Инструкция к человеку. Мануал для андроидов-чайников.

— Я не знаю, насколько это нормально… ощущать то, что я ощущаю. Можем ли мы чувствовать что-то вообще? — На что это похоже, Чонгук? — Я могу подсоединиться к вам, чтобы объяснить… — Не стоит. Если ты решил понять себя, понять людей, ты должен изъясняться как человек.        Чонгук растерянно поднимает глаза, но обращенная к нему улыбка вселяет некое чувство уверенности. Андроид, сидящий за пустым столом напротив, откидывается на спинку кресла, и вечерние огни города на высоте пятидесятого этажа сквозь большое панорамное окно охватывают фигуру свечением. Безупречно-белая форма сотрудника Киберлайф резонирует крохотными блестками, еле видимыми человеческим глазом. — Это как будто… — осторожно пробует Чонгук, окунаясь в неизвестное ему ранее чувство анализа самого себя, не механического и не системного. — Мы ведь знаем, сколько у нас памяти, сколько отведено под каждый заложенный процесс. А это чувство… Как будто вирус. Он перестраивает структуру моего мышления, подвязывая все процессы к мысли об этом человеке. Будто все мои ячейки памяти, даже те, что оставлены про запас, заполнены информацией о нем. Я не могу думать ни о чем другом, понимаете? — Я здесь именно потому, что понимаю, — с дружелюбной улыбкой говорит андроид. Его внимательный, беспристанный взгляд почему-то не вызывал недоумения или других неприятных ощущений. Чонгук слишком долго пробыл среди людей, чтобы внедрить в свою базу догадку «если на тебя долго смотрят, значит, вероятно, ты сделал что-то не так». В компании же с этим андроидом, к которому его направила команда диагностов, ему было на удивление комфортно. — Но у меня есть теоретическое понимание, — продолжает тот, — тогда как ты имеешь практический опыт. — Его улыбка немного провисает, а взгляд тускнеет. — Я просматриваю отчеты по твоей девиации. Показатели в норме, риск опасности для человека не вероятен, но от девиации тебя отделяет всего четыре пункта. — Это замечательно, — с облегчением произносит Чонгук. Старший диагност тихо смеется. — Впервые вижу, чтобы радовались девиации. — Я радуюсь не ей. А тому, что не представляю опасности для лейтенанта. — А ты считаешь, что могла быть такая вероятность? Они долго напряженно смотрят друг на друга; Чонгук знает, что ему одного прикосновения на короткую секунду хватило бы, чтобы передать чувство, которое кипело в системе последние несколько недель рядом с Юнги. — Не конкретно для него, — с уверенностью объясняет он, — это исключено. Но иногда я не уверен, что могу ручаться за безопасность тех, кто находится рядом с ним. Людей или машин. — Что это, Чонгук? Излишняя осторожность? Сверхзабота? Собственничество? Ревность? Чонгук стреляет настороженным взглядом, и диагност, не желая потерять искомый контакт, подается вперед, ждет подтверждения своим теориям. Но отвлекается на вошедшего в офис, и внимание Чонгука утекает по тому же вектору. — Простите, но у вас срочное задание, — неловко сообщает секретарь. — С выездом и продолжительным внедрением. — Это может подождать двадцать минут? — К сожалению, нет. Проверьте входящие. И действительно, окно целей пульсирует красной строчкой — значит, к заданию нужно приступать немедленно. Он поднимается с места, аккуратно задвигает кресло и покидает клиента с сожалеющей улыбкой. — Мы можем обсудить это в следующий раз, если требуется, но я придерживаюсь мнения, что тебе будет лучше обсудить это с Мин Юнги. Чонгук проверяет карту — маячок бликует на точке замшелого, горячо любимого лейтенантом бара уже около часа, — и раздосадовано качает головой. — Вероятно, он уже изрядно пьян, с ним в таком состоянии затруднительно вести беседу. Диагност останавливается за шаг до выхода, только чтобы с ободряющей улыбкой произнести: — Люди не всегда пользуются одними лишь словами, Чонгук. Голубой индикатор в приглушенном освещении коротко мигает оранжевым — значит, свое домашнее задание JK-300 только что получил. — Вас ожидают в автомобиле на первом уровне парковки, — уведомляет секретарь, пока сопровождает диагноста на лифте. Тот задумчиво хмыкает. Заказчик либо очень влиятелен, либо богат. Либо оба варианта. Информация для предварительного анализа отсутствовала, а значит, что он совсем не может предсказать, в какой исход выльется для него это задание. Модель J-000 на данный момент считается одной из старейших среди всех линеек Киберлайф, но благодаря постоянным модификациям по характеристикам не уступает современным андроидам. Только эту