Он
29 октября 2022 г., 10:51
***
Я люблю её. Её не цепляет, что я говорю ей красивые слова и делаю красивые поступки. Она другая. Бывает: злая и добрая, с плохим настроением, а через пять минут уже с хорошим, нежная <…> …её хочется обнимать <…> Ради такой девушки можно «свернуть горы»! Я хочу, чтобы она родила мне моих детей! Я всё решил. Малена Край «Последнее короткое письмо»
***
Мир тонет в вязкой темноте, укутываясь ночью, как покрывалом. Яркие точки-звёздочки в небе подмигивают, переливаются — ещё мгновение, и они задорно захохочут, ты только дождись. Один за другим загораются фонари, мягко освещая вздохнувший сумраком город. Ветер кидает в лицо кисло-сладкий аромат яблочного штруделя; во рту тотчас же скапливается слюна. Непроизвольный рефлекс на что-то обаятельно вкусное. Он выпрямляется во весь рост — практически незаметный на фоне ночного неба, неотличимый от него, словно сын. Вот только костюм не мигает кристалликами звёзд, вместо него — ярко мерцают в темноте, выглядывая дорогу, пронзительные зелёные глаза. Несколько мощных прыжков — и он мчится, обгоняя ветер, подставляет лицо ночному воздуху. Ароматы города меняются. Сладкий запах выпечки смазывается, уступая место влаге, которой насыщен воздух. Кажется, собирается дождь. На горизонте, далеко-далеко за городом, скапливаются тяжёлые свинцовые тучи, пухлые и пушистые, несущие с собой кубометры атлантической воды. Но они там, а он — здесь, и до дома совсем недалеко. Приземление на балконе своей квартиры практически бесшумное: ничто не выдаёт вернувшегося с патруля Кота Нуара. Вот только стоит ему снять трансформацию и взяться за ручку двери, как в кресле в другом углу кто-то шевелится, и Адриан тотчас же оборачивается на источник звука. Он включает свет, и Маринетт недовольно ворчит. — И зачем? Было же так темно, так хорошо… Она потягивается, широко зевает и поглядывает на Адриана с прищуром. Он подходит ближе, опускается перед ней на колени. — Ночь на дворе, моя Леди, — качает головой Адриан. — Ты почему не спишь? — Не могу уснуть, — бурчит Маринетт, и щёки её слегка краснеют. — Моя личная подушка где-то шатается, как я могу спать спокойно, скажи мне? Адриан смеётся и целует её в коленку. Лицо Маринетт вспыхивает ярким румянцем — она всегда так бурно реагирует на его спонтанные порывы нежности, и это так умилительно, — но она продолжает буравить его взглядом. Убийственное сочетание — для сердца Адриана так точно. — У меня ведь патруль, сама знаешь, — улыбается он. — А тебе нельзя переохлаждаться. Взгляд Адриана скользит с лица Маринетт ниже, на её уже довольно большой животик. Он подаётся вперёд и нежно целует его через одежду. — Папа дома, — ласково шепчет Адриан и гладит живот, представляя, как там мирно дремлет его крохотный малютка сынок. — Пора спать. Маринетт с ласковой улыбкой касается его волос, зарывается пальцами в перепутанные ветром пряди, и мурлыканье оглашает небольшой балкончик на самом верхнем этаже многоквартирного дома. Адриан довольно жмурится и как котёнок льнёт к её руке. — Я соскучилась, — шепчет Маринетт, любуясь им. — Поцелуешь меня? Её ладошку перехватывает ладонь Адриана: он больше и сильнее её, и этот контраст каждый раз поражает его, когда Адриан притягивает пальчики Принцессы к губам, чтобы оставить цепочку поцелуев на костяшках. Он с тихим мурлыканьем трётся о них устами, и Маринетт смеётся, наблюдая за ним. Приподнявшись, Адриан ловит её смех губами. Несколько долгих пронзительных минут они влюблённо целуются, пока Маринетт не отстраняется от него и не напоминает про спину. Адриан потянул её на тренировке, и теперь ему стоит быть осторожнее. — Это ерунда, — качает он головой. — Гляди