумчивости к раздражению, и уже в который раз пожалел, что эта встреча не состоялась наедине; но Марго просила его о поддержке, и отягощенный сознанием того, что он все еще должен был признаться в своем прошлом вмешательстве в ее дела, он не мог отказать ей. — Я рад и тому, и другому. Но его улыбка осталась без ответа; в самом деле, растущее упрямство Уилла напоминало об их первой встрече. Тогда, как и сейчас, он находил бескомпромиссность омеги одновременно пленительной и приводящей в бешенство. Если бы мы были одни, я бы поцеловал твои надутые губы, я бы притянул тебя к себе и прошептал тебе на ухо, что никогда больше не покину тебя. Если бы мы были одни… — Много времени прошло с тех пор как вы уехали, мисс Верджер, — сказала мисс Грэм; сквозь нежность в ее голосе сквозил упрек. — Да, и я очень сожалею об этом. Больше, чем вы можете себе представить. Острый взгляд Ганнибала задержался на подруге и мисс Грэм, которая ответила на нежный взгляд Марго с теплотой, которую он раньше не замечал и, возможно, не заметил бы и сейчас, если бы один громкий омега не научил его, что первое впечатление не всегда является надежной опорой для суждений. — За время вашего отсутствия многое изменилось, — заявила миссис Грэм. — Мисс Прайс вышла замуж и устроилась на новом месте. И одна из моих собственных дочерей, моя дорогая Эбигейл. Полагаю, вы слышали об этом, потому что об этом писали в «Таймс», хотя сообщение было очень кратким: «Мистер Мэттью Браун и мисс Эбигейл Грэм на днях», — и я поражаюсь неловкости своего зятя в составлении такой формулировки! Вам случилось с ними встретиться? — Да. И я желаю им всяческих благ. К чести Марго, она сумела искренне улыбнуться. С тех пор как ей открылись все обстоятельства дела, она разрывалась между мучениями по поводу помощи, которую Мэттью Браун должен был получить от Ганнибала, и благодарностью за то, что это избавит ее любимую Алану от боли, которую она испытывала из-за непоправимо опозоренной сестры. Уилл тем временем снова уставился в книгу, которую держал в руках, с невозмутимым выражением лица. Однако натянутость черт и напряжение в плечах выдавали его страдания, и Ганнибал еще раз проклял обстоятельства, которые мешали предложить ему спокойствие и утешение. — Они уехали в Ньюкасл, и мистер Браун должен получить там комиссионные. Слава богу, у него есть друзья, хотя, возможно, и не так много, как он того заслуживает. Ганнибал почувствовал на себе предостерегающий взгляд миссис Грэм и философски перенес его. Те, кого он любил больше всего на свете, знали правду о характере Мэттью Брауна, и это его устраивало. Уилл, казалось, чувствовал себя иначе… — Это правда, что мистеру Брауну очень повезло, мама, — с некоторой теплотой вставил он. — Действительно, для обеспечения его процветания было приложено немало усилий, и этого ему определенно должно быть достаточно. Миссис Грэм сверкнула глазами, и младшие Грэмы захихикали. Ганнибал, преисполненный гордости, повернулся к негодующему омеге с нежной улыбкой, на которую тот, наконец, осторожно улыбнулся в ответ. Казалось, что сейчас самое подходящее время уходить, и Марго, очевидно, тоже так подумала, потому что встала с явным намерением. Миссис Грэм немедленно последовала ее примеру. — Вы оба должны прийти к нам на ужин во вторник, — проворковала она, провожая их до двери. — И мистер Верджер, разумеется. Мы ожидаем много гостей, и будем очень рады вас видеть. Не более чем отчаянное желание увидеться с Уиллом для личной беседы заставило Ганнибала согласиться; но сейчас он страстно желал, чтобы ужин состоялся именно в этот вечер.

