О веских причинах и суровой мужской любви в условиях студенческого вестерна

      Утром следующего дня на один будильник стало меньше. Не знаю, кого в этом винить – Хатчинса, Родье или Сатану, но мой недосып был виден невооружённым глазом, а мешки казались совершенно не такими очаровательными, как у моего соседа Тао, который мало того, что вставал в пять утра и регулярно занимался спортом, так ещё к моему пробуждению успевал превратить себя в топ-модель по-китайски, за которым не бегал только ленивый (читайте – я).       Тао был высоким, стройным и олицетворял собой понятие «экзотика», и даже я не мог противостоять его чарам, периодически медитируя то на хищных нечеловеческих глазах, то на капризных губах, которые тот насмешливо изгибал в ухмылке, стоило ему заметить мой взгляд на себе. К Хуану я относился откровенно лояльно, не распространяя на его персону свои принципы и убеждения, хотя бы потому что, несмотря на любовь к косметике и вычурной, а порой и вызывающей одежде, Цзы мог постоять и за себя, и за Гуччи, и за коммунистическую китайскую партию, поэтому в политику никто в универе не лез, как и к Тао с его отработанными (по слухам в горных монастырях) приёмчиками ушу.       Он мне нравился. Именно так, как один человек может симпатизировать другому, и о переезде в другую комнату я никогда не задумывался, игнорируя всякого рода слухи. Тао казался мне совершенно необычайным и приносил в мою жизнь каплю волшебства, а когда он сосредоточенно наносил макияж, то выглядел как воин, наносящий ритуальную раскраску перед боем, и я чувствовал детский трепет, какой ощущал очень давно, когда дедушка рассказывал мне сказки о рыцарях и сражениях. Проходил ли каждый день Цзытао как сражение или нет – я не знал, потому что в действительности мы не были так близки, как хотелось бы. Он был скрытным и загадочным по своей натуре, я никогда не видел ни его злости, ни его слабости, лишь усмешка и хитрый прищур, так и говорящий «Я знаю о тебе всё, До Кенсу, о тебе и сотнях других», и в этом была своя доля жути.       Сейчас же Тао неспешно потягивал гранатовый сок и читал одну из многочисленных книг, которыми были заставлены все его полки (и некоторые мои, кстати). Увидев моё сонное лицо, он улыбнулся и молча кивнул, а через пару секунд уже протягивал мне стакан, наполненный напитком. Мне нравились его вкусы, хотя сам я, наверное, никогда не придал бы значение такому многообразию экзотики в своём холодильнике. Семья Тао была очень обеспеченной, я часто задавался вопросом, почему человек, ночующий в рубашке от Армани, жил в общежитии, но он так и оставался без ответа – Тао молчал как партизан.       Издав страдальческий стон, я сполз с кровати. Погода сегодня не радовала, моё настроение так и остановилось на отметке «симбиозироваться с кроватью до лета», а голова была всё ещё затуманенной сном. Я не был одним из тех чувствительных подростков, что топят в дождях свои глубокие душевные страдания, слушают инди-рок и ищут знаки судьбы в эстетически грязных разводах на стёклах автобуса. Я человек простой: солнышку и светлому коммунистическому будущему - да, холоду и прогрессивным европейским ценностям – нет.       Как гласят все сонники и подростковые бестселлеры для девочек – когда вам снится объект вашего эпилептического воздыхания, возрадуйтесь – ОН страстно думает о вас и мечтает о встрече. Честно говоря, успокоения мне этот сомнительный факт не принес: наблюдать полуобнажённого Ким Чонина и его блестящий сверкающий в свете софитов шест приятно, но сии абстрактные образы, подкинутые моим впечатлительным сознанием, заставляли крепко задуматься и неизбежно загнаться из-за болезненной заинтересованности в плавках и бешено колотящегося сердца. Но, успокоив себя советами авторитетных экспертов на женских форумах и теорией, что Чонин с шестом наперевес - оружие, разработанное в лучших лабораториях Пентагона для борьбы с перенаселением и понижением демографического роста в странах Азии, я с чистой совестью пошёл в универ. -Чем дальше учимся, тем меньше Гугл помогает, - обречённый вздох слева, с которым нельзя не согласиться.       Внезапные контрольные в середине семестра – вещь неприятная, но не самая катастрофичная, если ты хотя бы пишешь конспекты. Эту фантастическую способность я обнаружил в себе ещё на первом курсе, познав святую мудрость всех ботанов: если на паре сидеть вообще без дела, с ума сходится в три раза быстрее, чем если пытаешься вникнуть в суть вопроса. В суть вопроса я пытался вникать регулярно, но не всегда успешно, но на фоне остальных студентов, посвящающих своё царское время смартфонам и инстаграмам айдолов, нежели будущей специальности, я выглядел паинькой-заинькой, который даже когда-то отвечал на семинарах.       