BF(F)

В конце концов, Брюс оказался прав. Не насчет их отношений, нет. Мстители действительно замяли тему Питера и Уэйда, не без шума, конечно, это было бы слишком просто. От их шуток и посвистываний у Питера горели уши, а Уэйд расплывался в ухмылке. С другой стороны, Питер и сам не мог избавиться от навязчивых мыслей. После случившегося на крыше ему казалось, будто весь мир слегка накренился, и теперь он каждый раз запинается о собственные ноги. Во время выздоровления Уэйд навещал его каждый день. Каждый. Чертов. День. И бывало непросто. Однажды он примчался в палату с перчатками от костюма Тони, покрытый пеплом, и пытался спрятать их Питеру под подушку. Потребовался целый список убедительных причин и вмешательство Стива, чтобы Тони разрешил Уэйду навещать Питера снова. Впрочем, Питер радовался его приходу, лежать в палате оказалось ужасно скучно, особенно с единственным собеседником в не самом человеческом лице ДЖАРВИСа. К тому же, может быть, сердце Питера невольно ускоряло бег каждый раз, когда он слышал, как вышагивают по медицинскому отсеку черные сапоги. Но он списывал это на побочный эффект от недавней почти–смерти Уэйда на его руках. Однако страх вскоре испарился, Питер пришел в себя, а странности так и не закончились. Он по–прежнему болезненно ощущал присутствие Уэйда, когда они находились слишком близко друг к другу. На лицо набегала тень, когда Уэйд вполне буднично прикасался к нему. Питер чувствовал облегчение, когда вибрация телефона оповещала его об очередном глупом сообщении. А просить передышку от дружбы легально? Питер чувствовал, что ему такой перерыв не помешал бы. Может, он сможет вымолить у Тони отпуск, можно недорогой, а можно и в Испанию. Недельку бы под солнышком, не объявляясь в сети, без работы и навязчивых мыслей. Он заслужил отдых и, если честно, не гнушался шантажом ради такого. Вздохнув, он привязал злодея–этой–недели к фонарному столбу. Мечтать не вредно. По крайней мере, парень вырубился и не орал, как все остальные: «Опусти меня вниз!» или «Колется, можешь спину мне почесать?». И не мог увидеть, как Уэйд подхватил Питера под бедра и поцеловал, не видел, как с их лиц слетели маски. Они целовались впервые с тех пор, как голова Уэйда снова закрепилась на шее. Питер изо всех сил пытался ответить на поцелуй, расслабить напряженные плечи, оторваться от Уэйда так, чтобы тот ничего не заметил. Однако Уэйд отстранился первым и окинул Питера подозрительным взглядом. — Порядок, паучьи лапки? — Да, — голос подвел, — я отвлекся, думал о всяком, — взгляд Питера упал на кучу снега, уже нападавшего на крышу, и быстро добавил: — О Рождестве. Есть планы? Слава богу, Уэйд купился, его глаза загорелись. — Черт, да, Рождество! Может, к Слепой Эл загляну, потом свалю от нее, готовит она паршиво. Или, как в прошлом году, заявлюсь к сиротам в костюме Санты и раздам нормальные подарки, например, боеприпасы. Ребятне нравится. — Ты сделал что? — голос Питера дал петуха. Разумеется, Уэйд не остановился — так и продолжил мерить шагами крышу. — Думаю, сгоняю на задание, в это время года платят прилично. Даже бессердечным мафиози не чужд дух Рождества, ты должен это оценить. Питера обдало отвращением. — Ты всерьез собираешься убивать людей на праздники? Больше никого навестить не хочешь? Или еще чем заняться? — Да не, — Уэйд пожал плечами, — Элли будет с семьей, они куда–то уезжают, так что неа. Питер прекратил болтать ногами, чтобы мозг не отвлекался, и перебрал миллион теорий, когда красная лампочка наконец мигнула в голове. — Погоди, кто такая Элли? — М? Элли — моя девчушка, Спайди, ну, — Уэйд прекратил бродить по крыше. — Ты, чего, комиксов не читал? Пояснение Уэйда никак не помогло беспокойству Питера, которое разлилось в груди. В голове на миг произошел взрыв от того, что, по всей видимости, у Уэйда все это время была девушка, а они — ради всего святого — они же целовались после каждого задания, пусть и чисто платонически, облегчения все равно это не принесло. Уэйд пошарил в сотне своих карманов и выудил из одного фотографию, которую передал Питеру. С нее на Питера смотрела девочка, лет девять на вид — не старше десяти точно. У нее были блестящие карие глаза и длинные темные волосы. Питер отлично знал эту широкую усмешку, растянувшую губы девочки. — Знаю, она красавица, — голос Уэйда ощутимо наполнился гордостью, грудью он весь подался вперед, — не в меня пошла, повезло. Питер не понимал, на чем сосредоточиться: на постыдном облегчении от его слов, на смятении или на сияющем лице Уэйда, которое вдруг что–то в нем шевельнуло. