Экзамен

      В какой-то момент Дрим вдруг осознал, что его жизнь хуже некуда, и дело на брате и ауре не кончилось. Друзей у него нет, общаться с людьми он не умеет, даже зная, что обманут, делает вид доверчивого человека и соглашается, а зачем? И в большинстве своей боли виноват он...       За окном уже совсем темно, если не черно вокруг, ходь глаз выколи, но опасение можно развеять неяркой луной, пробивающейся сквозь облака. Там уж точно все спят, хотя кто "там"... Вокруг дома только пустошь, а ближайший Сноудин в двадцати минутах ходьбы. Это такая оборона, дабы люди не начали к нему окончательно липнуть, как наклейки. Но иногда засыпать так страшно. Ему почти всегда страшно. Принц здесь давно уже один, и успокоить его, развеяв клокочущее в груди чувство одиночества, некому. Только разве что несбывшейся фантазии о мирной компании.       Его мир сейчас крутится вокруг множества проблем, не считая боли по жизни: Кросс, болезнь брата, знакомства... Особенно волнует мечница. Она ближе и дальше всех одновременно, как бы это парадоксально не звучало, а так же спец по заламыванию рук и введению его в немую простацию, когда тупо теряешься в пространстве и ничего не можешь сказать в ответ, и сразу становится стыдно. И ему стыдно. Не виноват же, что одинок - родился таким. Или виноват...       Кровать под его строгим надзором была перезаправлена новым чистым бельем. Когда живёшь в одиночестве, быстро привыкаешь к подобному, а ещё учишься не применять почти в любом действии телекинез, как подобает любому ленивому Сансу. Или разучиваешься оставаться все таким же ленивым... Даже непонятно все как-то. Теряется в песке времени и собственном самосознании. Но делал он это в полной темноте. Даже сам не понял почему, может, не хотел палиться Кросс, хотя она и так знает, что он дома и никуда не ушел. А не забить ли на это?       Дрим свободно рухнул в кровать. Она такая одна, властная и неуправляемая. Её нельзя взять под контроль, как собаку, схватить за ошейник и повести в нужную тебе сторону, подманить колбасой, словно бродячую кошку, или припугнуть. Вернее, можно, но тебе не позволят увидеть ни одной эмоции. Как не восхищаться таким упорством и отточенным холодным взглядом..? А ещё этими бедрами, на которые намекнул его старший брат без стыда и совести, и он знал, что его слуга все прекрасно слышит, но продолжал говорить и вводить в краску младшего хранителя. Реально бесстыжий. Но он все равно взглянул. Не то, чтоб получал от этого удовольствие, ведь потом ещё и корил себя за подобное неуважение, но и залип. А его за этим делом поймали и быстро принизили.       Девушка действительно очень сильная и способная. Уложить на лопатки Найтмера может не каждый, не считая того, что он притворялся. Его худоба - это не отсутствие сил, а лишь некоторая иллюзия. Дрим тоже может по желанию сломать кому-нибудь руку одним движением. Магия настолько сильна, что формируется во все, что ей более-менее подходит. Это ли не повод гордиться, но он не может её использовать, не может смотреть на чьи-то боль и страдания, творя это своими руками, и только стрелы позволяют убеждать себя в их косвенном к нему действии.       — Жив ещё? — вопрос словно прозвучал из ниоткуда. Хранитель открыл глаза, засунув руки под подушку. Посмотреть на нее он не мог хотя бы потому, что лежал на животе и что-то неловко бубнел в набивку, "спотыкаясь" через слово. Человек, о котором ты думал, вдруг прервал твои мысли своим появлением. Не стыдно, принц? Мечница, не включая свет, обошла кровать, скидывая тёплое и мокрое полотенце на свою сторону, что отбила ещё в прошлый раз, и забралась, верхом усаживаясь на мечтателе, прогибая ему талию и переходя на массаж плеч. Не самый шикарный, но как может, — Ты напряжен даже больше, чем я.       — Ты же после душа... — хранитель вдруг понял, что не прочь выпить горячую чашку чая и успокоиться, как подобает аристократии, утонувшей в бездне мрачных будней. Будь они реальными принцем и мечницей, закрутился неплохой сериал со своими изюминками, а так принц лишь на бумагах и знамени, да и мечница она лишь из-за своего оружия, разве нет? — Напряжение легко снять, так что не беспокойся.       — Да, я и не беспокоюсь. — Кросс плавно легла грудью на чужую спину, немного обнимая горячее тело. Температура действительно нездоровая, но завсегда холодные пальцы требовали немного уюта и хотели наконец-то нормально согреться. Это даже счастье напоминает, — Но ты напряжен. Ушел в себя и свои мысли, пропал... О чем же думаешь? — странно... Возможно, ему показалось, но все её касания и поглаживания больше похожи на ласки, которыми чаще одаривают женщин. Нет, к хрупкому Дриму всегда относились, как к даме сердца, но вот ей-то с чего? Знак подает или намекнуть хочет?       — О тебе. — маленькая хитрость: обманываешь собеседника, говоря лишь правду, пока он думает, что все твои слова - ложь. И девушка должна так думать. Наверное... Ещё не ясно толком, как они будут относиться друг к другу после распада, но явно немного иначе, чем раньше, а там уж гадать: в хорошую или плохую сторону. В плохую было бы более ожидаемо. Может, в хорошую?       — Ты мне врёшь? — прозвучало скорее как вопрос. Похоже, действительно подумала, что обманывают, но сейчас он говорит лишь правду. Даже из такого общения хочется получить какой-то опыт, а для этого ещё надо постараться. Нужно прощупать почву, понять её мотивы и желания, а для этого лучше подойдёт правда. Сама резкая, если возможно.       — Совсем нет. Более того, мне кажется, что ты будешь лучше смотреться снизу. — отточил он ответ, надеясь на мирную реакцию. Что-ж... Кросс неожиданно засмеялась, мягко и спокойно, будто расслаблена его температурой, а ведь он может и ожог оставить, если захочет, только самовозгораться не умеет. Её губы нежно поцеловали парня в шею в благодарность за шутку, но меняться с ним местами она не желала.       Мечница вдруг свалилась в бок, подминая рядом матрас. Не то, чтоб было внезапно, но... Казалось, легче ожидать дальнейшего пролеживания своей точки у него на спине. А принца она чуть толкнула, пока тот не повернулся с привычным ему послушанием и не посмотрел на неё. Давно он не видел ее с распущенными волосами. То, что она спит с ним в одной лишь футболке - это привычно, а вот с распущенными волосами, так волнисто распластавшимися на подушках - нет. И это неимоверно подчеркивало её глаза во тьме, и слабом свете луны.       Принц протянул руку к лицу мечницы, аккуратно убирая волосы, упавшие на лицо. Его спутница точно знала, насколько она красива и как может себе позволить этим воспользоваться, так что даже не удивилась реакции. Усмехнулась едва, и только... Зато у блондина настроение в раз поднялось, так что аура немного усилилась. Если поднести ладонь, можно почувствовать жар. Она и так ощущала его. Такой горячий...       — Интересно: если ты так горишь снаружи, что же у тебя творится внутри? — косвенный вопрос. Такое ощущение, что она просто избежала пошлой шутки. Шутка из разряда тех, когда ты понимаешь, что очень тупо, но не сделаешь этого - будешь корить себя всю оставшуюся жизнь, — Ну или у меня...       — На самом деле, тебя не это интересует, да? — поймал. Да, не это.       Кросс привстала на кровати, садясь ближе к нему, как можно было подумать, но потом просто схватила за футболку, оттаскивая и подминая его под себя, и сделала это довольно быстро. На осознание не оставили ни единой минуты. А после вообще дала волю желаниям и склонилась над тем, кого должна была ещё месяц защищать и в итоге сама подставила под удар своих кулаков. Но поцеловала. Скорее, вернула тот поцелуй, что ей подарили немного ранее, и по старой просьбе углубила его, охватывая ладонями скулы принца. Вот как поступают с голубыми кровями...       Дрим не особо долго мельтешился. Даже ожидал чего-нибудь похуже, но сейчас, когда на своих так приятно ощущались едва покусанные губы (и как он проглядел), ответил тем же, чуть поддаваясь гладкому и влажному язычку. Для девушки дело обстояло чуть иначе. Помимо прежнего жара, в поцелуе ощущалась более высокая температура, такая манящая в холодный вечер, что сопротивляться стало сложно, оттого простой французский поцелуй стал более влажным. И тут в голову внезапно ударила юркая и острая мысль: если язык такой горячий, то насколько будет жарко, когда она все же примет его в себя более глубоко, и речь совсем не о язычке. Что-то приятно защекотало внизу живота и заставило чуть прогнуться в талии.       Парень так осторожно и мягко касался её спины, боясь сделать что-нибудь лишнее, что резко порвет эту цепь. Они слишком тесно прижимались друг к другу. Следить за реакцией на касания и поглаживания стало даже интересно, когда в ответ её бедра немного приподнялись, словно у ласковой кошечки, и подстроились под его ладонь. Или это он подстроился... Уже не так важно!       Но мечница разорвала такой влажный поцелуй, облизав свои губы и переводя дыхание. Её волосы спадали вниз серебряным дождём, как в сказке, едва подсвечиваемые в темноте. На них даже почти не осталось влаги.       — Рискнешь хоть в этот раз? — это такая жалость? Упускать именно этот момент, ощущая приятную волну по всему телу, Дрим не собирался, но жалость его тоже не радовала.       — Если не будешь воспринимать меня за бесхарактерную куклу. — напомнил он о своих чувствах.       — Идёт...