Не могу сказать, что я люблю задротить за учебниками 24/7, но, во-первых, удача любит усердие, а во-вторых, я люблю халявные деньги, поэтому пряник мне, кнут мазохистам, Китай коммунистам – мир, дружба, жвачка и всё в духе эгалитаризма и кармического менеджмента. -Псс… Кенсу!       Слишком громкий шёпот в спину, и вот на моей парте уже покоится смятая бумажка, по состоянию которой можно узнать не только её содержание, но и предыдущее место бесславного пребывания. Я всегда был из тех неудачников, которых вечно палят за шпорами, поэтому ещё со школы решил даже не пытаться списать или пронести на экзамен даже малюсенькую бумажечку, предпочитая зазубрить материал и забыть сразу же после сдачи, как страшный сон. Поэтому то, что произошло после, серьёзно выбило меня из колеи, будто 13-летнего подростка, которого мамка спалила за просмотром порно. -До Кенсу! Принесите мне то, что лежит у Вас на парте!       Вышел я из кабинета как в трансе, ощущая, как тошнота подступает к гортани. Детская обида кипела во мне с невероятной силой, хотелось вернуться и разбить лицо «шутника» о парту, но растерянность приковала ноги к полу, обезоруживая. И чёрт с ней, с этой контрольной, перепишу без проблем, да и репутацией среди преподавательского состава я не особо дорожил, но факт того, что меня ни за что и ни про что подставили и оболгали, подсунув эту треклятую шпору, сильно раздражал моё чувство справедливости. И ведь даже не оправдаешь себя – никто не поверит и не заступится.       Впрочем, уже спустя десяток минут я пришёл в себя и забил на ситуацию, бесцельно прогуливаясь по коридорам университета. Так случается в большинстве случаев: на смену гневу и обидам приходит безразличие и спокойствие. Просто потому что нет смысла париться из-за того, на что уже не можешь повлиять (а труп спрятать всегда успеем, ночь у нас тёмная).       Говорят, что в жизни человека студенческие годы самые лучшие, но я что-то этого в полной мере не ощущаю. Наверное, потом хуже будет, тьфу.       Желая не разбрасываться подарками судьбы и не тратить освободившееся время, я побрёл в студенческую столовую, дабы по старой доброй традиции заесть стресс.       Была в нашем университете парочка, которую боялись без исключения все. Дело было даже не в том, что её несочитаемость можно было сравнить только с симбиозом пепси и ментоса, просто люди, мыслящие полярно, но сумевшие найти общий язык, вызывают много вопросов, подозрений и опасений. — Лучшая пара та, которая началась с дружбы? – задумчиво изрекает Ким Минсок, делая очередной глоток, очевидно, чего-то более крепкого, чем лимонад, за этикеткой которого скрывались градусы, философская меланхолия и будущие проблемы с печенью. — Лучшая пара та, с которой отпустили. – хрюкает в ответ Чондэ и победно восклицает, замочив противника в psp. Братан, как бог сказал, от души.       И вот, когда, дожёвывая последнюю пельмешку, очевидно, ждавшую меня не первый и не второй день, я упорно размышлял, кто и почему решил подкинуть мне подлянку, в столовую ворвалась толпа оголодавших студентов, и я радостно откинулся на спинку стула. Стол я занял, а значит, ему автоматически присуждается статус «vip» и он принадлежит исключительно мне, ведь кто вообще в здравом уме решится сесть с объектом издёвок.       Индивидуум этот нашёлся в лице Ли Чжи Ын, которая, опустив глаза и кисейно заливаясь краской, почти торжественно вручила мне небольшой контейнер с чем-то вкусненьким. Киты в моём животе проявили свои природные вокальные данные и я, неловко поблагодарив, принял вожделенную еду, почти тут же набрасываясь на неё. Верные, как жёны декабристов, обветренные пельмени – это, конечно, хорошо, но горячая, свежая и, как оказалось, невероятно вкусная еда для нищего студента – божье помилование. Наверное, я выглядел как та ещё свинота, но Чжи Ын, возможно, поддавшись инстинктам идеальной жены, села напротив меня и, подперев ладошкой щеку, умилительно прожигала меня своим мягким взглядом. -Спасибо за то, что спас меня. Хочешь, я буду готовить тебе каждый день?       