Воины Света

Сергей смутно помнил, как позвонил Губину, как сбивчиво объяснил, что произошло. Он так и сидел на полу в ванной, пока не приехала оперативная группа. И только когда они поднялись в квартиру, нашел в себе силы встать и выйти в прихожую. С Губиным прибыл уже знакомый эксперт-криминалист и теперь внимательно изучал место преступления. Также бесстрастно, как недавно на квартире Арбатова. Застывшим взглядом Сергей следил за его действиями из коридора, не в силах пошевелиться. – Донцов, ты в порядке? – озабоченно спросил Николай Александрович, положив руку ему на плечо. – Да. – тихо ответил Сергей и сам не узнал своего голоса. – Не похоже. – Губин вздохнул. – Тяжело терять тех, кого любишь, особенно когда уходят такие молодые. – Кира была моим другом. – сглотнув ком, еле слышно поправил Донцов. – Ну, да. – Николай Александрович участливо хлопнул его по плечу. – Можешь ничего не говорить. Я видел, как ты смотрел на нее вчера, в штабе. Сергей вздрогнул и растерянно взглянул в понимающие глаза начальника. Затем поспешно отвел взгляд. К лицу прилила кровь. Сейчас он прибывал в таком смятении, что сам не мог до конца осознать своих чувств. – Кто же здесь так пакостно наследил? – донесся из комнаты возмущенный голос эксперта. – Еще и цветы эти набросали. Никакого уважения к моей работе. Николай Александрович направился к дотошному коллеге, а Сергей опустился на стоящий в прихожей мягкий диванчик. Он не мог заставить себя вновь взглянуть на место преступления. – Жертва явно знала преступника. – начал докладывать Губину криминалист. – Она сама открыла ему дверь, затем они прошли в данное помещение, здесь он и совершил нападение. Взгляните на эти синяки на ее плечах. Четкие следы пальцев. Наш убийца сильный, крупный мужчина, примерно вашего роста. Судя по всему, сначала он вырубил жертву, затем зафиксировал на стуле и дождался пока к ней вернется сознание. – С какой целью, по-вашему, совершено преступление? – сухо спросил Губин. – Зачем было связывать и калечить девочку? На ограбление не похоже. Многие ценности остались нетронуты. – Полагаю, наш убийца не является маньяком-садистом и месть тоже тут не причем. Я думаю, он что-то хотел у нее узнать. Что-то искал. – сосредоточенно рассматривая какую-то деталь, проговорил эксперт. – Взгляните на гематомы на кистях рук. Судя по их состоянию, преступник буквально выламывал ей пальцы. Планомерно. Один, за другим. Как минимум, в течение двух часов до наступления смерти. Он хладнокровно пытал жертву. Сергей вновь закрыл руками лицо, к горлу подступил ком. – Значит, убийца пытался узнать у девочки, где что-то находится? – мрачно подытожил Николай Александрович. – Что-то или кто-то. – бесстрастно уточнил криминалист. – Но так и не узнал. Рот жертвы остался заклеенным. Значит, преступник не смог добиться желаемого ответа. Он провел в квартире более двух часов. Очевидно, понял, что задерживаться дальше опасно и совершил убийство. Горло перерезано одним уверенным движением, опасной бритвой или обоюдно острым ножом. Смерть наступила в результате потери крови. Внутренне содрогнувшись, Сергей с трудом сглотнул подкативший ком. Он вспомнил искрящиеся счастьем чуть раскосые зеленые глаза девушки, открытую улыбку, звонкий живой смех. И осознал, что всего этого больше не будет. Никогда. Кира ни встретит его в дверях в шелковом китайском халатике и забавных пушистых тапочках-зверушках, ни назовет «занудным коллегой». Ни обнимет, ни коснется губами его щеки. Она никогда уже не уведет Венецию, и не станцует вальс на настоящем балу. В один миг, кто-то взял и безжалостно уничтожил все ее мечты. И теперь ее нет, просто нет. Сергей ощутил под пальцами горячие капли, стало солоно на губах. Внезапно он вспомнил последние слова Киры, то с каким чувством она их произнесла. И нестерпимую боль, обиду и злость в его сердце вдруг сменила неизбывная грусть. «…Я все равно буду знать, что в моей жизни было настоящее счастье. Пусть совсем недолго, но зато самое настоящее!» Ее больше не было, но Донцов вдруг осознал, что она покинула этот мир счастливой. С верой в горячем сердце, с верой в то, что жертвует жизнью ради любимого. Но заслуживал ли Стас такой жертвы? Кира верила, что заслуживал. И, несмотря на всю горечь досады и неприятие, Сергей был готов уважать эту веру. – Донцов, а ты пришел сюда вместе с Тотским? Я прав? – неожиданно спросил Губин, вырвав его из раздумий. – Да, мы случайно столкнулись на улице. – мгновенно насторожившись, соврал Сергей. – Здесь недалеко дом моей невесты. – Ясно. А где Стас сейчас не знаешь? – Губин достал сигарету и, закурив, испытующе взглянул ему в глаза. – Со вчерашнего утра не можем его найти. На звонки не отвечал, дома не появлялся. – А зачем вы его искали? – стараясь не выдать настороженности, ровным тоном спросил Донцов. – Сегодня днем Каспиан собирался сдаться сектантам. Он хотел, чтобы мы снабдили его отслеживающим устройством. Но до сих пор от него ни слуха, ни духа. – вздохнув, пояснил заместитель председателя. – Стас был нужен, чтобы связаться с Убежищем. Сознавая, что уже не может никому доверять, Сергей вновь опустил взгляд. – Я не имею ни малейшего понятия, где сейчас находится Тотский. – абсолютно честно признался он. Спустя несколько минут Донцов уже спускался в метро. Губин отпустил его домой, посоветовав залить горе и на время забыть о работе. Сейчас, можно было бы навестить Алю, но Сергей чувствовал перед ней неосознанную вину, а потому решил поехать домой и последовать совету начальника. Однако не успел он очутиться на станции, как на поясе завибрировал мобильник. – Слушаю. – глухо ответил Донцов. – Сынок, вы уже дома? – голос Надежды Петровны казался слегка озабоченным. – Да, мам. Почти. – как мог жизнерадостно, подтвердил Сергей. – Хорошо, слушай, я тут это, к Наташе поехала. До понедельника погощу у нее, соскучилась что-то, да и племянниц давно не видала. – смущенно пояснила женщина. – А ты не забывай цветы поливать. Я наготовила вам на два дня, так что голодными не останетесь. И передавай Стасику мои наилучшие пожелания. Ну, давай. Она прервала связь, и Донцов вздохнул с облегчением, осознав, что никто теперь не помешает ему нормально выпить. И не станет задавать лишних вопросов. Домой Сергей добрался только к шести часам вечера. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он отпер дверь и растеряно замер на пороге. В квартире не горел свет, но из маминой комнаты доносилась чистая мелодия «Лунной сонаты». Сергей медленно прошел в полутемную комнату. Там, за пианино сидел Тотский и, опустив веки, легко касался клавиш тонкими пальцами. Казалось, он вообще не заметил возвращения хозяина. – Стас. – негромко окликнул его Донцов. Вампир поднял на него взгляд. Пронзительно-голубые глаза были затуманены, он даже не смог задержать взор на лице напарника, и вновь опустил веки. – Ты что, снова под кайфом? – мрачно спросил Сергей, хотя и сам уже все отлично видел. – Сегодня не лучший день для трезвости, сотрудник. – с горькой иронией отозвался Тотский, не прекращая играть: – Не находишь? Донцов тяжело вздохнул, но не стал возражать. В конце концов, ему самому хотелось утопить горе во хмелю. – Ты все это время был здесь? – наконец, после минутной паузы, спросил он. – Нет. – Тотский в последний раз коснулся клавиш и, захлопнув крышку инструмента, повернулся к напарнику. – Я встречался с Амели. – Зачем? – растеряно спросил Сергей. Стас чуть заметно дернул уголком рта. – Я хотел, чтобы она остановила Каспиана. Не дала ему сдаться сектантам. – пояснил он бесцветным тоном. – Но, почему? – еще больше удивился Донцов. – Они убили бы его. Живым Каспиан им не нужен. – спокойно ответил вампир, затем опустил взгляд и тихо добавил: – Завтра я сдамся вместо него. – Ты? – Сергей с трудом мог поверить своим ушам. – Ты сейчас это серьезно? Стас иронически