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть дочь. — Уверен, карапуз? Ты с ней должен как-нибудь познакомиться, она с ума от тебя сходит и от всей супергеройской темы, наверное, гены. Умна не по годам, она тот еще мелкий ботан, зато точно знает, что иногда путь наверх приходится выгрызать, — Уэйд усмехнулся собственным мыслям и в последний раз взглянул на фотографию, прежде чем убрать ее в карман. — Она красавица. Питеру так хотелось расспросить его обо всем: кто ее мать? Что Уэйд имел в виду, когда говорил о семье? Сколько ей лет? И какого вообще черта? Однако мозг явно заклинило на том, что Дэдпул — болтливый наемник, парень, который кайфовал от пролитой крови и взрывов — может держать эту маленькую девочку, дарить ей подарки, помогать с домашней работой и вообще, ну, быть гребаным отцом. Питер винил в своем импульсивном предложении внезапно сбившееся дыхание: — Мы с тетей Мэй устраиваем ужин на Рождество, ничего особенного. Хочешь прийти? Сможешь рассказать мне больше про Элли, и да, не вздумай никого поджарить на этих праздниках. Улыбка Дэдпула стала еще шире, если такое вообще было возможно, и он разразился громким воплем: — Вот черт, да! Спайди приглашает меня познакомиться с его семьей на Рождество, это ли не рождественское чудо? Спасибо, Ной! — Это не… а, забудь. — Правда, кое–кого поджарить все–таки придется, сладкие булочки, — усмехнулся Уэйд, и Питер застонал, но ушел с дурацким удовлетворением, осевшим в животе. Предваряя всю историю: не представляете, каким правильным может показаться сиюминутное решение, но лишь в тот самый миг, когда вы его принимаете. Питер клял себя за эту идею, боже, о чем он думал только? Что было в его голове, когда он предположил, что свести в одной комнате тетушку Мэй и Уэйда — это отличная затея? Самого милого и приятного человека в его жизни и Уэйда. И заставить их вести беседу. Он доверял Уэйду собственную жизнь, но не доверял ужин, на котором тот мог что–то спалить или забросать его тетушку шутками про члены. Питер пробежался по возможным вариантам отказа, но невозможно было сообщить Уэйду о том, что ему нельзя прийти на ужин, куда его позвали, и не выглядеть при этом не–мудаком. Питер тяжело вздохнул, собрал вещи и отправился к тете Мэй, как на плаху. Он надеялся, что сможет пережить все, что в теории может случиться за этим ужином. — Питер! Проходи, — тетя Мэй поцеловала его в щеку и без тени смущения любопытно посмотрела ему за спину. — А где же твой друг? — Кстати о нем, нам нужно поговорить насчет Уэйда, — Питер поморщился. — Слушай, он не самый нормальный парень, иногда он говорит с самим собой, может ляпнуть что–то… Тетушка отмахнулась. — Мы не станем снова поднимать эту тему. Я знаю, на что иду. Так где он? Питер вздохнул: — Скоро будет. Скоро затянулось. Они накрыли стол, расставили горячие блюда и напитки. От Уэйда не было ни весточки. Тетя Мэй решила, что без него они за стол не сядут, так что пришлось ждать. Прошел час, индейка начала остывать. Питер проверял телефон каждые десять минут, но ответа на его сообщения так и не пришло. Питер отказывался признавать тот факт, что Уэйд, скорее всего, попросту забыл о приглашении. И пусть об этом он и мечтал не так давно, избавиться от острого разочарования не выходило. Он уже собирался официально объявить, что Уэйд не придет, как раздался звонок в дверь. Тетушка Мэй едва ли не подскочила со своего места и оказалась у двери раньше Питера. Уэйд стоял на пороге в отвратительном рождественском свитере, маске