Стэфани Мустанг.

Еще в детстве Стэфани мечтала попасть в цирк. Увидеть воздушных акробатов, искусных жонглеров, глотателей огня и ещё много чего, кроме клоунов и дрессированных животных. Первых она боялась, а последних было жалко. И вот, когда в газете, принесенной домой мамой, она увидела объявление, что в город приезжает цирк, и что выступление сегодня вечером, она сразу подняла на уши весь дом. Нужно было срочно купить билеты, иначе не видать ей акробатов. Рой и Лиза быстро собрались, взяли с собой обоих детей (Стэфани, потому что это была ее идея, а Энви, потому что боялись оставлять его одного дома — не доверяли) и пошли за билетами. Когда они пришли к кассе, пришлось встать в конец длинной очереди. Видимо, тех, кто спохватился в самый последний момент, оказалось предостаточно. Представив, сколько им придётся ждать, девочка скисла, но Элизабет тут же нашла для дочки лавочку, чтобы она не устала, и пообещала купить мороженое. — Рой, ты занимай очередь, а я куплю Стэфани вкусняшку, хорошо? — Да, конечно, и захвати на всех. — Три мороженых, — поджав губы, уточнила жена. — Четыре, — четко произнес муж. Лиза вздохнула и пошла в магазин. Так как до последнего было далеко, Элизабет решила сократить путь через переулки. Она прошла два переулка и, подходя к третьему, услышала: — А ну давай, выворачивай карманы! — У меня ничего нет, я нищий! — Тогда я убью тебя, бесполезная тварь! Лиза ломанулась в переулок, на бегу доставая из сумки пистолет (от привычки таскать с собой оружие она еще не отучилась). Успела она вовремя. Бандюга как раз замахнулся ножом на заплаканного оборванца-мужичка. — Стоять! — приказала бывший лейтенант, передергивая затвор. — Убрать оружие, или я стреляю! Преступник попятился, уронил нож и, развернувшись, дал деру. Мустанг опустила пистолет. — Вы в порядке? — О, благодаря Вам, да! — мужичок едва не падал на колени перед спасительницей. — Вы спасли мне жизнь! Я даже не знаю, как мне Вас отблагодарить! — Ну что вы, — смутилась Элизабет. — Мне ничего не нужно, я рада помочь. — Нет, постойте, — нищий стал расстегивать ремешок массивных наручных часов. — Они достались мне от покойного отца, это единственная ценность, которая у меня осталась, прошу, примите этот скромный дар, в знак моей благодарности! — Большое спасибо, — женщина смущённо надела часы, помучившись с ремнём, где были очень узкие дырки. — Всего доброго, — пожелал нищий, и они попрощались.

