Не новое, а заново...

А в облаках Застыл луны неверный свет, И в нём Перемешались города.

Джон крутил в руках оставленную Мориарти визитную карточку и недоумевал, с какой же целью тот её оставил. Явно ведь – не для того, чтобы просто позлить доктора Уотсона. Мысли крутились в его голове синхронно с бумажным прямоугольником в пальцах, но разумного объяснения всё не находилось. В конце концов, решив, что разберётся с этим позже, Джон под безучастным взглядом Шерлока сунул злополучную визитку в карман и тихо сказал: - Что-то аппетит пропал. Думаю, нам нечего больше здесь делать. - Ну, наконец-то ты это понял, – иронично заметил Холмс и в ту же минуту поднялся со своего стула, бросил на столик, не считая, несколько купюр и стремительно направился к выходу из ресторана. Джону ничего не оставалось, как последовать за ним. На улице Шерлок сразу поймал такси и уже ждал своего любовника в машине. Ввиду того, что Шерлок провёл этот вечер с Джоном и, вроде бы, не собирался никуда исчезать, у Уотсона затеплилась надежда, что и ночь у них будет одна на двоих. Мягкий свет луны, перемешанный с огнями уличных фонарей, проникал в салон такси, разрушая клубящуюся в машине мглу, уютно подсвечивая царящее там молчание. Шерлок вольготно расположился на сидении, откинувшись на спинку и вперив взгляд строго в затылок водителя, отчего последний чувствовал себя крайне неуютно. Джон в свою очередь был немного скован из-за произошедшего на ужине. Дурацкая была идея: не стоило идти туда вдвоём с Шерлоком. Не стоило идти туда вовсе. Но ничего уже не вернуть. С другой стороны, что же произошло там такого, о чём доктор Уотсон не знал? Может быть, он не знал о существовании любовника Мэри? Знал. Может быть, он не имел представления о любви бывшей жены к излишне театральным поступкам? Не стоит себя обманывать. Может быть, он не знал, каким острым на язык бывает Шерлок? Конечно, знал, как и то, каким этот же язык может быть нежным, лаская его рот, всё его тело… В общем, ничего нового. Немного расслабившись, Джон тоже откинулся на сиденье и удобно устроил свою правую ладонь на левом колене любовника. Тот практически незаметно для стороннего глаза вздрогнул. Практически незаметно, но Джон всё же заметил это малейшее движение и чуть сжал рукой колено, словно говоря при этом: «Это же я, здесь, с тобой, не о чем волноваться». И Шерлок в неосознанном жесте благодарности положил свою левую ладонь сверху, переплетя их пальцы. В эту же минуту робкая надежда Джона переросла в уверенность: у них будет эта ночь. Последняя или нет, но она будет принадлежать только им двоим. Странно было так думать всего через месяц после начала отношений, но живя с Шерлоком – живя как на вулкане – Джон был готов ко всему. Правда то, что Шерлок и стал для него всем, он ещё не подозревал. Через несколько минут кэб остановился на Бейкер-стрит напротив дома 221. Джон и Шерлок с явной неохотой расплели пальцы и покинули ставший таким неожиданно уютным салон машины и оказались на стылом лондонском воздухе. Февраль всё ещё был полновластным хозяином в городе дождей и туманов, и именно он подтолкнул любовников в тёплый покой 221b. Со стороны квартиры миссис Хадсон слышалось невнятное бормотание телевизора и звон чайных чашек вперемешку с довольно громкими одиночными репликами миссис Тёрнер. Старая сплетница заявилась в гости, прихватив с собой корзинку булочек с корицей, чей призывный аромат обволакивал всё вокруг. Но, как бы ни хотелось Джону сейчас попробовать хотя бы одну, время для этого было не самым лучшим, поэтому он, не мешкая, пересёк холл и стал подниматься по ступенькам. Скрипач, подобный большой чёрной птице в своём любимом пальто, шёл следом, и его тёплое дыхание щекотало шею Джона. Как только они вошли в квартиру, атмосфера между ними неуловимо изменилась: если несколько минут назад в воздухе сквозила болезненная нежность, то сейчас она сдавала позиции, а ей на смену приходила пряная томность. И дивный аромат тех самых булочек с корицей распространялся с кухни. Пальто Шерлока и куртка Джона почти синхронно были отброшены на диван, а скрипач и доктор замерли друг против друга, пристально глядя в глаза. - Ты ведь не уйдёшь сегодня? – Голос Джона срывался, но взгляд был твёрдым. - Не уйду… – Шерлок сделал ещё один шаг навстречу, сократив расстояние между ними практически до нуля. Дыхание перемешалось и прихотливо очерченные губы известного музыканта накрыли тонкие губы простого врача. И в эту же секунду две пары губ пустились в самый древний танец: посасывали, прихватывали, ласкали, смыкаясь и раскрываясь навстречу уверенным языкам, ищущим, жаждущим и трепещущим. - Спальня? – На выдохе спросил Шерлок и, не ожидая ответа, потянул Джона в сторону своей комнаты. Вернее, уже их комнаты. Уотсон, ведомый крепкой рукой и собственным инстинктом, послушно следовал за Шерлоком как кобра, загипнотизированная звуками музыки. О, да, он предвкушал музыку стонов, криков, сбившегося дыхания и