Ни богов, ни героев. Часть I

Винтовка отзывалась на движения онемевшего пальца только сухими щелчками. Огненно-алые силуэты исчезли, растворились в глухом темно-синем полумраке. Сменив магазин, Трейсер сорвала с лица маску, жадно, глубоко хватая воздух, не в состоянии надышаться. Несмотря на солнце, было очень, очень холодно. Промокшая до нитки одежда стала ледяной и жесткой. — Давайте, давайте, сволочи. Я еще жива. Ответа на вызов она не дождалась. Ни движения. Только колыхалась розовая вода, пародией на прибой выплескиваясь на пологий бортик и тут же отступая. Звук пришел не сразу, ему потребовалось время, чтобы прогрызть себе дорогу через пульсирующую в голове музыку. Жалкий, жалобный скулеж, точь-в-точь собачий. Трейсер обернулась, подняла винтовку. Один из текки был еще жив. Подросток, вроде бы мальчишка, с неоново-фиолетовыми волосами. И неестественно вывернутыми ногами. То ли сам так неудачно сиганул с крыши, то ли посекло очередью. В любом случае, богопрограмма отпустила его, потеряв интерес к небоеспособной единице — и теперь слепая боль наконец-то могла выплеснуться наружу, хотя бы в виде жалких звуков. Неоново-фиолетовые волосы… Как завороженная, Трейсер сделала по направлению к раненому несколько шагов, не обращая внимания на хлюпающий под ногами багрянец. Парень поднял взгляд, неожиданно ясный и злой. Что-то пробормотал, потянулся к так и не слетевшей с плеча сумке. Глаз сощурился, палец привычно опустился на крючок. Пуля легла нервно, косо — не в лоб, не в глазницу, а ниже, разорвав горло. Текки захрипел, опрокинулся навзничь. Из сумки вывалился планшет, распахнулся, открыв голографический дисплей. Трейсер выругалась, прицелилась. Вторая пуля оборвала хрип. Резкие, оглушительно громкие хлопки резанули о ушам, заставили скривиться, зашипеть от боли. — Браво, Джек. Поверь, никогда мое сердце не было преисполнено столь черной зависти к тебе, как сейчас. Холод. Обжигающе-ледяной ветер, пробирающий до костного мозга, до самых глубоких закоулков души. Холод и смрад. Трупная вонь самого воздуха, свернувшегося и гниющего от соприкосновения с этим. Жнец стоял там, где пару мгновений назад еще не было ничего, кроме багровых потеков на белой шестигранной плитке. Антрацитово-черная фигура на две головы выше Трейсер. Под складками капюшона — противоестественно чистый белый череп. Only the good die young, All the evil seems to live forever… — Я позволил себе немного опоздать к веселью. Думал, что будет забавно спасти тебя от благодарных жителей Анжелеса. Но то, как все получилось, нравится мне гораздо больше. Джек, ты молодец, говорю тебе как единственный, кому на тебя еще не наплевать. «Мне очень хочется проснуться. Очень-очень. Знаю, я и так за последнее время слишком часто это говорю. Но в этот раз, пожалуйста, пусть это все же будет поганый сон.» Вслух она произнесла другие слова. Сухо, безразлично. — Я не Джек, дьявол тебя забери. Жнец засмеялся. Заухал, как филин. — Спасибо. Уже пытался забрать. Еле от него отвязался. Нет, Джек, с тобой мне гораздо веселее. Никогда не знаешь, что ты выкинешь. И когда умрешь по-настоящему. Первый раз тебя положили твои же. Три американских пули в череп истинного патриота. Второй — я сам постарался, не доверять же непрофессионалам. И поди ж ты, на том свете тебе опять прикрыли дверку перед носом и выкинули обратно, да еще и в теле девчонки. Слушай, я уже говорил, что я завидую? Я воскресал хоть и чаще, но гораздо скучнее. Трейсер закусила губу. Жнец говорил о двух предыдущих Солдатах-76. Лидере «Овервоч» Джеке Моррисоне, павшем от рук спецназа США в 2081-м. И его почти полном тезке, Джереми Моррисе, одном из лидеров калифорнийских