улыбнулся и встал на ноги. Его слегка качнуло, но он устоял и прошел к столу. Только теперь Донцов заметил сваленные там коробки с непонятными техническими устройствами. – Я решил использовать план Губина. – отстраненным голосом пояснил Тотский. – Уже приобрел все необходимое. Донцов с сомнением наблюдал за неуверенными движениями вампира, явно находящегося в сильном наркотическом опьянении. И спустя минуту, все же решился спросить: – Но Киру уже не вернуть. Почему ты хочешь пойти на это именно сейчас? – Она принадлежала мне. – с горькой иронией, отозвался Тотский. – Они забрали ее, и должны заплатить. Он вдруг саркастически усмехнулся, взглянул Сергею в глаза и добавил: – И потом: «иногда не нужно думать о последствиях. Просто делай то, что тебе хочется сейчас. Иначе жизнь вскоре станет невыносимо пресной». Кем бы я был, если бы сам не следовал своим советам? Донцов помрачнел и, тяжело вздохнув, бросил взгляд на сложные технические устройства. – Хорошо, обсудим все детали позже. – твердо произнес он. – А пока ляг, поспи. Тебе нужно придти в себя. – Ты чертовски прав, сотрудник. – иронически улыбнувшись, подтвердил Стас. – Мне просто необходимо немного отдохнуть. Сергей вышел на улицу, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Нужно было купить спиртного, впереди предстояла долгая ночь. По пути в магазин он вспоминал слова Тотского. И хотя его покоробила формулировка, в целом, он был согласен с вампиром. Сектанты должны заплатить. Должны ответить за все: за убийство Киры, похищение и пытки ребенка, за гибель десятков невинных существ. Но главное, необходимо было найти и наказать того, кто запустил эту адскую машину смерти. И Донцов был уверен, что он сам, не задумываясь, без малейших сомнений, рискнул бы раде этого жизнью. На смену закату быстро пришли прохладные осенние сумерки. Сергей уже подходил к своему подъезду, когда между стволов тополей заметил невысокий силуэт в длинном темном плаще. Он сразу узнал это удивительное создание. Девушку настолько хрупкую и изящную, что с трудом верилось в реальность ее существования. Амели приблизилась к нему так легко, словно не шла, а скользила над самой землей. Он увидел, как блестят в полумраке ее огромные влажные глаза и замер, не в силах оторвать от них взгляд. – Добрый вечер, господин Донцов. – тихо и очень печально произнесла она. – Я пришла поговорить с вами. Сергей невольно сглотнул, все еще не в силах оторвать взгляд от мерцающих изумрудных глаз. – Добрый вечер, Амели. – с трудом выдавил он приветствие. – Сегодня днем мы получили посылку от похитителей. – дрогнувшим голосом сообщила девушка. – Они… они отрезали Луи мизинец. Сергей содрогнулся, внезапно вспомнив искалеченные руки Киры, в его душе вновь закипел гнев. – Это чудовищно. Мне очень жаль, правда. – искренне, с чувством, произнес он. – Но, не отчаивайтесь. Завтра мы спасем вашего брата. Найдем уродов, которые это с ним сделали! У нас уже есть план. Амели вдруг протянула тонкую ручку и легко коснулась пальцами его губ, словно прося замолчать. – Я знаю. Выслушайте меня. – едва слышно попросила она. – Теперь вам известно, насколько это безжалостные и жестокие люди. Настоящие палачи. И потому я прошу вас, пожалуйста, обещайте, что вы сделаете все, чтобы Станис не пострадал. Он был не в себе, когда я его видела, не дайте ему пострадать. В глазах девушки отразилась мольба, и вместе с тем неподдельный страх. Донцов нахмурился и отвел взгляд. – Ваш брат в смертельной опасности, а вы просите меня сделать все, чтобы не пострадал виновник гибели вашей сестры? – едва скрыв разочарование, с упреком уточнил он. Вместо ответа Амели нежно коснулась его руки, слегка сжав ее тонкими прохладными пальцами. – Вы благородный и храбрый человек, господин Донцов, – вновь заглянув ему в глаза, прошептала она. – Умоляю, дайте мне слово. Сергей мрачно сдвинул брови. – Вы любите его. Я прав? – удрученно спросил он. На этот раз Амели сама смущенно отвела взгляд. – Мы не можем быть вместе. Станис не откажется от свободы в мире людей, а я не могу пренебречь долгом и покинуть свой клан. Тем более отец его ненавидит. – она вновь подняла глаза на Сергея, теперь они были полны слез. – Но я не переживу, если Станис пострадает в плену! Вы просто не знаете, как мы чувствуем боль. Обладая столь тонкой душой, под пытками он потеряет рассудок. Прошу, поймите меня. Обещайте сделать все, чтобы его уберечь. Умоляю! Сергей тяжело вздохнул. Но он просто не мог ей отказать. – Я обещаю сделать все, что только будет в моих силах. – негромко произнес он. – Благодарю вас. – прошептала Амели и, привстав на мыски, едва ощутимо коснулась губами его щеки. – Я никогда не забуду вашей доброты. Сергей смутился, почувствовав, как кровь прилила к лицу. Он инстинктивно поднял руку, чтобы обнять хрупкие плечи девушки, но она уже отпрянула и скрылась за стволами деревьев, растворившись в сгустившихся сумерках. Домой Донцов вернулся в скверном расположении духа. Он никак не мог понять, за что это чистое волшебное создание может любить самовлюбленного эгоиста, каким бесспорно являлся ее смазливый вечно-юный кузен. Большинство женщин, по неизвестной Сергею причине, испытывали к Тотскому непреодолимую слабость, невзирая на все его недостатки, которые упорно считали достоинствами. Оспаривать этот досадный факт не имело смысла, оставалось его просто принять. Когда Сергей зашел в прихожую, Стас как раз покинул ванную комнату, вытирая на ходу волосы полотенцем. Казалось, он уже полностью отошел от наркотического опьянения. Увидев напарника, вампир приветливо улыбнулся. – Брось свое дрянное пойло, сотрудник, не травись. – с дружеской иронией посоветовал он. – Иди, я угощу тебя коньяком столетней выдержки. Ручаюсь, такого ты еще не пробовал. – Где ты его взял? – растеряно уставившись на красивую бутылку, которую Стас уже поставил на кухонный стол, спросил Сергей. – Заказал на сайте одного французского ресторана. – усмехнувшись, пояснил Тотский. – А ты думал, я превратился в летучую мышь и быстро сгонял за ним в родовой замок? Сергей мрачно хмыкнул и уселся за стол, с интересом поглядывая на коньяк. – Столь благородному напитку сначала необходимо позволить подышать. – сообщил Стас, осторожно вскрывая бутылку. – Так что, подай-ка пока приличные бокалы, мне же не пристало лазить по твоим шкафам. Донцов не стал спорить и поставил на стол два хрустальных фужера из маминого любимого сервиза. Тотский на одну треть наполнил их янтарным напитком, но когда Сергей взял свой бокал и уже поднес к губам, неожиданно остановил его руку. – Имей уважение, сотрудник, все же он втрое старше тебя. – с укором заметил вампир. – Сначала вдохни аромат, затем пригуби. Сполна насладись предвкушением наслаждения, тогда оно покажется значительно ярче. – Лучше я просто его выпью. – решительно возразил Донцов и осушил свой фужер одним глотком. Сейчас у него не было ни малейшего желания учувствовать в эстетских опытах напарника. – Ты безнадежен. – обреченно вздохнув, констатировал Стас. – Скажи хотя бы, что чувствуешь? Сергей чувствовал приятное тепло, которое сначала обожгло горло, а затем разлилось по всему телу, согревая сердце и душу. Ощущение было действительно неповторимое, но радовать вампира он не хотел. – Коньяк, как коньяк. – мрачно пробормотал он. – Ничего необычного. Тотский пристально взглянул ему в глаза и торжествующе улыбнулся. – И все же, ты не так безнадежен, как я опасался. – заметил он с иронией. Донцов почувствовал, как кровь прилила к лицу, помрачнев, он сам взял бутылку и, вновь наполнив свой бокал, предложил: – За Киру. Не чокаясь. Примерно полчаса спустя бутылка была уже пуста. Тотский достал из кармана золотой портсигар со странными, кофейного цвета сигаретами. Он закурил и, судя по запаху, они содержали в себе не только табак. Донцов отказался от предложения