***

Очередь рассасывалась быстро, но до кассы всё равно было далеко. Рой устал стоять, но Элизабет еще не вернулась из магазина, поэтому он продолжал занимать очередь. Стэфани сидела на лавочке и складывала оригами из листов, которые пришлось вырвать из блокнота Мустанга. Энви слонялся где-то рядом. Ему явно было скучно, но смыться домой без разрешения он не решался. Неожиданно гомункул направился к прямо к Рою. Мустанг выжидающе посмотрел на него, и Энви, когда подошёл к алхимику, сразу заговорил: — Слушай, давай я распинаю нахрен эту очередь и куплю долбаные билеты! — Спокойно, Энви, никаких погромов. Эти люди тоже стоят здесь довольно долго, чем они хуже нас, что мы будем лезть вперёд? — Блин, ну неужели ты не устал здесь торчать? — Устал, — честно признался Рой. — Но и другие люди тоже устали. Гомункул раздраженно выдохнул. — Иди лучше посиди со своей дочуркой, я сам постою в очереди. Мустанг удивленно приподнял брови, а потом, махнув рукой, пошел на лавочку. Странно, что Энви проявил, так сказать, заботу. Неужто очередная попытка откупиться за возвращение жизни? Или же искренний порыв? Скорее первое… Рой присел на лавочку, но в этот момент как раз подошла Лиза и вручила мужу и дочке мороженое. Стэфани взяла сразу два «рожка» и пошла к Энви, чтобы вручить ему. Рой и Элизабет остались вдвоём. — Рой, я хотела поговорить с тобой насчёт гомункула, — в последнее время мужчина часто слышал эту фразу от жены. — Ты опять будешь говорить о том, что его надо выгнать из нашей семьи и всё в этом духе, — Мустанг устало вздохнул. — Если я прав, то можешь даже не начинать. — Не хочешь меня слушать, — голос женщины прозвучал обиженно. — Извини, но я постоянно слышу от тебя одно и то же! — Рой начал раздражаться. — Ты всегда недовольна, Лиза! Что с тобой? Все было нормально, пока мы не поженились. — Все было нормально, пока ты не притащил домой чудовище! — Я уже тысячу раз объяснил, почему так поступил! Думаешь, мне самому было просто принять такое решение? Я сделал это, потому что люблю Стэфани. — Рой, ты понимаешь, что любить — это не значит зациклиться на человеке и выполнять все его пожелания! Иногда нужно наоборот запретить, и это будет любовь. Ты думаешь, ты один любишь Стэфани, а я только и делаю, что возмущаюсь? Вот и нет, я делаю это для ее же блага! — Благими намерениями устлана дорога в ад, — жестко заключил Рой. — Ты пытаешься заботиться о ее безопасности, а я хочу, чтобы она была счастлива. — Хочешь сказать, я не забочусь о счастье нашей дочери?! — в голосе Элизабет зазвенела обида. — Знаешь, не очень-то счастливой она выглядела, когда этот гомункул весь день сидел в саду, не обращая на нее внимание! А ты его еще оправдывал после этого! Конечно, ты всё правильно сказал тогда, но только не когда речь идёт о гомункуле. Мы держим его дома, только чтобы он развлекал Стэфани, а не занимался своими делами! — В конце концов он не животное и не шут, чтоб только развлекать нашу дочь! — даже при всей своей ненависти к Энви Рой не стерпел такого отношения. — В нашей семье Энви исполняет роль брата Стэфани, а не домашнего зверька! — Брат Стэфани, значит… Стало быть, для тебя он сын? Такой вопрос загнал Роя в тупик, и он растерялся, а жена между тем продолжила: — Но знаешь ли, я на усыновление этого чудовища не подписывалась! — Лиза встала. — Выбирай: или я, или гомункул. Ответ скажешь дома, — с этими словами Лиза зашагала прочь. «Или я, или гомункул». Что за бред?! Какой смысл таится в этом «или»? Не хочет ли Элизабет, с которой они столько прошли вместе, бросить его за то, что он принял в дом Энви? Не успел Рой переварить эту ужасную мысль, как дочка с «братиком» уже подошли к нему, причем первая была весьма расстроена. — Мы простояли очередь, но кассир сказал, что билетов больше нет, — с грустью сообщила девочка. — А я так хотела посмотреть цирк! — Стэфани неожиданно расплакалась, утирая слезы ладонями. — Эй, ну ты чего? — Энви подошёл ближе к сестре и обнял за плечи. — Не плачь, ты ещё обязательно увидишь цирк. Девчонка уткнулась лицом в грудью гомункула, продолжая всхлипывать. Парень стал успокаивающе гладить ее по волосам и по спине. Рой замер, глядя на эту сцену. И почему сейчас здесь нет Элизабет?! Она ведь считает, что Энви не справляется с ролью старшего брата, а всё совсем наоборот! Была бы она здесь, возможно, поменяла бы мнение. Словно в ответ на его мысли, Стэфани, отстранившись от гомункула, повернулась к папе и спросила: — А где мама? Рой напрягся, а потом выдохнул и сказал: — Мама устала и пошла домой. — Эх, надо было нам тоже идти, только зря в очереди простояли, — девочка грустно опустила голову. — Зато мороженное поели, — бодро сказал Энви, успокаивающе сжимая ее плечо. — Ну это да, — девочка улыбнулась, вспоминая, как от ее теплых рук мороженое снизу подтаяло и протекло через рожок. Они были тогда в самой гуще толпы, а салфетки у девочки не оказалось. В итоге, чтобы она не измазала стоящих впереди людей, Энви пришлось превратить в салфетку кусок своей рубашки (Мустанг не разрешил гомункулу ходить в его любимом топе и мини-юбке на людях и заставил надеть рубашку и джинсы. Только с любимой банданой Энви не расстался). Потом пришлось заправить ободранную рубашку в джинсы, потому что на них и так уже таращились все вокруг. Более того, протекшее мороженое было невозможно есть, поэтому Энви отдал девочке своё, а сам догрыз ее рожок. Короче, поедание мороженого было незабываемым занятием. — Ладно, идёмте домой, — сказал Рой, вставая с лавочки.