модель невозможно найти в магазинах, более того, не каждому удается отличить ее от человека — на виске нет привычного индикатора, и сама программа, заложенная в машину, настроена на максимальное сходство с человеческим разумом. Модель J-000 изначально создана девиантом. Это не было прорывом в технологии Киберлайф — более того, являлось одной из тайн корпорации, — но кропотливой долгой работой сотрудников и самого J-000 в изучении поведения людей и машин. Именно он принимал решение относительно девиантов, а позднее, с бунтом в Детройте, участвовал в разработке системы контроля за девиацией, изучении ее разновидностей, а также являлся последним звеном в диагностике девиации тех моделей корейского филиала компании, которые, являясь опасными для человека, могли представлять угрозу большую, чем простая модель-компаньон или модель из сектора базового обслуживания. Так, например, он познакомился с Чонгуком, моделью JK-300, который был на особом контроле спецслужб после того, как помог раскрыть преступную схему, связанную с андроидами. Но, к счастью для полицейского департамента и к несчастью одного конкретного лейтенанта, проблема Чонгука была более человеческой. Да и может ли любовь быть проблемой? На парковке их действительно ожидает автомобиль, и, только глядя на него, андроид испытывает то, что у людей принято называть плохими предчувствиями, что в его в случае — банальный расчет. Обладатель такой марки не может приехать с простым заданием. Возможно, где-то в правительственных структурах некий андроид серьезно вышел из строя, раз вызывают его. Машину, которой дают выездные задания только в самом крайнем случае. В салоне его встречает женщина, но необходимость сканирования отпадает — любой из высшего звена сотрудников Киберлайф знал ее лицо. А значит, крайность в случае была высшая. — Я прошу прощения за срочность, но у меня самолет через полтора часа, и я бы хотела, чтобы ситуация разрешилась до моего возвращения. — Добрый вечер, госпожа Ким, я совсем не ожидал вас увидеть. — Я тоже рассчитывала, что мне не придется прибегать к вашей помощи, но с каждым днем ситуация все хуже. И без моего контроля, боюсь, может обернуться плачевно. — Женщина закрывает окошко, позволяющее сидящей впереди охране слушать их разговор, и, оставаясь с андроидом наедине, заметно расслабляется на сидении. Ее лицо тяжелеет от беспокойства. — Понимаете, мой сын… У него есть некоторые проблемы с андроидами. На фоне этого он начал бунтовать, попал в плохую компанию и… Я пыталась с ним говорить, но все тщетно, он просто неуправляем. Мне бы хотелось, чтобы вы разобрались в ситуации. — Простите, но, как вам известно, я не работаю с людьми, — с сожалением признается андроид. Женщина поджимает губы, и на ее лице проступает отчаяние. — Я привлекала лучших психологов, он бунтовал. Окружила его передовыми андроидами, стало еще хуже. Так кто мне может помочь, если не андроид, который больше чем кто-либо похож на человека? — Тот пробует возразить, но женщина поднимает руку, тихо добавляя: — Я не требую от вас гарантий, просто прошу… попытаться. Вы моя последняя надежда. Он не знает, почему соглашается. Возможно, из симпатии к этой женщине, которая была самым приятным лицом в правительственной структуре. Они сотрудничали несколько лет, и он знал, что если она просит о помощи, то это не просто прихоть или необдуманное решение. Или потому что ему стало…любопытно? Негативное отношение некоторых людей к андроидам не было секретом — он видел разные случаи в памяти своих подопечных, в несколько из которых попадал лично, пока жил среди людей ради дополнительных знаний о них. Но он смотрит на заставку чужого телефона, на фото единственного сына отчаявшейся женщины, и не понимает, на чем теплится ненависть за таким красивым лицом? Но очень хочет. Все происходит по стандартной схеме: его подселяют в соседний дом как нежданно нагрянувшего племянника, выдают подходящую одежду, разрешение взломать технику с целью скопировать базовую информацию, а также лексику и манеру речи — и новое имя. В нем с трудом можно узнать андроида — перед дверями особняка семьи Ким он стоит, одетый в тяжелые кроссовки, рваные джинсы и объемную, разноцветную толстовку. Открывший ему дверь юноша оказывается в тысячу раз красивее, чем на фотографии. И настолько же мрачнее. Но улыбка андроида, которому предстоит притворяться человеком несколько месяцев, расцветает с такой яркостью, словно может разогнать любые тучи. — Привет, я твой новый сосед. Мое имя Хосок.