попробовать и вытащил из кармана свою мятую пачку. Глядя, как Стас все еще играет с оставшимся в бокале коньяком, то вдыхая его аромат, то позволяя касаться губ, Сергей вспоминал его рассказ о погибших от газа товарищах: «Мертвая плоть и ничего более». Неужели сейчас, гибель Киры для него лишь потеря собственности? Нарушение планов, досадная неприятность, которую легко забыть за фужером столетнего коньяка? Она перестала дышать, чувствовать, любить, и потеряла свою уникальность. Стала для него лишь пустой мертвой плотью. Или все же нет? Ведь если это было бы так, Стас не решился бы рисковать своей драгоценной жизнью ради мести «жалким людишкам». Скорее всего, вампир просто отлично скрывал происходящие в душе переживания. Ведь сейчас Сергей уже не сомневался, что у этих странных существ есть душа. Возможно не совсем такая, как у людей, или даже совсем не такая. Но все же, непременно, обязательно есть. – Сегодня ко мне приходила Амели. – помедлив немного, все же решил поделиться Донцов. – Она просила, чтобы я не дал тебе пострадать в плену. Стас удивленно изогнул бровь и вдруг впился в глаза напарника пронзительным взглядом. Сергей ощутил легкое головокружение, к горлу подступила тошнота. Он понял, что рассказывать подробнее уже не придется. От возмущения щеки налились жаром, Донцов был так зол, что едва не врезал вампиру в челюсть. Настолько грубого вторжения в сознание напарника Тотский ранее себе не позволял. – Прости, сотрудник, эта информация была слишком важна, чтобы я мог полагаться на твое косноязычие. – очевидно заметив его реакцию, с грустной иронией повинился Стас. – Мы ведь не способны слышать мысли себе подобных. Совладав с эмоциями, Сергей одарил товарища испытующим взглядом. – Я не могу понять, что связывает тебя с Амели д’ Бре? Ведь ты говорил, что крутил роман с Делией. Или сразу с обеими сестрами? – мрачно спросил он. И хотя подобное объяснение казалось самому Сергею до крайности аморальным, от Тотского он вполне мог такое ожидать. – Нет, сотрудник. – меланхолично улыбнувшись, возразил Стас. – Однажды я всего лишь исполнил ее просьбу. – Какую просьбу? – не в силах справиться с любопытством, спросил Донцов. – Как бы это тактичнее объяснить… – задумавшись на минуту, произнес Тотский. – Человеку будет не просто такое понять. Видишь ли, после обретения второго рождения наши тела остаются неизменны. Все следы и шрамы, которые были получены до этого момента, станут вампиру вечными спутниками, новые не появятся никогда. Стас вздохнул и, слегка опустив ресницы, глубоко затянулся. – Для представительниц прекрасного пола это обстоятельство сопряжено с определенным неудобством. Если девица перед обретением второго рождения не имеет мужа или возлюбленного, по закону клана д’ Бре, она может выбрать любого родственника мужского пола. – он выдержал тактичную паузу, словно давая собеседнику время понять, о чем идет речь, и продолжил: – Тридцать лет назад юная Амели выбрала меня. И хотя я не являлся официальным членом клана, будучи ее кузеном, подходил по закону. Донцов в буквальном смысле оторопел, осознавая насколько же архаичны обычаи подземных вампиров. Ведь можно же было обойтись без посторонней помощи. Или прибегнуть к операции. – И ты согласился? – помолчав минуту, спросил он. – Разумеется. – ничуть не смутившись, ответил Тотский. – Ты ведь сам видел мужчин клана д’ Бре, я обязан был пожалеть бедную девочку. – А как на это отреагировала ее сестра? – испытующе глядя в глаза напарнику, уточил Сергей. – С пониманием. – спокойно сообщил вампир. – Ведь это традиция, Амели имела право выбрать любого. Донцов с трудом мог приставить себе, как подобное вообще возможно. И в отношении двух сестер, и в отношении самого Стаса, но ему стало очень жаль юную Амели. Трудно было даже предположить, что она чувствовала в тот момент. И особенно после. – Теперь все ясно. – мрачно буркнул он, стараясь изобразить сарказм. – Первая любовь не забывается. Тотский напротив, приобрел мечтательное выражение и, вновь затянувшись подозрительной сигаретой, произнес с легкой улыбкой: – Амели было ровно двадцать. Такая хрупкая и нежная, как цветок белой орхидеи. После инициации она стала живым воплощением совершенства. Как жаль, что столько времени упущено зря. – Да уж. Ты тридцать лет не видел влюбленную в тебя девушку, боясь гнева Каспиана. – не скрывая осуждения, подытожил Сергей. – А она любила тебя все это время, непонятно за что. – Во-первых, – справедливо опасаясь. – иронически поправил Тотский. – Ведь ты сам видел, что он способен делать с другими вампирами. Оказаться на месте Ксавье мне совсем не хотелось. А, во-вторых, как это «непонятно за что»? Мы с ней невероятно подходим друг другу. Ведь я также – живое воплощение совершенства. Нам суждено быть вместе. Теперь я это вижу. Сергей сразу понял, что вампир снова перебрал с наркотой, раз откровенно восхищается своим «совершенством». Поэтому даже счел бессмысленным упрекать его в том, что тот был готов забыть погибшую невесту и переключить внимание на кузину. – Ты живое воплощение эгоцентризма и нарциссизма, Стас. Это самая емкая твоя характеристика. – сурово заключил Донцов. – И я очень рад, что Амели д’ Бре не покинет ради тебя Убежище. – Брось, сотрудник, ты же сам так не думаешь. – саркастически улыбнувшись, возразил Тотский. Сергей поднялся из-за стола, намериваясь покинуть кухню: – Можешь курить свою дрянь хоть до самого утра, но не забудь подготовить все приборы. – строго произнес он, игнорируя замечание напарника. – К часу мы должны быть в Царицынском парке. А сейчас я иду спать. Ночью Сергей спал неспокойно, постоянно ворочался с боку на бок и просыпался. Даже выпитый перед сном столетний коньяк не мог исправить положение. Перед глазами то и дело возникали жуткие картины. Тонкие бледные руки с почерневшими от гематом пальцами. Огромная кровавая лужа на зеркальном паркете с застывшими в ней лепестками роз. Гнев и боль волнами захлестывали душу, требуя отмщения. Сейчас он готов был собственными руками прикончить того ублюдка, который сделал такое с беззащитной девочкой. И даже не сомневался, что не стал бы об этом жалеть. Еще Сергей думал о том, как все пройдет. О том, что утром нужно сообщить их планы Юлии Григорьевне. Вовремя подготовить выездную бригаду федералов. И еще о том, что может произойти, если вдруг сектанты обнаружат спрятанный на теле Стаса жучек, до того, как доставят его на свою базу. Ведь как бы Донцов не злился на самовлюбленного напарника, он хорошо понимал, что уже считает Тотского товарищем, даже по-своему привязался к нему и ни в коем случае не желает теперь его гибели. Стас казался ему до крайности странным, непонятным существом. Именно ни мужчиной, даже не юношей, а «существом». Но, несмотря на это, он все же являлся уникальной личностью и, безусловно, заслуживал право на жизнь. Почувствовав, что пересохло в горле, Сергей встал и поплелся на кухню выпить воды. Было уже около трех часов ночи. Свет нигде не горел, и балконные двери светлым пятном выделялись на фоне темного помещения. Донцов замер, заметив четкий силуэт сидящего за ними вампира. На улице было прохладно, накинув на плечи плащ, он сидел и курил, держа равновесие на узком ограждении. Сергей нахмурился, вдруг осознав, что Стасу сейчас значительно тяжелее, чем ему. В конце концов, он рисковал бессмертием, вечной юностью, жизнью, полной наслаждений, которую так безмерно ценил. Но ради чего? Донцов не видел в нем жажды мщения, или безудержного гнева. Казалось, что Тотский по какой-то лишь ему известной причине приговорил себя к этой жертве. И теперь уже не мог отменить вынесенный самому себе приговор. Налив воды из остывшего чайника, Сергей сделал большой глоток и вновь взглянул на балконную дверь. Внезапно он заметил, что Стас насторожился, а в следующий миг с кошачьей грацией спрыгнул