Этика и Эстетика (Ethics & Aesthetics)

— Когда мы снова встретились в Рейвенстаге, ты думал, что я преследую тебя? Ганнибал повернулся на бок и приподнялся на локте. Конечно, подумал он, нет на свете зрелища прекраснее, чем Уилл Грэм в одних бриджах и рубашке, с головой, положенной на тонкие руки, соблазнительно торчащей в воздухе округлой попкой и прикусывающий губу, уже распухшую от поцелуев. — Я и мечтать не смел, что мне так повезет. Кроме того, — он усмехнулся, проведя пальцем по очаровательному курносому носу мальчика, — я был убежден, что ты ненавидишь меня. — Ненавижу? — Уилл нахмурился. — Нисколько. Особенно после того, как прочел твое письмо. — А, письмо. В то время я считал это вполне разумным, но теперь мне стыдно, что я так оскорбил тебя. Ты его уничтожил? Уилл вспыхнул еще сильнее. — Конечно, нет! Ганнибал, именно твое письмо показало мне, насколько я был полон предубеждений. Насколько слеп! Я бы хотел, чтобы ты знал, как много это значит для меня. Чувствуя себя неловко из-за того, что Уилл так его защищает, Ганнибал попытался сменить тему. — Мне бы хотелось, чтобы ты снова был полностью одет. Подхватишь что-нибудь и умрешь, если так и будешь сидеть раздетым. — Но лето едва кончилось! — Сейчас середина осени, Уилл. — Пфф, — лицо Уилла приняло самодовольное выражение. — Можно подумать, я сам разделся. В то время как ты, сама невинность, сидишь с расстегнутыми верхними пуговицами. Как вам не стыдно, Мистер Лектер. Единственным возможным ответом на подобную дерзость был, конечно, уверенный поцелуй, который неожиданно прервал звук немелодичного свиста, доносящийся из леса прямо за ними. Оба вскочили на ноги, и Ганнибал принялся поправлять свою одежду и волосы, а Уилл с громким смехом поднялся, чтобы помочь ему. Ганнибал сложил руки на груди и постарался принять суровый вид. — Уилл Грэм, ты совершенно развратил меня. Но никогда еще на сердце у него не было так легко.

