Балерина и Гопник

Чимин закидывает ногу на стену и пыхтит недовольно, стараясь выкинуть из головы события двухдневной давности. Выходит плохо, как бы он ни старался забыть. — Мин Юнги, кретин, — шипит, начиная выполнять батман тандю.— Допрыгается он когда-нибудь, я ведь и наброситься могу, — бормочет себе под нос, остервенело вытягивая руку вверх. Сейчас в нём никакой плавности, никакой лёгкости, только жёсткость и ярость. Остальные танцоры будто чувствуют чёрную густую тучу гнева вокруг него и отходят подальше, занимаясь в противоположном углу. — Ребятки, собрались, — созывает всех в круг тренер, хлопая в ладоши. Девочки в пуантах тут же подбегают, собираясь в кучу. Чимин устало вздыхает и бросает тяжелый взгляд на ещё двух парней в их группе. Настроение с самого начала дня не задалось: из-за мыслей о своем соседе он поздно заснул, вследствие чего проспал, не успел выпить кофе и позавтракать, хотя всегда соблюдал режим питания, потом ещё в автобусе у него сломался один наушник и ему пришлось левым ухом слушать крики ребёнка. Стоит ли говорить, что в итоге его отчитали за опоздание? — Я хочу сказать вам всем заранее, чтобы вы уже сейчас начали что-то придумывать. Возможно, многие из вас не знают, но каждый год в академии проводится социальный конкурс, в котором каждый студент должен выбрать себе в пару кого-нибудь с другого факультета, сделав некую коллаборацию. Обычно танцуют под живой инструмент учащегося с музыкального, некоторые даже выступают в каком-нибудь экзотическом костюме, другие придумывают интересные сценки с необычным сюжетом, можно объединяться в группы и создать что-то свое — ваше воображение неограниченно! Победитель, конечно, получит в дальнейшем привилегии, вплоть до того, что академия поддержит вас и сама направит в театр, — тренер недвусмысленно обводит всех взглядом, — так что постарайтесь хорошо. У вас есть ещё целых два месяца! А теперь повторяем нашу вчерашнюю хореографию! Встали на свои позиции! У Чимина всю тренировку горели глаза. Театр! Если он выиграет, то и впрямь сможет попасть в большой театр! Нужно найти самого лучшего студента с другого факультета, чтобы уж точно выиграть. Он уж постарается.

***

День и впрямь не задался, осознаёт Чимин, когда выходит на улицу. Пасмурно, небо затянуто серыми тучами и в любой момент может пойти дождь. Сегодня он остался в академии до вечера, пытаясь найти себе пару, но пока всё было тщетно, хотя ему приглянулась одна тихая девочка-скрипачка, которая, по его мнению, обладала большим талантом. Но, увы, товарища по работе он сегодня так и не нашёл. Настроение омрачает ещё и то, что все факультеты искусств не очень-то уживаются между собой, стараясь превзойти друг друга в первенстве. Чимин этих позиций не понимал, однако объединиться из-за этого с кем-то было проблематично. Ветер терзает кожу, пробираясь через тонкую ткань кофты, из-за чего Чимин быстрее спешит к остановке. «Лишь бы успеть на автобус», — думает он, и перед ним тут же проезжает заветный транспорт. Теперь ему придётся идти домой на своих уставших двоих.

