Воины Света

Квартиру Арбатова Сергей покинул в самом удрученном расположении духа. Мысли путались, он даже представить не мог, что побудило Тотского пойти на столь отвратительное и кровавое преступление. Сначала убийство Лили, теперь это, каких еще жутких сюрпризов можно было ожидать от вампира оставалось только гадать. Донцов понимал, что нужно как можно скорее остановить жестокого убийцу, но как именно действовать в сложившейся ситуации не знал. Наконец, пришла спасительная идея поехать в больницу к Нику. Необходимо было все ему рассказать, ведь у парнишки светлая голова, а полностью доверять сейчас Сергей мог лишь ему одному. Никита лежал в отделении травматологии, показав удостоверение, Донцов беспрепятственно прошел через пропускной пункт и добрался до нужной палаты. Брат страшно обрадовался его приходу, он уже не был бледен, даже напротив, казался полным энергии. И лишь гипс на правой руке напоминал о вчерашнем происшествии. – Рука уже совсем не болит! – радостно объявил Ник, словно отвечая на не заданный вопрос. – Доктор сказал, что через неделю меня выпишут, но я мог бы уйти прямо сейчас. Ненавижу больницы! Уже выкладывая на прикроватный столик принесенные фрукты и сок, Сергей осуждающе покачал головой. – Нет, даже не вздумай! Сначала ты должен полностью поправиться. – он одарил брата испытующим взглядом и добавил: – Обещай, что если я расскажу тебе нечто важное, ты не наделаешь глупостей. – Что-то случилось? – в глазах юноши вспыхнул живой интерес. – Выкладывай скорей, я обещаю! Спустя несколько минут, Ник уже знал обо всех подробностях жутких убийств, произошедших сегодняшней ночью. Закончив рассказ, Донцов помрачнел и с досадой качнул головой. – Я убежден, что Тотский убийца, но не могу этого доказать. По большому счету медальон единственная прямая улика против него. И я даже не знаю мотивов преступления. – Серьезно? – удивился юноша. – Но это же очевидно! Тотский пришел навестить свою жертву и узнал из ее мыслей, что она раскрыла кому-то его маленький секрет. Разозлившись, он убил девушку, избавившись таким образом от свидетеля. – Ну, это логично. Предположим, так и было. А причем тут профессор? Зачем Тотскому его убивать, да еще так… специфически. – Сергей мрачно хмыкнул, – Мне что-то слабо верится в их любовную связь. – А никакой связи и не было. – тотчас подтвердил Ник. – Просто вампир узнал, что профессор вот-вот найдет сведения о его сообщниках и решил предотвратить угрозу. Воспользовавшись слабостью Арбатова к своему полу, он проник в его квартиру. Дальше все ясно как день. Жестоко расправившись с похотливым профессором, Тотский забрал все документы способные раскрыть членов братства, но в суматохе обронил свой медальон. Все это неукоснительно подтверждает мою теорию: Станислав Тотский – осведомитель Воинов Света. Сергей невольно испытал чувство гордости за младшего брата, оказавшегося прирожденным детективом, теперь все действительно стало предельно ясно. Тотский никогда не был маньяком, он оказался расчетливым и жестоким убийцей, ведущим какую-то свою игру. – И что же мне теперь делать? Как заставить вампира ответить за свои преступления, учитывая, что Юлия Григорьевна и Николай Александрович, наверняка, находятся под его влиянием? Вопрос был, скорее риторическим, но Ник тотчас поспешил озвучить очередную идею: – Во-первых, нужно все рассказать Кириллу Симонову, судя по всему, он влиянию не подвергался. А без посторонней помощи мы не справимся. – Никаких «мы»! Ты остаешься в больнице, не забывай! – строго прервал его Донцов, но идея привлечь к делу Кирилла ему понравилась. – Ладно, ладно, не кипятись! – Ник примирительно улыбнулся и продолжил развивать свою мысль: – Тотский знает, что про его медальон известно только тебе, ну и, скорее всего, вашему председателю. Однако он еще не в курсе видел ли ты эту улику. Возможно, вампир сам еще не обнаружил пропажу. Исходя из всего этого, я думаю, мы сможем заманить его в ловушку. – Каким же образом? – с любопытством спросил Сергей, уже не заострив внимание на слове «мы». Ник поудобнее уселся на своей койке, казалось он был крайне доволен произведенным эффектом. – Нам понадобится помощь Симонова, без него ничего не выйдет. – уверенно заявил юноша. – Он должен будет позвонить Тотскому и сообщить о найденном медальоне, а также вскользь упомянуть, что в штабе никого нет. Вампир обязательно воспользуется моментом и явится забрать свою побрякушку, пока ее не увидела бывшая любовница. Вам останется только взять его с поличным. Ну а дальше уже, как говорится, дело техники. Ник взял принесенное братом яблоко, широко улыбнулся и добавил: – Так что, давай, звони своему боевому товарищу и договаривайся о встрече. В эту минуту Сергей вдруг почувствовал, что не готов принимать настолько ответственные решения, но так и не успел ничего сказать, поскольку на его поясе запиликал мобильник. – Слушаю. – ответил он в трубку и тут же услышал рассерженный голос Губина. – Где тебя опять черти носят? У нас срочное совещание, немедленно приезжай в штаб! Делать было нечего. Объяснив Нику, что должен немедленно отправиться в отделение, Донцов попрощался и вышел из палаты. К счастью от восемьдесят третей градской больницы до штаба московского отделения ОБНВ путь был не долгий, и Сергей добрался до места всего спустя четверть часа. Остальные участники предстоящего совещания уже были в сборе, не хватало только Юлии Григорьевны. – Донцов, наконец-то! Входи, садись. – скомандовал Губин, едва Сергей успел шагнуть за порог кабинета, а затем пояснил: – Юлия Григорьевна поехала с отчетом в министерство, убийство профессора Арбатова не осталось незамеченным. Если все пройдет хорошо, нам пришлют помощь из федеральных резервов. Симонов заметно помрачнел и скептически взглянул на своего друга: – Только федералов нам тут не хватало, мы уже привлекли к расследованию двух работников архива, и к чему это привело? Один убит «хватким» вампиром, другой пропал. – он саркастически хмыкнул. – Что значит «пропал»? – озабочено спросил Донцов. – Николай Александрович, вы же отправили Наркевича домой, может, он просто спит и не слышит телефона? – Дома его нет, уже проверили. – со вздохом возразил Губин. – Личных вещей и документов также недостает. Это наводит на подозрения, что с Михаилом что-то нечисто. Сергей вспомнил бледного, заикающегося от страха парня и уверенно возразил: – Не думаю, что Наркевич может быть хоть как-то замешан в этих преступлениях. Скорее всего, он просто насмерть перепугался и сбежал. – Может быть и так. – задумчиво проговорил Губин и, достав из портфеля какую-то папку, плюхнул ее на стол. – Однако к делу. Пару часов назад коллеги из Подольска сообщили о ритуальном убийстве вампира, произошедшем на территории аккумуляторного завода. Жертвой стал Григорий Иванович Петренко тысяча восемьсот семьдесят третьего года рождения. Ветеран Великой отечественной войны, по отчету коллег: проживал один, очень скромно, последние пятнадцать лет служил на заводе, ни в каких нарушениях не замечен. Все детали преступления совпадают с эпизодами в Москве. Так что это точно дело рук наших «Воинов». Сергей замер, как только услышал знакомое имя, он и так уже был убежден в виновности Тотского, однако сейчас его причастность стала просто очевидной. Ведь три месяца назад вампир уже пытался избавиться от старого недруга чужими руками. Теперь ему это, наконец, удалось. – Взгляните на фотографии, – тем временем продолжал Губин, раскладывая на столе снимки, – На груди жертвы вырезан тот самый «Карпатский крест», голова отсечена. Если убийства в других городах повторятся, это уже точно будет дело федерального значения. Донцов мельком глянул на фотографии. На первой был запечатлен труп погибшего: руки раскинуты, грудь залита кровью, отсеченная голова откатилась к мусорным бакам. Со второй, очевидно из личного дела, смотрело простое грубоватое лицо мужчины, на вид лет сорока. При жизни Григорий Петренко выглядел как самый обычный человек. «И за этого несчастного бедолагу Тотский тоже должен ответить», – со злостью подумал Сергей, осознавая, что решился прибегнуть к плану брата. Теперь оставалось только поговорить с Кириллом наедине. И тут удача сама повернулась к нему лицом. – Мне сейчас нужно срочно отъехать часа на три. – сообщил Губин, отрывая Сергея от раздумий. – Вы же свяжитесь с Тотским, пусть передаст Каспиану: встреча назначена сегодня в двадцать часов. И не забудьте напомнить, чтобы сам Стас не опаздывал. – Обязательно напомним, Николай Александрович. – мрачно пообещал Донцов. – Не сомневайтесь. Как только заместитель председателя покинул здание штаба, Сергей подошел к Симонову и, набрав в грудь побольше воздуха, произнес: – Сядь, нужно поговорить. Спустя несколько минут Кирилл уже был в курсе всего произошедшего, начиная со вчерашнего дня и включая план Ника. Внимательно выслушав младшего товарища, он задумался, минуту помолчал, а затем потянулся за телефоном. – Стас? – ничуть не менее сурово, чем всегда обратился он к Тотскому, – У нас два убийства, Николай велел тебе передать, чтобы в семь был в штабе как штык. К этому времени все подъедут. А то дурдом какой-то: я сейчас у матери, Донцов с утра на дачу свалил, начальство вызвали в министерство, Арбатов убит вампиром, Наркевич пропал, а тут еще улика с места преступления. Золотая побрякушка с бабским портретом, нужно ее Каспиану показать, может, узнает чья. Так что передай ему, чтобы к восьми приходил. И не вздумай опоздать. Кирилл прервал связь и, мрачно хмыкнув, пошел к сейфу за пистолетами. На обсуждение деталей плана ушло не более десяти минут. Все важные улики хранились в кабинете Юлии Григорьевны, так что засаду было решено устроить именно там. Завладев пультом от лаборатории, Сергей открыл автоматическую крышку люка, ведущего в глубокий подвал. Образовавшееся в полу круглое отверстие он снова аккуратно прикрыл ковром, так что отсутствие крышки стало совсем незаметно. Когда все приготовления были