вниз. Поспешно выскочив на балкон, Донцов увидел пнизу два стройных силуэта. Они действительно подходили друг другу, хотя рядом с хрупкой фигуркой Амели даже Тотский выглядел вполне мужественно. Вампиры о чем-то говорили. Совсем тихо, так что невозможно было расслышать слов. Но вот Амели протянула Стасу какой-то предмет, он поймал ее руку, поднес к губам. Затем нежно коснулся пальцами ее щеки. Словно поддавшись искушению, девушка шагнула к нему. Он склонился к ее лицу, их губы встретились. Сергей помрачнел и уже хотел тактично отвернуться, но Амели внезапно отстранилась и отпрянула назад. Стас схватил ее за руку, словно пытаясь удержать. – Я открою тебе все грани этого мира. – неожиданно громко, произнес он. – Останься со мной! Но Амели высвободила руку и, отбежав на несколько шагов, замерла в нерешительности. – Я не в праве. – ее голос дрогнул. – Отец никогда меня не отпустит. – Но, ты же хочешь быть со мной! – Тотский слегка повысил голос. – Я тебя не отпущу! – Я не могу… – Амели повернулась и мгновенно исчезла, затерявшись между темных стволов деревьев. – Не отталкивай меня! Прошу! – с обидой в голосе, умоляюще крикнул ей вслед Стас, но ответа уже не последовало. Окончательно помрачнев, Сергей поспешил вернуться в спальню. Он знал, что Тотский не трезв, но все же с трудом мог понять его поступки и побуждения. Ему казалось, что вампир ведет себя, как капризный ребенок, которому отказались купить новую игрушку. Ведь сам Сергей не мог сейчас думать ни о чем, кроме завтрашней операции. Кроме желания отомстить, спасти ребенка, остановить фанатиков, творящих бесчеловечные зверства. Ни о чем, даже об Алисе. А Стас, похоже, пытался найти замену утраченной спутницы. Это не могло не шокировать, но ведь он тем ни менее осознанно шел на риск. Хотя очевидно боялся и очень сильно. Уже лежа в кровати, Донцов вдруг вспомнил слова Юлии Григорьевны, сказанные ему во время откровенного разговора в ее квартире: «Да, нужно помнить, что он не человек, с собственным набором принципов и необычными представлениями о морали. Иное, странное для нас, но прекрасное и ранимое существо, безусловно заслуживающее понимания». Пожалуй, теперь Сергей был готов согласиться с этим утверждением и принять напарника таким, какой он есть. В конце концов, однажды Стас спас ему жизнь, не памятуя об обидах и причиненном зле. А на такой поступок способны далеко не все даже самые достойные люди. Тотский действительно являлся неоднозначным созданием, как, впрочем, и большинство представителей человеческой расы. Придя к этому умозаключению, Донцов, наконец, заснул, когда на горизонте уже забрезжил рассвет. Утром Сергей проснулся довольно рано, еще не было и девяти. Погода заметно испортилась, за окнами стучал дождь, а ветви деревьев гнулись от сильных порывов ветра. Он надел тапочки и вышел в прихожую. К его удивлению ванная комната оказалась занята, а значит, Стас так и не ложился сегодня спать. Вздохнув, Донцов пошел разогревать завтрак. Мама и вправду оставила много вкусного, так что заботиться о готовке ему не пришлось. Спустя четверть часа Тотский, наконец, освободил ванную. – Доброе утро, утопленник. – улыбнувшись напарнику, поприветствовал его Сергей. – Мне уже даже интересно сколько же раз ты вообще моешься? – Доброе утро, сотрудник. Как минимум раз в день, чего и тебе советую. – ничуть не смутившись, с ноткой язвительности, ответил вампир. Донцов хмыкнул, но все же решил перед завтраком по-быстрому сгонять в душ. Спустя десять минут они уже ели куриные котлеты с картошкой и пили отличное немецкое пиво, видимо добытое Тотским еще ночью. – Я разобрался с приборами. – аккуратно промокнув губы салфеткой, сообщил Стас. – Передатчик будет спрятан в моем медальоне. Ты сможешь следить за его перемещениями на специальном экране. Все очень просто, от тебя потребуется только сообщить оперативной группе место, где прибор остановит движение. – Значит, пора звонить Юлии Григорьевне? – возбужденно уточнил Сергей. – Нет. – Тотский вдруг стал очень серьезным. – Ты сообщишь ей, только когда я уже буду в руках сектантов. Для пленения вампиров, насколько я понял из рассказа слуги Каспиана, они используют знакомый нам обоим прибор – парализатор. У вас будет примерно час, чтобы добраться до их базы и освободить меня. Пока паралич не пройдет «Воины Света» не причинят мне вреда. Ведь потомственные вампиры нужны им для допроса. – Но, почему ты не хочешь сообщить Юлии Григорьевне заранее? – искренне удивился Донцов. – Разве так не было бы безопаснее? Стас меланхолично опустил взгляд. – Юлия может попытаться меня остановить. А я не привык спорить с дамами, ты же знаешь. – с грустной иронией признался он. После завтрака Сергей вышел покурить на балкон. Дождь перестал, но ему пришлось накинуть на плечи куртку, так как ветер все еще был очень сильным, сырым и по-осеннему пронизывающим. Глядя на сгибающиеся ветви тополей, он вспоминал слова Стаса, было очевидно, что тому стоит немалых усилий придерживаться собственного решения. Пожалуй, сейчас Сергей впервые по-настоящему уважал своего вечно-юного напарника. Внезапно на поясе завибрировал мобильник, и Донцов поспешил ответить: – Слушаю. – глухо произнес он. – Привет, брат. – раздался из динамика голос Симонова. – Мне нужно срочно с тобой поговорить. Можешь подъехать в штаб? – А что случилось? – взволнованно спросил Сергей. – Не телефонный разговор. – уклончиво пояснил Симонов. – Так тебя ждать? Донцов на секунду задумался, но потом решение пришло само собой. Ведь штаб московского отделения ОБНВ находился совсем недалеко от назначенного сектантами места встречи. – Хорошо, я скоро буду. Жди. – твердо ответил он другу и прервал связь. Когда Сергей вернулся в кухню, Тотский сидел за столом и вновь курил свои странные сигареты с таким знакомым горьковатым запахом. – Собирайся, Стас, нужно ехать. – решительно объявил он напарнику. Тотский едва заметно вздрогнул, острые плечи напряглись. – Но еще рано. – бесцветным голосом возразил он. – Мне позвонил Симонов, просит срочно подъехать в штаб. У него есть какая-то информация. – уже мягче пояснил Донцов, затем положил руку на плечо напарника и, дружески хлопнув, добавил: – Не дрейфь, все будет хорошо. Тотскому нужно было упаковать технику и собрать свои вещи, так что Сергей вышел из подъезда первым. На улице ему в лицо ударил порыв сырого холодного ветра, поежившись, он застегнул куртку и сбежал по ступенькам во двор. Когда Донцов уже подходил к машине напарника кто-то легонько коснулся сзади его плеча. Вздрогнув, он резко обернулся. Перед ним стояла Амели. – Вы пришли днем? – ошарашено глядя на девушку, пробормотал Сергей. – Я пришла вам кое-что дать. – ее голос был очень тихим, создавалось впечатление, что она долго плакала. Но это была лишь догадка, ведь Донцов знал – красных опухших глаз, у вампира никогда не увидишь. Амели достала из кармана плаща какой-то небольшой темный предмет и настойчиво вложила ему в ладонь. – Что это? – он разжал пальцы и взглянул на странный подарок. Больше всего это походило на медальон, выполненный из червонного золота, Сергей ощущал приятную тяжесть благородного металла. На одной стороне медальона был изображен изящный женский силуэт в языках пламени, на другой непонятные символы. – Пожалуйста, господин Донцов, наденьте его прямо сейчас. И не снимайте, пока все не закончится. – умоляюще произнесла девушка. – Это – Лилит. Она сохранит вас в минуту опасности. Вас обоих. Амели нежно коснулась пальцами его руки и заглянула в глаза. – Пообещайте мне, что не снимите. Чувствуя, как к щекам вновь предательски прилила кровь, Сергей поспешно расстегнул куртку и надел медальон. – Конечно. Я обещаю. – сипло проговорил он. В младшей дочери Каспиана было нечто такое, что заставляло его мгновенно терять самообладание. И сейчас, при свете дня, стало ясно, что