и держал в руках пакет с куриными крылышками. — Упс, ошибся домом. Уверен, Питер сказал бы мне о том, что его тетушка — одна из моделей Playboy. Не стоило удивляться этим шуткам, Питер знал, на что шел, правда, легче как–то не становилось. Однако к великому его удивлению, тетя Мэй засмеялась и отступила в сторону. — Ты, должно быть, Уэйд. Проходи, снаружи холодно. Уэйд вошел в дом, как обычно, развязно, подмигнул Питеру, словно совсем не опоздал, и окончательно его смутил: — Что такое, свет моей жизни? Ты не говорил, что твоя тетушка так горяча. — Пожалуйста, перестань, — взмолился Питер. — И зачем ты притащил крылышки? — Сам сказал принести чего-нибудь, а приготовить я не мог, так что… Тетя Мэй — храни ее господь — забрала крылышки из KFC и поставила их на стол с остальными закусками, не моргнув глазом. — Как предусмотрительно с твоей стороны. Необычно, но с соусом в самый раз. Питер, почему бы тебе не показать Уэйду дом, пока я все разогрею? — Ага, я покажу, — Питер дождался, когда она отойдет достаточно, чтобы ничего не слышать. — Какого черта? Ты умеешь готовить. — Я сказал, что не мог, глупая булочка, — объяснил Уэйд и щелкнул его по лбу. — Кухня вроде как взорвалась, так бывает, оказывается, если швыряешь в нее гранатами. — Как ты мог случайно швырнуть туда гранаты? Уэйд пожал плечами, решив не отвечать, и осмотрелся. — Так вот где малыш–паучок учился ползать по стенам? — Ты знаешь, что я не с рождения такой. — Да, но звучит куда круче, чем быть укушенным радиоактивным пауком. Серьезно, Пити, какое клише. Питер свел брови. — Пауки даже не… ладно, неважно. Тебе понадобилось два часа, чтобы дойти до KFC? Уэйд сосредоточенно изучал фотографии на стенах. — Пробки, знаешь ли. Святой младенец Иисус, это ты? Оу, только глянь на этого сладенького юного ботана! — У тебя нет машины! — Питер изо всех сил сдерживался, чтобы не оттащить Уэйда от фотографий. — Сосредоточься, Уэйд, я начинаю волноваться. Что случилось? Это имеет отношение к тому, что твоя кухня взлетела на воздух? На счастье Уэйда тетя Мэй решила появиться именно в этот момент. — Ох, ты нашел фотографии Питера. У меня целая коробка с альбомами, я могу показать тебе позже, если захочешь. Он был таким славным мальчиком. — Он и сейчас такой, правда, обнимальчик? — Нет! — Конечно, — согласилась тетя Мэй. — Но ты, должно быть, голоден, Уэйд. Питер, проводи его в столовую, а я пока закончу. Уэйду указания Питера не понадобились, он и сам проводил себя в столовую, чувствуя огромное облегчение от того, что удалось избежать их разговора. Питер шел следом и буравил взглядом его спину, потому что, если Уэйд думал, что так просто уйдет от разговора начистоту, то сильно ошибался. К большому удивлению Питера, ужин прошел не так уж и плохо. Уэйд, разумеется, трепался столько, что, казалось, если он хоть разок закроет рот, то умрет. Разумеется, такого бы не случилось. Но он был явно напряжен, Питер понял это по тому, как бормотание Уэйда било все рекорды и как отчаянно он старался не задирать маску, пока ел. Впрочем, это напряжение было не тем, что виснет над вами прямо перед кровавым месивом. Тетя Мэй оказалась прекрасной хозяйкой, она не давала неуютной тишине повиснуть между ними и улыбалась, даже когда не понимала, о чем говорит Уэйд. И она позволила паре шуточек про члены проскочить в разговоре. После нескольких скабрезностей Питера вдруг оглушило пониманием: Уэйд переживал. Питер редко видел его таким, обычно настроение Уэйда скакало с бешеной скоростью. От этого все внутри скрутило: он ведь хотел отказаться от идеи приглашать Уэйда на ужин. Боже, тот весь вечер старался изо всех сил быть нормальным Уэйдом. За ужином прозвучало от силы два комментария относительно задницы Питера, а в промежутках между флиртом с тетей Мэй Уэйд был, в целом, очень вежлив. Да, после такого Питер собирался закопать себя живьем. — Питер, поможешь мне с тарелками? — закопать себя живьем, но сперва побыть хорошим племянником, точно. Он поднялся из–за стола, с десертом было покончено, внутри стало