Превратности судьбы

— Саймон? — непривычно тихий голос позвал блондина. — Что с нами станет, Трейси? — обреченно спросил голубоглазый, устало откидываясь на стену. — Я уже ничего не знаю. Как быть дальше? Иерихон, состоящий из двадцати человек, разрушен! Единственные кто остался, это мы. — Саймон, не отчаивайся. Не стоит себя винить. — Трейси, прихрамывая, подошла к парню и с трудом села рядом, опираясь об стену. — Ты хотел сделать как лучше. Никто не ожидал, что федералы будут знать нашу цель. — девушка ободряюще положила руку на колено Саймона, чуть сжимая.       Парень вздрогнул, почувствовав чужое прикосновение, и посмотрел на ладонь, сжимающую его колено. Недолго думая, Саймон накрыл руку девушки своей, слегка поглаживая, и поднял взгляд, встречаясь с глазами синеволосой. Он не мог контролировать себя, находясь на критически близком расстоянии к любимой девушке, столь желанные губы то и дело приковывали внимание. Взгляд парня блуждал по красивому лицу соратницы, останавливаясь на губах и глазах, находя новые черты, невиданные раньше. У нее мягкая россыпь веснушек под глазами и на носу, особенно ярко контрастирующая с бледностью лица, а на корнях темно-голубых волос проглядывали пряди черного, смолянистого цвета.       Не смея двинуться, Трейси не отводила взгляд от голубых глаз «друга». Саймон тихо чертыхнулся, еле шевеля покалывающими от желания губами, и жадно впился поцелуем в девушку, упиваясь сладостью и податливостью тела подруги. Трейси, оторвавшись, вдохнула в губы парня и сама приняла инициативу. Блондин аккуратно обвил талию девушки, чтобы ненароком не задеть огнестрельную рану на ее животе и почувствовал, как мягкие ладони любимой, поглаживая его твердый торс, замкнулись у него на шее, а сама она пересела ему на колени, где ранее покоилась одна из ее рук. Как же это приятно! Саймон тихо застонал в губы девушки, вызывая у неё улыбку. Хоть одна радость этой ночи, он получил признание лучшей девушки на свете. Его девушки. Его синеволосой бестии — Трейси.

