Ни богов, ни героев. Часть I

— Пс-с-ст. Глянь-ка сюда. Во-о-от, любуйся и гордись мной. Хранил на черный день, ну так хрен ли ждать, пора опробовать деток в деле. Узконаправленные, десять метров, это тебе не армейские глушилки… Но нам больше-то надо? Не, не надо. Там главный зал хватит перекрыть, ну и по периметру, где уж маячок закинет… — Ну-ну. — Чего? Ты, это, рыло держи бодро! Сегодня точняк не упустим, культей чую. — Ага. Попрыгунью уже «не упустил» так. — Пф! Сравнил хрен с пальцем! Кто та, и кто эта. Мекса ноль без палочки, простой смертный. У нее пиратская копия, на маячки завязанная. А попрыгунья — это, еханная сила, натурально девка-призрак. Я не секу только одно. Как она хренью этой управляет? Не видел ни разу, чтоб она трогала там чего, когда прыгает. — Она псионик недоразвитый. Управляет силой мысли. И она не прыгает. Она ныряет. — Значит, понырунья… Не. Не звучит. И вообще, откуда такие интимные познания? Раскрой секрет, не томи. — Заткнись и собирайся. — Ну Сви-и-и-ин. Сознавайся. — Ну от дока, положим. — Дока? Ангела, что ли? Оу! Это когда ты с ней и лясы поточить успел-то тогда? — Не твое крысячье дело. — «Босс». Ты забыл добавить «Босс». — Собирайся. — Бе-бе-бе. Ладно, покатили. Знаешь, в чем ржач будет? Если там и с попрыгуньей пересечемся. Точно говорю ж, она в «Кросс» хаживает. — Ну так надейся и жди. Надеждам и ожиданиям было суждено исполниться менее чем через час, но об этом не знал ни один из участников диалога. …Хруст битого стекла под ногами быстро перестает восприниматься сознанием, превращается в еще один фоновый шум. Потому что стеклянным крошевом здесь покрыт каждый квадратный дюйм пола. Сцену, пилоны, тяжелые занавеси уже не различить в дыму. Как и потухшие, мертвые буквы, складывающиеся в название этого места. SOUTHERN CROSS. Взгляд на часы. Ярко-голубой экранчик показывает 23:17, 11 октября 2087 года. Зацепка, позволяющая не потерять себя. Едкая вонь горящего пластика. Запотевшее желтое стекло защитных очков — точнее, то, что от него осталось. Правый глаз почти ничего не видит, да что там «почти» — совсем. Приглушенные крики откуда-то из-за оплавленных перегородок. Она делает усилие, заставляя себя не слушать, не слышать. Не думать о том, кто сейчас помогает ей идти, хотя сам припадает на протез искалеченной ноги. — Какого хрена… — сипло выругался Крысавчик, — какого еханного хрена оно все не заткнется? Эти слова заставляют ее сознание переключиться на то, что не имеет сейчас особого значения. Действительно. Музыка продолжает играть, хотя ЭМИ-заряды должны были выжечь всю электронику в помещении. Против ее воли мозг фиксирует слова, исторгаемые динамиками вместе с быстрыми, плавными, пульсирующими переливами. Слова, написанные в другом веке для другой музыки, более резкой и жесткой, чей ритм не обязан был совпадать с бегом сердца танцующих. I am he, the bornless one The fallen angel watching you! Babylon, the Scarlet Whore I'll infiltrate your gratitude! — С-сука. Как ж больно!.. Тела на полу. Человеческие, окруженные черными кляксами крови. И нечеловеческие. Некоторые еще искрят, дергаются, но тут уже ЭМ-импульс сработал так, как должен был. Дверь распахивается от удара ноги, впуская свет и чистый воздух. Наконец-то можно разглядеть покрытое копотью лицо Крысавчика, багровое, в свежих волдырях. Расширенные зрачки, недоуменно уставившиеся в ее собственное лицо. Потрескавшиеся губы кривятся. — Твою мать. Попрыгунья, у тебя… это… Она сдернула очки, потерла правый глаз. Заорала, когда пальцы коснулись того, что глазом уже быть никак не могло. От ужаса, не от боли. Как ни странно, боли не было. Музыка продолжала играть. Moonchild, hear the mandrake scream! Moonchild, open the seventh seal!..