Стэфани Мустанг.

Стэфани была расстроена. Папа сказал, что не будет обучать её алхимии, что это якобы опасно, что у него нет на это времени, что вообще люди многие живут себе, не зная алхимии, да ещё счастливее его будут. Короче говоря, дочь поняла, что от отца ничего не добьётся, а значит, надо действовать самой. Взять деньги да сходить в книжный магазин, купить какой-нибудь толстенный трактат, которого как раз хватит надолго читать. Но, конечно, так всегда бывает, когда человек придумает самый что ни на есть хороший план, обязательно найдётся что-то, способное этот план сорвать и испортить; какие-либо хитрые обстоятельства вмешаются и не дадут исполнить всё задуманное. Так и сейчас. В доме Мустангов противным дребезжащим звуком вопил телефон, словно заранее говорил что-то ужасное. — Элизабет Мустанг слушает! — как всегда чётко отчеканила бывшая военная. — Позовите вашего мужа! — тревожно раздалось на том конце провода. Казалось, говорящий очень взволнован. — Скажите, что это экстренное сообщение! — Сию минуту! Лиза быстрым шагом зашла в комнату, где Мустанг что-то обсуждал с гомункулом Яростью. — Рой, тебя к телефону, сказали, что-то экстренное. — Сейчас! — не теряя секунды, Огненный бросился к телефону. — Алло! Генерал-лейтенант Рой Мустанг слушает! — Все государственные алхимики срочно должны направиться на центральную площадь, там крупное нападение тех самых людей, что творят у нас беспорядки! — Я буду через пятнадцать минут! — Рой бросил трубку и начал собираться. Из комнаты выглянула Стэфани. — Пап, ты куда? — взволнованно спросила она. — Устранять беспорядки на площади! Снова те люди, вернее, гомункулы, напавшие на нас, когда мы выходили из поезда. Стэфани, сиди дома и не смей высовываться! — строго сказал он. — На улице сейчас очень опасно. Элизабет, посмотри за дочкой, чтобы в этот раз она не сбежала меня искать! — Есть! — Лиза, как в старое время, отдала честь. — Стэфани, помни мое обещание! Я всегда буду возвращаться к тебе! Ну, всё, мне пора! — Мустанг говорил всё в спешке и в кучу, потому что ему было очень страшно покидать дом по одной единственной причине — Стэфани могла сорваться на его поиски. Наконец, Рой быстро вышел из дома и на служебной машине поехал к площади. Вот и сорвались планы Стэфани насчёт приобретения алхимического трактата. Папа не разрешил выходить из дома, да ещё и велел маме следить за ней как следует. Это значит, что сбежать не получится. По крайней мере, днём точно. А вот ночью можно попробовать. Если, конечно, страшно не будет. А пока девочка решила заняться важным делом. Придя на кухню и застав там маму, которая варила суп, Стэфани тут же принялась выспрашивать у неё всё про то, какую еду любит папа. — Какой супчик нравится папе больше всего? — Борщ, особенно когда побольше свёклы. — А ты научишь меня готовить такой борщ?! — Конечно, видишь, я уже почистила картошку и варю её. Сейчас я расскажу, что надо делать дальше. — И мама принялась объяснять дочери все премудрости готовки.