***

После завтрака карпы были не более сговорчивы, чем до, хотя никто не мог быть менее озабочен этим фактом, чем Уилл. В самом деле, если когда-нибудь и было время, когда он был счастливее, он не мог его вспомнить. Когда все было уложено в фаэтон, Ганнибал пошел отвязать лошадь от ближайшего раскидистого дуба. Но, повинуясь импульсу, Уилл схватил его за руку, останавливая. — Я подумал, может быть, ты захочешь немного размяться, после того как так долго стоял, — и он почти застенчиво взглянул на Ганнибала. — В этих лесах есть прекрасные места для прогулок. Уголки губ Ганнибала дрогнули, и он коснулся щеки Уилла. Мимолетное прикосновение было похоже на поцелуй. — Я тоже не хочу расставаться с тобой, Уилл. Прогулка, конечно. Они шли по извилистой тропинке, по которой Уилл ходил много раз, но рядом с Ганнибалом все казалось четче и яснее. Листья над головой окрашивали небо в охристый цвет, и сквозь них ласково светило солнце. Это было похоже на благословение. — Как продвигаются твои приготовления к отъезду в Лондон? Вопрос Ганнибала застал Уилла врасплох. Прошло уже много месяцев с тех пор, как эта тема поднималась между ними. Даже в Рейвенстаге они об этом не говорили. — Мне скоро придется искать жилье в Линкольнс-Инн, но дядя снабдит меня необходимыми книгами, когда они с тетей приедут сюда на Рождество. Он настоял на этом. — Меня это не удивляет. Подготовка кадров для юриспруденции — дело не из дешевых. — Через мгновение он добавил, — я буду скучать по тебе, Уилл. Больше, чем я могу выразить словами. Последовало короткое молчание, в течение которого Уилл пытался совладать со множеством эмоций. — Значит, ты не собираешься провести зиму в Лондоне, как в прошлом году? — В прошлом году Миша не смогла приехать в Рейвенстаг. А я не мог оставить ее так надолго. — Она была твоим поводом остаться, — уныло пробормотал Уилл. Он почувствовал на себе серьезный взгляд Ганнибала. — Я не нуждаюсь в поводах, чтобы быть там, где ты, Уилл. Но долг требует, чтобы я присматривал за поместьем в ближайшем будущем. Уилл попытался улыбнуться. — Возможно, мы будем писать друг другу? — Возможно? Уилл, ты же не думаешь, что… В следующее мгновение его руку схватили, и когда они остановились, он машинально переплел свои пальцы с пальцами Ганнибала, цепляясь за них в каком-то подобии отчаяния. — Я не прощаюсь, — Ганнибал положил ладонь на его щеку, теплые пальцы коснулись кожи. — Как ты мог поверить в такое? Уилл накрыл руку Ганнибала своей, это ослабило его напряжение. — Я бы не хотел полагать, что… — Но ты должен, — почти властно возразил Ганнибал. — Я хочу этого. — Но почему? Скажи мне, Ганнибал, почему я должен так полагать? Послышался звук — наполовину смех, наполовину стон, и его захватил быстрый поцелуй. Когда наконец они отстранились, оба дрожали. — Глупый мальчишка, — тон Ганнибала был нежно-укоризненным. — Потому что я твой, Уилл Грэм. С того самого дня, как мы впервые встретились. Я принадлежу тебе полностью и навеки. Эти слова — и обожание во взгляде Ганнибала, когда он произносил их, — на мгновение лишили Уилла дара речи. Он откинул волосы со лба Ганнибала, и глаза его наполнились изумлением. — Ты по-настоящему любишь меня. Ганнибал улыбнулся. — Совсем немного. Уилл проигнорировал нежную насмешку, страстно желая снова услышать слова, которые когда-то решительно отверг. — Так почему бы тебе не сказать мне это? Глаза Ганнибала потемнели. — Я уже делал это однажды, когда был совершенно недостоин твоего уважения. — Ты же знаешь, что оно у тебя все равно было. В тот самый первый день я подумал, что ты самый красивый мужчина, на которого я когда-либо смотрел, — беспомощный смешок сорвался с губ Уилла. — А потом ты заговорил, и я подумал, что ты просто невыносим. При этих словах Ганнибал украл у него еще один поцелуй, и Уилл охотно вернул его. — Скажи, — пробормотал он, когда они стояли, тесно прижавшись друг к другу. — Пожалуйста. — О, мой милый, — с переполненным сердцем Ганнибал нежно целовал завитки волос на виске Уилла, изгиб его раскрасневшейся щеки, нежную вздернутость губ. И с каждым поцелуем он выдыхал, — я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Со всхлипом Уилл приоткрыл губы ему навстречу, и они поцеловались со всем пылом молодых любовников. Потом, прижавшись щекой к виску Уилла, Ганнибал прошептал: — Я имел в виду то, что написал в своем письме. — Без каких-либо намерений? — Или надежд на ответ. Это была торжественная клятва как тогда, так и сейчас, но Уилл отстранился, чтобы пригвоздить его к месту недоверчивыми голубыми глазами. — Ганнибал, как ты можешь не знать? — И со сдавленным смехом добавил, — я люблю тебя, глупенький. Я люблю тебя до безумия. На мгновение он перестал дышать. — Ты никогда этого не говорил. — За все время нашего знакомства ты никогда не давал мне повода это сказать. Нежный поцелуй убрал яд в этих слов. — Как давно ты меня любишь? — настаивал Ганнибал, жаждая подробностей, сжав Уилла в своих объятия еще крепче. Не имея ничего против этого, Уилл счастливо вздохнул и зарылся глубже. — Это росло во мне так постепенно, что я сам не могу сказать, когда это началось, — он прижался губами к уху Ганнибала. — Пожалуй, однако, началом можно считать тот день, когда я впервые увидел твое восхитительное поместье. Это, разумеется, потребовало нового оживленного спора.