***

Настроение его окончательно портится, стоит увидеть вдалеке знакомую щуплую фигуру. — Вот гадство, — шепчет, срываясь на бег, однако быстро останавливается, заслышав крики. Он оборачивается и примерзает к месту, наблюдая за тем, как к Юнги подходит компания каких-то грозных верзил. — Нет, нет, нет, пожалуйста, пусть это будет не то, о чём я думаю, — моляще произносит, скрещивая пальцы. Но просьбу его никто не слышит, так как уже в следующую секунду Юнги принимает стойку, выбрасывая перед собой кулак. — Чёрт. На Мина нападают с разных сторон, он уклоняется, нанося удары то руками, то ногами, и Чимин уверен, что такое происходит не в первый раз. Пак стонет, когда один из парней заламывает Юнги руки, а другой бьёт его прямо в живот. — Айщ. С каждым ударом, что достаётся Мину, Чимину кажется, что это бьют именно его. Он вообще против насилия, в какой бы форме оно не выражалось, но как здесь просто стоять, когда твоего непутевого возлюбленного зажимают со всех сторон? Четыре на одного — это несправедливо. Чимин здраво рассчитывает свои силы и прекрасно знает, что вертушка с правой ноги — верх его возможностей. Он бежит так быстро, как только может, и успевает вовремя — один из верзил уже замахивается бутылкой. Зажмуривая глаза, перед этим хорошенько прицелившись, Чимин бьёт стопой по голове одного из нападавших. Тут же раздаётся звук падающего на землю тела. Вырубил одним ударом. — Придурок, ты чего здесь забыл?! — спрашивает Юнги, отбиваясь и при этом зло сверкая глазами из-под челки. — Твою задницу спасаю, неблагодарный, — рьяно отвечает, но тут же тушуется, когда на него наступает один из мужиков. — Новое не разукрашенное лицо, нужно исправить, — ржёт амбал, сжимая кулаки. Юнги внезапно громко рыкает и с силой, что не должна присутствовать в таком маленьком теле, тянет бунтаря за шкирку, отталкивая в сторону. — Я щас тебя так разукрашу, мамка твоя не признает, — плюётся кровью, нанося удар под глаз. Но даже после этих выпадов Юнги и Чимин понимают — их не хватит против четырёх головорезов. Переглядываются, когда их окружают, и Юнги, не произнося ни слова, шепчет одними окровавленными губами: — Раз, два, три! Они стартуют так быстро, что из-под кроссовок вылетает песок. Скорости в них побольше было, чем в накачанных громилах, так что оторвались от преследователей они быстро. Громко дыша, вваливаются в квартиру Чимина, устало опираясь руками о бёдра. Переведя немного дух, Юнги бросает злобный взор на Пака и шипит: — Ещё раз ввяжешься, я тебя… — Что? — перебивает, смотря на избитое лицо. — Ударишь? Ну, давай, попробуй. Чимин приближается — злится очень. Он собой рисковал, на помощь прискакал, а его здесь посылают, даже спасибо не говорят. Юнги смотрит, и взгляд этот Чимин распознать не может. Не то серьёзность, не то злость, не то смесь из решительности и одновременно неуверенности. Но потом Мин вдруг сам наступает, сам прижимает к стене маленькой прихожки, сильно сжимая чужие щеки ладонями. Затем он неожиданно подаётся вперед, обдавая горячим дыханием пухлые приоткрытые от шока губы. Стоят, не двигаясь, не решаясь, только дышат друг в друга загнанно. У Мина медленно закрываются глаза, но он слишком горд, чтобы самому это сделать. Слишком боится, чтобы взвалить на плечи такую ответственность. Сколько они так стоят, прислушиваясь в собственное сбитое с ритма сердцебиение — неизвестно. — Юнги, — шепчет, сдавшись, и сам подаётся вперед, зажмуривается сильно, неуклюже тыкаясь губами в другие. Маленькие ладони впиваются в напряженные плечи, притягивая ближе. Во рту у Чимина привкус железа, да и крики амбалов, что начали ломиться в квартиру напротив, создают не очень-то романтическую обстановку для их первого поцелуя. Но обоим, видимо, всё равно на это. Юнги привычно резко проскальзывает языком в готово приоткрытую для него створку, горячо размазывая кровь во рту Чимина, словно скрепляя клятву на языках. У Пака голова от всего этого кругом: Юнги пахнет табаком и зубной пастой, и младший старается впитать в себя этот запах как можно глубже. Мин — музыка для Чимина, он заставляет терять контроль, отдаваясь полностью и безотказно; заставляет тело двигаться под его ритм, выгибаясь и подстраиваясь в нужные моменты. Пак изгибается проворно, прислоняется к Юнги так плотно, будто они два скрепленных пазла мозаики. Но потом их что-то разъединяет, отрывает друг от друга, потому что в голову Мина опять лезут мысли. Опять подползают воспоминания. — Ты не помнишь меня? — спрашивает тихо в губы, и Чимин хмурится недоуменно. — А должен? — спрашивает загнанно и сбито, совсем неуверенно. Он тянется к губам вновь, просит большего, ему слишком мало, но Мин отворачивается, и Пак лишь мокро мажет по чужой скуле. Хлопает ресницами и каменеет, сглатывая испуганно. Юнги поворачивается вновь и теперь-то Чимин отчетливо видит в глазах боль. От этого режет внутри, и Паку кажется, что он упускает нечто очень важное. Но что — непонятно. — Они ушли, так что я пойду. Чимин не удерживается, смотрит лишь как дверь закрывается, оставляя его одного. — Мы раньше с ним встречались? — Хмурится, стараясь вспомнить. Напрягается так сильно, что даже голова начинает болеть. Но в мыслях не проскальзывает ни одного воспоминания.