***

— Кэра? Как он? — спросила Норт, стоя позади нее. — Состояние улучшилось. Спит. Надеюсь к утру придет в себя. — с ледяным спокойствием ответила девушка.       Слезы давно выплакались, а на их место пришла леденящая душу пустота. Не хотелось ни есть, ни пить, ни даже жить не хотелось, наверное вот, что значит апатия. Кэра горько усмехнулась, кажется еще чуть чуть и она попадет психиатрическую больницу из-за переживаний. Где-то в отдалении, сквозь оглушающую тишину она уловила смех, щемащий сердце, заставляющий сделать всё, чтобы только не слышать его. Она медленно осела на пол, совершенно не осознавая это. — Все хорошо, милая. Все хорошо. Коннор оправится, и я сама его разукрашу, чтобы не лез под пули. — Норт заставила девушку подняться на ноги и покачивая, повела к дивану. — Что вы так разорались! Я еле заставил девочек лечь поспать. Алиса так вообще молчит, не говоря ни слова, Эмма плачет из-за тебя Норт. — Хэнк деланно злился, но обеспокоенный взгляд, которым он смотрел на Кэру скрыть, было нельзя. — У нее истерика. — русоволосая кивнула на девушку, качая ту из стороны в сторону. — Норт, я думаю, с детьми ты справишься лучше меня. — Норт кивнула, поняв этот прозрачный намек, и отправилась в комнату с девочками.       Хэнк, отводя взгляд, топтался на одном месте, чувствуя вину в ранении племянника. Ведь, если бы Коннор не бросился защитить дядю от пули, принимая ее собой, то ничего этого не было бы. Он тяжело вздохнул и маленькими шагами достиг дивана, садясь рядом с Кэрой. Помотав головой, он взглянул на девушку, та обняв себя руками, тихо всхлипывала, пытаясь успокоиться. Тихо выругавшись, он прижал ее к себе, раскачиваясь, чувствуя, как на плече постепенно становится влажно. — Кэра, прости меня, старого балбеса. Из-за меня… — брюнетка подняла взгляд на мужчину и лейтенант запнулся. — Нет, Хэнк, ты не вино… — теперь Кэра не смогла договорить, ведь ее прервали. — Кэра, ведь именно я и виноват. — горько усмехнулся Хэнк, покачав головой. — Если бы не благородство этого придурка и не моя невнимательность, ничего бы и не было. Гребаная самоотверженность! Погубила старшего Андерсона, а теперь и младшего погубит. — гулко чертыхнувшись, мужчина отвернул голову, чтобы скрыть слезы.       Сколько смертей он пережил. Родной старший брат и его жена умерли при покушении на их жизнь. Когда-то Чарли Андерсон из своей чрезмерной доброты вытащил из тюрьмы мужчину, который, как ему казалось, сожалеет о содеянном, а на деле оказался психически больным. Хэнк мрачно хмыкнул, каким же наивным был его брат в свои сорок с чем-то, со временем все даты стерлись из его памяти. Этот же мужчина испортил Чарли тормоза на машине, когда он с женой собирался забрать маленького Коннора из дома Хэнка. Так и умерли Чарли Андерсон и Эмили Андерсон, а вместе с ними по воле судьбы сидела жена Хэнка — Элеонора Андерсон. Вот так за один день умерли три самых близких людей лейтенанта, а следом вновь в аварии погиб Коул Андерсон, его любимый сын. Вот так эта гребанная дорога отняла у него любимых людей, оставив лишь одного.       Снова помотав головой из стороны в сторону, чтобы выкинуть оттуда эти мысли, Хэнк ободряюще крепче прижал к себе Кэру. Они бы долго сидели так, прижавшись, друг к другу, успокаиваясь, но идиллию прервал звонок телефона. Лейтенант зло выругавшись, схватил лежащий на тумбе у дивана, а увидев кто ему звонит, громко зарычал. — Чего тебе?.. Джеффри ты идиот?!.. Нет, я никуда не поеду, не упрашивай, я занят!.. У меня племянник при смерти валяется, а я должен бежать на задание! У тебя совсем мозги вышибло?.. Ах ты сочувствуешь? Да мне посрать на твое сочувствие!.. Нет, я не успокоюсь!.. Да пошел ты!.. Увольняй, мне уже всё равно! Если у меня умрет ещё один близкий человек, то я просто не выдержу!.. Можешь не надеяться на мое благоразумие, у меня его еще в начальных классах отшибло!.. Все заебал! — грозно зарычав, он со всей присущей ему силы ударил в стену на кухни, куда ушел для разговора.       Хэнк сполз по стене, где выступила шпаклевка от его удара. Как же он устал! Вот бы здесь был его Сумо. Дал бы погладить, поиграл, почуяв настроение хозяина. Стоп! Сумо! Он же голодный!

***

      Маркус не спал всю ночь, слишком привык он к тому, что под боком сопит его бойкое чудо. Слишком привык, зарываясь в волосы оттенка бронзы, прижимать к себе желанное тело. Слишком много этих «слишком» связанных с его девушкой… или уже не его. Он не раз порывался броситься к ней, извиняясь, даже если на коленях, Маркус хотел чувствовать ее рядом. Маркус хотел вдыхать тот дерзко-сладкий аромат, исходящий от ее тела. Маркус хотел вглядываться ей в глаза, выпивая их, словно горячий шоколад, неважно сладкий с сахаром или горький темный. Маркус хотел… ее.

Свою девушку.

Свою Норт.

      Всю ночь он ворочался, тело не желало расслабиться, а взвинченный рассудок отказывался отключаться, ведь рядом не было ее. Его успокоительного, его наркотика, его усыпляющих таблеток. Закрывая глаза, он то и дело видел перед собой образ обиженной девушки, но не одной, а двоих. Когда-то обидев Люси, Маркус не чувствовал себя настолько отвратительно, лишь чувство вины за то что оборвал с ней контакты, забыв о ней после всего, что с ними было, преследовала до сих пор. Но сейчас его будто растоптали, окунув лицом в грязь, стоило ему увидеть злые слезы на глазах Норт, причина которых был он.       За окном светлел рассвет, пробуждающий поющих птиц. Маркус лежал на спине, вперившись ошалелым взглядом в потолок. Недавно он в свое недовольство понял, что зависим… зависим от Норт, но теперь успокоившись, раздумывал о том, что, же он скажет ей, чтобы помириться. В голову ничего не приходило, как бы он не старался. Разозлившись, он стукнул кулаком по постели. Преодолевая ноющую усталость в теле, он приподнялся на кровати. Несмотря ни на что он решил заглянуть в гости к Коннору, чтобы посмотреть, как он и чтобы украсть Норт.