Принц и нищий

Мукуро осторожно закрыл дверь и улыбнулся, услышав приближающийся топот детских ножек. Да уж, сюрприз не удался. — Папа! — Эй, кто тут у нас? — Мукуро поймал бежавшую ему навстречу дочь и поднял ее на руки. — Где твоя сестра, Наэ? — Они с мамой накрывают на стол. Мама приготовила твою любимую якисобу, а я сделала тебе гамбургер! — Какая молодец. — Он поставил ее на пол и протянул бумажный пакет. — А ну-ка посмотри, что я тебе купил. Иди, поделись с сестрой. — Кая! — позвала Наэ и побежала в столовую, волоча за собой пакет. — Мукуро? — выглянула из-за двери жена и, быстро вытерев руки о фартук, обняла его. — Как полет? — Как всегда. Никто не захватил самолет, и двигатели не загорелись, как ни странно. — Прекрати! Таким не шутят, — беззлобно укорила его Хром и поцеловала в щеку. — Девочки очень по тебе скучали. Кая боялась, что ты не успеешь к церемонии поступления. — Как я мог? Первый класс начальной все-таки. Сам был первогодкой — дети бывают жестоки. — Ну вот, теперь ты меня напугал. Иди поскорее прими душ и садись за стол. Мукуро кивнул и глянул через ее плечо в столовую. Старшая дочь, которой уже скоро должно было исполниться семь, раскладывала на столе столовые приборы. Наэ все тянула ее разобрать пакет, но та ее игнорировала, сосредоточенно занимаясь своим делом. Она всегда была такой... серьезной. — Даже не встретила меня, — вздохнул Мукуро, — холодна и неприступна. — Эй, она ждала тебя едва ли не больше других, — привстав на носочки, взлохматила ему волосы Хром. — Просто ты же знаешь, она не очень любит открыто проявлять свои эмоции. — И это печально. Что ж, ладно, не буду мешать вам готовить ужин. — Да, будь любезен, — рассмеялась она и прикрыла дверь. Мукуро бросил чемодан и портфель в спальне. Домашняя одежда уже лежала на столике у ванной комнаты — такая забота после стольких лет брака умиляла. Наскоро приняв душ, он направился в столовую, где его ждал праздничный ужин. Из-за работы ему редко удавалось подолгу находиться рядом с семьей, поэтому такие моменты он искренне ценил. Едва он открыл дверь, как тут же угодил в объятия своей старшей дочери. — Ты долго, — сказала она, ткнувшись лицом в его живот. — Не люблю, когда тебя долго нет. — У меня работа, извини. Но я постараюсь быть дома чаще, ладно? — Мукуро погладил ее по голове. — Видела, что я тебе привез? — Да! Спасибо, пап. — Ну-ка, скажи отцу, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — улыбнулась Хром, ставя на стол большую тарелку с рисом. — Она постоянно об этом говорит. И откуда только такое рвение? — Я буду полицейским! — гордо объявила Кая, ведя отца к столу. Мукуро потерял дар речи. — Ты... уверена? Это не занятие для девочек. — А я хочу, — упрямо надулась она, сморщив нос. — Я буду ловить нехороших людей. — Плохие люди — плохие, — кивнула Наэ. Хром рассмеялась. — Ты должна будешь и сама соблюдать законы, Кая. — Не-а. Я буду законом, — самодовольно ответила дочь, и Мукуро стало совсем невесело. — Купишь мне наручники, па? — Обязательно, — кивнул он, беря в руки прибор. — И пистолет, и форму, и даже значок. — Я тоже хочу! — закапризничала Наэ. — Тише, если хотите работать в полиции, должны слушаться родителей. Мукуро ел и смотрел на Каю, которая деловито отделяла рыбу от костей. Такая маленькая и уже такая серьезная. Словно и не его дочь, а... — Дедушка купил нам яхту, — объявила она как бы между делом. — А не слишком ли вы малы для таких дорогих подарков? — обалдел Мукуро. — Дедулька вас совсем разбаловал. — Дедушка хороший. Он сказал, что покажет нам Эльфяеву башню, — с трудом прожевав пищу, сказала Наэ. — Эльфийскую! — с укором поправила ее Кая. — Он говорил об Эйфелевой, — со смешком произнесла