гипнотическое воздействие тут не причем. – Благодарю. – девушка убрала руку и отступила назад. – И пусть Лилит хранит вас. В этот момент из подъезда появился Тотский. Он шел, обреченно опустив взгляд. Излишне бледный, в длинном черном плаще, с большими сумками в обеих руках. Сейчас Стас совсем не создавал впечатления блистательного мажора. Увидев его, Амели замерла. Казалось, она не могла решиться, как ей поступить. Тотский тоже заметил ее и остановился на краю тротуара. Их взгляды встретились. Секунду девушка колебалась. Затем вдруг неожиданно сорвалась с места и, подбежав к возлюбленному, прильнула к его груди. Стас опустил сумки и обнял ее за плечи, запустив пальцы в мягкие платиновые волосы. Амели приподнялась на мыски, нежно коснулась его щеки, а в следующий миг их губы слились в поцелуе. Однако любовная сцена длилась недолго, Амели отстранилась так же внезапно, как накануне ночью. Тотский попытался ее удержать, видимо хотел что-то сказать, но девушка все же высвободилась из его объятий, отпрянула, и почти мгновенно исчезла из вида. На этот раз серебристый «VOLVO» неукоснительно соблюдал правила дорожного движения, так как за рулем был Донцов. Стас отдал ему ключи со словами: «теперь это твоя машина». А затем сел на пассажирское сиденье и вновь достал золотой портсигар. Краем глаз Сергей мог видеть тонкий профиль вампира. Тотский курил, слегка опустив длинные ресницы, и казался совсем отстраненным. Что он чувствовал и о чем думал сейчас оставалось только гадать. Чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину, Донцов решил включить авто магнитолу, и поставил первый попавшийся на глаза диск. Заиграла музыка, и раздались слова знакомой песни: Снег. Сможет меня согреть, Ты помоги ему. Душу мою отпеть, Здесь некому будет. Сном. Белым к тебе приду, В мысли твои войду - Там для себя приют найду. На моей луне Я всегда один. Разведу костер, Посижу в тени. На моей луне Пропадаю я. Сам себе Король, Сам себе Судья… – Однажды Кира заметила, что эта песня словно бы обо мне… – неожиданно нарушил молчание Стас. Его голос казался спокойным, но в то же время печальным. Сергей тяжело вздохнул. Он хорошо помнил тот день. Тогда – солнечным сентябрьским утром, стоя в тени березовой листвы, вампир заявил ему, что его юная невеста никогда не постареет. В конечном итоге именно так все и вышло. Жестокая ирония судьбы: по-другому не скажешь. – А ведь ты был прав. – вновь, негромко произнес Тотский. – Кира заслуживала любви. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой… Донцов бросил на напарника испытующий взгляд, с удивлением осознавая, что сейчас тот, скорее всего, говорит о себе. В этот момент вампир вдруг моргнул, с ресниц упала маленькая прозрачная капля. Подняв руку, он дотронулся до своих глаз и растеряно взглянул на влажные пальцы. Нахмурившись, Сергей отвернулся, стараясь сосредоточиться на дороге. – Но так не должно быть. – вновь, совсем тихо произнес Стас. – она не может меня оттолкнуть. Я не хочу. Я не привык быть один… Донцов помрачнел еще больше, но ничего не ответил. Он догадался, что вампир уже опьянел от выкуренного опия и не вполне владеет собой. Однако сейчас, пагубное пристрастие напарника уже не вызывало прежнего осуждения, скорее сочувствие. Было очевидно, что Тотский всю свою долгую жизнь делал лишь то, чего хотелось ему в данный момент. Не задумываясь о последствиях, и не зная отказов. С раннего детства окруженный роскошью, избалованный и изнеженный он всегда получал желаемое, не прилагая ни малейших усилий. Естественно, что оказавшись перед лицом опасности, от которой сам не позволил себе сбежать, он пытался «расслабиться» при помощи дурманящих средств. Стас словно жил в своем собственном мире, где лишь он один определял нормы морали, границы и рамки дозволенного. Решал, как с кем должно поступать, и не признавал запретов. Кира даже не понимала насколько оказалась права. Ее вечно-юный возлюбленный всегда был «сам себе король, сам себе судья». И сейчас, невзирая на страх, который он даже не в силах был скрыть, Стас готовился сам исполнить вынесенный себе приговор. Сергей снова вздохнул, сосредоточенно уставившись на дорогу, а песня еще продолжала звучать: Блеск, этих волшебных глаз Околдовал меня, Будто бы в первый раз Я их понимаю. Смерть я обниму рукой, И только с ней одной Я поделюсь своей мечтой. На моей луне я всегда один Разожгу костер Посижу в тени. На моей луне Пропадаю я, Сам себе король, Сам себе судья. Машину Донцов оставил во дворе соседнего со штабом дома и велел Стасу никуда не выходить, дожидаясь его возвращения. К этому моменту вампир почти дремал, окончательно охмелев от наркотика, зато перестал нервничать и казался совсем отстраненным. Глядя на него, Сергей подумал, что так оно, наверное, даже лучше, ведь существовала вероятность, что вместо гуманного польского парализатора сектанты могут использовать обычное оружие. В штаб Донцов вошел без десяти двенадцать и сразу направился в кабинет Губина. Компьютер заместителя председателя московского отделения ОБНВ работал в спящем режиме, однако в помещении никого не оказалось. Сергей удивился, но решил подождать, рассудив, что Кирилл, возможно, просто отлучился по нужде или вышел за сигаретами. Постояв минуту без дела, он подсел к компьютеру, нажал кнопку Enter и открыл браузер. Убедившись, что его почта пуста, Донцов решил послушать треки группы «Любе», которую Губин уважал не меньше чем он сам. Наведя курсор на первый файл, он дважды щелкнул левой кнопкой мыши, и тут вдруг услышал за спиной чьи-то шаги. От неожиданности его рука дернулась, и трек полетел в корзину. – Твою ж мать! – выругался Сергей и обернулся к вошедшему в кабинет Симонову. – Привет! Прости, меня Губин убьет. Подожди, восстановлю песню. Он поспешно открыл корзину, пробежал глазами по удаленным файлам и вдруг замер, заметив знакомые заголовки текстовых документов. Минуту Донцов не мог проронить ни слова, просто не верил своим глазам. Среди множества забракованных файлов обнаружились все послания «Воинов Света». – Господи, не может быть… – невольно прошептал он вслух. – Губин! – Что Губин? – строго спросил Кирилл. – Ты о чем, брат? Сергей провел ладонью по лицу, ощущая, как на лбу выступили капельки пота. Все события минувших нескольких дней, вихрем пронеслись у него в голове. Первая встреча с Каспианом: Губин демонстративно искал в сейфе парализатор и не нашел. Поход в парк, подкинутое письмо: Губин подходил к башне «Руине» одним из последних. Убийство Ксавье в камере лаборатории: один точный выстрел в лоб. Конечно, нервный и подслеповатый работник архива не смог бы так мастерски покончить с вампиром. Все совпадало. Даже гибель Киры, Губин видел ее накануне в штабе, и она могла открыть ему дверь! «Примерно вашего роста», вспомнил Донцов слова бесстрастного криминалиста и закрыл глаза. Губин участвовал в убийстве Киры – чудовищней представить себе ничего было нельзя. Сомнений не оставалось, ведь именно он так интересовался вчера, где находится Стас. – Так что Губин?! – явно разозлившись на затянувшееся молчание друга, переспросил Симонов. – Губин – осведомитель «Воинов Света». – севшим голосом ответил Сергей. – Он лично напечатал все их послания. Посмотри сам. Резко помрачнев, Кирилл буквально смел товарища со стула и, заняв его место, углубился в изучение файлов. – Ты прав. Даты создания совпадают. – озабоченно пробормотал он. – Сейчас просмотрю историю распечаток. Твою же мать! Эх, Николай, ну, зачем? Сергей медленно опустился на свободный стул и обхватил голову руками. Он никак не мог принять, что его наставник, начальник и спаситель является предателем. Причастен к убийству Арбатова и гибели Киры. Последнее казалось особенно диким, ужасным, буквально немыслимым. Сейчас Донцов ощущал себя настолько раздавленным, что просто не мог держать все в себе. Ему