Болото Офелии

      Пачка сигарет приближалась к ожидаемому финалу. Виски, несмотря на почтенный возраст, уже не лез в горло. Подписка на кабельное истекла накануне, а возобновить ее мешали смесь гордости и совести. Отпуск заканчивался — зачем ему обзоры спорта и ночная эротика, когда он появляется дома, чтобы поспать и побриться?       Зазвенел, пятый раз за последний час, телефон. Андрей дотянулся до него, хотел бросить в стену, но увидел сквозь пелену злости и слез имя старого друга.       — Алло?       — Нет желания проветриться?       Андрей проглотил подкатившую к горлу ругань и вместо нее выплюнул:       — Не особо.       — Я просто мимо ехал.       — Мимо? Видно, побросала тебя жизнь. Я сплю. Давай потом созвонимся.       — Эй, я ненадолго. Тут дело есть.       — Дело? А совесть у тебя есть?!       Он бросил трубку на пол с чувством выполненного долга, и минуту наслаждался накатившим облегчением, но потом пришло похмелье раскаяния. Андрей встал, взял телефон и перезвонил.       — Что за дело?       — Да мелочи, ладно, я заеду в другой раз.       — Нет уж, в другой раз я тебе врежу.       — Тогда выходи гулять во двор.       — Ты на машине?       — Можно сказать и так.       Возле подъезда блестело в свете фонарей потрепанное жизнью такси. Рядом стояли водитель в мятой рубашке с недельной щетиной и Крис в борцовке, брюках и кроссовках. Человек посторонний мог не заметить разницы с обычной «униформой», но Андрей увидел, что даже шнурки Крис нацепил черные, а за ним редко водилось желание подстраиваться под других.       — О! Вечер в хату, — поприветствовал Крис, широко улыбаясь, и протянул руку.       Андрей не ответил на шутку, но пожал руку, кивнул таксисту и полез в салон. Ненадолго хандра отступила перед банальным любопытством, но он тут же одернул себя. Не хватало еще забыть обо всем из-за жалких попыток мозга избежать страданий.       — Чем занимаешься? — спросил Крис.       В салоне такси его вопрос прозвучал вызовом, потому что кроме него и Андрея пока еще молчаливым свидетелем присутствовал таксист, а при нем исповедоваться не хотелось совершенно.       — Телевизор смотрю, — сказал Андрей, отворачиваясь к вечерней столице. Она мелькала огнями, напоминая, что у всех, кроме него, жизнь шла своим чередом.       Таксист остановился возле старого клуба Криса, где много лет назад они с Димой вскладчину открыли черт знает что. Теперь место принадлежало Крису, вернее — его многочисленным инвесторам, и он превратил клуб в шумный аналог чайной. Наливали кофе, делали бутерброды.       Обычно в клубе вечером сидел народ, если не толпа — хотя бы завсегдатаи. Ловили новичков, сплетничали. Андрей пришел сюда с Мариной пять лет назад. Ненадолго жизнь, которая вроде бы закончилась, вернулась на круги своя. На странные круги, почти невероятные, но жить было можно.       Крис прошел вниз первым, щелкнул переключателями. Загорелся тусклый бордовый свет. Андрей остановился и окинул взглядом место.       — Так что за дело? — спросил он. Эхо отразило голос от стен и вернуло ему.       — Один мой друг попал в беду, — сказал Крис и сел за свой любимый столик, где уже были подготовлены бутылка, пара бокалов и даже ведро со льдом. Скорее всего, оставил кто-то из официанток.       Андрей сел напротив, проглотил безвкусный виски — чуть постарше того, что пил дома. Посмотрел на Криса, ожидая продолжения.       — У него жена умерла, — сказал тот, глотая свою порцию спасительного алкоголя.       Рука Андрея сжалась, он уже хотел… что? Ударить? Бросить бокал?       Вслед за злостью подкралась усталость. Рука расслабилась, он долил себе виски и приготовился слушать историю.       Жил-был мальчик, который мечтал вырасти и превратиться в мужчину. У него была хорошая семья, друзья, любимая сестренка. Он прилежно учился, дарил букеты цветов тем, кто ему нравился, никогда не обижал маленьких и во всем старался опережать остальных на шаг — лишь бы не отстать.       У мальчика была страшная, стыдная тайна, которую он хранил в шкафу. Мальчик так и не понял, что такое «плохо». Он мог ненароком ударить другого ребенка слишком сильно. Мог полезть в драку, которой стоило избежать. Иногда, вместо того, чтобы помочь слабому, он бил сильного. Ему нравился мир, который давно стал историей.       И жизнь мало-помалу начала брать свое. Сначала она отняла у мальчика сестру, которой предложила вкусную белую смерть. Потом — любимого сына. Когда отнимать, казалось, уже было нечего, она пришла за женой и напоследок махнула мальчику костлявой рукой.       — И ты думаешь «так мне и надо», — сказал Крис, глотая новую порцию — неизвестно какую по счету. — Только это не правда. Никто такого не заслуживает. Ни ты, ни я. Никто. Даже Адольф Гитлер.       — Ты меня с Гитлером сравнил? — спросил Андрей, пытаясь сфокусировать взгляд на собеседнике.       — Даже если сравнил… ты все равно встать не можешь. Короче, тебе надо вернуться.       — Куда?       — Сюда. Приходи, будем пить пуэр, обсуждать Ницше, играть в покер. Ты, главное, приходи.       — Ты меня для этого позвал?       — Допустим. Ну и что?       — Я думал, ты меня позвал, чтобы… жизнь спасать.       — Так для того и позвал.       Андрей помотал головой, пытаясь ненадолго прогнать алкоголь.       — Меня не надо спасать.       Крис вздохнул:       — Ладно. Не хочешь спасать себя — подумай про сестру. У нее, кроме тебя, никого.       — Так я и… я и не собирался ничего…       — Ты просто приходи, ладно? Она бы не хотела, чтоб ты сдох.       — Много ты про нее знаешь.       — Мы пили вместе.       Андрей отвернулся и посмотрел на барную стойку, где Марина любила сидеть перед тем, как они уходили, и увидел, как она кивает ему, улыбаясь.       — Ладно, приду за пуэром.       — Вот черт.       — Что?       — Да я так… про пуэр сказал… придется покупать теперь.       — Я сам куплю.       Он встал и пошел к выходу, пытаясь выдавить из себя «Спасибо», но у него ничего не вышло. Вместо «Спасибо» он как можно тише и аккуратнее прикрыл за собой дверь.