Не новое, а заново...

На наших лицах без ответа Лишь только отблески рассвета, Того, где ты меня не ждёшь...

Мэри ушла. Она не била посуду, не устраивала истерик, не хлопала дверьми. Она просто устала. Устала от быта, от невозможности Джона устроиться на нормальную работу, устала тянуть его на себе, устала от самого Джона. Тогда, восемь лет назад, когда она ответила «Да» на самый главный вопрос, всё представлялось ей другим. Ей казалось, что вместе они смогут преодолеть любые трудности, ведь они были так счастливы друг с другом. Тогда Джон ещё работал в больнице, кое-кто даже предсказывал ему стать заведующим отделением хирургии к сорока годам, но эти прогнозы не сбылись. Хрупкое счастье разбилось осенним утром пять лет назад, 14 октября 2006 года. Той осенью они были безмерно счастливы, Мэри была на седьмом месяце беременности и в семействе Уотсонов с нетерпением ожидали появления на свет близнецов: девочки и мальчика. Детская была уже готова, ведь они оба не верили в приметы. Даже имена придумали – Маргарет Джейн и Бенджамин Артур. Но Мэгги и Бену не суждено было появиться на свет. Неожиданный звонок в дверь разбудил Мэри, которая уже была в декретном отпуске. Она бросила взгляд на часы и поняла, что Джон ушёл на работу час назад. Ей ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз и открыть дверь самой. Но когда она спускалась по лестнице их дома на первый этаж, у Мэри вдруг закружилась голова. И она упала. Она летела вниз по лестнице, не чувствуя боли, не чувствуя вообще ничего. Сознание милостиво угасло, оберегая её. Курьер, ждавший за дверью, услышал подозрительный шум, он позвал хозяев, но когда никто не откликнулся, он высадил дверь плечом, благо габариты позволяли: это был весьма крепкий парень. Увидев женщину на большом сроке беременности, без сознания, в крови, лежащую у подножия лестницы он тут же вызвал скорую. Его вмешательство спасло Мэри жизнь, но спасти детей не могло уже ничего. В ходе операции Мэри удалили матку, и больше она никогда не смогла бы забеременеть. Она лежала в больнице, и ей казалось, что жизнь кончена. Её малютки так и не родились, она не смогла подержать их на руках, спеть колыбельную, покормить, искупать… Она ничего не смогла сделать. Она не смогла их спасти. Чувство вины медленно убивало её. Она впала в глубокую депрессию, после выписки стала ходить к психотерапевту. Постепенно она всё же пришла в себя, даже стала задумываться об усыновлении. Но тогда она обратила внимание, что Джон так и не пережил того, что у неё случился выкидыш. Он стал выпивать… Вместе со своей сестрой Гарри, у которой уже давно были проблемы с алкоголем, он каждый вечер ходил по барам. По утрам он регулярно просыпался с головной болью. Через какое-то время у него, как у заправского алкоголика, стали трястись руки. Когда в больнице, наконец, поняли, что происходит, его уволили. За этот год он потерял всё: детей, любимую работу, хорошие отношения с женой. Но Мэри была сильной. Она его вытащила. Никто не знал, чего ей это стоило. Просто если бы она вдруг осталась совсем одна, после того счастливого времени, когда они были настоящей семьёй, она бы не выдержала. Возможно, вскрыла бы себе вены. Или утопилась в ванной. Поэтому она вместе с Джоном прошла все круги теперь уже его ада: лечение от алкозависимости, психотерапию. Они продали свой дом, который купили так недавно, специально для будущих детей. Они вдвоём снова перебрались в центр Лондона. Казалось, жизнь возвращалась в прежнее русло. Но это только казалось. Так как было, уже никогда не будет. Мэри честно пыталась вернуть их отношения к тому, какими они были в первые годы замужества. Их вновь стали часто навещать друзья. Они, как раньше, ходили в кино, театры, рестораны. Но проблема была в том, что после трагедии они сами стали другими. Точнее, это были уже не они. Не та Мэри. Не тот Джон. Но Мэри терпела, она тянула на себе их семью, когда у Джона начинались проблемы на очередной работе. После больницы он нигде не задерживался больше, чем на полгода. А в периоды депрессии, которые повторялись у Джона всё чаще, он брал свою скрипку, которую приобрёл по случаю лет пятнадцать назад, и шёл с ней в парк. Там он играл только для себя, для своего успокоения, но все прохожие без исключения думали, что он играет для них. Его считали уличным музыкантом, всё чаще кидали к его ногам деньги. А он просто играл. Там, где его не видела Мэри. Она почему-то не выносила скрипку и запрещала ему играть дома. Да, он нигде специально не учился музыке, но у него был неплохой, как он считал, слух. Пара его друзей, ещё в колледже играли на скрипке, именно они решили научить Джона азам. Музыка захватила его. Он тренировался по самоучителю в интернете. Из интернета же узнавал новые мелодии, слушал знаменитых талантливых исполнителей, из которых он особенно выделял Шерлока Холмса. Джон мечтал сходить на его концерт, но цены на билеты были просто непомерными. А потом он и вовсе пропал со сцены неизвестно куда. Вот уже год о нём никто ничего не слышал. Джон старался забыть о своём желании послушать его игру. Он всё чаще пропадал в парке, несмотря на промозглую погоду собирая вокруг себя толпу зевак. Люди слушали его заворожённо, это окрыляло Джона. В первый раз за много лет он вернулся домой счастливым. Но там его ждал сюрприз. Он даже сразу не смог определить приятный или нет. На зеркале в прихожей была прикреплена записка от жены. Он сначала подумал, что это список продуктов, которые она хотела, чтобы Джон купил к ужину. Но там были только несколько слов: Я устала, Джон, наверное, надо было сделать это раньше, но я боялась одиночества. Теперь я поняла, что есть вещи и пострашнее, например брак, в котором мы оба не заинтересованы. Желаю тебе всё-таки найти своё место в этом мире. И своего человека, которым оказалась не я. Прощай. Джон думал о расставании. Но он никогда не считал, что инициатором может стать Мэри. Его кроткая, милая, но такая сильная Мэри. А теперь её нет с ним рядом. Больше никто не подставит такое хрупкое на вид плечо, на которое можно будет опереться. Они прожили вместе восемь лет, многое вместе прошли. Но ИХ больше нет. Эту зиму ему предстоит встречать в одиночестве. Провести в одиночестве праздники, встретить новый 2012 год. Джон остался один. Но он должен был начать новую жизнь. Время для этого было идеальным. Был канун Рождества.