Хром, вытирая салфеткой испачкавшиеся руки младшей. — Хочет забрать их на каникулы в Париж. — Хочу увидеть Эльфяскую башню, — заныла Наэ, и Кая закатила глаза. Мукуро рассмеялся. Деймон укатил года три назад во Францию, где прочно обосновался Алауди, ставший уже к тому времени полковником нацгвардии. Отмазывался Деймон как всегда — неумело и стыдливо. Что едет по работе, что скоро вернется, но вот остался, видимо, навечно. Как у них там все сложилось, Мукуро знать не очень-то хотел, но вот голос Алауди в телефонной трубке при разговорах с отцом слышал подозрительно часто, причем в любое время дня и ночи. Зазвонил стоящий на кухонной стойке телефон, и Мукуро, жестом попросивший жену не вставать, сам взял трубку. — О, я попал на тебя с первого раза — удачно, — произнесли в ответ на приветствие. — Ты вернулся? А то всегда твоя жена отвечала. — А кто это, можно узнать? — А, ну да. Это Дино. Ну, который Каваллоне, — неловко рассмеялся собеседник и тихо вздохнул после долгого молчания. — Я помню, что мы договорились больше не встречаться, чтобы не ворошить прошлое, но... — Секунду. — Мукуро улыбнулся семье. — По работе звонят, я сейчас. — Он вышел из столовой и немного подождал, пытаясь вернуть самообладание, а потом снова приложил к уху телефон. — Привет. Давно не болтали. — Ага. Слушай, мне нужны ключи от квартиры... от квартиры Хибари. Можно я заеду и возьму? — Да, конечно. Я... поищу их. Знаешь, давно не доставал уже... А зачем тебе? Собираешься снимать свою автобиографию? — невесело усмехнулся он, карябая ногтем дверной косяк. — Скажешь тоже мне. Эм... в общем, квартал Намимори собираются перестроить — слышал? У Мукуро перехватило дыхание. — Нет, не слышал. — В общем, дом Хибари под снос попадает. Прямо завтра. Я хотел заглянуть туда. Я приеду где-то часа через три, еле со съемок отпросился. Я понимаю, что будет уже поздно, но мне нужно сегодня там быть. Если хочешь, то оставь в почтовом ящике ключ... — Нет, я... — Мукуро потер лоб и нервно кашлянул. — Я встречу тебя там... Все в порядке. — Ладно. Тогда до связи. Ой-ей, ты запиши мой мобильный, а то я твой не знаю. Если что, позвонишь. Мукуро записал его номер и нажал кнопку отбоя. Он уже давно не вспоминал кого-то из старой компании. В последний раз в квартире Хибари был лет шесть назад. Он уже... уже давно думал, что забыл. Сердце заходилось в бешеном ритме. Он повернулся к двери и тут же наткнулся на взволнованную жену. — Какие-то проблемы? — спросила она, касаясь его плеча. — Ты такой бледный. — Да, небольшие проблемы на работе, — рассмеялся он, отдавая ей трубку. — Извини, мне нужно уйти ненадолго. Я скоро вернусь. — Ты же только приехал. — Но мне... надо уйти, правда. — Мукуро ринулся в спальню. Где-то была коробка... Он включил в чулане свет и с раздражением оглядел заваленные барахлом полки. Взял привычку с американцев — всю ненужную хрень прятать в одной комнате. Как же он теперь жалел об этом. Ключи, ключи, где-то здесь должны были быть ключи... — Милая, ты не видела здесь... коробку? — позвал он, выпотрошив половину ящиков. Хром покачала головой, с недоумением и беспокойством наблюдая, как он лихорадочно шарит по полкам. — Папа уходит? — спросила Кая, застыв в дверях. Мукуро замер и вздохнул, поворачиваясь к ней. — Я скоро вернусь, просто уеду на часик по делам. Он наткнулся на нужную коробку и открыл ее. Старый фотоальбом, непроявленные пленки, ключи, дневник Тсуны, который однажды его серьезно шокировал, и... значок стажера полиции, который Мукуро стащил под шумок. — Кая, иди-ка сюда, — подозвал он дочь и прилепил на ее футболку значок. — Береги это, если хочешь стать полицейской. — Ого... — Это принадлежало одному очень хорошему