Ещё одна страшная легенда
25 сентября 2018 г., 20:24
— Белла, нет, — резко сказал Джаспер, заставив меня замереть.
Всё во мне противилось, но я не могла ничего поделать: моё тело, словно против воли, потянуло обратно к сидению. Он снова посмотрел на меня с той смесью тоски, беспокойства и вины, какую я успела заметить на стоянке. Его глаза, мутно-карие, сузились, и он отвернулся от меня.
— Что у тебя с глазами? — мой голос был хриплым, совсем неродным.
Джаспер лишь пожал плечами, покинув машину и тут же открывая дверь мне, старательно держа между нами расстояние в пару шагов. Мне хотелось сократить это расстояние, но, при одной мысли об этом, в ушах звучало его «нет» и я не могла этому противиться. Закрыв за нами входную дверь, он облокотился на неё, испытывающе глядя на меня. От этого взгляда меня бросило в жар, а к щекам прилила краска. Не зная, куда себя деть, я привалилась к другой стене, встав ровно напротив блондина.
— Что скажешь Чарли? — поинтересовался он.
— А что я должна ему сказать? — нахмурилась я, не понимая, как в этом разговоре всплыл шериф.
— Думаешь, происшествие на стоянке осталось незамеченным? — он поднял бровь, а я в ужасе открыла глаза, начиная понимать, к чему он ведёт. — Форкс совсем небольшой, а сплетня вроде «Белла Свон целуется на школьной стоянке с Джаспером Хейлом, братом её бывшего парня, с которым она рассталась всего пару месяцев назад» ещё до ужина станет главной темой дня…
Договорить он не успел, потому что перед глазами у меня всё поплыло, а ноги, ставшие в момент ватными, перестали держать. Ловко поймав меня, он усадил на диван, тут же протягивая стакан воды. Я не смогла сдержать истеричный смешок.
— У тебя так хорошо получается подавать воду девушкам в истерике, словно всю жизнь тренировался, — это было совсем не смешно, но я почему-то не могла перестать смеяться.
— Девушки, с которыми я общался последние лет сто сорок, не нуждались в воде, — его губы тронула лёгкая улыбка, а в моей голове начались тяжёлые математически вычисления. — Я родился в 1844, обратился в 1863, — облегчил мне задачу Хейл, забирая у меня стакан и вновь отодвигаясь подальше. — И всё же, что скажешь Чарли?
— Есть какие-нибудь предложения? — глухо спросила я, обхватывая коленки.
— Зависит от того, какого результата ты хочешь добиться. Можно сказать, что мы вместе с момента отъезда Эдварда, — как это ни странно, но имя, которое раньше ранило сердце, теперь лишь слегка кольнуло, — или же, что всем что-то почудилось, мы с Элис приехали в Форкс и я просто обнимал тебя при встрече.
— И какой вариант предпочитаешь ты? — словами не передать, как сильно мне хотелось узнать его ответ.
— Мне без разницы, Белла, — спокойно ответил он. — Человеческое мнение меня совсем не волнует, поэтому решать тебе.
— А моё мнение? — невольно вырвалось у меня. Он долго смотрел на меня, после чего вздохнул, опустив глаза.
— Я должен тебе кое-что рассказать, — тихо сказал Джаспер, проведя большим пальцем по губам. Я так залюбовалась этим движением, что почти не слышала его. — Сфокусируйся, пожалуйста, — я закусила губу и снова покраснела. — Ты знаешь, что большинство историй о вампирах излагается в легендах, многие из них приукрашены, некоторые доступны и людям, например, в интернете, но есть и другие, те, которые можно найти лишь в единичном экземпляре на полке у какого-нибудь вампира-коллекционера.
— Ты собираешься рассказать мне вампирскую сказку? — я не могла не улыбнуться.
— Легенду, Белла, — мягко поправил он, тяжело вздохнув. Я видела, как тяжело ему даётся это, поэтому очень постаралась собраться и не перебивать.
Он начал ходить по комнате, чем нервировал меня, почувствовав это, он снова сел, на этот раз ближе. Так близко, что, слегка нагнувшись, я могла коснуться его великолепной бледной кожи. Он предостерегающе посмотрел на меня и я откинула эти мысли, точнее, задвинула их подальше.
— Когда-то давно, много веков назад, в Германии жил вампир Люциан. Вампир обладал уникальным даром: он мог заставить любое существо почувствовать что угодно…
— Как ты? — я тут же закусила губу, стыдливо опустив глаза.