закончены, Симонов протянул ему пистолет с полной обоймой серебряных пуль. Приняв оружие, Донцов приготовился занять позицию за плотной портьерой, в то время как Кирилл должен был укрыться в кустах у входа в штаб, чтобы в случае чего отрезать вампиру путь к отступлению. Уже стоя в укрытии, Сергей в очередной раз глянул в окно, из которого хорошо просматривался единственный подъезд к штабу, и его сердце пропустило удар. Глухо стукнула входная дверь, а несколько секунд спустя в кабинет вошел Ник. Хуже, казалось, случиться ничего не могло. – Твою ж, мать! – на миг, прикрыв ладонью лицо, выругался Сергей, понимая, что на уговоры сейчас просто нет времени. – Я не опоздал? – возбужденно спросил парнишка, не обращая внимания на реакцию брата. Затем он заметил оружие в руках Симонова и в бесцветных глазах тотчас вспыхнул азарт: – А мне пушку дадите? – Какого черта?! Я же велел тебе оставаться в больнице! – теряя самообладание, набросился на него Сергей. – Ты хоть понимаешь, как это опасно?! Тотский может одним движением свернуть тебе шею, ты и пикнуть не успеешь, ни то, что убежать! Тем более с одной рукой! Немедленно выгребайся отсюда и возвращайся в палату! – Я не уйду! – упрямо сдвинув светлые брови, возразил Ник. – Разве я не заслужил право участвовать? – Ладно, Серег, некогда спорить, пусть остается. – мрачно буркнул Кирилл. – Только, следи, чтобы не высовывался. Донцов обреченно вздохнул, но делать было нечего, и он велел брату встать между сейфом и книжным шкафом, так как, со стороны двери это место вообще не просматривалось. – По моим расчетам наш гость скоро уже будет здесь. – сурово глянув на товарищей, объявил Симонов. – Всем занять позиции! Теперь оставалось только ждать. Больше всего Сергей волновался за жизнь брата, а потому велел парню даже задержать дыхание, когда вампир войдет в комнату. Нужно было сделать так, чтобы Никиту он заметил в последнюю очередь. – А вдруг Тотский не попадет в ловушку, что мы тогда будем делать? Убьем его? – полушепотом спросил Ник, было заметно, что он сильно возбужден. – Во-первых, никаких «мы». Забыл? – строго одернул его Сергей. – Чтобы не произошло, ты вообще не должен вылезать из укрытия. А во-вторых, Тотский нужен нам живым, он должен рассказать, где находится штаб «Воинов Света». Поэтому, если первый вариант не пройдет, я попытаюсь его арестовать, а в случае необходимости стану стрелять по ногам. Но даже если Стасу все же удастся избежать моей пули, на выходе его встретит Кирилл, а он-то уж точно не промахнется. Ник понимающе кивнул и замолчал. Время тянулось очень медленно и Донцов уже начал сомневаться правильным ли был их расчет, ведь Тотский мог не решиться придти сюда днем. Ожидание становилось простое невыносимым, а главное Сергей все сильнее боялся за брата, ведь ему было рано участвовать в таком опасном мероприятии, как арест вампира-убийцы, тем более со сломанной рукой. После чудовищной расправы над Лилей и Арбатовым ждать от Тотского снисхождения не приходилось. Почуяв опасность, вампир непременно попытается их убить. Донцов отлично понимал это, как и то, что зря позволил Нику остаться. Но с другой стороны сознавал: парень все равно поступил бы по-своему, ведь он жутко упрям, впрочем, как и все в этом возрасте. «Господи, только бы пронесло, если брат пострадает, я никогда себе этого не прощу». – мысленно попросил Сергей и стер со лба выступивший от напряжения пот. В этот самый момент за окном раздался визг тормозов, серебристый «Ferrari» въехал во двор и лихо припарковался у самого края тротуара. Вскоре негромко хлопнула входная дверь, а в коридоре раздались знакомые легкие шаги. Донцов замер, глядя в узкую щель между портьерами. В следующее мгновение дверь открылась, и в кабинет вошел Тотский. Он быстрым шагом приблизился к столу Юлии Григорьевны, благополучно миновав при этом приготовленную ловушку. Открыв один из ящиков, вампир принялся активно выбрасывать оттуда все содержимое. Было очевидно, что он сильно торопится. Понимая, что первый вариант не прошел, Сергей решил перейти к плану «Б». Он снял пистолет с предохранителя и, вытащив из кармана золотой медальон, решительно шагнул вперед. Стас тотчас обернулся, идеальные брови поползли вверх, такой встречи он явно не ждал. Донцов направил дуло пистолета в грудь вампира. – Ты случайно не это ищешь? – угрожающе спросил он, демонстрируя зажатый в левой руке медальон. Тотский застыл на месте, не сводя глаз с направленного на него оружия. – Спокойно, сотрудник, не делай глупостей. Все совсем не так, как ты думаешь. – нервно облизав губы, проговорил он. – Пули серебряные, так что осторожнее. Не вздумай стрелять. Донцов на миг замешкал, переступив с ноги на ногу, и в ту же секунду Стас, пригнувшись, сделал бросок вперед. Вампир двигался так быстро, что Сергей просто не успел ничего предпринять. Он ощутил сильный толчок и, потеряв равновесие, рухнул на пол, приложившись затылком о трубу батареи. От удара его пальцы разжались, пистолет выскользнул и отлетел далеко в сторону. В глазах потемнело, но Сергей все же оставался в сознании. Подняв взгляд, он увидел стоящего над ним Тотского, который уже успел забрать свой медальон, и теперь, очевидно, собирался что-то сказать. Превозмогая боль в затылке, Донцов попытался подняться и тут краям глаза заметил, что Ник выскользнул из своего укрытия и, с невероятной сноровкой подобрав пистолет, прицелился в вампира. При этом вся пластика его движений заметно изменилась, так сильно, что Сергей даже оторопел. Тотский же уловил движение сзади и резко обернулся. Остальные события происходили настолько быстро, что Сергею с трудом удавалось за всем уследить. Ник пару раз выстрелил, явно целясь вампиру в голову, но тот чудом успел увернуться, и пули угодили в стену. – Стреляй по ногам! – в отчаянье крикнул Донцов, заметив, что парень снова прицелился. Ему еще не удалось осознать весь ужас происходящего. Но Никита, казалось, не слышал его слов, он выстрелил еще трижды, по-прежнему метя противнику в голову. Пригнувшись, Стас отскочил, метнулся в сторону, и неожиданно попал прямо в приготовленную для него ловушку. Коротко вскрикнув, он провалился в люк. Сергей облегченно перевел дух и, наконец, смог подняться на ноги. Но Ник все еще не успокоился: встав над люком, он принялся палить вниз, невзирая на царящую в лаборатории тьму. Из подвала донесся звук роняемых инструментов, звон стекла, затем пронзительный вопль, ругательства и снова грохот. – Постой, что ты делаешь?! – в ужасе крикнул Сергей. – Все! Теперь он уже никуда не денется. Не стреляй! Однако парень снова не отреагировал. И тут Донцов, наконец, осознал, что брат уверенно держит пистолет в вытянутых руках, а гипса на нем уже нет. – Твоя рука… – ощущая, как на спине выступает холодный пот, севшим голосом прошептал Сергей. – Как же твоя рука? На этот раз Ник его услышал. Он обернулся и, злобно оскалившись, направил оружие ему в грудь. Сергей вздрогнул: глаза парня стали угрожающе холодными, мимика полностью изменилась, теперь его лицо искажала презрительная ухмылка. – Моя рука. Ну конечно. Как же я мог забыть. – с сарказмом произнес он.– Хотя, впрочем, теперь это уже неважно. – Как, как это понимать? – потрясенно прошептал Донцов, отступая назад. В этот миг его уже охватил настоящий ужас. – Тебе снова нужно все разжевать? Я не удивлен. – все с той же гнусной ухмылкой ответил юноша. – Элементарно, братец. Тотский оказал сопротивление, завязалась перестрелка, и ты в ней погиб. Но прежде чем пустить в тебя пулю, хочу признаться, я еще не встречал столь легко управляемых, тупых и предсказуемых людишек. А ведь мне пришлось пожертвовать ради тебя рукой. Внезапно Ник резко приблизился, и Сергей ощутил, как его пальцы стальной хваткой сомкнулись на горле. Притянув брата к себе, парень зашептал ему в самое ухо: – Знаешь, когда кости выходят наружу, разрывая плоть, ты испытываешь адскую боль, хочешь попробовать? Онемев от ужаса, Донцов застыл, сейчас он не мог даже вздохнуть. Сердце бешено колотилось, а взгляд был прикован к искаженному злобной гримасой лицу монстра, который еще недавно был его братом. Он так и не успел полностью осознать происходящее. Ник прижал холодное дуло к его подбородку, и в ту же секунду раздался выстрел. Сергей вздрогнул и зажмурился, ощутив на своем лице брызги чего-то горячего и липкого, а затем услышал глухой стук падающего тела. Когда он открыл глаза Ник уже лежал у его ног с зияющей дырой вместо виска. Сергей поднял взгляд: в дверях стоял Симонов, все еще державший наготове пистолет. Не отдавая себе отчета, Донцов опустился на колени перед безжизненным телом юноши и, протянув руку, коснулся его слипшихся от крови волос. – Господи, как же это? – потрясенно прошептал он, и с ужасом взглянул на свои окровавленные пальцы. Стоящий в дверях Кирилл убрал пистолет в кобуру и сочувственно покачал головой. – Мне очень жаль, брат. – мрачно произнес он. – Эй, господа Пинкертоны! Не желаете меня отсюда выпустить?! – донесся из лаборатории возмущенный голос Тотского. – Я, между прочим, ранен по вашей милости. Сергей все еще не мог осознать, что произошло, почему его младший брат вдруг превратился в чудовище, и причин освобождать Тотского точно не видел. Однако Симонов решительно взял пульт от лаборатории и, нажав кнопку, активировал выдвижную лестницу. – Вылезай, живо! – грубо приказал он вампиру. – Нужна твоя консультация, консультант. Спустя несколько секунд Тотский осторожно выбрался в кабинет, вид у него был изрядно помятый, а штанина на левой ноге разорвана до колена и запачкана кровью. Судя по неумело наложенной повязке, красовавшейся чуть выше лодыжки, он уже оказал себе первую помощь. – Этого знаешь? – Кирилл ткнул пальцем, указывая на бездыханное тело Никиты. – Да. – Стас присел на край стола и, слегка поморщившись, вытянул раненую ногу. – Этого молодого вампира звали Николя-Симон, он был родным сыном графини Стелы Сен-Клод. Тем самым пропавшим членом клана, о котором упоминал