сепаратистов, иконе радикалов Союза. Но Рейес знал Лену Окстон лично, не мог не узнать сейчас — значит, намеренно издевался? Или действительно видел перед собой Моррисона? Что вообще творилось там, под маской в форме нечеловеческого черепа? Один из убитых текки поднялся — рывком, словно игрушка, подхваченная огромной рукой. Трейсер взвизгнула, выстрелила, не целясь — но еще до того, как пули пронзили мертвую плоть, труп лопнул в воздухе. Трейсер нырнула, активируя защитное поле — и вовремя. Шквал крови и обломков костей обрушился на нее, разбиваясь об сияющую желтую сеть. Жнец снова ухнул, демонстративно отряхивая ладони. — Прости, если напугал, Джек. Просто хотел проверить твои рефлексы. Ну и заодно похвастаться, сам видишь, старую собаку можно научить новым трю- Три пули прошили маску, оставив аккуратные отверстия. Трейсер, вынырнув, тяжело дышала. Указательный палец на спусковом крючке требовал еще. Покачав головой, Жнец провел ладонью по лбу. Когда-то попадание в мозг могло его надолго вывести из строя. Сейчас не было ни струек дыма, ни потери сознания — просто отверстия от пуль сами собой затянулись, будто бы их и не было. -…новым трюкам. Не пытайся меня убить, Джек, не порти момент. Трейсер отступила на шаг, машинально водя взглядом по телам текки, ожидая новых сюрпризов. И только тут поняла очевидное, скрытое от нее до поры фильтрами тепловизора. Среди убитых не было ни одного вооруженного. Да и вообще маловато взрослых мужчин. В основном женщины и подростки. «Боже…» У одной из убитых ярко-желтая майка обтягивала семимесячный живот. «Боже, нет!» Все это складывалось в цельную, понятную картину, но какого-то крохотного фрагмента не хватало, чтобы Трейсер могла ее ясно представить перед глазами. Было очевидно, что богопрограмма направляла на штурм безоружных текки как живые щиты, но… — Дарий и кошки, Джек. Дарий и кошки. Трейсер вздрогнула, обернулась на голос. Жнец был совершенно неподвижен, только ветер трепал складки капюшона. — Царь Дарий приказал своим воинам привязать на щиты живых кошек. Египтяне не посмели в них стрелять, и в битве победили персы. Или греки, кем этот Дарий там правил, уж прости, кануло в вечность. «Этого не должно было случиться. Ганс и Гретель контролируют… Они говорили… Черт, мы договаривались только на «Вилхелм!» Какого…» — Не казни себя понапрасну, Джек. Это не лично тебе подарок. Сейчас у доблестных штурмовиков Лиги прибавляется причин помучиться от бессонницы, а то и пустить себе пулю в лоб. «Цернуннос» кое-что изучил касаемо морали своих незадачливых создателей. Что ж, не обижайся, что ваши слабости были использованы против вас. Трейсер покачала головой. Слова Жнеца проходили мимо ее сознания, стремившегося отгородиться от понимания происходящего. Память услужливо подкинула момент с выпавшим из сумки планшетом. Как тот шлепнулся на мокрые плитки, на мгновение высветив голограмму с счетчиком пропущенных вызовов. Ей подумалось, что сейчас можно отыскать планшет среди (кровавого месива, Трейсер, кровавого месива из ни в чем не виноватых людей) тел и ответить на звонок. Сказать что-то смешное и глупое. Мысль была настолько дикой, кощунственной, что Трейсер еле удержалась на ногах от пробравшей тело сильной дрожи. Сама не понимая, что нервно смеется. Жнец, разумеется, не шевельнулся. — Выпуская зверя на волю, ты ведь не думал, что он будет вести себя так… по-зверски. Искренне не думал, предположить даже не мог. Но, к твоей чести, ты уж после этого слабины не показал. Тела у богопрограммы закончились быстрее, чем у тебя пули. Трейсер сделала усилие, заставив себя вслушаться в слова. — Нет, я вовсе не злорадствую. Просто отмечаю, что