человеку, который спас твоему папе жизнь, так что не потеряй, ладно? — щелкнул он ее по носу, и она недовольно потерла его, разглядывая подарок. — И ты не почитаешь на ночь сказку? — выглянула Наэ, пугливо глядя на него своими большими глазами. Перемена в поведении Мукуро ее напугала. — Завтра — обязательно, милая. Прости, но сейчас мне срочно нужно уйти. У самого выхода Хром поймала его за руку. — Правда, что все в порядке? Может, нужна помощь? — Нет, ты что? Я мигом. — Он накинул куртку и быстро поцеловал ее. — Извини, ладно? — Просто возвращайся поскорее. *** Квартал Намимори сильно изменился за последние несколько лет. Чем ближе Мукуро подходил к дому Хибари, тем медленнее становился его шаг. Тогда он даже и не подумал, кинулся сразу же после звонка, но теперь его начали мучить сомнения. Нужно ли ему идти туда, где спокойно он себя чувствовать точно не будет? Стоит ли ворошить прошлое, которое он с таким трудом похоронил? Стоит ли причинять себе боль? Мукуро прошел мимо здание, которое когда-то было клубом, в котором он работал. Сейчас оно представляло собой какое-то госучреждение, и на парковке пустовало. Помнится, когда-то в это время здесь толпилась прорва народа: молодежь в пестрых нарядах, разукрашенные, смеялись, ожидая открытия клуба, а на парковочных местах ютились старенькие автомобили и драндулеты-мотоциклы. Играли огни потрепанной вывески, на которой неизменно не работала одна буква, и играла приглушенная стенами музыка. Темные коридорчики, запах алкоголя, тесные подсобки... Мукуро тряхнул головой и ускорил шаг. Старый супермаркет все еще работал, хотя хозяева наверняка уже успели смениться. Название другое, другая вывеска, а второй этаж, на котором располагалась каморка Мукуро, был переоборудован под офис какой-то чахлой юридической фирмы. Словно вся его жизнь была жирно перечеркнута. Перед тем, как войти в квартиру, Мукуро долго стоял у дверей. Он будто бы слышал, как плачут дети и ругаются соседи, и на мгновение показалось, что он вернулся во времени. Даже дверь перед ним все также была с табличкой «Хибари» у глазка. — Эй, я дома, — сказал Мукуро и сам же рассмеялся. Как будто ему кто-то ответит. — И что с того? — ответил ему однажды на такое Хибари. — Ты дома — я увидел, обязательно оповещать меня об этом? — Ну это вроде как традиция. — Тупить — твоя традиция? Возьми лучше в привычку чаще мыть пол. — Чтобы ты почаще видел меня в коленно-локтевой? — усмехнулся Мукуро. Хибари лукаво на него взглянул: — Умный мальчик. Ключ долго ворочался в замке, не желая его открывать: он и раньше, помнится, не особо желал слушаться, а теперь и подавно, несмотря на то, что раз в месяц в квартиру приходили и убирали наемные рабочие. Мукуро щелкнул выключателем. Загорелся тусклый свет в прихожей. Все выглядит, словно и не прошло несколько лет. Уборщики все прибирают, но оставляют все на своих местах, как и было указано в заказе. Раньше, давно, Мукуро приезжал сюда раз в полгода. Вспоминал, смотрел, лежал на своей старой кровати и думал обо всем, пока не заболит голова. Потом стало не до этого. Он коснулся куртки, одиноко висящей на вешалке. Из рукава выглядывал темный шарф, а из карманов торчали перчатки, которые Хибари никогда не любил носить. От куртки пахло порошком — ее все же стирали. Заходить в комнаты Мукуро не стал — не был еще готов, сразу прошел на кухню и сел на подоконник. Хотелось курить как никогда, а ведь он никогда не баловался, как бы это смешно ни звучало. Таблетки — да, сигареты же... Да и давно это было, слишком. Сейчас даже Кен, который громче всех кричал о том, что до старости будет разгильдяем, остепенился и обзавелся семьей. Зря он вернулся. И что с того, что дом снесут — так