была необходима поддержка друга: – Кирилл, нам сейчас понадобится твоя помощь. – совладав, наконец, с эмоциями, произнес он. К машине Тотского они подошли уже вдвоем. По дороге Сергей спросил, зачем Кирилл вызывал его в штаб и тот ответил, что хотел поделиться подозрениями по поводу Николая. Выходило, что Симонов и сам догадывался, что с его лучшим другом таврится что-то неладное. Увидев, что напарник вернулся не один, Стас изумленно изогнул бровь. Но его взгляд был еще замутнен опиумом, а потому новость о предательстве Губина вампир воспринял с философским спокойствием. – Николай сотрудничал с сектантами? Неожиданно. – задумчиво протянул он, – Хотя, если вспомнить историю его появления в организации: вполне объяснимо. Стас открыл свой золотой портсигар, но он оказался уже пуст, так что ему пришлось довольствоваться обычными сигаретами. – Да и в последнее время он вел себя очень странно. – глубоко затянувшись, продолжил рассуждать вампир, – Я бы даже сказал агрессивно. Особенно по отношению ко мне. Сергей вспомнил, что именно Губин предложил отправить Тотского вместо Каспиана, а потом пытался угрозами принудить его вызваться «добровольцем». Сомнений теперь и вовсе не осталось. Вина Николая Александровича была очевидна. Донцову даже стало страшно, при мысли о том, как воспримет эту новость Юлия Григорьевна, ведь она всегда всецело доверяла своему заместителю. Однако время не могло больше ждать, и пора было выдвигаться к месту встречи. – Стас, давай еще раз проверим работу датчика слежения. – обратился он к Тотскому и заметил, что голубые глаза вампира заметно прояснились. Зато теперь в них явственно читалась тревога. Спустя примерно четверть часа, все приборы были настроены, а Кирилл вызвался следить за экраном и передавать группе захвата информацию о месте расположения объекта. Они прибыли к метро «Орехово» без четверти два. Симонов остался сидеть в машине, чтобы иметь возможность наблюдать за панелью прибора слежения, а Сергей вместе с Тотским направились к парку. Погода еще сильнее ухудшилась, порывы холодного ветра принесли с собой первые капли дождя, а тротуары покрыл ковер мокрых листьев. Стас зябко поежился и поднял ворот плаща, сразу стало заметно, насколько он напряжен. Однако отступать было поздно. Быстро миновав проезжую часть, они свернули к идущей по газону асфальтовой дорожке, едва ступив на нее, вампир внезапно остановился. – Подожди. – негромко припросил он и сунул руку в карман плаща. – Мне нужно кое-что сделать, не хотел при Кирилле. Донцов тоже встал, с любопытством следя за товарищем, а тот достал и продемонстрировал маленькую стеклянную бутылочку, такую же, как виденная ими в Убежище. – Это специальный травяной отвар, д’ Бре используют его в экстренных случаях. – пояснил Стас и, откупорив бутылочку, добавил с грустной иронией: – Амели сказала, что он «смягчает боль и притупляет чувства», а еще пожелала, чтобы мне не пришлось им воспользоваться. Сергей нахмурился, теперь он понял, зачем девушка приходила ночью, и вдруг осознал, что от успеха операции зависит и ее жизнь. Тем временем Тотский поднес бутылочку к губам и, сделав большой глоток, снова ее закрыл. – На дорожку. – с сарказмом произнес он, затем спрятал склянку куда-то под плащ и нервно усмехнулся: – Надеюсь, «Воины Света» не раздевают бесчувственных пленников до белья. Донцов видел, что напарник из-за всех сил старается побороть страх и поспешил его поддержать: – Не дрейфь, никакой отвар тебе не понадобится. – с улыбкой заверил он. – Через пару часов уже будешь отмокать в ванне целый и невредимый. Тотский бросил на него благодарный взгляд, улыбнулся и, снова поправив ворот плаща, бодро зашагал по направлению к парку. Сергей облегченно вздохнул и поспешил вслед за ним. Поначалу Стас шел так быстро, что от него трудно было не отстать. Но чем ближе они подходили к назначенному сектантами месту, тем напряженнее становилась его осанка и медленней шаг. Наконец, пришло время расстаться, дальше вампир должен был идти один. – Ну, что, готов? – ободряюще взглянув на напарника, спросил Сергей. Тотский кивнул, сделал пару неуверенных шагов, затем остановился и обернулся к товарищу. – Постарайся не опоздать, сотрудник, я рассчитываю пожить еще пару-тройку веков. – он попытался изобразить насмешливую улыбку, но она вышла несколько нервной. – Все будет хорошо. – твердо заверил его Донцов. – Мы вытащим тебя, еще до того, как ты успеешь проснуться. – Надеюсь, что так и будет. – иронически усмехнувшись, заметил Стас. – Мне как раз не помешает хорошо выспаться. В очередной раз поправив ворот плаща, он повернулся и решительно зашагал по направлению к башне «Руине». – Удачи. – искренне пожелал Сергей, уверенный, что вампир расслышал его слова даже, несмотря на сильный шум ветра и дождь, начинающий часто стучать по палой листве. Донцов видел как стройная фигура Тотского, казавшаяся издали совсем маленькой, медленно двигалась между деревьев. Видел, как внезапно вздрогнув, она качнулась вбок и была тут же подхвачена двумя более крупными силуэтами. Все прошло точно по плану и, развернувшись назад, Сергей быстро пошел обратно к машине. – Все. Стас в руках сектантов. – возбужденно сообщил он другу, плюхнувшись на водительское сиденье серебристого «VOLVO». – Можно звонить Юлии Григорьевне! – Уже сделано, брат. – усмехнувшись в усы, ответил Кирилл. – Слышал бы ты ее голос, когда я сообщил кто у нас сегодня за «живца». Уверен, через десять минут на ногах будет не только выездная бригада федералов, но и весь московский ОМОН со спецназом. Лишь бы только с головы бесценного консультанта не упал ни один волосок. – Вот и отлично. – удовлетворенно улыбнулся Сергей. – Теперь что? Будем ждать приезда бригады здесь? – Еще чего не хватало! – вновь хмыкнув, возмутился Симонов. – И отдать им всю славу? У нас же машина Тотского на ходу. Давай сядем парням на хвост. Только держи дистанцию, чтоб не спалили. Идея друга Донцову сразу понравилась, он и сам сильно нервничал, а потому сидеть на месте ему было до крайности тяжело. С пол оборота заведя двигатель, он рванул с места, желая поскорее нагнать машину сектантов. Сигнал датчика слежения равномерно пикал на экране в руках Кирилла и Сергей видел, что все быстрее приближается к цели. Вскоре оказалось, что Стаса перевозят на грязной зеленой «Ниве» с областными номерами. – Запиши номер. – попросил он Симонова. – И сообщи уже группе захвата направление. – Да, подожди, успеем! – возбужденно отмахнулся Симонов. – Давай сначала проследим, куда они точно едут. Неужели тебе не хочется первому добраться до их базы? Сергею хотелось, а потому он кивнул и немного прибавил газу. Несколько минут спустя они въехали на территорию коломенской области. Донцов держал приличную дистанцию, ведь он не боялся потерять «Ниву» из вида. Наконец, машина сектантов въехала в город и, миновав железнодорожную станцию, свернула в жилой сектор. Донцов притормозил, сейчас нельзя было спешить. Преступники могли заметить слежку, а потому ехать за ними дальше было опасно. – Давай сделаем так. – обратился Сергей к другу. – Я пойду за ними с прибором, а ты звони Юлии Григорьевне: пусть бригада уже выезжает сюда. Я пока пробегусь, разузнаю точный адрес дома, куда они перенесут Стаса. Окей? – Конечно, брат, иди. Только будь начеку. – согласился Симонов и, взяв мобильный телефон, принялся набирать номер председателя. Донцов быстро шел под дождем, но совсем не чувствовал холода. Его сердце билось все чаще в азартном возбуждении, какое обычно возникает от предвкушения близкой победы. И вот, он заметил знакомую зеленую «Ниву». Она была припаркована возле очень странного, стоящего на отшибе дома. Это было довольно большое бревенчатое сооружение квадратной формы, водруженное на непропорционально высокий фундамент. Сергей осторожно обошел дом по периметру и, укрывшись