Предложение звучало так же соблазнительно, как контракт с Дьяволом. -Эм, послушай… - начал я осторожно, тщательно подбирая слова во избежание женских истерик и капитуляции драгоценных питательных веществ на мою голову, - …я был рад тебе помочь, но, если ты решила, что ты мне нравишься, то извини, нет, я просто…       Меня прервал тихий смех. Я поднял глаза с тарелки и удивлённо уставился на девушку, что, прикрыв губы ладонью, с усмешкой смотрела на меня. -Нет, ты не бойся, я себе ничего не фантазировала. Просто ты хороший человек и ещё я узнала, что живёшь не очень комфортно, поэтому решила отблагодарить и помочь. Расслабься.       Издав шумное «Фух», я откинулся на стул и усмехнулся. Что-то слишком часто в последнее время меня называют «хорошим», надо бы напакостить где-нибудь. -Я уже надумал себе всякого. Что ж, отказываться от такого заманчивого акта благотворительности с моей стороны неразумно. Спасибо.       Чжи Ын заговорчески подмигнула и, достав свой обед, принялась за еду. Следующие десять минут мы провели в молчании. И только недоброе предчувствие неприятно холодило затылок.       Лекции закончились лишь к вечеру. Я, привычно уставший и голодный, забежал в общагу и, помолившись Тао за вновь одолженные до зарплаты деньги и переодевшись в рабочее, отправился пахать в ночную смену, представляя себя каким-нибудь супергероем или персонажем аниме, который в будущем, вознаграждённый кармой за старания и страдания, обязательно станет крутым и богатым. Крутым я себя считал, но до состояния О Сехуна мне было ой как далеко, и, хотя я не стремился к золотым унитазам и безвкусным леопардовым шубам, но хотя бы соседу долги отдать надо, а то не по понятиям это как-то.       Работа грузчиком – дело неблагодарное, но я нахожу его полезным: тренирует дисциплину знаете ли и учит радоваться простым радостям жизни. Вот потаскаешься с грузом часа четыре, а потом садишься на ближайшую лавочку, а она уже и не лавочка вовсе, а как минимум массажное кресло японского производства с десятью режимами и ручным управлением. И на душе так радостно сразу, и проблемы на второй план уходят, и учёбу уже как хобби воспринимаешь. К тому же у нас работало правило «уронил – купил», поэтому я был предельно аккуратен и ловок, что не раз выручало меня по жизни. Сегодня нас отпустили пораньше, так ещё и заплатили без задержки, а это означало лишь одно – меня ждёт расплата.       Тёмные улицы таят в себе много зла – это вам скажут и родители, и дяденьки полицейские, и сценаристы хорроров. Несмотря на неплохую физ.подготовку меня напрягало отсутствие фонарей и присутствие подозрительных шорохов, которые моя паранойя списывала на силу нечистую, а здравый смысл на паранойю, вгоняя меня в пучину моих детских страхов. Все в детстве боялись монстров в шкафу, а я, как настоящий негей, боялся тёлку из телевизора и совсем не ту, что воду заговаривает (хотя, будем честны, её я тоже боялся, надо ж так загримировать).       Но за очередным поворотом меня ждала далеко не мёртвая особь с депрессивным психозом, а вполне себе живые и, судя по ухмылкам, довольные жизнью господа.       …которые, кажется, с нетерпением ждали моего возвращения. Не с хлебом и солью, конечно, но биты с ножами взяли. Как говорится, чем богаты…       Как приятно. Прямо на душе потеплело.       О том, что в школе нужно было налегать на физкультуру, а не на алгебру, понимаешь только тогда, когда убегаешь от гопников. Я не трус, но я боюсь - не людей, а торчащей из печени рукоятки. Хотя, конечно, десяток вооружённых бугаев под два метра ростом тоже напрягают знатно.       Форест Гамп? Усэйн Болт? Дилетанты, вы не знаете скорости и не чувствовали адреналина в крови, когда вам на пятки наступают разъярённые головорезы, ветер в лицо и вся безрадостная жизнь перед глазами. Лёгкие разрывал холодный воздух, грудь горела, а тело, казалось, открыло в себе скрытые возможности, выжимая из себя последние остатки. Говорила мне мама балончик с собой носить, а я всё выпендривался, мол, не по-пацански это. Идиот.       Спасение пришло, когда силы стали стремительно отказывать, а ноги слабеть, грозясь отдать меня на растерзание волкам. В тёмной подворотне я увидел свет. Я бы мог сравнить его с райским сиянием, манящим заблудшие души в свою блаженную обитель, по крайней мере, облегчение меня накрыло такое, будто я вышел из Ада после тысячелетнего заключения.       Кто ж знал, какая тонкая у меня интуиция.       Резко свернув с дороги, я на скорости 360 влетел в приоткрытую дверь, не глядя закрывая на все замки и прислоняясь лбом к холодной поверхности. Сердце колотилось как обезумевшее, давно сбившееся дыхание ранило глотку, а ноги, не выдержав марафона, подкосились, и я сполз вниз. И только после тактичного покашливания я открыл глаза.       И охренел.       Если Бог есть, то он передо мной.       Аминь.