О веских причинах и суровой мужской любви в условиях студенческого вестерна

      В каждой коммерчески успешной (или не очень) мыльной опере, рассчитанной на целевую аудиторию «сильные и независимые женщины за 30» железно должен присутствовать такой классический любовный треугольник как «жена-муж-горничная/секретарша/шлюха любой другой профессии». По традиции последние оказываются вульгарными стервами с завышенным ЧСВ и патологической нелюбовью к братьям нашим меньшим. Они ненавидят очаровательных детишек, являются главными врагами Гринписа, а кошки с порога шипят на них, словно, на силу нечистую. Жёны же предстают такими себе святыми няшами-дуняшами, либо стойко спасая непутёвого мужа из рук коварной соперницы, либо находя себе каких-нибудь принцев на белом мерседесе, непременно с потерянной памятью и трагическим прошлым.       Итогом беспощадных атак бразильскими сериалами, коим каждодневно подвергается хрупкая женская психика, возникают разного рода теории, начиная с «Зая, он по любому изменяет мне с соседкой!» и заканчивая «Стерва, колись, твой сын от моего, да?!».       Честно говоря, До Кенсу меньше всего походил на сексапильную горячую секретаршу, примерно так же, как сам Сехун на няшу-дуняшу. Но сериалы О любил, впрочем как и Лу Ханя, и этого оказалось достаточно, чтобы затуманенный страстью мозг родил сотню вариантов особо жестоких убийств, когда новоиспечённый Отелло увидел «даму своего сердца» в обществе убогого и странного инженера. Футболист что-то мило щебетал и протягивал парню толстовку, за которую Сехун органы продал бы (не свои, конечно же). Кенсу выглядел как всегда невозмутимо, даже когда Хань выбежал из туалета со счастливой улыбкой и ярко пылающими щеками. Это стало последней каплей в итак расшатанной под влиянием неуравновешенной психики чаше терпения. Сердце О Сехуна было безнадёжно разбито.       Его прекрасный Лу Хань – свет его очей, главный герой его мокрых снов и недосягаемый идеал, до которого он так и не смог дотянуться, как бы не пытался, был опорочен каким-то стрёмным мелким ботаном с завышенным самомнением и псевдо-бунтарскими взглядами на жизнь. Лу променял его, богатого, успешного и привлекательного, на До Кенсу.       Впервые Сехун чувствовал нечто подобное. Бабуля сказала бы, что всё это расплата за его скверный характер и недоедание манной каши в детстве, и дала бы мудрый совет, но она жила далеко, а накрыло парня прямо сейчас. О Сехун не умел управлять своими эмоциями и часто вёл себя, как капризная светская львица с вечным пмс, делая слишком поспешные выводы, чем причинял проблемы и себе, и окружающим.       Этот день был самым худшим в его жизни, затмевая даже тот, когда Louis Vuitton не признал его самым модным модником на одном из показов, а к его завершению О Сехун, уже растерявший весь свой пафос, во всю бухал палёную водку, рыдая в любимого плюшевого мишку с приклеенной фотографией Лу на мордочке и доедая вторую банку малинового мороженного (прим. автора: моё состояние прямо сейчас).       К двум часам ночи О Сехун решил мстить. А к трём он нашёл надёжного сообщника.       А тем временем, не подозревая о том, что стал решающим звеном в цепи роковых совпадений, Хань с абсолютным ощущением счастья прижимал к себе футбольный мяч с автографом самого Роналдо, подаренный Ким Чонином за оказание, казалось бы, пустяковой услуги.