лучше, что я тебе принёс. На колени Маринетт ложится пакет, из которого так аппетитно пахнет яблоками. Она с удовольствием вдыхает сладко-кислый аромат, наслаждаясь запахом домашней выпечки: стряпню отца Маринетт узнает из тысячи. — Был у родителей? — интересуется она, жадно принюхиваясь к пакету с логотипом пекарни TS. — Ага. Для тебя специально оставили, знают, какая ты сластёна. Адриан ухмыляется, и Маринетт готова слегка пристукнуть его по голове, но муж легко и быстро подхватывает её на руки, и ворчать больше совсем не хочется. — А теперь спать, мои малыши и малышки, — мурлычет он и трётся носом о нос Маринетт, пока идёт внутрь квартиры. Она кладёт голову Адриану на плечо и умиротворённо вздыхает. — Один малыш. Не много. Я тебе не кошка, чтобы сразу четверых рожать. — Но ты моя малышка, разве нет? — подмигивает этот несносный котяра, и Маринетт тает от его быстрых поцелуев. Через десять минут, когда Адриан переодевается ко сну, Маринетт уже сидит в кровати и с удовольствием лакомится яблочным штруделем. В первые недели беременности её воротило от всего, что можно назвать едой, и только яблоки помогали перенести этот нелёгкий период. Сейчас, когда закончился токсикоз, любовь к этому фрукту не прошла, однако Маринетт теперь могла разнообразить рацион всеми видами рецептов, где вообще можно и нельзя использовать яблоки. Именно поэтому её родители включили в перечень выпечки несколько новых пирогов. А Адриан каждый день приносил жене что-то вкусненькое: или выпечку из пекарни, или какую-нибудь новую экзотическую еду с яблоками, которую случайно обнаруживал в небольшом магазинчике на окраине города во время патрулей. — Как Париж? — облизывая пальцы, интересуется Маринетт. — Всё тихо? — Тишина и покой, — откликается Адриан. — Сегодня снял с дерева котёнка, помог одной бабулечке найти её пропавшее бельё. Представляешь, верёвку ветром сорвало и забросило в соседний парк. Пришлось полазить по деревьям, чтобы найти панталоны её дедули. Маринетт смеётся, представляя себе эту картину: Кот Нуар, рыщущий по парку в поисках старых пахнущих древностью труселей. — Ты прямо Человек-Паук, дружелюбный сосед, — хихикает она. Адриан, который уже успел переодеть обычные боксёры на спальные, заваливается к жене на кровать и ласково щекочет её пятки, выглядывающие из-под одеяла. Маринетт недовольно фыркает и пытается спрятать ноги. — Я скорее Человек-Кот, Сын Ночи! — гордо заявляет он и сам бережно укрывает Маринетт одеялом. — Ну как, вкусно? — Угу, — она протягивает ему предпоследний кусочек. — Давай, ты же тоже хочешь. Они доедают всю выпечку, допивают слегка остывший мятный чай — единственный, который помогает сдерживать тошноту по утрам. Часы показывают половину первого ночи, пора бы спать. — Чем планируешь заниматься завтра? — интересуется Адриан, перебирая волосы Маринетт, пока она пытается устроиться на нём так, чтобы было и удобно, и комфортно, и её живот никому не мешал. — Я взял выходной, можем сходить куда-нибудь, если хочешь. Мы так и не выбрали коляску, кстати. Маринетт наконец находит нужную позу и с довольным вздохом кладёт голову мужу на грудь. Она целует его в ключицу, трётся носом о выпирающую косточку. — Можно. А ещё я бы очень хотела тебя съесть. Адриан с усилием сдерживает кашель и вопросительно смотрит на жену. Хитрый взгляд любимых голубых глаз заставляет внутри что-то приятно дёргаться. Он кладёт ей руку на живот, ласково гладит. Потом осторожно скользит ладонью выше, нежно сжимает полную грудь, стараясь не доставлять дискомфорта. — Ты уверена? Прикусив губу, Маринетт кивает. Ресницы её трепещут, и она закрывает глаза, наслаждаясь ласками мужа. Он всегда с ней