***

Они вернулись в Вулф Мэнор и обнаружили, что в доме почти никого нет. Миссис Грэм, Фредрика и Молли ушли навестить Прайсов, а Алана и мисс Верджер отправились в город заказывать свадебные наряды. Уилл постарался не покраснеть от этой информации. — Отец, должно быть, в своей библиотеке. Пойдем, — и он потащил Ганнибала в столовую. — Выпей со мной чаю. Они сидели близко друг к другу на диване в столовой, то и дело касаясь коленями, и какое-то время потягивали чай в полной тишине. — Когда ты уезжаешь из Хартфордшира? — Уилл гордился твердостью своего голоса. — После Рождества, — Ганнибал медленно помешивал чай. — Миша присоединится к нам в следующем месяце, а в январе мы вернемся в Рейвенстаг. Уилл вложил свою свободную руку в руку Ганнибала. — Тогда у нас есть немного времени. — Да. Вопрос, невысказанный, но чрезвычайно важный, повис в воздухе между ними. Уилл слышал его между громкими ударами сердца; чувствовал его в собственническом пожатии их пальцев. Он судорожно вздохнул. — Если бы я осмелился, то попросил бы тебя взять меня с собой. — Что? Обычная грация Ганнибала, казалось, покинула его. Он вытаращил глаза, сглотнул и покачал головой. — Но… твоя учеба. — По правде говоря, я подозреваю, что мой дядя берет меня больше ради меня самого, чем ради себя. У него, конечно, нет недостатка в работниках, и его практика отнимает у него так много времени, что я вообще сомневаюсь, что у него найдется свободное время, чтобы обучать меня. — Ты хочешь бросить изучение права? — Нисколько. Но я хочу быть полезным миру, Ганнибал. Ценным. Кроме того, Лондон — не единственное место, где я могу научиться своей профессии, — Уилл испытующе посмотрел на него. — Сначала я поговорю с дядей — мне не хотелось бы действовать опрометчиво. Но если мои подозрения верны… что ж, возможно, ты знаешь, что в данном случае мне следовало бы сделать. Хватка Ганнибала стала еще крепче. — Уилл Грэм, ты просишь меня выйти за тебя замуж? — Возможно, ты захочешь хорошенько подумать, — предупредил Уилл с улыбкой, хотя его глаза увлажнились от выражения искреннего восторга, которое отразилось на лице Ганнибала. — Живя со мной каждый день, не устанешь ли ты вскоре от моей дерзости? Ганнибал взял обе чашки, осторожно поставил их на стол, а затем взял руку Уилла в свои и поднес к губам. — Каждый день, целую вечность, Уилл, этого времени будет недостаточно. Разлуки, которые мы пережили в прошлом году, были достаточным мучением. — И все же ты позволил бы мне уехать в Лондон без тебя, — не удержался Уилл. — Я ни за что на свете не удержал бы тебя от того, чего ты больше всего желаешь. Уилл нежно прикоснулся ладонью к щеке Ганнибала. — Ты — то, чего я больше всего желаю. Ганнибал рассмеялся. — Как же ты все-таки любезен! Я должен чаще принимать твои предложения. — На самом деле ты не согласился. — На самом деле ты не предложил. — Разве нет? — Уилл приподнял бровь. — Как неосторожно с моей стороны. Он опустился на колени перед своим гордым, раздражающим альфой и обнаружил, что дрожит. Он тихо, извиняющимся тоном рассмеялся. — Прости меня. Не думаю, что я очень хорош в широких жестах. Его пристальный взгляд встретился со взглядом полным ласки. — Мне не нужны твои экстравагантные заявления, Уилл. Ты уже сделал меня счастливее, чем я когда-либо мечтал. Уилл сглотнул. Он протянул руки и обхватил ладонями лицо Ганнибала. — Так ты согласен? Выйти за меня замуж? Быть моим навсегда? И, как и прежде, Ганнибал ответил сладкими поцелуями, шепча после каждого: — Да, Уилл. Всегда. Каждый день. Навек.