***

Как только они ушли, Уилл предложил Алане прогуляться с ним по саду. — А теперь, — сказал он, как только они остались одни, — расскажи мне. — Что ты имеешь в виду? — чопорно спросила Алана. — Правда, Уилл, тут нечего рассказывать. Я просто рада, что эта первая неловкость уже позади. Теперь мы с мисс Верджер можем встречаться как обычные незаинтересованные друг в друге знакомые. — О да, совершенно незаинтересованные! — Выразительно покачав головой, Уилл добавил, — Алана, пожалуйста, будь осторожна. — Почему? — воскликнула она. — Неужели ты думаешь, что я настолько слаба, что нахожусь в опасности сейчас, после всего того, что случилось? Взяв сестру под руку, Уилл серьезно произнес: — Я думаю, что ты подвергаешь очень большой опасности влюбить в себя мисс Верджер сильнее, чем когда-либо. — Ох, ты неисправим. А как же твой мистер Лектер? Уилл бросил на сестру удивленный взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Уилл! — Алана остановилась перед скамейкой и села, потянув Уилла за собой. — Довольно притворства. Я знаю, что между вами что-то произошло, когда вы были в Дербишире. И судя по тому, как он сейчас на тебя смотрел… — Что? — Уилл нервно фыркнул. — Он едва слова промолвил и смотрел на всех подряд, Алана. — О, Уилл! Дорогой Уилл. Как ты можешь этого не видеть? Бедолага явно одурманен. Какое-то мгновение он колебался, а затем крепко сжал руку сестры. — Алана, есть кое-что, чем я давно хотел с тобой поделиться, но никак не мог найти подходящего момента. Могу я сказать это сейчас? — Конечно, — в глазах Аланы было искреннее сопереживание. — Что бы это ни было, ты знаешь, что можешь доверить мне секреты. И он рассказал ей все — об их встречах в Рейвенстаге, о своей неожиданной течке и о заботе Ганнибала, об их разговоре в тот последний день в Бейквэлле и о действиях Ганнибала в Лондоне. Слова лились из него без остановки, и то, что он наконец произнес их, безмерно облегчило его сердце. Когда он закончил, они сидели вместе в тишине. — Значит, он спас Эбигейл. — Да. — И способствовал своему величайшему врагу достичь процветания. — Относительного процветания — да. — Ради тебя, Уилл, — Алана повернулась к нему с ошеломленным выражением лица. — Он сделал все это ради тебя. — Я… этого не знаю. — Уильям Грэм! — Схватив его за плечи, с сияющими от смеха глазами, Алана настаивала, — неужели я должна вернуть тебе здравый смысл? В этот момент над лужайкой раздался голос их матери, и Уилл быстро вскочил. — Нет времени. Нас ждут на завтрак. Но, несмотря на свою уклончивость, Уилл знал, что он будет считать часы до ужина и возвращения Ганнибала.

***

Когда объявили о прибытии самых важных гостей вечера, отсутствие мистера Верджера сразу бросилось в глаза. Быстро распространился слух, что он был убит неудачным выстрелом во время дневной охоты; хотя правда, как объяснила мисс Верджер, была более прозаична — ее брат подвернул лодыжку и ему было наказано отдыхать. По крайней мере, Уилл верил, что это было объяснение — он был безнадежно отвлечен в то время видом Ганнибала, входящего в открытую дверь. Великолепный в своем пальто из мягкого коричневого бархата, полосатом шейном платке различных землистых оттенков, кремовом жилете с золотой нитью и облегающих кремовых бриджах, он принес с собой в дом теплый, насыщенный аромат ранней осени. И все, что Уилл хотел сделать, это подойти к нему. Быть с ним. Но сэр Джеймс тут же схватил их главного гостя и утянул в столовую, где усадил, к разочарованию Уилла, в самый дальний конец стола от его собственного места. На протяжении трех длинных блюд внимание Ганнибала было полностью поглощено сэром Джеймсом, и поскольку отвернуться от него означало бы столкнуться лицом к лицу с миссис Грэм, сидевшей слева от Ганнибала во главе стола, было вполне понятно, что он уделял этому любезному джентльмену все свое внимание. Однако это не помешало Уиллу скрипеть зубами. Даже вид Аланы и мисс Верджер, сидевших бок о бок со всеми признаками