Каспиан во время своего первого визита. Судя по всему, именно Стела и подослала его к Донцову. – Нет, не может быть… – Сергей с отвращением отшатнулся от тела убитого. И тут его сознание вдруг словно очистилось, он вспомнил, что у тети Нади росли две милые девочки: – Леночка и Анюта, а никакого сына и в помине никогда не было. Нападение вампирши у его дома, спасение брата, воспоминания детства, все чувства и эмоции, пережитые за последние три дня, оказались иллюзией, внушенной ему расчетливым вампиром. Всего лишь обманом. Донцов вспомнил Лилю и промелькнувшую на губах Ника порочную улыбку. Он содрогнулся, осознав, что невольно оказался причастен к ее страшной гибели. Кто прикончил Арбатова, украл и подкинул медальон Стаса, тоже уже стало очевидно. Сергей прижал ладони к лицу и прикрыл глаза, никогда прежде он еще не чувствовал себя настолько мерзко, как в эту минуту. Ощущение гадливости и полного опустошения, вот лишь слабое описание захлестнувших его душу эмоций. Тем временем Симонов приблизился к телу убитого и, опустившись на корточки, протянул руку, отводя с виска прядь светлых волос. Обнажившееся ухо оказалось слегка вытянутым и заостренным. Сергей ощутил, как к горлу подкатил ком, но это было еще не самое отвратительное. Осторожно раскрыв пальцами сомкнутые веки вампира, Кирилл вынул из его глаз мутно-белые контактные линзы. Никаких сомнений не осталось. Тотский не лгал: глаза Ника оказались ярко-зелеными, точно такими же, как у Стелы и Ксавье Сен-Клод. Едва сдерживая рвотный позыв, Донцов подошел к окну и, открыв форточку, жадно глотнул свежего осеннего воздуха. В его сознании постепенно начинала выстраиваться логическая цепочка событий, произошедших за последнее время. Теперь он понимал, что Николя-Симон был подослан к нему Стелой, специально чтобы избавиться от мешавшего ее планам Стаса, сразу после того, как ей самой не удалось это сделать. «Но откуда же вампир все так подробно обо мне знал?» – подумал Сергей, и ответ не заставил себя долго ждать. – «Стела!» Она проникла в его память и выкачала оттуда всю необходимую информацию во время первого визита в штаб. Все остальное было ясно, как день. Сергея снова передернуло, он вспомнил, как искренне доверял мнимому брату, как, не задумываясь, готов был поверить любым его словам, избегая общения с настоящими верными соратниками. – Ну, ты как, брат, нормально? – сочувственно спросил Симонов, положив руку ему на плечо. Сергей повернулся к нему и молча кивнул. От прикосновения горячей сильной руки друга на душе сразу сделалось значительно легче. – Вот и славно, так и держи. – ободрил его Кирилл. – Я сейчас позвоню Губину и Юлии Григорьевне, доложу о случившимся. Полагаю, они не будут в восторге от нашей самодеятельности, но я возьму всю ответственность на себя. Ведь, в конце концов… Он чуть заметно улыбнулся: – Официально, ты еще не старший сотрудник. Сергей вздохнул и покачал головой, он отлично сознавал, что их обоих ждут серьезные неприятности. – Что ж, господа, раз все разрешилось, я, с вашего позволения, отправлюсь домой. – произнес Стас, осторожно соскользнув с председательского стола. – Пуля прошла вскользь, но это серебро, и мне все равно необходимо подкрепить силы для скорейшего выздоровления. Вампир уже собирался направиться к выходу, но Симонов решительно преградил ему дорогу. – Ну, уж нет. Все останутся в штабе и дождутся приезда начальства. – твердо приказал он. – Так что даже не надейся улизнуть. – Я ранен, и мне необходимо уйти. – смерив коллегу надменным взглядом, заявил Тотский и попытался отодвинуть его со своего пути. Но рука Кирилла угрожающе легла на рукоять пистолета. – Это всего лишь царапина, так что потерпишь, ничего с тобой не случится. – сурово отрезал он. Тотский стиснул зубы, так сильно, что обозначились желваки, однако возражать больше не стал. Наградив Симонова волной ледяного презрения, он развернулся и направился в комнату отдыха, заметно прихрамывая при ходьбе. Сергей проводил вампира недоверчивым взглядом. Ведь ни смотря на то, что Стас оказался непричастен к убийствам, у него все же осталось к нему немало вопросов. Чтобы понять, как действовать дальше, необходимо было все прояснить. – Ладно, Кирилл, ты пока звони, а я тоже пойду, немного отдохну. – негромко сказал Донцов и, с отвращением перешагнув через тело Ника, пошел вслед за вампиром. Когда Сергей вошел в комнату отдыха, Тотский уже сидел в одном из мягких кресел, полу прикрыв глаза и вытянув поврежденную ногу. От чуть заостренных ушей к мобильному телефону тянулся проводок, очевидно вампир слушал музыку. Теперь, оказавшись с ним наедине, Донцов решил, окончательно, расставить все точки над i. – Ну, как твоя нога? – присев на соседнее кресло, серьезно спросил он. Тотский поднял на него заинтересованный взгляд, при этом зрачки его пронзительно-голубых глаз оказались заметно сужены, так словно бы он находился под кайфом. Вынув серебряные бусины наушников, вампир отложил телефон в сторону. – Благодарю, ничего. – с ноткой иронии ответил он. – А, если учесть тот факт, что я мог бы сейчас лежать с серебряной пулей в черепе, то просто отлично. Сергей ощутил легкий укол совести, но все же продолжил: – Извини, что все так вышло. Но ведь у меня действительно было много причин тебе не доверять. Сам понимаешь. И потом, – он строго взглянул на собеседника, – Я все еще хочу получить кое-какие ответы. – Что ж, я мог бы догадаться, что твои извинения не что иное, как прелюдия к допросу. – невесело сострил Тотский, и слегка поморщившись, осторожно согнул ногу. Донцов нахмурился, сознавая свою вину, однако без ответов уходить он не собирался. – Скажи мне, что ты делал во время Второй мировой войны? Стас недоуменно изогнул бровь и откинулся на спинку кресла. – К чему столь неожиданный вопрос? – Это неважно, просто ответь и все. – помрачнев еще больше, буркнул Донцов. – Ладно, пожалуйста. – вампир рассеяно пожал плечами. – Во время Второй мировой войны, я проводил время в очаровательном швейцарском замке в обществе столь же очаровательной бельгийской графини. Доволен? – Значит, в войне ты участия не принимал? – испытующе глядя на собеседника, уточнил Сергей. Тотский задумчиво взглянул на свою тонкую кисть и принялся философствовать: – Нет. Если быть откровенным, я вообще никогда не любил войны, да и военных тоже. Армия обезличивает человека, лишает его всякой индивидуальности, так что ходить в строю, носить форму и отдавать кому-либо честь отнюдь не мое призвание. И потом, – он чуть заметно вздохнул, – Тебе, наверняка известно, что наше бессмертие вещь довольно таки относительная. Ведь если вампиру, скажем, оторвет взрывом голову или серьезно повредит мозг, регенерация будет уже невозможна. Поэтому не стоит лишний раз рисковать. – Интересно, как же это так? – с недоверием спросил Донцов. – Ведь три месяца назад ты сам мне рассказывал, что встретил Григория Петренко во время гражданской войны, в которой сам принимал участие. Или я что-то не так понял? – Нет, ты понял все верно. Весной девятнадцатого я действительно попробовал себя в роли офицера Белой гвардии при штабе генерала Деникина. – ничуть не смутившись, ответил Тотский. – Но тогда я был еще молод и наивно полагал, что эта компания может стать увлекательным приключением. – Но послушай, как же тебе удалось притвориться боевым офицером, если ты, вообще, никогда не был военным? – нахмурившись, усомнился Сергей. – Точно так же, как Николя-Симону удалось притвориться твоим кузеном, коим он никогда не являлся. – с легкой иронией парировал вампир. – Чтобы проникнуть в тонкости военной профессии, мне было довольно всего лишь провести вечер за карточным столом в обществе ее представителей. И вот уже молодой штаб-с капитан Станислав Юденьев-Тотский был представлен генералу Деникину, и тот сразу узнал в нем сына своего покойного друга детства. Стас улыбнулся, словно вспомнив нечто приятное. – Поначалу мне очень нравилась эта игра. Ведь русские барышни всегда имели слабость к мужчинам в форме. Но моя военная карьера оказалась короткой. Не прошло и двух месяцев, как я осознал, что эта битва обещает быть слишком долгой и, возможно, не принесет нам победы. Тогда я решил оставить наскучившую забаву и покинуть страну. В голосе вампира появились нотки грустной иронии. – Но по дороге в Одессу я нарвался на красноармейский отряд, которым, как раз и командовал бывший шорник Григорий Петренко. Меня взяли в плен без боя. Я был наивно убежден, что ни один из нас не станет без причины причинять вред себе подобному. Но Петренко оказался настоящим фанатиком. Для него не имело значения кем я являюсь, он видел перед собой лишь классового врага. – Стас вздохнул, достал сигарету, закурил и продолжил: – Несмотря на то, что, на первом же допросе я честно признался, что вышел из игры и просто хочу покинуть страну, он все равно приказал своим псам вывести меня в поле и расстрелять. Ни мольбы, ни уговоры, ни даже попытка подкупа не принесли результатов. Мне откровенно повезло, что ни одна пуля не угодила в голову. В голосе Тотского появился неприятный холодок, казалось, он все еще таил зло на своего обидчика. – Через пару часов я очнулся в грязной канаве, босой, полураздетый и сильно ослабевший. Всю ночь я пешком добирался до ближайшего поселка, спотыкаясь и стирая в кровь ноги. Это был самый гадкий и отвратительный день в моей жизни. – он на секунду прикрыл замутненные глаза, вновь затянулся и закончил: – И хотя потом мне все же удалось благополучно добраться до Одессы и уехать в Париж, встречу с Петренко я запомнил навсегда. Дослушав рассказ, Донцов заключил про себя, что Стасу наверняка было бы приятно узнать, что его недругу отсекли голову, а потому решил об этом умолчать. – Да, история познавательная. – хмыкнув, заметил он вслух, и вновь пристально взглянул на собеседника. – Вот только, скажи мне, пожалуйста, в роли офицера СС ты тоже искал приключений? Однако ожидаемого эффекта не последовало. Вампир лишь снисходительно