***

— Мы должны поговорить с отцом до возвращения мамы. Сонные, довольные глаза заглянули в его глаза, и Ганнибал крепче обнял Уилла за талию. — Скоро. В настоящий момент я не хочу вставать с этого поразительно удобного дивана. Интересно, — задумчиво произнес он, — что скажет по этому поводу твоя мама. — Я бы больше беспокоился о твоей тете, чем о моей маме. Ганнибал улыбнулся Уиллу в волосы. — Нисколько. Именно леди Беделия дала мне повод надеяться, что ты все еще хочешь меня. — Значит, она заходила к тебе, прежде чем вернуться в Кент. Я так и подозревал. — Заходила. И самым решительным образом остановилась на том факте, что ты мне не откажешь. Я знал, что если бы ты был решительно настроен против меня, то признался бы в этом леди Беделии, прямо и честно. Плечи Уилла затряслись, и по комнате разнесся смех, когда он ответил: — Конечно, ты знаешь достаточно о моей откровенности, чтобы поверить, что я способен на это. — Ты нравишься мне таким, какой ты есть. Скривив губы, Уилл склонил голову так, что они оказались нос к носу. — Я напомню тебе об этом, когда твоя тетя и половина твоих родственников отрекутся от тебя. — Какое мне до этого дело? — пробормотал Ганнибал, глядя на прекрасные губы. — Мне никто из них не нужен. Ты — моя семья, Уилл. Ты, Миша и Роберт. Мне больше никто не нужен. Они обменялись еще одним медленным, глубоким поцелуем, прежде чем Уилл отстранился и потянул Ганнибала на ноги. — Идем. Я хочу, чтобы все было официально, прежде чем твоя тетя снова ворвется и потребует, чтобы я выпустил тебя из своих лап.

***

Отец слушал его, не прерывая; Уилл стоял перед ним, а Ганнибал рядом. — Когда вы хотите пожениться? — наконец спросил он. — Этого мы еще не обсуждали. Уилл неуверенно взглянул на Ганнибала, немного встревоженный молчанием отца и ища поддержки. Но внимание Ганнибала было приковано к будущему тестю. — Понятно, — мистер Грэм откинулся на спинку стула и сцепил пальцы под подбородком. — Мистер Лектер, не соблаговолите ли вы выйти на минутку? Я хотел бы поговорить с сыном наедине. — Отец? Ганнибал повернулся к нему. — Все в порядке, Уилл, — и, поклонившись мистеру Грэму, он тихо выскользнул из комнаты, закрыв за собой дверь. Мистер Грэм тут же поднялся со стула и обошел вокруг стола. — Уилл, — серьезно сказал он, останавливаясь перед ним, — ты уверен, что хочешь именно этого? Уилл наморщил лоб. — Я не понимаю, отец. Я думал, ты будешь счастлив. — Потому что я иногда поощрял тебя проводить с ним время, а? — Ну да. — Это правда, что я повинен в некотором сватовстве. Я видел, что мистер Лектер заботится о тебе, и пытался свести вас вместе, — мистер Грэм покачал головой. — Но брак — это серьезное решение, Уилл. Конечно, он богатый альфа, но разве этого достаточно, чтобы сделать тебя счастливым? Дитя мое, — он шагнул вперед и схватил Уилла за руки, — а как же твои чувства к нему? Ты не можешь быть счастлив в неравном браке. Пожалуйста, мой мальчик, не доставляй мне горя видеть, что ты не способен уважать своего спутника жизни. — Я уважаю его, — ответил он со слезами на глазах. — Я люблю его. Очень сильно, отец. На самом деле он превосходный человек. Вы совсем не знаете, что он собой представляет. — Тогда расскажи мне, — мягко попросил мистер Грэм. — Я хочу только твоего счастья, Уилл, ты должен это знать. И Уилл рассказал ему. Об истории отношений Ганнибала с Мэттью Брауном, о доверии и близости, возникших между ними во время течки Уилла, и, наконец, о той услуге, которую Ганнибал оказал Эбигейл, спасая ее от гибели. Мистер Грэм снова внимательно прислушался, но на этот раз выражение его лица было совсем другим. — Что ж, — сказал он наконец, — тебе удалось меня удивить. — Он запрокинул голову и расхохотался. — Итак, человек, которому поклонялся весь город, — мошенник, а тот, кого они с радостью поносили, оказывается спасителем. Ну и ну. Как интересно все повернулось. — Отец, — Уилл положил руку ему на плечо, удерживая. — Пожалуйста, не говорите Ганнибалу о деньгах. Это ни к чему хорошему не приведет. Усмехнувшись, мистер Грэм похлопал Уилла по руке. — Я обещаю быть душой дипломатии. Я, разумеется, предложу ему вернуть долг. Он начнет протестовать и наговорит всякий вздор, настаивая на своей страстной любви к тебе. И с этим делом будет покончено.