— Все наши дары уникальны, но, если в общих чертах, то да… Даром, чем-то похожим на мой, — спокойно ответил Джаспер.
Он мог изменить настроение человека, вампира, даже животного, что немало помогало ему в охоте, да и в обычной жизни. На протяжении нескольких веков он жил один, даже не думая о том, чтобы вступить в какой-то клан. Он был надменный и слишком самовлюблённый, чтобы жить с кем-то, делить добычу и советоваться о дальнейших действиях. Поэтому Люциан решил, раз он не может стать частью готового клана — он его создаст. Да только вампир, живший не одну сотню лет в полном довольствии, ни в чём себе не отказывающий, не мог так быстро научиться самоконтролю и все его попытки создать вампира заканчивались смертью человека.
Проведя несколько лет в попытках обратить кого-нибудь, он решил, что необязательно обращать, тем более, если человека гораздо проще подчинить своей воле, чем вампира. И тогда он встретил Анну, молодую дочь фермера. Она была прекрасна собой, работящая, но вот её отец был деспотом, из-за чего девушка постоянно плакала возле ручья, где её и нашёл Люциан после очередной охоты. В какой-то степени он даже считал, что оказывает ей одолжение, избавляя молодую красавицу от общества жестокого родителя. Он внушил девушке, что она хочет быть с ним, он заставил её считать, что спас её от ужасной, нищей жизни и жестокости. Он заставлял её радоваться тому же, чему радуется и он, грустить и злиться вместе с ним. Превратил её в свою тень.
Через считанные недели он начал замечать, что ему надо прилагать гораздо меньше усилий для манипуляции над девушкой, а в последствие и вовсе перестал на неё влиять. Ничего не изменилось, Анна всё так же была верна Люциану, делая всё для его удовольствия, тот же в свою очередь стал замечать, как сильно он привязался к девушке. Анна же думала лишь о нём, хотела лишь его, жила лишь им. Люциан редко покидал дом, но когда это всё-таки происходило, Анна начинала завядать. Её тело ломило от нескончаемой боли, она не могла ни есть, ни пить, начинала заболевать, поэтому, когда Люциан вернулся через шесть дней, он нашёл девушку едва живой. Она выжила только из-за огромных стараний Люциана, списавшего всё это на болезнь.
Однако, это повторялось снова и снова, стоило Люциану не быть рядом с Анной больше двух дней, как она начинала умирать, страдая от жутких болей и отказываясь от пищи. Люциан, бесповоротно полюбивший девушку, перестал отлучаться, проводя с ней всё время. Они были счастливы, она была единственной, чью кровь ему не хотелось пить, она стала смыслом его существования.
Чем больше времени проходило, тем меньше Анна была похожа на живого человека. Все её желания сводились к счастью Люциана, любое его слово исполнялось без вопросов, любое пожелание — закон, а если она не могла сделать этого, то плакала или даже пыталась покончить с собой. Каждый раз, когда он отлучался, ей становилось плохо.
Спустя менее, чем год, она была не в состоянии прожить без него и часа. При этом, её здоровье стало всё больше ухудшаться, Анна, всегда будучи полной сил и энергии, затухала даже рядом с Люцианом. Анна погибла и Люциан был убит горем, но любопытство взяло верх и Люциан решил повторить эксперимент.
Он подчинил себе двух бродяжек, действуя точно так же, как и с Анной, но они подчинялись ему только тогда, когда он этого хотел. Даже через шесть месяцев рабства, девушки не подчинялись Люциану без воздействия. Он убил их и, как истинный фанатик, продолжил эксперимент, в попытках получить новую Анну. Он брал группы по двое и по трое, надеясь этим увеличить свои шансы на успех, но все его старания были тщетны.
Люциан не мог жить с тоской, убивающей его с момента смерти Анны, чувствуя их связь каждый день, и покончил с собой.
Джаспер закончил и смотрел на свои переплетённые руки, ожидая моей реакции. Я лишь смотрела на него, пытаясь понять, к чему он это рассказал. Какая-то часть меня уже поняла, но я старалась её игнорировать, не желая думать об этом.
— Очень интересная история, — выдавила я и встала, он поднял на меня глаза и я увидела в них боль, подтверждающую мои худшие опасения.
— Мне очень жаль, Белла, — тихо сказал он, глядя прямо на меня.
— Я знаю, что я чувствую, — так же тихо сказала я, смаргивая слёзы.