улыбнулся и с явным наслаждением сделал очередную затяжку. – Что ж, теперь я понял, к чему был этот вопрос. Благородный господин Донцов любит рыться в чужих вещах. Но мне вновь придется тебя разочаровать: документы на имя барона Ганса фон Ливенбаха были нужны мне лишь для того, чтобы беспрепятственно пересечь границу и уехать в Швейцарию. Ведь тебе известно, что национал-социалисты меньшинства не жаловали, а попасть на опыты в Аненербе мне совсем не хотелось. – Стас вдруг самодовольно улыбнулся и добавил: – Однако черная форма чертовски мне шла, этого нельзя отрицать. Сергей снова помрачнел, осознавая безосновательность своих подозрений. – Допустим, что это так. – с сомнением пробормотал он. – Но тогда объясни мне, заодно, зачем тебе понадобилось, вопреки закону, кусать проституток? Ведь ты вполне можешь позволить себе приобрести донорскую кровь. На этот раз Тотский не стал ничего отрицать. – Да, сотрудник, не спорю, ты прав. Это мая слабость. – со вздохом признал он и, сделав последнюю затяжку, выбросил бычок в пепельницу. – Но я надеюсь, ты не стал бы винить кого-то в том, что он предпочитает свежий бифштекс из парной телятины мороженому суррогату. Вампир вновь мечтательно улыбнулся: – И потом эти девушки отдавали мне свою кровь добровольно, в обмен на щедрое вознаграждение и мое приятное общество. В итоге все оставались довольны. Так что, обвинить меня можно лишь формально. Донцов встал и принялся нервно ходить по комнате. Ему было досадно сознавать, что почти все выдвинутые им обвинения оказались совершенно беспочвенными. – Предположим, я не стану сообщать начальству о твоем нарушении и закрою глаза на хранящиеся у тебя незаконные вещества. – снова обратился он к Тотскому. – Но ответь мне на последний вопрос: зачем тебе столько фальшивых паспортов? Как не крути, но такая коллекция наводит на подозрения. Стас на минуту задумался, в затуманенных глазах отразилась грусть. Затем он вновь вздохнул и печально ответил: – А ты когда-нибудь жил под тотальным контролем? Представляешь, каково это, день ото дня отчитываться перед кем-то за каждый свой шаг? Жизнь перестает радовать, краски меркнут, и единственным желанием остается получить хотя бы глоток свободы. Впрочем, человеку – хозяину мира этого не понять. Донцов смущенно взъерошил свои короткие волосы, ему вдруг сделалось действительно стыдно. – Знаешь, мне, правда жаль, что Нику удалось убедить меня в твоей виновности. – негромко пробормотал он. – В этом нет ничего удивительного. – философски заметил вампир. – Человека всегда легко убедить в том, в чем он сам желает убедиться. Сергей виновато опустил взгляд и снова присел на соседнее кресло. – Я не стану сообщать начальству о твоей связи с Лилей. – искренне пообещал он. – Что ж, спасибо, сотрудник. – примирительно улыбнувшись, поблагодарил Тотский и с грустью добавил: – Девочку очень жаль, но мне действительно крайне не хотелось бы теперь огорчать Юлию. Донцов уже хотел уйти, оставив вампира дальше наслаждаться музыкой и наркотическими грезами, как вдруг заметил, что повязка на его ноге потемнела от крови. – Стас, ты в порядке? – настороженно спросил он. Тотский поймал его взгляд и осторожно закатал порванную штанину. Кожа вокруг повязки покраснела, кровь не останавливалась, очевидно, «царапина» не спешила затягиваться. На лице вампира отразилась растерянность, мешенная с отвращением. – В лаборатории я сразу залил рану лидокаином и ввел себе солидную дозу морфина, чтобы снять боль. – с ужасом глядя на свою ногу, признался он. – Думал, посижу немного, и все пройдет, как и всегда. Ведь прежде мне не "посчастливилось" испытать на себе действие серебряных пуль. Стас улыбнулся, но улыбка вышла несколько нервной. Донцов нахмурился, он все сильнее чувствовал себя виноватым, а потому хотел помочь. – Ты ведь собирался уйти, чтобы достать крови? – слегка смущенно уточнил он. – Полагаю, это бы помогло. – задумчиво подтвердил Стас. – Ведь, если ты помнишь, мой бедный брат получил несколько серебряных пуль, но все же довольно быстро поправился. Тем более, сегодня я еще не принимал свою дозу. Сергей секунду поколебался, а затем спросил: – А сколько конкретно тебе нужно? – Примерно грамм двести – двести-пятьдесят. – Тотский рассеяно пожал плечами, – Честно признаться, я никогда не отмерял точную дозировку. Он вновь улыбнулся, но на этот раз куда более естественно. Окончательно приняв решение, Сергей достал из кармана острый перочинный нож и зажигалку. Затем он закатал рукав рубашки и, продезинфицировав лезвие, напряг мышцу. Одно резкое движение и нож рассек кожу немного выше запястья, из пореза тотчас полилась кровь. – Вот, пей. – буркнул он и протянул руку внимательно наблюдавшему за ним вампиру. Дважды предлагать не пришлось. Стас, не раздумывая, схватил его за запястье и прижал рану к кубам. Сергей отвернулся, чтобы не видеть как, прикрыв глаза, вампир жадно глотает его кровь. Потребовалось собрать все силы, чтобы преодолеть подступившую тошноту. Порез ныл и пульсировал, но отвращение которое Донцов испытывал в этот момент было куда сильнее боли. Спустя пару минут, Тотский выпустил его руку и, достав платок, вытер запачканные кровью губы. Прижимая к ране влажную одноразовую салфетку, Сергей с удивлением наблюдал, как вокруг повязки на ноге вампира быстро спадает покраснение, да и заметно побледневшее лицо Стаса почти мгновенно приобрело естественный цвет. Спустя минуту, Тотский первым нарушил неловкое молчание: – Благодарю. – негромко произнес он. – Я очень тебе признателен. – Не за что. – скрыв за усмешкой смущение и чувствуя, что краснеет, Сергей поднялся с кресла. – Нам ведь ни к чему хромой консультант. Когда Донцов вернулся в председательский кабинет, Кирилл как раз заканчивал приводить его в порядок. Трупа Ника на полу не оказалось, очевидно, он уже покоился в морге лаборатории, а пятна крови были тщательно смыты. Теперь о страшных событиях напоминали лишь пулевые отверстия в одной из стен. Заметив товарища, Кирилл повернулся к нему, поставил швабру и удивленно спросил: – Что с рукой? – Да так, порезался, ерунда, – не глядя другу в глаза, пробормотал Сергей и направился за аптечкой. Рану хотелось поскорее обработать. Брови Симонова поползли вверх. – Да ладно?! Ты серьезно, брат? – он искривил губы в гримасе отвращения. – Тебе самому-то не противно? Донцов почувствовал, как к щекам с новой силой прилила кровь. – Противно конечно, но что поделать? – пробормотал он, обильно заливая парез йодом. Рану начало сильно жечь так, что ему пришлось стиснуть зубы и даже на секунду зажмуриться. – Например, не поить упыря своей кровью? – скептически хмыкнув, предположил Симонов. – Из-за нашей ошибки Стас едва не погиб, нужно же было хоть как-то загладить вину. – Переведя дыхание, смущенно пояснил Донцов. Кирилл снова хмыкнул и изобразил жестом тошноту, ясно давая понять, что он думает о подобном проявлении благородства. Юлия Григорьевна и Николай Александрович прибыли в штаб вместе и, как только Сергей увидел их лица, сразу понял, что разговор предстоит серьезный. – Вы что творите?! – прямо с порога накинулся на них Губин, – Как можно было не распознать вампира? Вы что не видели его при дневном свете?! Ладно, еще Донцов, но ты то, Кирилл! Опытный же сотрудник! Сергей стоял молча, виновато опустив взгляд, а Симонов попытался оправдаться: – Твареныш хорошо маскировался, его было не отличить от человека. И, потом, – он сурово сдвинул брови, – В его обвинениях в адрес Тотского оказалась и доля правды. – Кстати, где Стас? – словно пропустив последние слова товарища мимо ушей, спросил Губин. – Он в комнате отдыха сидит, я велел ему вас дождаться. – мрачно пояснил Кирилл. – Станислав еще здесь? – Юлия Григорьевна вопросительно взглянула на провинившихся сотрудников, затем нажала кнопку селекторной связи и учтиво произнесла: – Стас, будьте добры, пройдите в мой кабинет. Тотский появился в дверях спустя всего пару секунд. На его ноге уже не было никакой повязки, как и следа ранения, а кровь с кожи он, очевидно, смыл. Однако порванная штанина, окровавленные рубашка и брюки позволяли догадаться о случившемся. – Добрый день. – галантно кивнув, поздоровался с начальством вампир. Брови Юлии Григорьевны поползли вверх. – Боже мой, почему вы в таком виде? – окинув Стаса взволнованным взглядом, спросила она. – Вы не ранены? – Был ранен, но все уже позади. – придав лицу выражение мужественного благородства, ответил Стас, затем бросил злой взгляд в сторону Симонова и добавил: – Прошу прощения, что вынужден предстать перед вами в столь плачевном виде, но мне не позволили покинуть штаб до вашего прибытия, а потому я не имел возможности переодеться. – В каком смысле "не позволили"? – поразилась председатель, вновь строго взглянув на подчиненных. – Кирилл Симонов угрожал мне оружием, если быть точным. – охотно пояснил вампир. – Если бы не помощь Сергея, я до сих пор страдал бы от полученного ранения. – А он хранил наркотики, фальшивые паспорта и пил кровь у той самой погибшей проститутки! – не остался в долгу Кирилл. – Его место в тюрьме! – Довольно! – резко прервала подчененного Юлия Григорьевна. – Ведете себя, как мальчишки. Кидаетесь друг на друга с кулаками, а потом ябедничаете старшим. И все это вместо того, чтобы заниматься вашими прямыми обязанностями. Мережко перевела взгляд на Тотского и заговорила намного мягче: – Станислав, я приношу вам извинения за своих сотрудников. Сейчас же отправляйтесь домой, приведите себя в порядок и найдите возможность, как можно скорее сообщить Каспиану о случившемся. Только, прошу, соблюдайте максимальную осторожность. Теперь очевидно, что Стела Сен-Клод представляет для вас серьезную угрозу. Ступайте же. Коротко кивнув в знак почтения, Тотский вышел из кабинета, а Юлия Григорьевна вновь обратилась к Симонову: – Кирилл, скажите, как? Как вам пришло в голову задерживать Станислава? Тем более после того, как стало ясно, кем являлся мнимый кузен Сережи. – в ее голосе явственно