осторожен и нежен, но сейчас его касания только распаляют Маринетт, у которой неожиданно взыграли гормоны. — Наша врач сказала, что можно, — шепчет она и дразнит Адриана ласковыми поглаживаниями по подбородку, отчего он начинает мурлыкать ещё больше. — У нас второй триместр, мой токсикоз наконец-то отвязался от меня, и мне ужасно-ужасно хочется секса. Адриан вдруг смеётся, и Маринетт недовольно хмурится. Она хочет отстраниться, но муж не даёт и притягивает её лицо к своему за подбородок. — Каждый день ты меня поражаешь, восхищаешь и удивляешь всё больше и больше, — улыбается он, гладит её щёки, и Маринетт дрожит, чувствуя, как в теле загорается возбуждение. — Я весь твой. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Маринетт довольно улыбается. На дне зрачков зажигается игривый огонёк, а в уголках глаз расходятся маленькие лучики-морщинки. И за эту улыбку Адриан готов порвать любого, кто только посмеет сказать что-то нелестное в адрес его любимой Леди, его потрясающей жены и самой лучшей Принцессы на свете. Адриан счастлив, что судьба подарила ему его любовь. Его мягкую нежную Маринетт, которая в мгновение ока может стать строгой и суровой Ледибаг, если растревожить её. Она такая переменчивая. То смущённая и скромная, то страстная и раскованная. Каждый день она умудряется показывать себя с новой стороны, и Адриан с восторгом изучает её, восхищается и принимает. Большая часть его сердца принадлежит Маринетт, и именно там, в безразмерном пространстве, он хранит свою любовь к ней, её печали и радости, её предпочтения и вкусы; только Адриан знает, как мило она хмурит нос, когда спит, и что именно бормочет во сне, пуская слюни на его подушку; только Адриан видит, как сильно переживает Маринетт за каждого человека в городе, как заботится о них, как печётся об их безопасности и спокойствии. Лишь ему ведомо, как может она плакать от радости, когда квами вернулись домой, и какой суровой и яростной может быть, когда доказывает Габриэлю Агресту, какой чудесный у него сын. И только Адриан знает, как может ругаться на него Маринетт, когда он снова и снова закрывает её от очередной атаки: акумы ли или прессы. Или как постоянно забывает очистить водосток от волос после того, как примет душ, да и подсохшие брызги от пасты на зеркале — её рук дело. Но Адриану это совсем не важно. Они научились мириться и принимать все стороны друг друга: хорошие или плохие — не суть. Не всегда всё было гладко и спокойно — это ведь жизнь. Но благодаря огрехам, ошибкам и неудачам, взлётам и падениям они смогли выстроить своё собственное настоящее. Он любит-любит-любит, и с каждым часом его любовь сильнее. День за днём Адриан готов признаваться в любви единственной женщине, которая крепко и навсегда поселилась в его душе и сердце. Которая владеет его телом и имеет все права на него. — Я люблю тебя, — шепчет Адриан, до дрожи внутри нежно целуя её, такую податливую, такую тёплую, такую близкую и родную; такую страстную и отзывчивую даже сейчас, во время непростого периода их жизни. — Спасибо, что ты у меня есть. Спасибо тебе за всё. Маринетт улыбается и, задыхаясь от переполнявших её эмоций, ласково гладит его обнажённые плечи, спину, зарывается пальцами в волосы. Закрывает глаза и наслаждается осторожными движениями, которые доставляют ей огромное удовольствие. — Я люблю тебя, — вздыхает Маринетт. — Я так сильно тебя люблю… Она дрожит в его объятьях, теряется в поцелуях и окончательно забывается в их любовных объятьях, которые Адриан готов дарить своей Леди бесчисленное количество раз. «Я люблю тебя до Луны и обратно», — это, пожалуй, самое меньшее, что можно сказать о них. Ведь их любовь — безгранична.