даже лучше. Последнее прощание, что ли? Внезапный бешеный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Он соскочил с подоконника и осторожно подошел к двери. Дино так ломится? Когда он открыл дверь, позабыв глянуть в глазок, то сам удивился. На пороге, запыхавшийся и взбудораженный, стоял Гокудера. Повыше стал, волосы чуть длиннее, чем были раньше, исчезла некая угловатость. Его глаза нездорово сверкали, а на лице застыла какая-то нелепая улыбка, которая стерлась в мгновение ока. — А, это ты, — разочарованно протянул он, и его взгляд медленно потух. — Да, это всего лишь жалкий я, — криво улыбнулся Мукуро, отходя в сторону. — Ожидал увидеть кого-то другого? Гокудера вошел и огляделся, напряженно выпрямив спину. — Я... завтра сносят это место, — сказал он и повернул ручку двери, ведущей в гостиную. — Я хотел в последний раз взглянуть, увидел свет в окне и... глупо, конечно, но... — Думал, что это Кея? — Типа того... Ты вообще что здесь делаешь? — неожиданно враждебно бросил ему Гокудера. — То, что и ты. Пришел попрощаться. Навсегда. Гокудера кивнул и качнулся на носках, пряча руки в карманы джинс. Ему явно было неловко, впрочем, как и самому Мукуро. На кухне щелкнул чайник, закипев. — Кофе? — предложил Мукуро, и Гокудера кивнул, снимая куртку и вешая ее. Его взгляд на мгновение замер на одежде Хибари. — Ты позаботился об этом месте. — Не мог не позаботиться. — Мукуро открыл шкафчик, запоздало вспомнив, что никаких продуктов здесь нет, но нашел все же банку и пачку зеленого чая — для себя. — Ты, вроде, не пил зеленый чай, — заметил Гокудера, наблюдая за ним. — Мои вкусы изменились. — Ты копируешь Хибари? Мукуро рассмеялся. — Вовсе нет. Просто... прочувствовал вкус. Они замолкли. Им на самом деле не о чем было говорить, кроме как о Хибари или Тсуне, но эта тема была для них слишком болезненной, чтобы обсуждать ее сейчас. — Как ты? — наконец спросил Мукуро. Гокудера удивленно на него посмотрел и неприязненно хмыкнул. — Ты, наверное, слышал. На свободе недолго ходил. Но вот... недавно устроился на работу. Легально. Ну, знаешь... Ямамото меня нашел. Он же теперь важная птица, ресторан у него, все дела. Пытался заманить меня к себе работать, но сразу его послал к чертям. И так постоянно торчит рядом, еще и на работе его терпеть, — его аж передернуло. — Приятно видеть, что ты почти не изменился. — Зато ты изменился, да? — Гокудера откинулся на спинку стула. — Посол доброй воли ООН, почетный донор крови, волонтер... ах, и благотворительный фонд. Много денег отмываешь через него? — Представь себе — нисколько. У меня достаточно фирм, которые приносят мне доход. — Жаль, Хибари этого не слышит. Он бы определенно обрадовался. Мукуро схватил его за ворот, сдергивая со стула. Гокудера злобно смотрел на него, никак не отвечая. — Ты все еще ждешь от меня извинений? — усмехнулся он. — Я никогда их и не ждал. — Мукуро отпустил его и потер лоб. — Не одному тебе был дорог Хибари. Лишь поэтому я отказался от обвинения в суде. Никакие объяснения от тебя мне не нужны. Гокудера сел и допил свой кофе. — Ты не говоришь про Тсуну, — сказал ему Мукуро. — Ничего не хочу о нем слышать! Если у Хибари не было шансов, то Тсуна пошел на это осознанно! — снова вышел из себя Хаято, стискивая кружку в руках. — Вот его-то... его я никогда не прощу. В дверь снова постучались, но уже спокойно. Гокудера соскочил, но Мукуро успокоил его, объяснив, что это Дино. Каваллоне вбежал в коридор и быстро захлопнул дверь. На нем была кепка, большие темные очки и несколько раз обмотанный вокруг шеи шарф. — Бешеные фанатки меня чуть на лоскуты не порвали, — с облегчением выдохнул он, сдирая с себя маскировку. — Рад тебя видеть, Мукуро, — улыбнулся