звучало осуждение. – Запомните раз и навсегда: он ваш коллега, и я не потерплю предвзятого к нему отношения. Темные глаза Симонова внезапно блеснули гневом. – «Предвзятого отношения»?! – он все же не смог сдержаться. – Вы что, меня не слышали? Тотский систематически пил кровь проституток, он буквально кладет на закон! Или для вас законы лишь пустой звук?! – Вы переходите все границы, Кирилл. – с угрожающей холодностью одернула его председатель. – Еще одно подобное замечание и я буду вынуждена вас отстранить. Сергей заметил, как Губин, стоявший чуть позади начальницы, жестами умоляет друга замолчать. – Прошу прощения, Юлия Григорьевна, сорвался. – Симонов слегка склонил голову, его голос сделался совсем мрачным. – Сегодня был на редкость поганый день. Еще и дома беда. Матери совсем плохо. Мережко тотчас смягчилась. – Мне очень жаль, Кирилл, может, я чем-то смогу вам помочь? Устрою ее в ЦКБ, у меня там хорошие связи. – Нет, спасибо. – Кирилл печально покачал головой. – Единственное, что я могу сейчас для нее сделать, это быть рядом. Так часто, насколько это возможно. Председатель вздохнула, было видно, что она искренне ему сочувствует. – Хорошо, Кирилл, мы постараемся вас поддержать. А сейчас давайте немного отдохнем, выпьем кофе и продолжим совещание через двадцать минут. Предложение Мережко все подчиненные восприняли с энтузиазмом. Сергей был рад, что неприятный разговор позади, воспользовавшись свободной минутой, он поспешил выйти на улицу, чтобы спокойно покурить. День клонился к вечеру, но оставался по-прежнему ясным. С кленов медленно слетали золотистые и оранжевые листья, ярко пестрящие в бликах предзакатного солнца. Сергей наклонился к урне, чтобы выкинуть бычок и его взгляд случайно скользнул по окну председательского кабинета. Там была Юлия Григорьевна. Она стояла, облокотившись руками об подоконник, и задумчиво наблюдала за падением красочных листьев. Донцов вспомнил, как всего несколько минут назад эта женщина воспользовалась своей властью, чтобы навсегда закрыть поднятую Кириллом тему. Создавалось впечатление, что она вообще не придала никакого значения обвинениям в адрес Тотского. Либо Юлия Григорьевна давно знала о тайной слабости своего внештатного сотрудника, либо просто не сочла его нарушение существенным. И при этом председатель осталась полностью в своем праве. Сергей вдруг вспомнил рассуждения Ника о том, что только Тотскому было выгодно, чтобы Юлия Мережко не стала вампиром. Конечно, он был в чем-то прав, но сейчас Донцов неожиданно понял, что именно сама Юлия решилась соблюсти эту выгоду. Стас хотел поделиться с ней своим бессмертием, возможно, даже любил ее, но Мережко сделала иной выбор. Донцов с трудом представлял, какой силы должна быть любовь женщины, чтобы она смогла похоронить свои чувства ради счастья любимого. Юлия Григорьевна, очевидно, хорошо понимала, насколько опасной или безрадостной станет жизнь ее бессмертного возлюбленного, если она перестанет быть человеком. Она пожертвовала своим собственным счастьем, чтобы подарить Стасу хотя бы часть утраченной свободы. Обеспечить ему достойную жизнь, права и все возможные привилегии сроком на пятьдесят лет. Задумавшись, Сергей не сразу услышал донесшиеся из коридора голоса. Судя по всему, Губин и Симонов тоже решили выкурить по сигарете на свежем воздухе. – Идея на самом деле отличная. – сказал Николай Александрович, должно быть, отвечая на поставленный вопрос. – Но я боюсь, осуществить ее нам не удастся. Хотя я все же попробую. – Попробуй, брат. – серьезно попросил Кирилл. – Сейчас это единственный способ спасти мальчишку. Донцову было чрезвычайно интересно, о каком способе идет речь, но спрашивать он не стал, догадываясь, что скоро сам все узнает. После перерыва они снова вернулись в председательский кабинет. Юлия Григорьевна окинула подчиненных приветливым взглядом и улыбнулась. – У меня есть хорошая новость, – заняв место за своим столом, объявила она: – В министерстве мне обещали выделить людей для обнаружения и задержания секты «Воинов Света». Так что, скоро у нас появиться подкрепление. – Это конечно круто, только боюсь, пацан не доживет до их помощи. – мрачно усмехнувшись, заметил Кирилл. – Мы с Николаем поговорили и пришли к выводу, что семья Сен-Клод находится в сговоре с сектой «Воинов». Скорее всего, когда Николя-Симон пропал в городе, его как раз и захватили в плен члены секты. На допросе он молчать не стал и, возможно, пообещал за свое освобождение сдать им Каспиана. – Да, это бы все объяснило. – поддержал друга Губин. – В особенности тот факт, что «Воины» точно знали, где и когда будет находиться мальчик, а также смогли подложить посылку в нужное место, чтобы ее нашли слуги д’ Бре. Да и сам Каспиан считал, что о местонахождении его сына проболтался именно Николя-Симон. – Короче, пацаненка сдали свои же упыри и все наши планы по его спасению они тотчас передавали сектантам. – Симонов мрачно хмыкнул. – Теперь у мальчишки шансов выжить не больше чем у цыпленка в змеином гнезде. Председатель тяжело вздохнула, и покачала головой. – Что ж, все это очень нехорошо. Но у нас все равно нет теперь другого выхода. Остается только ждать помощи, и надеяться на удачу. На чудо, если хотите. – Или мы могли бы все же попробовать предпринять решительные меры. – серьезно возразил Губин. – О чем вы, Коля? – Юлия Григорьевна удивленно приподняла брови, – Если у вас есть предложение, мы все будем рады его услышать. Губин быстро глянул на Кирилла, затем вздохнул и произнес: – Мы смогли бы обнаружить логово этих «Воинов», если бы кто-то из наших сотрудников проник туда. – Каким же образом? – председатель испытующе смотрела на своего заместителя. Губин плеснул в стакан немного воды из графина и, сделав глоток, продолжил: – «Воины света» сразу убивают вампиров, таких как Струганов и Петренко. Но, как мы уже поняли, Николя-Симон Сен-Клод попал к ним в плен живым, потому что они хотели сначала выведать у него информацию о его клане. Так вот. Губин явно нервничал, это было заметно невооруженным глазом. – Мы могли бы закупить самую современную технику слежения на те средства, которые выделил Каспиан. Могли бы, снабдить нашего сотрудника скрытым жучком и отправить в логово секты. Естественно, опергруппа ждала бы наготове. Чтобы выехать сразу, как пленника доставят в их тайный штаб. – он на секунду запнулся, а затем закончил: – Я говорю о Стасе. Ведь он единственный потомственный вампир в Москве, не считая д’ Бре. Все время пока Губин говорил, лицо председателя оставалось совершенно спокойным, но еще до того, как он закончил мысль, ее глаза стали неприятно холодными, а взгляд строгим, даже суровым. – Я правильно поняла, вы хотите предложить нашему сотруднику пойти на смертельный риск? – в ее голосе сквозил лед, – Но ради чего ему это делать? Станислав не согласится рисковать жизнью ради клана д’ Бре. И это вполне естественно. Губин замялся, но затем, очевидно решившись, все же возразил: – Не совсем правильно поняли, я хотел не предложить ему, а приказать. Ведь только так мы смогли бы спасти еще смертного ребенка. Как вы сами сказали прежде, фактически человека. Юлия Григорьевна поставила локти на стол и, сцепив замком пальцы рук, пристально взглянула в глаза заместителя. – Вы отдаете себе отчет, что если хоть что-то пойдет не так, если возникнет малейшая неполадка со связью, или произойдет еще что-то непредвиденное, мы уже ничем не сможем помочь нашему сотруднику? Губин не выдержал и отвел взгляд. – Я отдаю, но все равно считаю, мы могли бы рискнуть. – негромко произнес он, – Ради спасения ребенка, могли. – Нет. – решительно отрезала председатель. – Никаких приказов не будет. Станислав Тотский слишком ценный, даже незаменимый сотрудник. Если он сам согласится принять ваше предложение, я одобрю операцию. Но если же нет, никто больше не станет возвращаться к этой теме. Надеюсь, вам все ясно. По ее интонации сразу можно было понять, что любые дискуссии исключаются и вопрос закрыт. После конца совещания все разошлись по своим делам. Нужно было поесть и отдохнуть, ведь впереди их ждал еще визит Каспиана. Сидя в комнате отдыха, Сергей доедал свою китайскую лапшу и смотрел в окно. Солнце начинало клониться к закату, двор за окнами потемнел, а последние блики на листьях кленов напоминали огненные всполохи. Сейчас он думал, права ли была Юлия Григорьевна, отказав Губину. С одной стороны, ее решение казалось справедливым. Ведь окажись он сам на месте Тотского, ему совсем не понравилось бы принудительно рисковать своей жизнью. Иное дело добровольно. А с другой стороны, речь ведь шла о спасении ребенка. – О чем задумался, брат? – неожиданно раздался за его спиной голос Симонова. – Да так… Обо всем. – неопределенно ответил Донцов. Впервые ему не хотелось поделиться с другом своими сомнениями. Кирилл глянул в окно и неожиданно помрачнел. – Все ясно. Ладно, отойду. Нужно позвонить сиделке, узнать как там мать. – глухо буркнул он, развернулся и вышел из комнаты. Спустя еще пару минут Юлия Григорьевна пригласила сотрудников снова вернуться в свой кабинет. – Звонил Станислав, сказал, что связался с Каспианом, и тот прибудет в штаб к восьми часам. Сам Стас тоже скоро будет здесь. – спокойно сообщила председатель. – Так что, ждать осталась совсем недолго. – Простите, но я вынужден срочно уйти. – неожиданно подал голос Симонов. – Мне передали, у матери лекарство закончилось. Она уже неделю на наркотиках. – Какой ужас, постойте. Я дам вам кое-что. – Юлия Григорьевна быстро встала из-за стола и направилась к сейфу. Взяв пульт, она активировала люк и спустилась в лабораторию. В ярком свете люминесцентных ламп было видно, какой там царил хаос. Стол опрокинут, по полу разбросаны хирургические инструменты, битое стекло и рваные пятна крови. А на стенах и шкафах красуются следы от пуль. – Господи! Что здесь произошло?! – потрясенно воскликнула женщина. Затем прошла к холодильнику и вновь не удержалась от возмущения. – Кто и зачем взял