***

Мустанг сжигал направо и налево одноразовых гомункулов, которые на самом деле были вовсе не одноразовые, а двухразовые или трёх и четырёхразовые. Конечно, это ничто по сравнению с количеством жизней настоящих гомункулов, но даже так от них было много проблем. А еще Жестокость оказался очень сильным и проворным — умудрился прикончить уже десять госалхимиков. Гомункул не останавливался на пути, не тратил время на обычных военных и снайперов, оставляя их на «одноразовых». Его путь лежал к одному лишь человеку на этом поле битвы — к Огенному алхимику Рою Мустангу, прозванному в их кругу грозой гомункулов. При первой встрече с ним Жестокость решил, что он ничем не отличается от других людей, ведь они легко скрутили его, несмотря на превосходные алхимические способности. Однако всё оказалось гораздо круче. Мустангу удалось сбежать, да ещё и увести с собой молодого гомункула Ярость. Когда Жестокость узнал об этом, то был ужасно разгневан. С того дня он возненавидел генерал-лейтенанта, потому что за два месяца, проведённые с Яростью, он успел привязаться к собрату, несмотря на вечные ссоры и споры, кто из них какого алхимика замочит. Да, кроме тех чувств, которые в искусственных людей вложили алхимики, у них есть ещё и другие чувства. Привязанность друг к другу вполне естественна. Хотя, Жестокость заметил, что Ярость завидует ему и Ненависти. Возможно, Мустанг узнал об этом и потянул за нужную ниточку. И вот результат: у Жестокости больше нет брата, поэтому он отомстит. Рой сжег очередного «одноразового» и попытался отыскать главного, то есть истинного гомункула. Тот возник внезапно у генерал-лейтенанта за спиной. Мустанг успел лишь обернуться, а потом сразу был повержен на землю ударом меча в живот. — Ну, что, гроза гомункулов, — издевательски прошипел Жестокость, глядя, как Мустанг захлёбывается собственной кровью, — вот и ты отгремел! — меч был резко выдернут из раны. Рой дёрнулся, словно в судороге, пытаясь перевернуться на бок, чтобы не захлебнуться окончательно. — Ты жалок! И как только Ярость поверил тебе и предал нас? — в голосе гомункула послышалась скрытая горечь. И Мустанг понял. Понял, за какую ниточку нужно потянуть сейчас. Пусть это жестоко — играть на чужих чувствах, но, если гомункул убьёт его, он нарушит обещание, данное Стэфани. А она и так слишком много волновалась в последнее время. — Да он даже не задумывался, когда я предложил ему уйти! — сквозь кровь хрипел Мустанг, замечая, как сжимаются и дрожат кулаки Жестокости. — Он вас всех просто ненавидел, потому что вы обделили его! — Заткнись! — процедил гомункул, но в эту же секунду его тело охватило пламя, и он мог лишь кричать, срывая обожжённые связки. Рой раз за разом высекал искры, сжигая Жестокость до тех пор, пока от него не остались одни угольки, вскоре развеявшиеся пылью. Знакомое чувство. Такое ведь уже было, когда Мустанг сжигал Ласт, раненный и озлобленный, защищая Лизу Хоукай. Так и теперь, думая о том, что непременно должен вернуться к дочери, он убивал вновь и вновь гомункула. «Одноразовые», увидев смерть своего начальника, стали отступать, и вскоре алхимики их перебили. Затем бросились к раненому и истекающему кровью победителю. Он уже потерял сознание, не хватило сил прижечь рану, как в тот раз с Ласт, поэтому под Роем красовалась огромная лужа крови. Генерал-лейтенанта повезли срочным образом в больницу.

***

Лиза быстро собиралась в больницу. Дочке она ничего не сказала, потому что знала, что Стэфани непременно потеряет голову и бросится к папе. Но Рой просил проследить за тем, чтобы она никуда не выходила из дома. В Западном городе сейчас слишком опасно. — Мам, ты куда? — поинтересовалась девочка, увидев, как Элизабет собирается. — Меня вызвали на работу, — Лиза была очень рада, что Стэфани не знает, что она больше не работает. — Мам, а папа скоро вернётся? — Нет, у него очень много работы и, возможно, он не придёт еще завтра и послезавтра. — Мам, — Стэфани закусила губу. — Мне пора, — сказала мама и прибавила: — не выходи на улицу, пока я не приду. Элизабет ушла, а дочка тут же начала собираться. «Ничего плохого не случится, если я просто схожу в магазин!» — убедила она себя и вышла на улицу. Тут она поняла, что всё не так просто. Дочь Мустанга понятия не имела, где книжный магазин. Обычно в таком случае можно обратиться к прохожим, но на этот раз на улице никого не было. Похоже, все боялись преступников, которые недавно устроили погром на площади. Ну, что ж, Стэфани, придётся действовать самой.