он и замер, увидев выходящего из кухни Гокудеру. — Великие актеры пожа... — усмехнулся было тот, но Дино стиснул его в объятиях, оборвав на полуслове. — Дышать... нечем... тупой конь. — Я никак не мог найти тебя. Ты постоянно находился либо в тюрьме, либо еще где-то, — виновато сказал Каваллоне, ероша его волосы. — Ты стал таким... эй, да ты же не изменился. — А сам-то!.. Мукуро посмеялся. В этой помрачневшей квартире, в которой так и царило уныние, внезапно стало немного светлее. — Я бухлишка принес, — поднял пакет Дино, в котором задребезжали бутылки. — Ямамото позовем? Я с ним виделся аж месяца три назад. — Не-е-ет, — застонал Гокудера, а Дино уже набирал его номер телефона. — Ой, — испугался он и положил трубку. — Ты не против, Мукуро? — беспокойно спросил он. — Ну, он же вроде как... знаешь. — Звони, — кивнул Рокудо, глядя на часы. Уже пора бы домой. Дино снова схватился за телефон. — Придет, — радостно сообщил он. — Будем все в сборе. Ну, почти все... — Он запоздало огляделся и, вытащив из кармана куртки пачку стикеров и ручку, что-то быстро написал на бумажке и прилепил ее к зеркалу. — Вот так. Привычней как-то. Мукуро глянул на запись: «Не уберете за собой — забью» и не смог сдержать улыбки. Ну да, Кея же всегда оставлял такие послания, когда намечались посиделки. — Не смешно, — нахмурился Гокудера. — Не будь занудой, — отмахнулся Дино и, скинув ботинки, прошел в спальню Хибари. — Даже ноутбук все еще на кровати валяется! — воскликнул он. — Черт, будто не прошло столько лет. Можно я включу? — и, не дожидаясь ответа, нажал на копку питания. — Ого, работает. — Здесь все работает. Даже этот дряхлый телевизор, — сказал Мукуро. — Я хотел... оставить все как было. — А все как было и не будет, — фыркнул Гокудера. — Главного «предмета», который следовало хранить-то, нет. Короче, я пошел. — Эй, Гокудера, — позвал его Дино, вскакивая. — Ну же, мужик, мы только встретились. — А теперь прощаемся, забавно, да? — Сбегаешь, как Тсуна? — схватил Дино его за плечо, разворачивая к себе. — Что ты сказал?! Я не покончил с собой, как какой-то... — Но ты постоянно обвиняешь его в том, что он нас бросил, а сам делаешь то же самое! Ты тоже убегаешь. Хватит. Ты всегда бежал от проблем, с самой школы. Никогда чужую помощь не принимал, хотя сам же и пенял за это Хибари. — Дино смягчился, заметив на его лице выражение беспомощности и растерянности. — Мы же друзья и быть ими не перестали. Да, нас стало меньше, но мы все же вместе. Мы же думали иногда, что не успеем помочь Хибари, и ты же говорил, что мы должны поддерживать друг друга. И пусть... с нами нет еще и Тсуны, зато вот с нами Мукуро. — Какая радость, — буркнул Гокудера, стряхивая его руки. — Я... не думаю, что смогу пережить это... сейчас. — Я тоже не думаю, что смогу, — влез Мукуро. — Но ты единственный, кто застрял в прошлом. Ты хотя бы попытайся. Ради дружбы ты когда-то зашел очень далеко, так почему сейчас все так легко отбрасываешь? — Теперь мне нотации читает человек, которого я не переношу, — вздохнул Гокудера. — Черт с вами, останусь. Дай-ка выпивки. Дино, просияв, вытащил из пакета пару банок и бросил их друзьям. Мукуро уставился на этикетку. — Популярные актеры сейчас так мало зарабатывают? — иронично хмыкнул он, вскрывая банку. — Это же то пиво, которое мы пили всегда раньше, — оскорбился Каваллоне. — Стоило больших трудом найти его — производители почти банкроты. — Да потому что дерьмовое оно, — поморщился Хаято, отхлебнув глоток. С улицы просигналил автомобиль, и они подошли к окну, прекрасно зная, что это Ямамото: дом под снос — никого больше не может быть. Такеши вышел из машины и помахал, а потом пикнул сигнализацией и побежал по