две ампулы с морфином?! После недолгих объяснений Юлия Григорьевна все же выдала Симонову столь необходимое лекарство и, подробно указав дозировку, пожелала удачно добраться. Кирилл ушел, а спустя еще четверть часа в штаб возвратился Тотский. Теперь он вновь выглядел безупречно, как и всегда, от сверкающих золотых запонок, до ботинок с зеркальным блеском. Сергей заметил взгляд, украдкой брошенный на него председателем: теплый, слегка укоризненный и в то же время печальный. А вот Губин смотрел на разодетого подчиненного совсем иначе. – Стас, у нас есть к вам одно предложение, – подчеркнуто официальным тоном, обратился он к вампиру. – Для спасения мальчика требуется доброволец. Мы снабдим вас жучком. Завтра пойдете вместо Каспиана в Царицынский парк, сектанты захватят вас в плен, и мы обнаружим их логово. Тотский изумленно изогнул бровь. – Это что, шутка? – голос вампира, как обычно был пропитан иронией, но Сергей хорошо успел его изучить, а потому уловил нотку тревоги. – Нам сейчас не до шуток. – мрачно возразил Губин, и добавил, выдержав паузу: – И вы знаете почему. Не так ли? Стас вопросительно взглянул на Юлию Григорьевну, теперь ему уже с трудом удавалось поддерживать внешнее бесстрастие. – Прекратите. – решительно приказала Мережко, одарив заместителя строгим взглядом. Затем, мягче, но все же официально, обратилась к Тотскому: – Вы не обязаны, Станислав. И можете отказаться. – Благодарю. – вампир чуть заметно кивнул начальнице и, торжествующе взглянув в глаза Губину, добавил: – Мне жаль, Николай, но я вынужден отклонить столь заманчивое предложение. В его голосе явно звучал сарказм. – Прекратите, оба! – на этот раз Юлия Григорьевна даже гневно ударила ладонью по столу. – Да что сегодня со всеми вами?! Почему вы кидаетесь друг на друга и ищите виноватых? Их нет! Поймите это! Никто не виноват, что мы не можем спасти мальчика. Дети иногда погибают. Это больно, страшно, несправедливо, но это – жизнь! В кабинете повисло напряженное молчание. – Мы должны доверять друг другу и быть терпимее к слабостям наших товарищей. – наконец, уже значительно мягче заговорила женщина. – Иначе в час опасности, никто из вас не подаст другому руку. Все, над чем мы работали столько лет рухнет. Так что примиритесь, господа, и мы продолжим работу. Поколебавшись пару секунд, Губин и Тотский все же пожали друг другу руки в знак примирения. Юлия Григорьевна облегченно вздохнула. – Вот и славно, мальчики, – удовлетворенно произнесла она, – Всегда помните, что впереди у вас еще годы совместной работы, от результатов которой зависят жизни людей. Все в кабинете притихли, окинув подчиненных одобрительным взглядом, Мережко едва заметно улыбнулась, и тут на ее столе внезапно зазвонил телефон: – Слушаю вас? – как всегда учтиво ответила председатель, – А, это вы, Кирилл, ну как, все хорошо? Вы еще в пути, ну конечно. Прекрасная идея. Так и поступим. После последних слов Юлия Григорьевна нажала кнопку громкой связи и пояснила подчиненным: – Раз Кирилл не может присутствовать здесь лично, он будет участвовать в собрании дистанционно. Его трезвый, скептический взгляд на вещи может быть крайне полезен в беседе с Каспианом. – Ну, как, мужики? Меня нормально слышно? – донесся из аппарата голос Симонова, сопровождаемый легким шипением. – Отлично, Кирилл. – не сдержав улыбку, подтвердил Губин, – Только на дорогу смотреть не забывай. Сергей тоже улыбнулся и в этот самый момент, за окнами сверкнул яркий свет фар. Прижавшись лбом к стеклу, он невольно напрягся. Во двор штаба въехал уже знакомый черный лимузин. На этот раз Каспиан вышел из автомобиля в сопровождении двух высоких широкоплечих стражей, которые вели под руки ссутулившегося мужчину. Издали, в густых вечерних сумерках Сергею не удалось его рассмотреть. Первым в кабинет председателя вошел глава клана. Поприветствовав Юлию Григорьевну, он начал говорить, даже не опустившись в приготовленное для него кресло. – Я безмерно сожалею, мадам Мережко, что был так слеп и глух к вашим словам. – ровным твердым голосом произнес он. – Моя супруга, ее братья и сын организовали заговор с целью захватить власть в Убежище. К сожалению, Стеле и Айзеку удалось избежать ареста, и пока мы не знаем, где их искать. Но, одного заговорщика я привел к вам для допроса. Каспиан щелкнул пальцами и в кабинет тотчас вошли двое стражей, волочившие под руки Ксавье. Узнать красногубого франта было непросто. Без макияжа, взлохмаченный, бледный как мел в порванной рубашке, он выглядел крайне жалким. – Зашел Каспиан, привел арестованного брата Стелы, – пояснил Губин для друга, не имевшего возможности наблюдать за происходящим. – Отпустите его. – приказал д’ Бре своим слугам и Ксавье остался стоять посреди кабинета без посторонней помощи. – Спрашивайте, мадам Мережко, сейчас он на все ответит. Юлия Григорьевна окинула арестанта внимательным взглядом и задала первый вопрос: – Где расположена штаб-квартира «Воинов света»? Лицо Ксавье исказила гримаса страха, казалось, он готов заныть в голос, как ребенок, страшащийся наказания. – Я уже говорил! Я не знаю! – срывающимся на высокие ноты голосом зачастил он. – Стела и Айзек не посвящали меня в детали! Знаю только, что все началось с похищения Никки. Клянусь, я не хотел в этом участвовать! Мне жаль малыша Луи, он был таким милым. И прекрасный Станни, я умолял сестру не убивать Станни. Но она была непреклонна, я ничего не смог сделать. Он покосился в сторону Тотского и жалобно всхлипнул. – Вы говорите о нашем сотруднике? – едва скрыв удивление, уточнила Мережко. – О, да! Нельзя губить столь совершенную красоту, Лилит не простит этого! – с чувством воскликнул Сен-Клод, – Но Стела была одержима желанием убить Станни, я не знаю зачем. Она все время твердила, что он разрушает их планы. Юлия Григорьевна вопросительно взглянула на Стаса, стоявшего справа от ее стола, но тот лишь недоуменно пожал плечами. – Вы знаете, где сейчас ваши брат и сестра? – наконец, задала женщина второй вопрос. Ксавье опустил взгляд и нервно переступил с ноги на ногу. – Я не знаю, но думаю, думаю, они уже далеко. Их не найти, точно не найти. – быстро прошептал он, словно убеждая себя самого. – Он лжет. – леденящим кровь тоном объявил Каспиан. – Позвольте, я спрошу его сам. – Прошу вас, граф. – Юлия Григорьевна кивнула и сделала одобрительный жест рукой. Ксавье вдруг задрожал, упал на колени и молитвенно сцепил костлявые пальцы. В ярко-зеленых глазах заблестели слезы. – Нет, умоляю! Только не снова! Пощадите!!! – в приступе паники завопил он. – Не делайте мне больно!!! Пожалуйста! Умоляю! Но Каспиан был неумолим. Пристально глядя на своего мятежного родственника, он медленно сжал пальцы правой руки, так как если бы в ладное находилось нечто упругое. В ту же секунду Ксавье пронзительно взвыл и, схватившись обеими руками за живот, рухнул к ногам главы клана. Потрясенный, Сергей с ужасом смотрел на бьющегося на полу вампира, тело которого дергалось в страшных конвульсиях, а лицо было настолько искаженно болью, что казалось уродливым. Пытка длилась не больше минуты, но муки, очевидно, были просто невыносимыми. Вскоре у арестанта не осталось сил, чтобы кричать или даже хрипеть, и из его горла вырывался лишь слабый свист. Донцов ощутил рвотный позыв и, поспешно оторвав взгляд от истязаемого вампира, покосился на своих коллег. Было заметно, что происходящее также произвело на них немалое впечатление. Тотский отступил назад, на побледневшем лице читалась смесь ужаса и отвращения. Юлия Григорьевна сидела прямо, плотно сжав губы и не отводя взгляда, но в карих глазах уже возникла тень сострадания. Губин сдвинул брови, стараясь казаться невозмутимым, однако Сергей чувствовал, что он потрясен ничуть не меньше его самого. – Все, граф, довольно! – спустя еще несколько секунд приказала Мережко, и Каспиан тотчас разжал пальцы. Обессилевший от боли, Ксавье, скорчившись, замер на полу, глотая собственные слезы и жалобно поскуливая. – Думаю, на сегодня достаточно. – твердо произнесла Юлия Григорьевна, – В нашей лаборатории есть специально оборудованная камера с посеребренной решеткой. Из нее не выйти ни одному вампиру, предлагаю запереть пленника там. А завтра днем мы продолжим допрос. У нас тоже имеются средства воздействия, пусть и не столь сверхъестественные. – Хорошо. – благосклонно ответил Каспиан и кивнул своим слугам, которые тотчас подняли и поставили на ноги обессиленного арестанта. – Покажите, куда его вести. Когда трясущегося, плачущего Ксавье оставили запертым в камере лаборатории, все вновь вернулись в кабинет. – Скажите, граф, а вы абсолютно убеждены, что в Убежище не осталось других заговорщиков? – спросила Юлия Григорьевна, испытующе глядя в глаза вампира. – Сейчас я в этом убежден. – твердо ответил д’ Бре. – В таком случае, мы хотя бы можем не опасаться, что «Воинам Света» вновь станет известно о наших планах. – Мережко ободряюще улыбнулась. – Завтра в моем распоряжении уже будут бойцы спецназа из федерального отдела ОБНВ. Надеюсь, с их помощью мы сможем обнаружить логово сектантов и освободить вашего сына. – Я принял решение, мадам. – поднявшись на ноги и опершись на свою великолепную трость, неожиданно объявил Каспиан. – Если до истечения завтрашней ночи Луи не будет на свободе, я пожертвую собой ради его спасения. Надеюсь, ваши спецотряды, и технологии не дадут моей жертве стать напрасной. Юлия Григорьевна подняла на него изумленный взгляд. – Постойте, граф, вы не можете так поступить. – слегка растеряно возразила она. – На вас лежит ответственность за весь клан. Ваша гибель может привести к катастрофе. И потом… Однако д’ Бре не дал ей договорить, остановив жестом: – Мой мальчик находится в руках жестоких фанатиков. Возможно, они уже причинили ему вред. – пристально взглянув ей в глаза, с болью в голосе проговорил он. – Я не смогу жить, зная, что не сделал все возможное для его спасения. Вы должны меня понять, ведь на моем месте поступили бы так же. – Я понимаю… – на этот раз