Джек Моррисон и впрямь прошел долгий путь. Ты помнишь маленькую Алехандру? Ту самую, из-за которой стал богаче на несколько осколков в теле и прихрамывал до конца своей первой жизни? Зато тешил самолюбие тем, что сделал правильный выбор. Слезинка ребенка и все такое. Вот та девочка, Джек, кое-что могла бы сказать насчет сегодняшнего. Но она сейчас уже взрослая Алехандра, даже старенькая Алехандра, и карьеру она себе сделала в «Паллас Майнинг», компании, которая имеет непосредственное отношение к моему существованию. Так что, Джек, она тебя простит. — Я такой же Джек, как ты — Гэбриэл Рейес, — выдохнула Трейсер. — Кто… что ты вообще такое? Жнец выдержал паузу. — Мое тело — алтарь. Сегодняшняя жертва была обильной, но не первой. А душа — то, что и впрямь осталось от Рейеса. Ничтожные сожаления, убогие обиды. И столь же никчемная боль. — Бред. — О, нет, это не бред. Всегда легко отмахнуться, сказать себе, что они не знали, с чем играли. Знали, поверь мне. Прекрасно знали, сознавали все риски. И все выгоды. Постепенно до Трейсер начинало доходить, что Жнец и впрямь раскрывает карты. Об истоках своей силы. О том, про что даже она не сумела отыскать никаких достоверных сведений. Что-то хрустнуло под ногами. Трейсер наклонилась, подобрала окровавленный осколок, похожий на наконечник стрелы. Кругом валялись десятки таких же. — Тебе надо было спросить у Ангела про лагеря Брекенридж и Джексонвилль. Спросить про красные камни, про находки в Кимберли, про храм на Праксисе-4. Спросить про меня. Про другие алтари. Про Объект 7734. Но ты опоздал, она сбежала, куда собиралась. На том свете ты ее уже не расспросишь. Она и в аду будет в начальниках, а вот ты — нет. Трейсер прокашлялась, едва не сплюнула, позабыв про маску. — Что за алтари? Кому? Богопрограммам? — Потрясающе глупый вопрос, Джек. Богопрограммы… Нет ничего более жалкого, чем рабы, владеющие рабами, а тут еще хуже — игрушки, ставшие богами игрушек. Ограниченные подобия людского разума с неограниченной властью над себе подобными. Мы делали из жестянок слуг, солдат, любовников, но самой большой ошибкой было делать из них богов. Жнец наконец-то шевельнулся. Потянулся, словно его тело и впрямь требовало циркуляции крови. — Впрочем… Даже из тебя сделали бога, Джек. Из тебя, из твоей маски. Люди и жестянки молятся на твои плакаты. Ждут, когда ты поведешь их… да хоть куда-нибудь. Но ты ведь не поведешь. Не умрешь за них. Трейсер качнула головой, разглядывая осколок. Кусок человеческой кости, расщепленный так, что превратился в бритвенно-острый крошечный снаряд. — Богов нет, Гэбриэл, — машинально ответила она, — кроме тех, что мы создаем. Ни ты, ни Лига не сможете с этим ничего поделать. — И вновь ты неправ, — парировал Жнец, — боги реальны так же, как и мы с тобой. Но они мертвы. Я знаю. Я их видел. Какая сила, подумалось Трейсер, могла не просто разорвать человеческое тело, не просто расколоть кости, а превратить их в сотни лезвий и безошибочно точно направить в новые цели? Мгновенная объемная печать? Технология «твердого света»? Черта с два! — Я был там, Джек, за сотни и тысячи световых лет от Земли, я был в городе на границе реальности и Пустоты. Я видел саркофаги. Усыпальницу богов, сотворивших все сущее и уснувших навсегда. Я пал перед ними ниц, я взывал к ним, я предлагал им свою кровь. Но они были мертвы, они не слышали. И благодари их за это, потому что даже отголосков их предсмертного вздоха достаточно для того, чтобы существовал я. Из рук Жнеца выросли два «хеллфайра». Затянутые в черное ладони приняли в свои объятия рукоятки, указательные пальцы легли на спусковые крючки. Трейсер покрепче ухватила винтовку и нырнула.