легкого счастья, не мог улучшить его настроения. Он увидел, как отец кивком показал матери, что дамам пора уходить в гостиную, и, когда они поднялись со своих стульев, он воспользовался этим, чтобы выскользнуть из комнаты. У него не было ни малейшего желания просидеть еще целый час, будучи игнорируемым и чувствуя себя влюбленным школьником. В отцовской библиотеке Уилл наугад взял какую-то книгу и устроился на подоконнике. Но прежде чем он успел взглянуть на первую страницу, его внимание привлекли огни снаружи — факелы, установленные в живых изгородях, гордость его матери, рассчитанные подражать тем, которые они видели в Маскрэт Холле. Маленькие язычки пламени, беспокойно мерцая, напомнили ему о той далекой ночи, когда он танцевал с Ганнибалом, и он поднял руку, прижал ее к холодному стеклу, повторяя очертания. В профиль Уилл выглядел крайне юным. Ганнибал остановился в дверях, полностью очарованный картиной, которую представлял его возлюбленный. Книга балансировала на его бедрах, тонкие лодыжки были скрещены, голова прислонена к стеклу, пока он смотрел наружу, а тонкие пальцы танцевали по стеклу. Мягкий свет свечей наполовину скрывал его в тени, подчеркивая длинную линию ресниц и бросая ночную тень на вьющиеся локоны, спадающие на лоб. Так долго Ганнибал был лишен сладкой мелодичности голоса Уилла и пьянящего аромата его запаха, что внезапно ощутил его отсутствие с поразительным волнением. Теперь, вернувшись в окружение Уилла, он уже не осознавал, что они снова расстанутся, и ему было безразлично, что подумают о его внезапном исчезновении из-за обеденного стола его товарищи, распивавшие портвейн. — У меня есть кое-что для тебя. Медленный поворот головы омеги говорил о том, что его присутствие уже было замечено. Серьезные голубые глаза мельком взглянули на книгу, которую он держал в руке, а затем снова на его лицо. — Это очень любезно с твоей стороны, но у нас их и так достаточно. Не обращая внимания на пренебрежительный тон Уилла, Ганнибал прошел дальше в комнату, неумолимо приближаясь к нему. Желая. Нуждаясь. Снова быть рядом. Делить мысли и чувства. И ложе. — Этой нет, я полагаю. Уилл схватил увесистый том, лежавший у него на коленях, и многозначительно поднял его. — Как видишь, я сейчас немного занят. Губы Ганнибала дрогнули, но он сдержался. — Да, конечно. Очень интересно? — Необычайно. — Ты меня удивляешь. — Почему? — огрызнулся Уилл. Ганнибал подошел еще ближе и, заложив руки за спину, наклонился, чтобы рассмотреть страницы. — «Правила поведения во время еды, от автора «Принципов Вежливости»", — медленно прочитал он и выпрямился. — Ты заслуживаешь похвалы. — Потому что я нахожу руководство по этикету занимательным? Ганнибал сделал вид, что задумался. — Это, конечно, тоже достойно восхищения. Однако, я имел ввиду, тот факт, что оно находится вверх ногами. Щеки Уилла очаровательно порозовели; он резко захлопнул книгу и протянул руку. — Хорошо. Если это положит конец вопросам. Но когда он взял в руки небольшой томик, его взгляд смягчился. — О. — Ты не должен чувствовать себя обязанным ее прочитать. Я просто подумал… — Ты помнишь, — тонкие пальцы с благодарным почтением коснулись обложки, обтянутой тканью. — Сны, мысли наяву и случайности. — Конечно, помню. Уилл замер. — Потому что ты всегда держишь свои обещания? — Если это возможно, то да. — Если это возможно, — Уилл опустил глаза. — Понятно. — Уилл, посмотри на меня, — хрипло приказал Ганнибал. Взгляд этих синих глаз был как всегда опьяняющим. И с губ Ганнибала сорвались слова, которые он уже не мог сдержать. — Я приехал, как только смог. Я очень по тебе скучал. Больше, чем могу выразить словами. Что-то задрожало в воздухе между ними — что-то драгоценное и невероятно хрупкое. Губы Уилла приоткрылись в дрожащем вздохе. — Я тоже. Ганнибал, я… — Вот ты где, Ганнибал! — В дверях внезапно материализовалась раздраженная Марго. — Все собрались в гостиной и… Увидев Уилла, она застыла и покраснела. — О, мистер