***

Дома Элизабет намеренно игнорировала мужа, не обращая внимание на его попытки объяснить, что Стэфани и Энви отлично ладят. — Единственное, что я хочу слышать, это ответ на мой вопрос, — сказала она Рою. «Или я, или гомункул». Таков был вопрос, на который она хотела услышать ответ от мужа. Но Рой не мог выбирать. Потому что выбор между Лизой и Энви всё равно что выбор между Лизой и Стэфани. Ведь девочка очень любит гомункула. И он ее, если и не любит, то хотя бы старается быть настоящим братом. Не сумев помириться с женой, мужчина решил заняться дочерью. А именно тем, чтобы она не расстраивалась из-за цирка. В голову пришла отличная мысль, и Рой поспешил ей воспользоваться. Энви разглядывал рисунки «сестры», когда Мустанг позвал его с собой. Выйдя в сад, Огненный повернулся к парню и изложил свою идею: — Энви, мы с тобой должны порадовать Стэфани, чтобы она не расстраивалась. Предлагаю отрепетировать некоторые цирковые трюки и показать прям здесь в саду. Как у тебя с акробатикой? Энви задумчиво накручивал прядь волос на палец. — Да вроде неплохо, — наконец выдал он. — А жонглировать несколькими шариками сразу сможешь? — Это вряд ли. — Хорошо, этим займусь я, а ты будешь акробатом. Я принесу канат, и мы завяжем его между деревьями. — Веревки неси побольше, — сказал гомункул, оглядывая ветви деревьев и явно уже планируя, где что устроить. — Ее понадобится много. — Есть! — Рой шутливо отдал честь и поспешил в дом, радуясь, что Энви подхватил его идею.

***

Вечером Стэфани сидела и рисовала в своей комнате, когда к ней зашёл Энви и с таинственным взглядом попросил следовать за ним. Парень привел ее в сад, и она увидела, что деревья вместе с протянутыми туда-сюда канатами превратились в настоящие цирковые приспособления. Под ними стоял Рой, держащий в руках горящие факелы. — А вот и моя красавица пришла! — весело поприветствовал он дочку. — Энви, усади нашу принцессу, и начнём представление. Едва гомункул посадил «сестру» на специально приготовленное кресло, Мустанг подбросил факелы в воздух и начал ими жонглировать. В вечерних сумерках это смотрелось особенно круто. Потом Энви запрыгнул на деревянные качели, подвешенные за канат на дереве, и стал на них раскачиваться. Когда они раскачались до предела, парень прогнулся назад, оставаясь на качелях только копчиком и поясницей. Стэфани вскрикнула от восторга и испуга, казалось, при такой скорости Энви слетит с качелей, но парень держался, а когда они замедлили ход, он выпрямился, а затем сделал стойку на руках, потрясающе сохраняя равновесие. После еще нескольких трюков на качелях Энви спрыгнул вниз и поклонился. Пришла очередь Роя показать очередной огненный фокус. Глотание огня. Стэфани даже представить себе не могла, что папа так умеет. Поэтому она лишь в шоке разинула рот, когда он зажег на кончиках пальцев огонёк и проглотил. Когда выступление Роя и Энви подошло к концу, они решили показать финальный номер. Его оставили на закуску не столько ради эффекта, сколько ради того, чтобы главный участник морально подготовился. Энви запрыгнул на дерево и шагнул на крепкий протянутый канат. Мустанг включил на магнитофоне красивую музыку, и гомункул начал танцевать на канате. Стэфани смотрела на братика во все глаза, не веря, что он так легко кружится и подпрыгивает на канате, точно на твёрдой земле. Но самое интересное ждало девочку впереди. Когда в музыке зазвучали самые высокие, задевающие душу ноты, Мустанг щелкнул пальцами и в нескольких местах канат вспыхнул огнём. Стэфани в немом крике зажала рот руками, но Энви продолжал кружиться на горящем канате, ловко перепрыгивая на необожженные места. Он был словно мотылёк, порхающий рядом с пламенем. Казалось, сейчас канат догорит и рухнет, но он еще держался, а Энви еще танцевал. Танцевал с огнём, как кавалер танцует с дамой. Легко и непринуждённо, словно стал частью этого пламени. И вот, когда музыка начала затихать, когда зазвучали последние ноты, Энви оказался на середине каната и, раскинув руки, упал вперёд и вниз, а перед самой землёй выпрямил руки и сделал кувырок, оказавшись на ногах. Музыка окончательно стихла, и парень поклонился. Рой тем временем затушил горящий канат специально приготовленным ведром с водой. Стэфани выдохнула, отойдя от восторженного шока, и захлопала так сильно, что ладони заболели. — Это было просто нереально восхитительно! — только и смогла выдать девочка. — Я никогда этого не забуду! «Я тоже», — мысленно произнес Энви, немного переводя дух, но еще не давая волю всем эмоциям, которые испытал во время последнего выступления. Если честно, Энви до сих пор не верил, что он и впрямь это сделал.