— А ты чувствовала то же самое до моего отъезда? — он приподнял бровь, а я поджала губы.
— Люциан пытался множество раз и у него не получилось, может, Анна была исключением и… — я замолчала, не в силах подобрать слова.
— Она была исключением, именно поэтому эту историю знает так мало людей, — вздохнул Джаспер, проведя по густым волосам. — Было бы у него больше удачных попыток, вмешались бы Вольтури и это бы вошло в историю.
Я тяжело вздохнула, упав обратно на диван. В его словах есть логика, я не могу это отрицать. И то безумное желание, потребность в Джаспере, которая у меня появилась, они могут объясняться этим, но… А что, если я хочу, чтобы это было реальным? Я никогда не чувствовала себя более живой, чем сегодня, когда целовала его. Я никогда не чувствовала себя более полноценной.
По моим щекам потекли слёзы, а руки сжались в кулаки. Отчаяние заполняло меня, а край сознания подмечал, что с каждой минутой, что Джаспер рядом, мне становится легче. Ломка, если можно это так назвать, проходила и на её место приходило умиротворение. Мне хотелось отбросить все плохие мысли и просто насладиться тем, что он рядом.
Он легонько провёл по моему лицу рукой, смахивая слёзы, а я, боясь упустить шанс, сжала её и прижала покрепче к щеке. Он, тяжело вздохнув, придвинулся и притянул меня поближе. Весь негатив убрало, а я, чуть не завизжав от радости, прижалась к нему покрепче, уткнувшись в белоснежную кожу на шее, позволяя Джасперу закопаться в мои волосы.
— Ты чувствуешь ко мне то же самое, что и Люциан к Анне? — тихо спросила я, подняв на него глаза. Он медленно кивнул. — Это плохо? — я закусила губу, боясь услышать, как ему противна мысль быть влюблённым в человека. Влюблённым в меня.
— После всего, что я рассказал, тебя беспокоит лишь это? — он раздражённо зарычал, когда я кивнула. — Нет, Белла, это не плохо. Плохо то, что ты можешь умереть. Плохо то, что до самой смерти ты будешь лишена воли. Плохо то, что ты чувствуешь то, чего нет, а всё остальное… Нет, Белла, это не плохо.
— Откуда ты знаешь, что есть, а чего нет? — мне было до жути обидно, что он не верит в мои чувства, даже если я и понимала, что он, скорее всего, прав.
— Белла, — раздражённо выдохнул он, встав и, максимально мягко, скинув меня обратно на диван. — Чарли едет, думай, что ему сказать, — он бросил взгляд на улицу.
— Ты его слышишь? — поинтересовалась я.
— Чувствую его гнев, — он ухмыльнулся уголком губ, а я сжалась в преддверии бури.
— Ты вернёшься? — тихо спросила я, поняв, что он собирается уйти.
— Разве у меня есть выбор? — печально спросил он и, не дожидаясь ответа, исчез.
Как и сказал Джаспер, Чарли был бордовый от гнева, а дверь чуть не слетела с петель, когда он хлопнул ею.
— ИЗАБЕЛЛА МАРИ СВОН! — проорал Чарли, а я вздрогнула.
— Я заказала нам пиццу, пап, — смущённо улыбнулась я, стыдясь того, что опять ничего не приготовила, в то же время желая его смягчить, а ещё больше мечтая сменить тему. Судя по взгляду Чарли, которым можно было убить, так просто соскочить не получится. — Давай мы поедим, ты успокоишься, а потом поговорим, — как можно убедительнее сказала я, стараясь сделать голос твёрже.
В данной ситуации я приняла молчание, как знак согласия и, быстрее, чем нужно, удалилась в комнату переодеться. Меня трясло от страха, а от разговора с Чарли не убежать.
Я не знала, что сказать отцу, да и в голове то и дело всплывала легенда о Люциане и Анне, или Джаспер, заполонивший всё моё сознание. Его скулы, губы, лицо, черты которого кажутся одновременно резкими и такими мягкими, волосы, к которым так и хочется прикоснуться… Так, Белла, соберись. Сейчас мне не помешал бы дар Джаспера: я вся на нервах.
В дверь позвонил разносчик, а я так и не придумала путного ответа. Видимо, придётся импровизировать. Чарли расплатился и уже закрывал дверь, когда я спустилась, он тут же посмотрел на меня уничтожающим взглядом, от которого я съежилась.