Мережко сама отвела взгляд, а затем добавила: – Даю слово, если вы решитесь пойти на такой шаг, ваша жертва не станет напрасной. – Благодарю, мадам. – отдав легкий поклон, с прежним достоинством ответил ей Каспиан. – А теперь мне пора. Да поможет нам всем Лилит. Когда гости удалились, Юлия Григорьевна обратилась к своим подчиненным: – Господа, я понимаю, что сегодня был очень тяжелый день, уже поздно и вы все устали, но попрошу остаться еще ненадолго. Я подала один важный запрос и ответ должен вот-вот придти, пока можете отдохнуть, но пожалуйста, не расходитесь. – Кирилл, ты еще здесь? – наконец, прервав молчание, спросил Губин, поглядывая на телефонный аппарат. – Да, но я отходил. – с шипением ответил голос Симонова. – Как ваша мама? – заботливо поинтересовалась Юлия Григорьевна. На этот раз Кирилл ответил совсем едва слышно: – Спасибо, ей стало полегче, уже спит. – Тогда отдохните пока, через полчаса я сама вам перезвоню. – все так же заботливо предложила Мережко. И тут Тотский, в этот момент уже стоявший в дверях, демонстративно кашлянул, привлекая к себе внимание. – Мы с Кирой собирались сегодня поехать на дачу, чтобы завтра провести последний теплый день на природе. – учтиво сообщил он. – Надеюсь, мне вы позволите уйти? Стас пристально взглянул в глаза Юлии Григорьевны, и она тотчас отвела взгляд. – Всего полчаса, Станислав, и вы все будите свободны. – мягко, но настоятельно ответила председатель. – Как вам будет угодно. – в голосе Тотского прозвучало легкое недовольство, – Я подожду в комнате отдыха. С вашего позволения. Он коротко кивнул и, развернувшись на каблуках, вышел из кабинета. Секунду помедлив, Донцов спросил разрешения покурить, и направился вслед за вампиром. Уж очень ему хотелось узнать как можно больше о невероятном даре главы клана д’ Бре. Когда Сергей вошел, Тотский уже сидел в кресле и курил, одновременно пиликая клавишами своего навороченного мобильника. Заметив коллегу, он поднял на него взгляд, дружелюбно улыбнулся и пояснил: – Утешаю Киру, а то, после моего возвращения днем, она минут десять не могла отойти от потрясения. Ни под каким предлогом не желала меня отпускать. Сергей не сдержал ответной улыбки, все же иногда Стас мог быть очень приятным собеседником. – Слушай, я тут хотел спросить: – подбирая правильные слова, нерешительно начал он. – Как Каспиан может делать такое? Ведь другие вампиры не могут. Ты, например. Как он это делает? Тотский вальяжно откинулся на спинку кресла и положил ногу на ногу. – Каспиан обладает редким даром ментального воздействия на физические объекты. – лениво пояснил он. – Иными словами: владеет телекинезом. – Он что один такой? – с любопытством уточнил Донцов. – Или есть другие... телекинезники? Стас снисходительно усмехнулся. – У большинства из нас дар ограничивается гипнозом и телепатией – чтением мыслей. Но чем старше мы становимся, тем сильнее наши способности. Однако на врожденную силу дара более всего влияет чистота крови. Чем чище кровь, тем более редким и мощным может оказаться дар. Сергей нахмурился, вспоминая отвратительную сцену пытки. – Но какой же должна быть сила, чтобы причинять настолько невыносимую боль, что даже вампир начинает скулить как беспомощный щенок? – он качнул головой, отгоняя неприятное воспоминание. Тотский вновь слегка улыбнулся, казалось, эта беседа его забавляет. – Каспиан один из немногих, кто способен воздействовать на представителей своего вида. – охотно пояснил он, а затем спросил с легким недоумением: – Однако, почему «даже вампир»? – Ну, вы типа бессмертные, сильные, все у вас сразу заживает. – попытался объяснить Сергей свою мысль. Стас внимательно посмотрел в глаза собеседнику, словно желая что-то понять, а затем произнес: – К твоему сведению, вопреки мифам, большинство потомственных вампиров восприимчивы к боли куда как сильнее людей. – Да? – искренне удивился Сергей. – А почему? – Начнем с того, – Тотский поудобнее устроился в мягком кресле, – Что наше сенсорное восприятие вообще значительно острее человеческого. Плюс потомственные вампиры, особенно чистокровные, с рождения практически не испытывают болевых ощущений. Мы иммунны ко всем видам земных вирусов, наши кости крепче, суставы и связки более эластичны, реакция в разы выше, что исключает падения и случайные травмы. За двадцать лет такой жизни можно и вовсе не узнать, значения слова боль. Люди же, напротив, с детства привыкают испытывать болевые ощущения. От кишечных газов до ревматизма, вся ваша жизнь сопряжена с болью. – Вот, значит как… – не удержавшись, хмыкнул Донцов: – Выходит, в разведку тебя лучше не посылать. Это замечание Тотского нисколько не смутило, достав из пачки новую сигарету, он с явным удовольствием закурил и продолжил: – В некоторых древних кланах, учитывая эту нашу слабость, было принято с юных лет воспитывать в своих сыновьях способность стойко выносить боль, дабы они могли смело сражаться в битвах и, попав в плен, не выдать под пытками тайн своего рода. В клане Пототских, к примеру, всех мальчиков признанных полноценными уже с восьми лет начинали готовить к мучительному и кровавому обряду посвящения в орден Рыцарей Милосердия. Их отрывали от матерей и воспитывали в суровых спартанских традициях, по коим даже за малейшую провинность полагалось жестокое наказание. Лишь глава клана имел право обращать сыновей, и то, если счел бы их в итоге достойными дара бессмертия. Сергей нахмурился, с недоверием глядя на расслабленного собеседника. – И с тобой тоже так поступали? – не скрывая удивления, спросил он. Как не крути, но, по его мнению, Стас меньше всего походил на юношу воспитанного в спартанских традициях. Тотский медленно затянулся, на его губах возникла задумчивая улыбка, казалось, он что-то вспоминал. – Нет, сотрудник. Мне посчастливилось родиться на закате эпохи «Рыцарей милосердия». Моя мать – сторонница прогресса и просвещения считала кровавый орден пережитком Средневековья, она воспитала меня сама, вдали от отца и братьев, так как полагала должным. Он вздохнул и, взглянув на свою тонкую кисть, добавил с грустной иронией: – И хотя я ношу перстень с фамильным гербом Пототских, меня так и не признали полноправным членом отцовского клана. – А д’ Бре? – потрясенный услышанным, Донцов не смог сдержать любопытства. – Неужели Каспиан тоже стал бы истязать сына, чтобы сделать его достойным дара бессмертия? Стас одарил его насмешливым взглядом, вновь затянулся и ответил с ноткой снисходительности: – Разумеется – нет, сотрудник. Каспиан, конечно, не ангел, но своих детей бережет как зеницу око. Порой, даже слишком. Вообще, у всех кланов разные традиции, и д’ Бре нашли иной способ обезопасить себя. Уже несколько веков они практически не контактируют с людьми, а роль воинов-защитников у них выполняют стражи – спасенные от гибели бывшие смертные, специально обученные и верные до гроба слуги. Клан полагается на них абсолютно во всем. Стражи берегут покой, заботятся о своих господах и скорее умрут, чем раскроют тайны Убежища. – Теперь все понятно… – пробормотал Сергей и на минуту задумался, вспомнив множество разных событий, произошедших с ним за последнее время. Сейчас безумный крик Ника, сломавшего руку, стремление Стаса любым способом избежать боли, и даже безвольность Ксавье уже не вызывали недоумения. Единственное, что казалось ему поразительным и действительно достойным уважения это мужество Александра Пототского. Ведь, по всей видимости, испытывая жуткие мучения из-за разъедающих плоть серебряных пуль, он почти не издал ни стона, и до последнего сохранял самообладание. Погруженный в свои мысли, Донцов едва успел докурить первую сигарету, когда в динамике селекторной связи прозвучал голос Юлии Григорьевны: – Ответ получен, господа! Прошу вас всех пройти ко мне. Спустя пару минут они уже вновь расположились в председательском кабинете. Мережко выглядела очень возбужденной, ее глаза горели, а голос не казался таким ровным и мягким как обычно. Она явно была взволнована, но радостным это волнение назвать было нельзя. Скорее азартным. – После убийства Григория Петренко... – начала она. И Сергей тотчас глянул на Стаса, чтобы увидеть его реакцию. Но ни малейшего злорадства вампир не выразил, напротив, на его лице скорее отразилось смятение или даже разочарование. – Я подала запросы во все города Подмосковья, – продолжала председатель: – Попросив поднять дела, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Так вот, результаты превзошли все мои ожидания. Она достала из ящика карту и, разложив ее на столе, обвела круг красным маркером. – Оказалось, что за последние тринадцать лет жертвами секты в этой зоне стали десятки семей легальных вампиров. Сами видите, где расположен эпицентр, не побоюсь громкого слова – геноцида. Коломна и ее область. – Юлия Григорьевна на секунду замолчала, перечитывая какой-то документ. Затем подняла глаза на подчиненных и потрясенно произнесла: – Это просто невероятно, господа, трудно поверить, но красная зона полностью «зачищена». На сегодняшний день там не осталось ни одного выжившего вампира! * * * Ясная сентябрьская ночь была необычайно теплой. На черном куполе неба сияли мириады восхитительно крупных звезд. Казалось, сам воздух пропитан предвкушением наивысшего торжества Света, величайшей победы над силами Тьмы. Юдифь стояла на пустыре, освещенном лишь призрачным лунным сиянием. Стояла рядом с Учителем, в ожидании решающей битвы. Принять бой с демонами в пик их могущества, когда свет солнца не умаляет дьявольских сил – величайший риск. Но Господь даровал Учителю мудрость перехитрить время, и отродья Дьявола уже ждала смертельная ловушка. Юдифь заметила две темные фигуры, быстро идущие им навстречу. Демон и демоница, словно уродливая пародия на людей. Оскорбление Божьего взора. Тварь мужеского пола была альбиносом, от чего казалась еще ужаснее, а женщину можно было даже назвать красивой, если бы не глаза, выдающие дьявольскую природу. Подойдя достаточно близко, обе Твари