лестнице. Видно было даже отсюда, что он отнюдь не бедствует, да и Мукуро слышал о нем довольно неплохие вести: свой ресторан, приносящий немало дохода, маленькая сеть быстрого питания. Деньги, которые они копили на лечение Хибари, не вылетели в трубу все же: Дино нанял менеджера и стал популярным актером, а Ямамото раскрутил бизнес, один только Хаято либо не тронул еще свою часть, либо пропустил их сквозь пальцы, пока гулял с сомнительной компанией и нарушал законы. — Рад видеть, — обнял он Каваллоне, войдя в дверь. — Ты уже тут, Гокудера. И... — Он улыбнулся, увидев Мукуро. — Ты тоже здесь... Мурико. Мукуро усмехнулся. Ямамото нерешительно замер, не зная, как поступить. Они расстались не на хорошей ноте — уж точно, но... раньше они ведь действительно могли называться друзьями. — Давай, обними уже меня, — хмыкнул Мукуро, и Ямамото тут же обхватил его руками. — Ух, какой у тебя костюмчик. С какой старухой на этот раз переспал? — Боюсь, что я уже неинтересен им, сам уже старый, — посмеялся Ямамото. — О, пиво, — обрадовался он и прищурился, разглядывая банку. — Ты же от него блевал, Дино. — Не от него, а от количества! Я больше так много не пью, ха-ха, — потер шею Каваллоне. — Когда я испортил любимый плед Кеи, он меня так отделал, что я даже кодироваться хотел. — А я ничего ему не портил, но когда уронил пепел с сигареты на стол, он меня едва с окна не выкинул, — проворчал Гокудера. — А меня он бил... эй, меня он не бил! — изумился Ямамото. — Потому что боялся тебе мозги последние выбить, вот почему, — пихнул его Гокудера плечом. — Тсуна его всегда успокаивал, — сказал Дино, отпивая из банки. — «Хибари-сан, не надо!», и такая интонация... даже маньяк бы бить не стал. — Я промолчу о том, сколько раз он бил меня, потому что подсчет займет слишком много времени, — покачал головой Мукуро. — А помнишь, как он нас отделал, когда мы купили ему мороженое? — фыркнул Каваллоне. Еще бы не помнить. — Зачем мороженое делают в форме фаллоса? — жаловался Дино, когда они оба шли по улице и ели мороженое. — Мне его всегда так стыдно есть. — Ну ты и заморачиваешься. — Особенно когда оно тает и капает — вообще облизывать приходится! Это бесит. — У кого что болит, конь. Найди уже себе мужика. — Э, нет. Парень разбил мне сердце, так что с мужиками я завязал. Мукуро смотрел на тающее мороженое в его руке и как он отчаянно пытается облизать его, и тут ему в голову пришла отличная мысль, которую он тут же озвучил Каваллоне. Стоит ли упоминать, что тот с огромным удовольствием согласился? — Эй, Кея! Мы тебе фруктовый лед купили, — ввалились они в его комнату. — Я не люблю сладкое, — лаконично ответил он, увлеченно играя в какую-то стрелялку. — Еще как любишь! — возмутился Дино. — В школе ты постоянно отбирал у меня шоколад, который мне девчонки дарили! Хибари хмыкнул и принял угощение. Мукуро сел напротив него, терпеливо ожидая, пока он снимет обертку. Дино примостился рядом. — Он тает. — Жарко на улице. Ты ешь-ешь, пока оно совсем не потекло. Хибари с подозрением взглянул на них и облизал мороженое, которое уже капало на его пальцы. У Мукуро перехватило дух. Вот он обхватил его губами и скользнул вниз, всасывая. Дино рядом ощутимо напрягся. А потом Хибари с хрустом откусил половину льда. — Блять, — дернулся Каваллоне, несвойственно для него выругавшись. Мукуро скорчился, едва не вскрикнув. — Ты такой жестокий! — Я ощутил эту адскую боль почти на физическом уровне, — простонал Мукуро, пока Кея угарал над ними, доедая мороженое. — Жестокий! — Сопляки вы еще — на такое меня разводить, — презрительно хмыкнул он, вытирая руки об их одежду и хрустя кулаками. — Сейчас вас постигнет кара. Да уж, побил он их тогда нехило. — Я скучаю