Грэм, прошу прощения. — Мисс Верджер, — Уилл поспешно вскочил на ноги, и Ганнибал с удовольствием отметил, что омега даже не пытался держаться на некотором расстоянии. — Прошу, не извиняйтесь. Мы повели себя в высшей степени грубо. — Что ж, это легко исправить, — Ганнибал улыбнулся сначала Марго, а потом Уиллу, задержав на нем взгляд. — Идем? Они ступили в гостиную, и Уилл сунул книгу в карман. Это было нечто драгоценное, чем нельзя делиться. По крайней мере, с кем-либо, кроме Ганнибала. Надежды ожили, он снова ощутил все восхитительное волнение ожидания. Ведь Ганнибал наверняка разыскал его, чтобы признаться в своем участии в спасении Эбигейл и раз и навсегда покончить с тайнами и притворством. Кроме того, Уилл не позволял себе даже думать об этом, но нежное заявление Ганнибала эхом отозвалось в его сердце. «Я очень по тебе скучал. Больше, чем могу выразить словами.» Неужели существует возможность, что он все еще любит меня, несмотря на все то, что произошло между нами? Слова любви, которые едва не сорвались с его собственных губ, он спрятал, бережно храня их до следующего раза. Высокий статус Ганнибала сделал его востребованным в каждом круге общения. Уилл следил за ним глазами, завидовал каждому, с кем он разговаривал, а потом сердился на себя за свою глупость. Ты не какой-то жалкий, зависимый омега, тоскующий по своей паре. Да ведь вы даже не связаны! Но почему же тогда он чувствовал, будто все-таки связаны? Откуда тогда этот первобытный порыв ревности, когда альфа вовлечен с кем-то другим в оживленную беседу, когда чувственно очерченные губы улыбаются чужой шутке? Раздраженный и раздосадованный таким поворотом событий, Уилл отвел взгляд и стал искать сестру. В бледно-голубом муслине Алана была воплощением кроткой красоты. И мисс Верджер, очевидно, тоже так думала. В ней было какое-то сияние, которое очень шло ей, смягчая величавость ее внешности: платье из насыщенного красного бархата, страусиные перья в волосах. Они жили в разных мирах с точки зрения социального положения, но все же нашли общее в самой универсальной из эмоций. Их руки случайно соприкасались, когда они сидели близко друг к другу на диване, разговаривая и смеясь, и их невнимательность к окружающим безмерно радовала Уилла. Ганнибал сам наливал себе кофе, и сердце Уилла забилось быстрее, когда он увидел, что тот поставил рядом две чашки. Конечно же, Ганнибал взял обе и понес через всю комнату, предложив одну Уиллу с нежной улыбкой. — Спасибо, — пробормотал он, задыхаясь, когда их пальцы соприкоснулись. — Скажите, — поспешно добавил он, — ваша сестра все еще в Рейвенстаге? — Да, она останется там до Рождества. Она скучала по своим друзьям и не хотела расставаться с ними так скоро. Вспомнив очаровательную мисс Лебо, Уилл улыбнулся. — А Потрошитель? — Он приехал со мной, и от него, как всегда, одни неприятности, — он усмехнулся. Чайные приборы были убраны, карточные столы расставлены, и, к сильному недовольству Уилла, его мать усадила Ганнибала за стол, стоявший на противоположной стороне комнаты. Разделившись таким образом, дальнейший разговор было продолжить невозможно. Единственное утешение Уилла заключалось в том, что Ганнибал так же часто смотрел в его сторону, как и он в сторону Ганнибала, следствием чего явилась ужасная игра их обоих. У него не было возможности попрощаться с ним наедине, а присутствие миссис Грэм делало невозможным все, кроме самых беглых прощальных взглядов. — Ну, мои дорогие, — сказала она, как только семья осталась одна, — что вы на это скажете? Я думаю, что все прошло необычайно хорошо. Ужин был настоящим триумфом. Ведь даже мистер Лектер признавал, что куропатки были замечательно прожарены, а я думаю, что у него есть по меньшей мере два или три французских повара! И еще, Алана, я никогда не видела тебя такой красивой. Более чем достойная пара мисс Верджер, несмотря на ее парижскую моду! — Она хитро подмигнула дочери. — Помяни мое слово, ты еще появишься в Маскрэт Холле!