Не новое, а заново...

Я все отдам За продолжение пути, Оставлю позади Свою беспечную свободу*

Стойкое ощущение неправильности происходящего не покидало Шерлока. Не так. Всё не так, как должно быть. Но вот как это исправить, у него не было ни единой стоящей идеи. Поэтому он просто продолжал сидеть на полу кухни, опершись спиной об ножку стола и бессмысленно вперив взгляд в дверцу холодильника. Он поторопился. И ведь прекрасно знал, что так будет, но ничего не мог с собой поделать. Желание открыться перед Джоном было сильнее здравого смысла. И ведь оно даже не до конца оформилось в его голове: Шерлок до сих пор не понимал, откуда взялось это «ты мне нужен». Для чего? Не может же другой человек быть нужен просто так? Чтобы он просто был рядом? И чем Джон так отличался от окружающих, что нужным стал именно он? Да, он будил в Шерлоке сексуальное желание, с первой же встречи в Рождество, поэтому Холмс тогда и сбежал так быстро, едва почувствовав первые электрические разряды. Всё в ту ночь было очень быстро, очень спонтанно, очень не вовремя… С другой стороны, когда наступит это «вовремя»? И не будет ли к тому времени уже слишком поздно? В чертогах разума нужной информации не находилось, ответов на поставленные вопросы не было. Пожалуй, это был первый раз, когда чертоги подводили его. С Джоном многое происходило в первый раз: он стал Шерлоку первым другом, первым человеком, гораздо более близким и важным, чем друг, первым человеком, в котором тот так отчаянно нуждался, кого так отчаянно желал. А ведь раньше у него была только скрипка – и верный друг, и страстная любовница, на эмоциональном уровне, конечно же, но тем не менее. А теперь рядом появился живой человек, на котором сосредоточились все его чувства и эмоции... Постепенно ночь окутала Бейкер-стрит своим бархатным покрывалом, а обитателям квартиры 221b не спалось. Они разбрелись по своим комнатам со стойким ощущением, что завтра настанет не просто новый день, а новая эра. И это было по-настоящему страшно. Три слова изменили ставший уже привычным мир улицы пекарей, но пути обратно не было. «Ты мне нужен» – вновь произнёс, глядя в потолок, над которым располагалась спальня доктора Уотсона, Шерлок. «Ты мне нужен» – уже в тысячный или даже в миллионный раз повторил разум Джона голосом гениального Холмса. «Ты мне нужен» – опять тихо-тихо повторил скрипач и без сил откинулся на подушку. «Ты мне нужен» – и Джон понял, что готов сдаться на милость судьбе, принявшей для него облик Шерлока Холмса. Не сомкнув глаз, они лежали каждый на своей кровати, разделённые лишь полом / потолком, силясь понять, что же всё-таки произошло, что послужило поворотным моментом. И почему это случилось именно с ними, а не с кем-то ещё, ведь на маленьком, по космическим меркам, шарике обитало более семи миллиардов человек. Так чем же из этих миллиардов выделялись именно Шерлок Холмс и Джон Уотсон? Почему их тянуло друг к другу как плюс и минус? Да и кто из них был плюсом, а кто – минусом? Ведь у каждого за душой была изрядная доля жизненных коллизий, которая, казалось, могла каждого изменить до неузнаваемости, раздавить и собрать заново, привнести в них разрушительный отрицательный заряд… Нет, они не были плюсом и минусом в чистом виде, они – не просто разноимённые заряды, которые притягиваются друг к другу. Они – изломанные судьбой, покалеченные души, которые по какой-то нелепой случайности вдруг совпали своими изломами и сложились, как две детали мозаики – детской игрушки вселенского масштаба, которую складывал кто-то громадный и непознанный, смело играя с жизнями людей. Через некоторое время сон всё-таки нашёл дорогу на Бейкер-стрит 221b, избавив от тяжких размышлений обитателей квартиры. Но эта ночь оказалась богатой на сюрпризы и эмоции, потому что и Джону, и Шерлоку снились те, кого они хотели поскорее забыть: Мэри и Майкрофт бесплотными призраками преследовали их, куда бы они в своём сне ни направлялись. И если бывшая жена Уотсона всего лишь смотрела на него с укоризной, то скромный чиновник Британского правительства постоянно высказывал брату своё мнение о его поступках, чем снова и снова доводил его до бешенства. И это несмотря на то, что мисс Морстен (как она вновь себя именовала) в большей степени винила во всём произошедшем с их семьёй себя, чем мужа, а старший Холмс вёл себя совершенно типично для того периода жизни, который впоследствии оба брата предпочитали называть «до». И не было ничего удивительного в том, что доктор и скрипач вырвались из объятий своих снов задолго до первых лучей холодного зимнего солнца. В начале седьмого утра они столкнулись в кухне, где вчера с губ одного из них сорвались те самые слова: «ты мне нужен». Их взгляды встретились. Неуверенный и прямой, просящий и предлагающий, прозрачно-серый и акварельно-голубой. С губ сорвались одинаково короткие шумные вздохи. - Джон, я вчера сказал, что не уверен… Но я думаю, нам всё-таки нужно попробовать… – Что бы ни говорил Шерлок, голос его не выражал совершенно никакой уверенности. - Нужно? Кому это нужно? Тебе? – Услышав слова своего чуть больше, чем просто соседа произнёс Уотсон. От его былой решительности практически ничего не осталось. Он развернулся, собираясь трусливо сбежать из кухни, а может и из страны, но был внезапно остановлен такими сильными и знакомо-холодными руками. - Нет, постой. Ты ведь уже достаточно изучил меня, чтобы понять, что отношения – не самая сильная моя сторона. Поэтому я, возможно, не совсем точно выразился, – впервые Шерлок так открыто признавал, что, как и любой другой человек, может ошибаться. Его голос непривычно дрожал, но он продолжил говорить, потому что понимал, что если Джон сейчас уйдёт, то вряд ли когда-нибудь вернётся. – Но я не врал тебе, когда сказал, что ты мне нужен. Пожалуйста… Холмс сам не понимал, о чём хочет попросить, ведь он никогда и никого ни о чём не просил. Ситуация в целом была для него нетипичной и некомфортной. - Шерлок, ты хоть понимаешь, что если мы сейчас примем решение быть вместе, пути назад уже не будет, и чем бы ни закончилась наша попытка, она навсегда изменит нас обоих? – Спросил Джон и заглянул в глаза цвета туманного утра. - Да, – тихо выдохнул его собеседник. И доктор, вымотанный событиями вчерашнего вечера и тяжёлой ночью, оказался не в силах протестовать Холмсу. Он просто приблизился к нему вплотную, скрепляя поцелуем, словно печатью, их договор. * Встречаем новую часть саундтрека, ибо «Мой рок-н-ролл», служивший верой и правдой на протяжении стольких глав, к сожалению, себя исчерпал. Песня закончилась, но история продолжается, поэтому это снова Би-2, которые, на мой взгляд, идеально подходят для данного фика: «Серебро»; ссылка для прослушивания в шапке.