сыто и приятно. Уэйд ничего не сказал, пока Питер составлял тарелки и уходил за тетей Мэй в кухню. — Иногда приятно принять гостей для разнообразия, — тетушка включила кран. — Приятно, — согласился Питер. — Ну… и как он тебе? — Как ты и говорил, слегка странноватый, и мы еще поработаем над его манерами, но он приятный парень. Мог бы рассказать и раньше. Питер поставил тарелки в раковину. — Рассказать о чем? Тетушка Мэй посмотрела на него взглядом — ну вы поняли, тем самым взглядом, будто он только что варварски усложнил элементарные вещи. — Меня можешь не обманывать. Если бы сказал раньше, я бы приготовила подарки. К тому же, не понимаю, почему ты от меня скрывал, — она обеспокоенно продолжила: — Ты боялся, что я буду осуждать тебя за то, что у тебя появился бойфренд, Питер? Ты ведь знаешь, я бы никогда… — Воу, притормозим–ка здесь, — Питер мягко оборвал ее речь и нервно рассмеялся. — Мы, то есть я и Уэйд, мы не вместе, ясно? Он мне не бойфренд, а я не его… мы друзья. Тетя Мэй, с чего ты это взяла? — нет, он не паниковал, совсем не паниковал. Тетя задумчиво посмотрела на Питера. — Я думала, все очевидно. Стала подозревать, когда ты начал говорить о нем, но сегодня за ужином мне казалось, ты представишь его наконец как полагается. Питер не мог припомнить, когда рассказывал тетушке про Уэйда, но с этим он разберется позже. — Нет! Мы просто друзья! Платонические отношения, — он взлохматил волосы. — Боже, и почему все так думают? — Питер, если все думают об одном и том же, то, возможно, есть в этом доля истины, — Питер закатил глаза, а тетя улыбнулась. — Прости, если ты говоришь, что ничего нет, я больше не стану спрашивать. Хочу только сказать, что он милый парень, и если вдруг ситуация изменится, знай, я буду рада за вас. — Ты хуже всех. Не изменится ситуация. — Конечно, нет, Питер, — тетя Мэй шутливо дала ему подзатыльник. — Я здесь управлюсь сама, иди, составь компанию своему не–бойфренду. Питер вывалился из кухни, искренне ненавидя себя за то, что предположения, которые высказывали тетя Мэй и остальные, вызывали теперь совсем иные чувства, нежели пару месяцев назад. Уэйд так и сидел за столом с вилкой-катапультой и разбрасывал повсюду маленькие шарики из салфеток. — Ты не обязан сидеть как приклеенный, — Питер потер лицо и мысленно обвинил морозный день в собственном румянце. — Шшш, мне нужно сосредоточиться. — Да ты все равно лажаешь, — сев напротив, Питер проследил за тем, как кусочки бумаги летят, порой попадая в вазу тетушки Мэй. Каждое попадание Уэйд отмечал тем, что выбрасывал кулак в воздух. — Слушай… сегодня было здорово. Спасибо, что не болтал о расчлененке при тете. Ты ей понравился. — Я ей что?! — кулак Уэйда с грохотом опустился на стол, и вилка полетела в сторону, громко ударившись о стену. — Черт! — У вас все в порядке? — донесся голос тетушки Мэй из кухни. — Да, не переживай, так, уронили кое–что. Дэдпул быстро оправился от шока и усмехнулся. — Ну конечно, я ей понравился, малыш, на кого еще западать таким диким кошечкам, они обычно оставляют еще больше шрамов на мне. — Пожалуйста, не произноси этого вслух. Никогда. Никогда больше. Вскоре они вернули вилку на стол, и Питер присоединился к игре Уэйда с глупой улыбкой на лице, ему до идиотизма нравилось перепираться с ним. Так глупо и так приятно — вот, что Рождество делало с людьми. Питер всего лишь был рад тому, что Уэйд вел себя прилично при его тете, вот и все. Пару часов спустя, когда они расходились по домам, он повернулся к Уэйду и предложил: — Слушай, я тут подумал о твоих словах. Надеюсь, это не прозвучит странно, но, может, когда Элли вернется домой, не знаю, может, мы сможем ее навестить вместе? Ну, я надену костюм, раз уж ей нравится Человек–Паук. Неплохой подарок на Рождество, и фанатов ведь нужно радовать, да? В смысле, если ты не против, прости, я не знаю, с чего я вообще заговорил об этом, надеюсь, не звучит так, будто я псих какой–то. И Питер вовсе не почувствовал невероятное удовольствие от того, с каким энтузиазмом Уэйд принял его предложение.