Ни богов, ни героев. Часть I

…Падение обратно в реальность, как обычно, было головокружительно быстрым и болезненным. Мир сгустился вокруг нее, сжал голову тисками, заставил скорчиться в позе эмбриона. Когда пульсирующая боль наконец-то ослабила хватку, пальцы сами собой нащупали корпус хроноакселератора. Даже сквозь продолжавшую терзать уши призрачную музыку она расслышала, как гудение стихает, провожая переход прибора в режим стабилизатора. Достаточно. Она нырнула, когда ударная волна от «Вилхелма» дошла до здания, когда стало ясно, что спастись, двигаясь со скоростью обычного человека, она не сможет. Время застыло, как сотни раз до того, воздух стал тягучим, словно клей. Она бежала, опережая вспучивающиеся клубы пыли и крошева, уворачиваясь от медленно опускающихся на землю обломков, слыша лишь рокот собственного сердцебиения. А затем была темнота. Хруст битого стекла и едкая вонь пластика, вернувшиеся из небытия. Свет резанул по глазу, заставляя снова сжать веки, подождать, позволить жжению отступить. Затем повторить попытку. Часы показывали 16:39, 28 июля 2231 года. Трейсер мысленно пробормотала слова благодарности неизвестно кому. За то, что события в клубе «Сазерн кросс» остались в прошлом, в 2087 году. Впрочем, и в настоящем хватало битого стекла, горящего пластика… И крови. Холод отступил. Сердце отбивало стакатто в такт музыке, не желающей уходить вслед за видениями. And if you try to save your soul, I will torment you — you shall not grow old; With every second and passing breath You'll be so alone, your soul will bleed to death!.. Когда-то она была способна совершать десятки хроноскачков в день, избегая цепких объятий смерти. Голубым сполохом уходя не только от пуль, осколков и иных средств досрочного и болезненного прекращения существования, но и от старости — каждый прыжок отматывал для нее время на отметку в двадцать лет и семь месяцев. Возраст, в котором пилот-испытатель Лена Окстон исчезла из реальности, чтобы вернуться уже не совсем человеком. Сейчас, спустя полторы сотни лет, она вполне понимала, почему вечная молодость всегда отождествлялась с проклятием. Человеческое сознание не было рассчитано на столь частое и грубое попрание законов бытия. Приступы и видения, сперва редкие, неопасные, от которых она отмахивалась, со временем стали постоянными спутниками хроноскачков. Даже когда она не пользовалась акселератором неделями, не было никакой гарантии, что очередной удар не настигнет ее в самый неожиданный момент, не скрутит тело, отправляя сознание блуждать в закоулках прошлого. Минутами, часами. Рекордный приступ чуть-чуть не дотянул до суток. Выход был. Он был всегда, с тех пор, как Уинстон, объясняя принципы работы самого первого акселератора, с нажимом произнес: «даже когда не носишь его, всегда держи рядом. И не выключай. Никогда.» Просто вырубить хроностабилизатор. Позволить времени забрать долги. С процентами. Огромными процентами. Знал ли Уинстон, что с каждым годом Трейсер будет задумываться об этом все чаще? Возможно. Он многое предвидел, а что не предвидел — о том догадался. И первым сделал свой выбор. «Эта планета больше не для меня» — значилось на этикетке от арахисового масла, приклеенной к центральному монитору «Афины». Он не дождался финала истории. Не дождался момента, когда после предъявления всех взаимных счетов, после геноцидов и механоцидов, заключения и расторжения самых странных союзов, когда после распада привычного миропорядка у человечества наконец-то заработает иммунная система. Когда земной шар займет свое место на треугольном красном гербе, в когтях черной птицы с расправленными крыльями. Над девизом, обещавшим всем «единство, процветание, свободу». На гербе Лиги Объединенных держав. 22 ноября 2229 года стало датой провозглашения нового мирового порядка. Крупнейшие державы Земли объединились под эгидой доктрины Божественного человечества, идеологии рационализации через искоренение культурных различий, религий и национальных языков. После полутора веков войн и катаклизмов эта плата казалась более чем приемлемой. Многие из соратников, друзей и знакомых Трейсер также не дождались этого момента. Как, например, убитый еще в 2081 году Джек Моррисон, первый из тех, кто носил позывной «Солдат-76». Его маска с горизонтальным красным визором и не по-военному яркий защитный костюм стали символами ушедшей эпохи, со временем обретшими новый смысл. Трейсер была третьим по счету Семьдесят шестым, возглавившим иных героев на иной войне. Третьим и, вероятно, последним. Другие — дождались. Как доктор Анжела Циглер, субдиректор Департамента здоровья ЛОД, продлившая свой век далеко за установленную природой черту. Белокрылый ангел, вставший на сторону врагов Бога, потому что мог так помочь большему количеству людей. Ее служба, впрочем, была недолгой. 8 мая 2231 года Анжела покончила с собой. Не так много людей знало о происходящем достаточно, чтобы соотнести это с ее участием в проекте «Очищение». Работой с бесконечным потоком «добровольцев» из числа тех, чьего исчезновения никто не замечал. А если замечали, то вздыхали с облегчением. Возможно, Ангел не смогла дальше идти на сделки с самой собой. Возможно, она просто очень, очень устала.