по ним, — сказал Гокудера внезапно. — По Хибари... и по Тсуне. Просто не могу смириться, что все закончилось так. Ямамото пожал его плечо и шумно выдохнул. — Может, съездим тогда на кладбище? Поздороваемся с ними, принесем цветов? — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Мукуро. Этого он уже не сможет вытерпеть. На кладбище он был только на дважды: на похоронах Хибари и на похоронах Тсуны — и был рад этому. — А я поеду, — решительно согласился Гокудера. — Хочу уже отпустить наконец. Дино тоже согласился, и Мукуро, выпив еще пару банок пива, направился вместе с ними. Они сели в машину Ямамото. — Я ведь несильно пьян, от меня не пахнет? — спросил он, обдав Мукуро алкогольным смрадом. — Будет не пахнуть, когда я надену противогаз. И им пришлось сесть в такси. — Слышал, у тебя семья, — сказал Ямамото, заметив, как Мукуро ставит телефон на беззвучный режим. — Жена и две дочери. Кая и Цунаэ. — Кая и Цунаэ... - усмехнулся Гокудера. - Символично. Мукуро промолчал. На кладбище их долго не пускал сторож, так что пришлось его банально подкупить. — Ухоженные, — присвистнул Дино, присаживаясь на корточки перед могилами и укладывая свежие цветы. — У меня договор с бюро, — кивнул Мукуро, чувствуя себя не в своей тарелке. С фотографий на могильных плитах на него смотрели лица дорогих ему людей, и это было еще то дерьмовое чувство. Гокудера потер глаза. Он тоже здесь не был — вообще никогда. — Я так виноват, — выдавил он из себя. — Не помог Тсуне, связался не с теми людьми... я просто хотел забыть, но не получилось... — Ты еще можешь, — сказал Ямамото. — Я сохранил твою часть денег. Необязательно забывать, нужно просто смириться. — Как я, — отозвался Дино. — Как я, — одновременно с ним ответил Мукуро. — Пойдем. Уже светает. Я хочу увидеть... как сносят дом. Обратно они ехали в полном молчании. Гокудера всю дорогу шмыгал носом и мрачно пялился в окно. Мукуро глянул на часы. Придется дома серьезно объясняться. Когда они подъехали, снос уже начался. — Я думал, что мы успеем зайти еще раз, — растерянно произнес Ямамото, глядя на тяжелую технику. — Я хотел... убраться. Мы оставили банки и окурки... Хибари не любил, когда мы разводили бардак. Мукуро посмотрел на него. Он что, серьезно? Дино улыбнулся и что-то сказал, но его голос заглушил грохот заработавших машин. Гокудера расплакался и что-то закричал. Ямамото, стоявший к нему ближе всех, тоже крикнул, ему вторил Дино. — ...вас! — услышал Мукуро заглушенный голос Хаято. — Так сильно!.. Ямамото тер рукавом глаза, но, несмотря на это, улыбался так счастливо. Дино тоже стоял, улыбаясь и наблюдая за рушащимся домом. Он еще пытался кричать, но, по-видимому, сорвал уже голос. Мукуро тоже хотел сказать. Многое хотел. О снах, что ему снятся, о своих изменившихся привычках, о сожалении и о том, что на самом деле не хочет ничего забывать. — Я люблю... — сказал он и закусил губу. Гокудера рядом заливался слезами так, что он невольно заразился его настроением. Кричать не получалось. — Вот и все, да? — через силу прохрипел Дино. — Не хочу больше на это смотреть. Ямамото тоже отвернулся, уводя поникшего Гокудеру. Мукуро достал телефон и снял его с беззвучного режима. Двадцать восемь пропущенных. Пора домой. Он взглянул на руины, некогда бывшие местом, где он чувствовал себя счастливым, и улыбнулся, бросая ключи в ближайшую мусорку. Его больше здесь ничего не держало. Он не будет забывать, но не позволит прошлому отнять будущее. Горечи и сожалений больше нет - лишь легкая грусть и умиротворение. Жаль, что понадобилось так много времени, чтобы окончательно понять очевидное. — Люблю тебя, придурок, — улыбнулся Мукуро, щуря глаза от восходящего солнца. — Всегда буду...