за густыми кустами шиповника, достал свой мобильник. Нужно было позвонить Кириллу и сообщить точный адрес. Он уже представлял, как бригада скорой вынесет из дома несчастного ребенка. Как прекрасная Амели кинется благодарить его за спасение брата. Как спустя время, Стас очнется в машине и заявит, что ему срочно требуется «расслабиться». Донцов улыбнулся, потянувшись нажать кнопку вызова, и в ту же секунду затылок пронзила резкая боль. Потеряв равновесие, он рухнул на раскисшую от дождя землю, и все вокруг погрузилось во тьму. * * * Сгустившиеся свинцовые тучи погрузили сад в промозглый полумрак. Казалось, что все вокруг уже замерло в сырой тишине, приготовившись к началу затяжного осеннего дождя. Юдифь зябко поежилась, поднялась на высокое крыльцо штаба и привычным движением утопила кнопку звонка. Несколько секунд спустя дверь открыл Ной, и по-военному четко произнес положенное приветствие. Но Юдифь не была настроена тратить время на бессмысленные разговоры и, не ответив ему ни слова, быстро вошла в дом. Оказавшись в гостиной, женщина без посторонней помощи подняла тяжелую крышку люка и спустилась в подвал. Сейчас она совсем не чувствовала в себе Света, лишь только тоскливую муть вины и болезненную обиду на неумолимо жестокий, безжалостный мир. Ее душу терзали сомнения: что если «дьявольская печать» на теле их маленького пленника на самом деле просто неразвившийся брат-близнец? Ведь подобные аномалии, бывает, случаются и у людей. Мысль о том, что рядом в одной из сырых камер заперт искалеченный, обреченный на смерть ребенок, не давала покоя, заставляя болезненно сжиматься сердце. Пробуждала греховные подозрения, и горькое разочарование в самой себе. Юдифь понимала, что уже ничем не может ему помочь и в ее душе все сильнее нарастал гнев. Из камеры для допросов ей навстречу вышел Давид. Завидев Юдифь, громила по своему обыкновению тупо заулыбался: – Здравствуй, Сестра, – радостно пробубнил он, – Мы только что приволокли нового упыря. Учитель придет позже, он передал, ты можешь начать допрос, но велел не убивать демона до его прихода. Это известие пришлось как нельзя кстати. Внезапно представившаяся возможность выместить гнев на одной из проклятых Тварей показалась Юдифь благословлением: – Хорошо, я преступлю к допросу немедленно. – холодно ответила она парню и шагнула к двери. – Ну ладно, ты тогда начинай, а я скоро приду. Мне по нужде надо, этот ведь все ровно еще в отключке. – снова расплывшись в тупой улыбке, сообщил Давид и побрел к лестнице. Юдифь ничего не ответила и, открыв дверь, решительно вошла в камеру для допросов. Там, к свисающим с потолка цепям был прикован худой мужчина с длинными золотистыми волосами, Давид уже успел сорвать с него рубашку, остатки которой бесформенным комком валялись на полу. Пленник не двигался, он безвольно висел на цепях: ноги в тяжелых кандалах подогнуты, голова опущена, сознание к нему явно еще не вернулось. По своему обыкновению Юдифь подошла ближе, чтобы лучше его рассмотреть. Светлая кожа, хрупкое сложение, на первый взгляд он казался совсем юным, но слегка вьющиеся локоны почти скрывали лицо. Юдифь сразу почувствовала, что в нем есть нечто особенное, отчего-то ее охватило волнение. Помедлив секунду, она протянула руку, отвела назад несколько шелковистых прядей, и невольно опешила. Лицо юноши-демона оказалось удивительно красивым, настолько, что скорее могло бы принадлежать ангелу. Аристократически тонкие черты, благородная бледность, он даже напомнил ей принца из любимого в детстве фильма-сказки. Юдифь сама не заметила, как подошла еще ближе, не в силах оторвать глаз от его лица. Казалось, юноша просто спит, под сомкнутыми веками покоились тени длинных ресниц, побледневшие губы слегка приоткрылись. Бесчувственный пленник выглядел почти невинным, и лишь дерзкий изгиб бровей мешал этому впечатлению. Юдифь ощутила смятение. Она не могла понять, как человек, обладающий столь совершенной, изысканной красотой, без всяких сомнений дарованной самим Создателем, мог добровольно обратиться к тьме. «Нет. Этого просто не может быть». – внимательно разглядывая юношу, размышляла она. – «Скорее всего, какая-то жестокая Тварь специально решила осквернить лучшее творение Господа, насильно обратив его в свою веру». Юдифь медленно обошла вокруг пленника, скользнула взглядом по ногам, обнаженной спине, шее, тонким запястьям и вновь вернулась к лицу. У юноши была невероятно чистая гладкая кожа: ни одной родинки, ни татуировки, ни шрама, и только на предплечьях видны едва различимые золотистые волоски. Определенно при жизни он принадлежал к высшему обществу, да и сейчас не бедствовал, дорогая обувь и брюки были тому подтверждением. Она замечала каждую деталь, ей хотелось досконально изучить его тело, слишком хрупкое для взрослого мужчины, но отчего-то невероятно притягательное. Наконец, не в силах устоять перед искушением, Юдифь осторожно коснулась плеча юноши. На ощупь его кожа оказалась теплой, удивительно нежной и слегка бархатистой. Она опустила руку чуть ниже: подмышечная впадина была гладко выбрита, обоняние уловило тонкий аромат дорогого парфюма. Нахмурившись, Юдифь опустила руку и отступила на шаг. На теле демона не обнаружилось ни малейшего изъяна. Безупречная ухоженность во всем, от бровей до кончиков тонких пальцев. Стало очевидно, что еще будучи смертным, он уделял повышенное внимание своей наружности. «Нет, этот безупречный денди, все же не невинная жертва». – мысленно заключила она. – «Скорее всего, его погубило тщеславие. И подобно Дориану Грею Уайльда он добровольно продал душу Дьяволу, чтобы навечно сохранить молодость и красоту». Юдифь захотелось узнать, сколько лет прошло с тех пор, как этот юноша отказался от Божьей благодати и превратился в кровожадного демона. Она вновь заглянула ему в лицо, стремясь выискать хотя бы тень порока, но в этот миг веки пленника дрогнули, и он открыл глаза. Потрясенная увиденным, Юдифь невольно отпрянула назад и отвернулась. Его глаза были лазурно-голубыми с сапфировыми искорками вокруг зрачка. Такого она никак не могла предположить: очнувшийся демон оказался потомственным сыном тьмы. Теперь ей стало ясно, почему Учитель приказал не убивать этого пленника до своего прихода. Он надеялся получить подробные сведенья о численности и месте проживания его клана. Юдифь вдруг сильно захотелось покинуть камеру, но ей был отдан приказ. Подавив в себе греховную слабость, она решительно повернулась к прикованному демону. Он уже стоял ровно, а не висел на цепях, и тоже внимательно смотрел на нее. Их взгляды встретились, и к своему удивлению, Юдифь не увидела в его глазах ненависти. – Как твое имя? – холодно отчеканила она привычный вопрос. Юноша выпрямился, при этом слегка пошатнувшись, галантно кивнул и ответил: – Граф Станислав Казимир Тотский, к вашим услугам. – его голос оказался очень приятным, но в нем улавливалась легкая ирония. – А как ваше имя, прекрасная мадемуазель? Юдифь сдвинула брови, ответ пленника вновь вызвал у нее смятение. Он явно был еще ослаблен ядом, но говорил с ней так, словно находился на светском приеме, а не в камере пыток. – Откуда ты родом, демон? – сурово спросила она, стараясь не показать эмоций. Юноша поднял руки чуть выше и попытался переступить с ноги на ногу, очевидно стараясь принять более удобную позу. – Боюсь, кандалы не способствуют ведению светской беседы, но если вам столь интересна моя скромная биография, извольте. Я родился в Польше, в северо-западной части страны, близь городка Быдув. – он обаятельно улыбнулся и, глядя ей прямо в глаза, добавил с оттенком легкого флирта: – Полагаю, я могу задать встречный вопрос? Признаюсь, польщен столь ярким сравнением, но все же, очаровательная незнакомка, позвольте полюбопытствовать, почему вы называете меня «демон»? Внезапно кровь прилила к щекам, а сердце ускорило