***

В задумчивом молчании Ганнибал ждал возвращения Уилла. Он испытал необычайное облегчение, увидев ослепительную улыбку, озарившую лицо Уилла, когда тот вошел в столовую, и они несколько мгновений сидели вместе на диване, прежде чем заговорить. — Я хотел бы лично поговорить с твоим отцом и заверить его, что мои намерения по отношению к его сыну вполне благородны. Уилл обхватил рукой затылок Ганнибала, и тот позволил притянуть себя ближе. — Можешь, но только не вздумай заявлять права на меня или вытворять любую другую подобную альфаческую чепуху. Ганнибал потерся носом о нос Уилла, развеселившись. — Значит, ты не хочешь, чтобы я претендовал на тебя? — Формально? — Уилл фыркнул. — Ни за что. — Хм. — Но наедине? — Он медленно улыбнулся, тонкие пальцы, поглаживая Ганнибала по волосам, путали мысли. — Конечно. При условии, конечно, что я могу претендовать на тебя взамен. — Милейший, прелестнейший Уилл, — прикрыв глаза, Ганнибал удовлетворенно вздохнул. — Ты должным образом смог меня усмирить. — Вот уж в чем я сильно сомневаюсь!

***

Вскоре после того, как Ганнибал ушел, пожав руку отцу Уилла и пообещав вернуться на следующий день на ужин, вернулись и остальные члены семьи. Желая поскорее поделиться своими новостями с Аланой, Уилл с нетерпением прочувствовал каждый долгий час, пока наконец не наступила ночь и он не смог похитить свою сестру. Ее реакция, когда они сидели вместе в ее комнате, была именно такой, на которую он рассчитывал. — Помолвлен с мистером Лектером! О, Уилл. Наконец-то! Он будет мне так же дорог, как вы с Марго. — Вот видишь, — усмехнулся он, когда они тепло обнялись. — В конце концов, тебе не придется снова возвращать мне здравый смысл. Вернувшись через несколько минут в свою комнату, Уилл заметил, что мать все еще сидит за туалетным столиком, и воспользовался случаем, чтобы сообщить ей эту новость наедине. Его слова произвели ошеломляющее действие, ибо выслушав их, миссис Грэм некоторое время сидела в полном молчании, будучи не в силах что-нибудь произнести. Однако в конце концов она начала приходить в себя, и последовавшие за этим суетливое хихиканье и восклицания не дали Уиллу пожалеть, что он решил поговорить с ней наедине. — Мистер Лектер! Кто мог бы себе представить? О, мой милый мальчик, какой ты будешь богатый и знатный! Сколько драгоценностей, карет! Алана даже и сравниться с тобой не сможет. Я в таком восторге, так счастлива! Какой очаровательный молодой человек! Такой статный! Такой высокий! Трое детей женаты! Десять тысяч в год!