Сев в гостиной, мы молча принялись за пиццу. Мне, впервые за несколько дней, захотелось есть, поэтому я с удовольствием поедала один кусочек за другим, успешно игнорируя периодические взгляды Чарли. Закончив с пиццей, Чарли захлопнул пустую коробку и посмотрел на меня, скрестив руки на груди.
— Джаспер Каллен? — медленно, явно стараясь не сорваться, произнёс Чарли. Я кивнула. — Вы вместе? — я, не придумав ничего лучше, кивнула. — Давно? — я покачала головой. — Это серьёзно? — я, даже не подумав, снова кивнула. Если Джаспер прав, то мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас. — А как же Эдвард? Вы уже тогда… — Чарли покраснел, не зная, как закончить.
— Нет, конечно нет! — возмущённо воскликнула я, краснея. — Как ты мог такое подумать?
— Я не знаю, что думать, Белла! — в отчаяние сказал Чарли, покачав головой. — Я не узнаю тебя, дочка. Я волнуюсь за тебя.
— Я в порядке, пап, — в моих глазах стояли слёзы, а голос дрожал. — Я буду в порядке. Дай мне время, пожалуйста, — взмолилась я. Чарли кивнул, но я видела, насколько ему на самом деле больно и как сильно он волнуется. Мне было так жаль его, но я не могла сказать ничего, что утешило бы бедного Чарли.
Пожелав Чарли спокойной ночи, я оставила его одного и пошла в свою комнату, где машинально начала искать Джаспера. Его не было и я уже начала волноваться, что он не придёт. Отогнав эту мысль, я пошла в душ, надеясь смыть все те болезненные ощущения, которые принесли последние дни.
Джаспер прав, без него у меня была самая настоящая ломка, я не думала, что переживу это. И вряд ли пережила бы, если бы он не вернулся. У нас есть пример из прошлого, но что нам это даёт? Обратной дороги уже нет, и я, и Джаспер оказались в ловушке ситуации. Анна умерла, но кто сказал, что со мной произойдёт то же самое? В конце концов, тогда люди постоянно умирали от болезни, я ведь даже не знаю, о каком веке шла речь. Мы знаем, что происходит, может, тогда нам получится избежать… полного подавления? Я поёжилась, вспомнив, как моё тело физически отказывалось сопротивляться приказу Джаспера, проворачивая в памяти весь день. Не считая того «нет» в машине, он давал мне выбор, даже говоря о разговоре с Чарли он сказал «решай сама», действительно ли ему всё равно, или же он просто боится вновь приказать мне? Думаю, второе.
Горячие струи стекали с моих волос, смывая шампунь, когда я замерла. Люциан умер, ждёт ли Джаспера то же самое? Я задрожала от ужаса. Нет, нет, нет! Он выдержит, он не одиночка, как Люциан. У него есть Каллены, он вернётся к ним, вернётся к Элис, одна мысль о которой вызывала безумную ревность… Он сможет быть счастливым после меня, ведь так? Дать точный ответ я не могла, думаю, Джаспер тоже.
Быстро домывшись, не желая больше продолжать размышления, я вышла из душа, вновь внимательно осмотрев комнату, надеясь увидеть здесь светловолосого вампира. Я села на кровать и начала делать домашнюю работу, лишь бы заняться чем-нибудь, когда услышала стук в окно. Спокойно, словно стоя на ровной земле, в окне виднелся Джаспер. Я не смогла сдержать улыбку, он тепло улыбнулся в ответ.
— Можно? — поинтересовался вампир.
— Окно открыто, — ответила я, и он запрыгнул внутрь.
— Разве вежливо залезать в комнату дамы без стука? — важно сказал Джаспер, а я прыснула.
Он сел рядом, глядя на мою домашнюю работу и попутно исправляя те ошибки, которые я наделала. Их, спасибо моей задумчивости, оказалось предостаточно. Через полчаса, закончив с домашней работой, я откинула ручку и потянулась, впервые с момента его прихода, смело разглядывая Джаспера.
Он успел переодеться, надев светлый джемпер из тонкой ткани и теперь я беззастенчиво рассматривала его тело, которое, не побоюсь этого сказать, было совершенно идеальным. Джаспер поймал мой взгляд и я смутилась, отведя свой. Между моих бровей пролегла складка, когда я пыталась понять, что именно меня заботит. В Джаспере что-то было не так, но что? Я закусила губу и снова посмотрела на него, встретившись взглядом с вампиром. Я перестала дышать, а сердце забилось как бешенное.
Его глаза стали красными.