ритм, заставив Юдифь растеряться. В лазурно-голубых глазах пленника было нечто такое, что не давало отвести от них взгляд. Словно лишившись воли, она любовалась ими, как драгоценным камнем, находя все новые грани. Юноша тоже продолжал смотреть ей в глаза, и она вдруг явственно ощутила, что ему не место в этой ужасной камере. Однако минуту спустя ей все же удалось вспомнить о долге и найти в себе силы справиться с нахлынувшими эмоциями. – Вопросы здесь задаю я. – грубо одернула она пленника и, окончательно взяв себя в руки, продолжила допрос: – Где сейчас находятся остальные члены твоего клана? Нам известно, что, такие, как ты не живут в одиночку. – Мне очень жаль вас разочаровывать, мадмуазель, но боюсь, я представляю собой редкое исключение. – печально улыбнувшись, возразил юноша. – Моего клана уже давно не существует. Его уничтожили. Он на миг опустил длинные ресницы, а затем вновь заглянул ей в глаза, словно проникая в самую душу. Юдифь замерла, ощущая, как все сильнее учащается пульс, ладони вдруг стали влажными, дыхание перехватило. Она знала, что демон лжет, ведь никто из них добровольно не выдает свои семьи. А это означало, что ей, как обычно, придется применить пытку. Она не могла понять почему, но при этой мысли ее сердце сжалось. Юдифь не хотела видеть, как это прекрасное лицо исказит боль. Впервые ей отчаянно не хотелось заставлять Тварь страдать. Она просто не могла его ненавидеть. И в этот момент внутри что-то сломалось: одна половина ее души начала съеживаться и медленно отходить на второй план. Теперь она снова чувствовала себя Татьяной, обычной женщиной, готовой заботится и любить, но долг перед Братством, все равно, оставался важнее личных желаний. – Послушай, – дрогнувшим голосом обратилась она к пленнику, – Ты должен сказать мне правду, в противном случае я буду вынуждена прибегнуть к пытке. Ты понимаешь? Юноша вновь пошатнулся, но благодаря цепям сумел сохранить равновесие. – Я сказал правду. – печально ответил он, не отводя взгляда. – В этом мире у меня больше никого не осталось. Татьяна почувствовала как предательски защипало в глазах. Душу одновременно захлестнули сострадание, нежность и непреодолимое влечение. Непривычные и совершенно неуместные чувства. Умом она понимала, что их прекрасный пленник далек от ее идеала мужчины, но тело почему-то буквально дрожало, сгорая от желания. Ничего подобного с ней не случалось никогда прежде. – Таня, какое милое, доброе имя... – неожиданно, нежно прошептал юноша, затем обвел взглядом всю ее фигуру и, остановившись на запястьях, сдвинул идеальные брови. – Кто посмел сделать такое? Ты сильная, смелая женщина, настоящая амазонка. Никто не имеет права унижать тебя и причинять боль. Ты не должна никому подчиняться. Дай волю своим чувствам, делай лишь то, что хочешь сама. На губах пленника появилась мягкая улыбка, его взгляд завораживал, а голос звучал так пленительно, что это невозможно было выносить. Поддавшись желанию, Татьяна шагнула к нему и, протянув руку, провела пальцами по гладкой щеке. – Освободи меня, Тяня, пожалуйста, – все также нежно попросил юноша, – Ты же сама этого хочешь. Я исполню любое твое желание… Он шагнул к ней навстречу, цепи громко звякнули, ударившись одна об другую, Татьяна вздрогнула и словно очнулась от сна. Поспешно отпрянув от демона, она отвернулась и провела ладонью по лицу, словно снимая морок. Сейчас ее сердце билось так часто, что готово было вырваться из груди, в охваченной смятением душе происходила борьба. – Ты лжешь мне, Тварь. – наконец, с болью в голосе заявила она. – Раз не желаешь добровольно признаться, придется испытать боль. Шагнув к столу, Татьяна окинула взглядом знакомые инструменты, но так и не решилась взять в руки плеть. Она вдруг поняла, что не сможет планомерно пытать того, кого отчего-то так хотелось любить и защищать. Но отступать было нельзя, на ней лежала ответственность, результата нужно добиться любой ценой. Стиснув зубы, Татьяна включила газовую горелку, затем неуверенно взяла серебряный крест и поднесла к огню. Сердце все еще бешено колотилось, замирая при одной мысли, о том, что ей придется сейчас сделать. Она знала, еще минута и раскаленный металл коснется нежной кожи юноши, заставив его закричать. Рука предательски дрогнула, в горле встал ком, к глазам подступили слезы. Лишь с огромным усилием разуму удавалось обуздать чувства. Судорожно сжимая деревянную рукоять креста, Татьяна повернулась к пленнику. Но не успела сделать и шага, как он вновь пристально взглянул ей в глаза. – Таня, не нужно этого делать. Ты ведь сама не хочешь причинять мне боль. – лазурно-голубые глаза демона приковывали взгляд. Его голос звучал совсем мягко, почти ласково. Он буквально завораживал, заставляя забыть обо всех тревогах и погрузиться в мечты. Окончательно поддавшись этому волшебному чувству, Татьяна опустила крест обратно на стол и погасила горелку. У нее возникло непреодолимое желание освободить ноги юноши от тяжелых стальных кандалов, растянуть наручники и немедленно вывести его из подземной тюрьмы. Но как только она отвела взгляд от лазурно-голубых глаз и потянулась за ключами, ее сознание вновь прояснилось. «Это гипноз! Потомственный демон сильнее своих собратьев! – пронеслась в голове жуткая догадка, –Здесь: под землей, вдали от солнечного света, к нему частично вернулся дар влиять не человеческое сознание. Теперь ясно, что со мной происходит! Но боятся нечего, нужно просто включить ультрафиолетовую лампу, специально установленную Учителем, и наваждение исчезнет само собой». Не глядя на пленника, Татьяна рванулась к выключателю и поспешно подняла рычажок вверх: комнату озарил мерцающий белый свет. Юноша тотчас вздрогнул и болезненно зажмурился, а на светлой коже выступили быстро растущие розоватые пятна. Татьяна знала, что имитация солнечного света лишает Тварей способности подавлять человеческую волю. Но их пленник, очевидно, еще находился под воздействием попавшего в кровь яда, и поэтому ультрафиолетовые лучи причиняли ему вред. Татьяна видела, как тонкие пальцы юноши судорожно сжались в кулаки, и ее сердце снова кольнула неуместная жалость. Пленник громко застонал, едва ожоги начали разрастаться. Сразу стало понятно, что он совсем не умеет переносить боль. Безуспешно стараясь хоть как-то заслонить лицо от обжигающего света, юноша приоткрыл слезящиеся глаза и, взглянув на нее, принялся умолять: – Таня, прошу, прекрати это. Выключи лампу. Я не причиню тебе вреда. Клянусь! Пожалуйста! Мне больно! – на последних словах его голос сорвался на крик, в нем уже звучало отчаяние. Не раздумывая более ни секунды, она быстрым движением повернула вниз рычажок выключателя. «Господи, почему я это делаю?» – мысленно спросила себя Юдифь. «Потому что я не вижу в нем зла». – уверенно ответила Татьяна. В этот момент дверь внезапно открылась, и в камеру вошел сам Учитель. На нем была длинная ритуальная мантия, а лицо скрывала маска. За ним шел Давид, толкающий перед собой крепкого молодого парня со связанными за спиной руками и заклеенным ртом. Татьяна сразу поняла, что это человек. – Юдифь. Ты уже начала допрос? – каким-то незнакомым низким голосом, обратился к ней глава Братства. – Да, Учитель. – Татьяна почтительно склонила голову. – Демон сказал, что его имя Станислав Казимир Тотский. Он утверждает, что граф, родом из Польши, а его клан уже давно уничтожен. – Спасибо, Сестра, теперь оставь нас. – холодно распорядился Учитель. – Дальше допрос буду проводить я сам. Татьяна покорно кивнула, но прежде чем направиться к выходу, в последний раз взглянула на прикованного юношу. Он был очень бледен и тяжело дышал, на длинных ресницах блестели слезы. Их взгляды снова встретились, и в прекрасных лазурных глазах пленника отразилась мольба. Скрепя сердце, Татьяна вышла из камеры и осторожно прикрыла за собой дверь.