того, как этот необыкновенный мужчина будет вышёптывать его имя. - Джооон, – ожидания его тут же оправдались, когда скрипач стянул с него через голову свитер и стал вытягивать футболку из-за пояса джинс. Ещё не до конца согревшиеся после мимолётного нахождения на улице бледные пальцы коснулись тёплой упругой кожи, пробежались по телу, оставляя незримые ледяные ожоги. А Джон уже распахнул пиджак Шерлока, который после неуловимого движения любовника соскользнул с его плеч и упал на пол, подобно сложенным крыльям. Доктор расстёгивал мелкие пуговицы на рубашке Холмса, облегавшей его тело словно вторая кожа. Он коснулся губами открывшегося участка над ключицами, прикусил кожу в том месте, где были видны выпирающие косточки: сначала слева, а затем и справа. На каждое движение, каждую ласку партнёра Шерлок отвечал стонами, то еле слышными, то оглушительными. Скрипач, наконец, справился с футболкой и тоже снял её через голову Уотсона. Тут же проворные пальцы переместились ниже и стали расстёгивать пряжку ремня. Его собственный ремень Джон расстёгивал абсолютно синхронно. Это завораживало: две пары рук двигались в едином ритме, повторяя и отзеркаливая движения друг друга. Практически одновременно звякнули собачки молний, потянутые вниз в едином порыве. Внезапно Джон потянул на себя ладони любовника, чтобы расстегнуть манжеты до сих пор не снятой рубашки. Шерлок старался помочь ему, но своими излишне резкими движениями на самом деле только мешал. Через пару минут рубашка всё-таки была побеждена и отброшена на неопределённое расстояние. Как были стянуты брюки, джинсы и две пары ботинок и носков, стёрлось из памяти у обоих сразу по завершении нехитрых манипуляций по обоюдному раздеванию. Пара шагов до кровати казалась парой километров, но они всё же смогли их преодолеть. Шерлок лежал на спине, бесстыдно раскрываясь, и Джон покрывал поцелуями его длинное бледное нескладное, но такое идеальное тело. А Холмс играл свою музыку всхлипов, стонов и тяжёлого дыхания, которая была лучше любого концерта для скрипки с оркестром. Дорожки поцелуев спускались всё ниже и ниже, горячие губы касались низа живота, внутренней поверхности бёдер – дразнили Шерлока, но не приближались к вытянувшемуся, прижавшемуся к животу и сдвинувшемуся чуть вправо в ожидании члену. Тонкие музыкальные пальцы обхватили голову любовника, недвусмысленно намекая, что ему нужно делать, и Джон поддался на эти уговоры. Сначала он слизнул выступившую каплю предэякулянта и обхватил губами только головку, рукой лаская мошонку. Шерлок заметался по простыням, беспорядочно комкая их ладонями. Тогда Уотсон расслабил горло и постарался заглотить член партнёра максимально глубоко. Шерлок не мог больше сдерживаться и стал подаваться бёдрами вперёд. Джон тут же охладил свой пыл: ему не хотелось сегодня так быстро всё заканчивать. Его губы вновь вернулись к головке, язык игриво прошёлся по уретре. А коварные пальцы, чтобы не оставаться без дела, заскользили ко входу. Жаркому, узкому, напряжённо ждущему. Осознание этого факта немного отрезвило Джона, он оторвался от своего занятия, чем вызвал негодующий вопль любовника, и слепо потянулся к прикроватной тумбочке. Впрочем, то, что искал, он нашёл довольно быстро и с чувством выполненного долга продолжил с того же места, где вынужден был прерваться. Выдавив порядочное количество лубриканта на руку, Джон начал неторопливо растягивать Шерлока сначала одним пальцем, затем двумя и тремя. А Холмс продолжал похотливо постанывать и подстраиваться под движения партнёра. Когда он стал насаживаться на пальцы, ища большего удовольствия, Джон понял, что пора приступать к более активным действиям. Он убрал пальцы, в ответ на что Шерлок раздражённо зашипел, но тут же затих, услышав звук разрываемой упаковки презерватива. Через несколько мгновений Уотсон на коленях приблизился к распластанному на кровати любовнику и, закинув его ноги себе на плечи, стал пристраиваться ко входу в любимое тело. Проникновение вышло лёгким и полным – всё-таки они хорошо подготовились. А дальше всё закружилось в сумасшедшем ритме: стены комнаты вокруг них пустились в пляс, пол с потолком поменялись местами. Руки, губы, языки были повсюду, куда только могли дотянуться. Космос стал ближе, распавшись миллионами звёзд одновременно с последовавшими одна за другой вспышками оргазма. В спальне стало оглушительно тихо, лишь хриплое дыхание срывалось с губ любовников, да шум никогда не затихающего Лондона проникал сквозь приоткрытое окно. Джон блаженно вытянулся рядом с Шерлоком и неспешно гладил того по волосам. - Джон?.. – сорвалось в тишину с губ последнего. - Да, – спокойно ответил доктор. - Ты же практически ничего не ел за ужином, а миссис Тёрнер была так добра, что оставила нам немного своих булочек. Может, сделаешь чаю? – И на губах известнейшего скрипача современности, готовившегося совершить феерический камбэк, расцвела лукавая улыбка, которой Джон никогда не мог сопротивляться…