***

Ужин на следующий вечер оказался не таким уж тяжелым испытанием, как опасался Уилл. Его мать испытывала такое благоговение перед своим будущем зятем, что была не в состоянии с ним разговаривать и отваживалась лишь на самые робкие слова. Фредрика и Молли были столь же застенчивы, в то время как Алана, хотя и была вполне дружелюбна, по понятным причинам была поглощена обсуждением свадебных планов с мисс Верджер. Это давало Ганнибалу возможность подолгу беседовать с мистером Грэмом, и Уилл с облегчением заметил, как непринужденно беседуют эти двое. После обеда Уилл предложил прогуляться перед отъездом Ганнибала, и, побродив некоторое время в молчаливом довольстве, они оказались в летнем домике. — Заходи. Уилл позволил Ганнибалу затащить себя внутрь и усадить к нему на колени, хотя тут же принял суровое выражение лица. — В самом деле, сэр! Обвив руками его талию, прижавшись губами к горлу Уилла, Ганнибал пробормотал: — Разве это не достаточно джентльменское поведение для вас, мистер Грэм? — Мм… — извиваясь, Уилл просунул руки под пальто Ганнибала. — Я ни на что не жалуюсь. Но упоминание об их ужасном споре в Кенте заставило его остановиться, и он слегка отстранился, чтобы серьезно взглянуть на Ганнибала. — То, что я сказал тебе в тот день… — Было полностью оправданным. — Ганнибал, — Уилл нежно поцеловал мягкую щеку возлюбленного. — Я был повинен в ужасном предубеждении, когда говорил с тобой так резко. И мне уже давно за это стыдно. Губы Ганнибала дрогнули в улыбке. — Ты совершенно очарователен, и я уверен, что ничем не заслужил тебя. Внезапно почувствовав игривость, Уилл поднял бровь. — Я все еще удивляюсь, что ты когда-то желал заслужить меня. Что вообще тебя побудило это сделать? Ганнибал с притворным недоумением покачал головой. — Я в самом деле не могу сказать. Ты так меня одурманил, что я понял что со мной происходит только тогда, когда был уже на середине пути. В отместку Уилл опустил руку ниже, пальцы скользнули по передней части бриджей Ганнибала. — А теперь будь честен! Не влюбился ли ты в меня за мою дерзость? Ганнибал рыкнул, потянувшись, чтобы остановить поддразнивания. — Я полюбил тебя за твой живой ум. — Ха. Ты вполне можешь называть это дерзостью, и все. Признайся, и я позволю задать тебе вопрос в ответ, — с озорными глазами Уилл наклонился вперед и украдкой поцеловал его. — Quid pro quo, как говорим мы, юристы. — А, да неужели? — Ганнибал улыбнулся. — Ну хорошо, несносный мальчишка. Признаюсь, я был очень поражен твоей дерзостью. — Потому что, в отличие от всего остального мира, я не стремился угождать тебе? За это он получил легкий укус в нижнюю губу. — Теперь ты, Уилл. Quid pro quo, помнишь? — Прошу прощения, — Уилл бросил на него кокетливый взгляд. — Пожалуйста, спрашивай. — Хм. Почему ты был так серьезен и молчалив, когда я впервые вернулся в Хартфордшир? Щеки Уилла вспыхнули. — Потому что мне было стыдно. Почему ты больше не заговаривал со мной, когда пришел обедать? — Человек, который чувствовал бы меньше, смог бы заговорить. Уилл со вздохом прижался щекой к плечу Ганнибала. — Я считаю, что мы должны принять решение больше разговаривать. Он почувствовал мягкое прикосновение губ к своим волосам. — Согласен. Возможно, было бы удобнее, если бы хотя бы один из нас с самого начала был лучше в таких вещах. — Да, — подняв голову, Уилл нежно улыбнулся. — Но никто не думает об этом, когда влюбляется.