остановились, демоница заговорила первой: – Мы здесь, смертный, – ледяным тоном произнесла она, – Отвечай, зачем звал? И в этот момент Учитель подал условный знак. Не прошло и секунды, как поляну озарил яркий свет ультрафиолетовых ламп, установленных на крышах огромных фур. Твари зажмурились, на миг, потеряв контроль, и Учитель выстрелил в грудь демоницы капсулой с ядом. В ту же секунду Давид и Саламон разрядили обоймы пистолетов в красноглазого альбиноса. Никогда прежде Юдифь еще не видела такого костра. Паленья, бревна и хворост образовали настоящий помост, на котором, прикованные к столбу, висели бесчувственные Твари. К торжественной церемонии Очищения огнем все было готово еще час назад, но Учитель приказал ждать. Демоны должны ощутить на себе жар божественного пламени, ведь лишь тогда их души очистятся и с пеплом вознесутся в бескрайнюю высь. На горизонте уже начал зарождаться рассвет, когда первый демон открыл глаза. Еще пара минут, и его самка тоже начала просыпаться. – Пора! – торжественно объявил Учитель, и Давид тотчас подал ему запаленный факел. Юдифь с отвращением наблюдала, как красноглазый демон пытается освободиться от посеребренных цепей. Он рычал, выкрикивал какие-то ругательства и рвался всем телом, в то время как огонь постепенно начинал разгораться. Прошло не менее трех минут, прежде чем языки пламени достигли ног тварей. Альбинос закричал первым, его вопль был похож на вой волка, угодившего в медвежий капкан: жуткий, протяжный, переходящий в хрип. А затем к нему добавился пронзительный визг демоницы. Не отрывая взгляд, Юдифь взирала на адские муки Тварей, чьи истошные вопли постепенно начинали стихать. Огонь разгорелся уже в полную силу, почти поглотив почерневшие останки своих жертв. Это было жуткое, но величественное зрелище. Оранжевые языки пламени рвались все выше, и выше в небо, словно оповещая звезды о свершившемся правосудии. Спустя всего полчаса они вернулись в штаб. Всю дорогу Юдифь ощущала победное возбуждение, но оно растаяло словно дым, едва она подняла тяжелую крышку люка. Спустившись в подвал, женщина медленно прошла по узкому коридору, с каждым шагом все сильнее ощущая на душе гнетущую тяжесть. В ее руках, как уже повелось, был рюкзак с продуктами, привезенными для маленького заложника, но на этот раз она не спешила их передать. Хотя Юдифь понимала, что Учитель прав и следует задушить в себе зародившуюся привязанность, она все же продолжала носить ребенку еду, оправдываясь необходимостью поддерживать в нем жизнь. Перед дверью камеры как обычно дежурили Исаак и Ной, но они не заметили ее приближения, так как были сильно увлечены электронной игрой, той самой которую она подарила Луи. – Чем это вы заняты?! – вместо приветствия угрожающе прошептала Юдифь. – Кому из вас, идиотов, пришло в голову отобрать у ребенка игрушку? Парни тотчас вытянулись по стойке смирно и Ной, протянув ей игру, поспешил оправдаться: – Прости, Сестра, мы ничего не отбирали! Я взял ее погонять, пока мальчишка спит. – Да, не злись, подумаешь! Бесенок и так живет тут как на курорте, а мы собирались утром ее вернуть. – поддержал товарища Исаак и, понизив голос, добавил: – К тому же скоро игрушки ему уже не понадобятся. Внезапно поднявшийся в душе гнев затмила разум, женщине пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться. – Твоего мнения никто не спрашивал. – сквозь зубы процедила она и, одарив парня уничтожающим взглядом, бесшумно отперла дверь. Юдифь надеялась застать ребенка спящим, оставить продукты и уйти. Но мальчик не спал. Поспешно отложив в сторону альбом и фломастеры, он вскочил с раскладушки и шагнул к ней навстречу. – Здравствуй! – в его голосе явственно звучала радость. – Здравствуй. – бесцветным тоном ответила женщина. – Как хорошо, что ты пришла! – Луи доверчиво заглянул ей в глаза и улыбнулся. А затем его маленькая тонкая ручка коснулась ее ладони. – Иди сюда, я покажу тебе что нарисовал. Ощутив в своих пальцах прохладную, почти невесомую детскую кисть, Юдифь невольно подчинилась. – Смотри, это моя семья. – указав тонким пальчиком на раскрашенный фломастерами рисунок, объявил мальчик и тут же стал объяснять: – Вот это папа: он добрый, сильный, любит носить меня на руках, но у него много дел и часто нет времени со мной играть. А это Стела – она очень красивая, тоже добрая, постоянно дарит мне игрушки и сладости, но почему-то не разрешает называть ее мамой. А это моя любимая сестренка Амели – она всегда читает мне на ночь и умеет посылать самые интересные сны! Юдифь моргнула и, отвернувшись от рисунка, шагнула к столу, ее сердце вновь болезненно сжалось. Она поспешно выкладывала из рюкзака принесенные продукты, стараясь не смотреть на ребенка, а Луи все продолжал говорить: – Совсем скоро мой день рожденья, папа подарит мне настоящий детский электромобиль, Амели говорящего попугая, а Стела новую игровую приставку и вертолет с радиоуправлением. Я знаю, потому что они всегда угадывают, чего я хочу. А потом будет праздничный стол с кучей сладостей и огромным тортом, здорово, правда? Женщина ничего не ответила, ей хотелось закончить и поскорее уйти. Луи вдруг замолчал и опустил взгляд. – Знаешь, я очень по ним соскучился. – неожиданно серьезно признался он и добавил: – Мне здесь плохо, пожалуйста, отвези меня домой. – Я не могу. – с трудом выдавила Юдифь, ощущая как нестерпимо защипало в глазах. – Прости. – Но почему? Ты боишься этого вашего Учителя? – с ноткой жалости спросил мальчик. – Не волнуйся, когда я вернусь, папа так обрадуется, что обязательно позволит тебе остаться с нами. И мы всегда будем вместе. Чего ты молчишь? – Мне некогда. – сухо отрезала женщина и сама не узнала свой голос. – Ложись спать. Луи нахмурился, сдвинув светлые брови. – Я так тебя ждал, почему ты больше не хочешь со мной говорить? – этот вопрос был задан с такой обидой, словно предназначался другу. – Ты ведь теперь мой страж! – Нам больше нельзя говорить. – скрепя сердце, ответила Юдифь, повернувшись к двери. – Постой! – мальчик догнал ее и внезапно крепко схватил за руку, в его глазах уже блестели слезы. – Побудь со мной еще. Пожалуйста! Женщина вздрогнула и рывком высвободила ладонь. – Мне пора. Спи. – резко приказала она плачущему ребенку и, оттолкнув его от себя, вышла из камеры. Захлопнув за собой дверь, Юдифь прижалась к ней спиной и прикрыла глаза, стремясь унять нестерпимую душевную боль. В этот миг лишь вера удерживала ее от греховного отчаянья, она знала, Господь непременно пошлет ей силы для дальнейшей борьбы, ведь они уже стоят на пороге победы. Скоро все города и села будут очищены от порождений Дьявола, и сегодня ее ждала еще одна битва. Юдифь проснулась, когда зеленая Нива свернула с основной трассы на асфальтовую дорогу, ведущую к Николиной горе. Утро выдалось по-августовски теплым и ясным, судя по всему, это был один из последних погожих дней. Женщина потянулась, расправляя затекшие мышцы, и стала смотреть в окно. После прошедшей ночи она чувствовала себя сильно измотанной, но долг оставался для нее важнее личных эмоций. Юдифь была готова вновь вступить в бой с демоном, тем более что Учитель намекнул об особой важности этого задания. Давид остановил Ниву в сотне метрах от старого элитного поселка, расположенного на живописном берегу. Юдифь вышла из машины и осмотрелась. В столь ранний час здесь было тихо и совсем безлюдно. Чуть ниже гравийной дороги за густыми зарослями ивняка плескалась река, а выше обнесенный решетчатой оградой стоял дом демона, по словам Учителя крайне коварного. Юдифь достала пистолет из тайника под сиденьем, проверила обойму и прикрутила глушитель. Осенив себя крестным знамением, она сунула оружие в карман куртки и начала подниматься к дому по узкой заросшей тропе. Достигнув ограды, женщина остановилась, но тотчас заметила, что кованая железная калитка не заперта. Мысленно возблагодарив Всевышнего за помощь, она осторожно вошла на задний двор большого ухоженного участка. В тишине осеннего утра можно было отчетливо различить каждый звук, поэтому Юдифь еще издали услышала чьи-то приближающиеся шаги и надежно укрылась в кустах кубышника. Вскоре из-за угла дома появился высокий светловолосый юноша в джинсах и темной рубашке, в правой руке он сжимал новенький топорик. Все приметы совпадали – это был демон. Юноша-демон остановился в нескольких метрах от нее, напротив кучки аккуратных березовых поленьев. Примостив на пенек первую чурку, он занес топор. Юдифь достала пистолет и, сняв с предохранителя, прицелилась в спину жертвы. Было необходимо, чтобы серебряная пуля вошла точно в сердце. К счастью Всевышний не позволял отродьем Сатаны использовать свою дьявольскую силу средь бела дня. Когда солнце начало припекать, ничего не подозревающий демон, снял рубашку, и сам облегчил ей задачу. – Господи, благослови. – прошептала Юдифь, и спустила курок. Раздался глухой хлопок. Юноша-демон, который в эту секунду как раз взмахнул топором для очередного удара, выронил его и повалился на спину. Выбравшись из своего укрытия, Юдифь поспешила к бездыханному телу жертвы, дабы закончить ритуал Очищения. Юноша лежал на траве, запрокинув назад голову и приоткрыв рот. В его светлых глазах, устремленных в синеву неба, навсегда застыло удивление. А на обнаженной груди поблескивало маленькое серебряное распятье. Потрясенная, Юдифь отпрянула назад: – это был человек! Мгновение она стояла, оторопев, не в силах сдвинуться с места, а затем из-за дома донесся ласковый женский голос: – Митя, Митенька! Иди завтракать! Юдифь вздрогнула и, повернувшись, бросилась бежать к калитке. Уже оказавшись за приделами проклятого участка, она услышала истошный женский вопль, наполненный таким отчаяньем, такой болью, что ее сердце едва не разорвалось на части: – Митя! Сынок! Господи, что же это?! Митенька! Помогите!!! Когда бледная, онемевшая от ужаса, Юдифь уже сидела в мчащейся по трассе Ниве, в ее ушах все еще звучал крик несчастной матери, у которой она только что отняла сына.