Among the Stars

— Генерал Мин, в секторе G-4 сработали гравитационные сенсоры. Мы послали дронов, ждём сведений с минуту на минуту. Юнги кивает, переводя взгляд на экраны бортового компьютера, следя за последними передвижениями врага, которые смогли засечь их разведгруппы. Три дня назад они успешно отразили атаку гарранов, не дав им и близко подойти даже ко внешней зоне. Но эти проклятые ящеры восстанавливали силы слишком быстро, и потому от них можно было ожидать чего угодно в любой момент. А Мин привык всегда быть на чеку. — Проведите подробное сканирование также зон F-3 и D-1. Я хочу знать обо всём, что происходит в пределах нашей базы. — Есть, сэр. Юнги смотрит за защитное стекло, наблюдая за тем, как из ангара военного крейсера один за другим стремительно выныривают беспилотники. Спустя пару секунд они растворяются в темноте космоса, разлетаясь в разные стороны для получения данных. Чёртовы гарраны. Юнги прикрывает глаза, вспоминая события двухлетней давности, когда эти живучие твари неожиданно начали полномасштабное вторжение на их территории. Калтарианская Империя, будучи одной из самых процветающих в галактике, знала немало врагов, но благодаря растущей военной мощи и умелым дипломатам ей удавалось поддерживать устойчивый мир с другими расами. Однако гарраны, популяция которых заметно выросла в последние десятилетия, нарушили договор о ненападении, вероломно ворвавшись на приграничные базы внешнего кольца. Эти полулюди-полуящеры в вечных поисках новых территорий и наполняющих их ресурсов не гнушались самыми жестокими методами и от того представляли серьёзную угрозу для всего живого. Когда это произошло, Империя приняла срочные меры, мобилизовав войска и направив их ко всем границам, где могло произойти вторжение. Но гарраны, по уровню развития почти не отстающие от калтарианцев, оказались страшным врагом, борьба с которым продолжалась на протяжении уже двух лет. Половину из которых Юнги провёл в эпицентре сражений, являясь капитаном военного крейсера и генералом объединённых войск этого галактического сектора. — Сэр… — Неуверенный тон беты-оператора заставляет Мина заинтересованно повернуть голову в его сторону и заглянуть в расширенные от удивления серо-зеленые глаза. Молодой парень тут же нервно сглатывает, отводя взгляд, и Юнги, хоть и осознавая, чем вызван подобный страх и неуверенность, ничем не показывает этого. — Мы получили данные, и это не военный корабль гарранов, сэр… Это пассажирский звездолёт, но он не похож ни на один из тех, что есть в наших базах… Юнги подходит чуть ближе, наклоняясь к голограмме, которая в эти минуты изображает незнакомый, довольно громоздкий корабль. Хоть и намного меньший по размеру, чем их собственный. Глаза скользят по техническим данным, и альфа осознаёт, что по их меркам это довольно отсталый звездолёт прошлых столетий, имеющий примитивные составляющие. — Можете проанализировать, откуда он? — спрашивает Мин, не отрывая взгляда от изображения. — Он однозначно не принадлежит ни к одной из окружающих нас систем. — Мы уже занимаемся этим, — кивает один из офицеров, альфа Кван Джиён, что-то быстро отмечая у себя в датападе. — У этого корабля, как ни странно, нет ни оружия, ни экранов, которые бы защищали его от внешнего сканирования. Мы стараемся получить как можно больше данных о нём. — Хорошо, — произносит Мин, одобряя оперативность штаба. — Нам нужно знать всё. Пара минут проходит в тихих, но в то же время возбуждённых переговорах, а Юнги погружается в размышления о том, кто же всё-таки, сам того не ведая, пересёк их границы. В голове возникают мысли по поводу того, что это может быть очередная уловка гарранов, но Юнги вскоре отметает их в сторону, вновь просматривая технический отчёт, понимая, что никакой военной угрозы этот корабль не несёт. — Генерал Мин, — один из техников, хрупкий светловолосый Марек Ли, задумчиво глядит голубыми глазами на датапад в своих руках. — Мы пробили его по всем базам, но ни одного совпадения нет, поэтому мы думаем, что… — Это инородный объект, — заканчивает за замявшегося бету Юнги, легонько стуча пальцами по тёмной поверхности стола и думая над тем, что им следует предпринять. О прибытии неопознанных кораблей в их галактический сектор знали, но это было настолько давно, что информация о единичных случаях осталась лишь в архивах. — Именно, сэр, — кивает Ли, не отрывая взгляда от бортовых панелей. — Кроме того, судя по его состоянию, этот звездолёт повреждён. Скорее всего, уже некоторое время находясь в зоне военных действий, он попал под воздействие оружия гарранов. А так как он слишком примитивен и не имеет должной защиты, то это излучение вызвало серьёзные поломки. — Насколько серьёзные? — уточняет Мин, хмуря брови, ощущая какое-то странное скребущееся чувство в груди. — Мы засекли угрозу детонации главных двигателей, а также неисправности системы жизнеобеспечения. Если проблемы не будут устранены в ближайшее время, то… — Марек на секунду останавливается, а затем, не решаясь поднять глаз на Мина, уже тише произносит:  — Корабль будет уничтожен. Мин хмурит брови, понимая, что это не совсем та информация, которую он хотел услышать. Ведь, увидев этот незнакомый звездолёт, он неожиданно почувствовал какой-то необычный трепет внутри. Впервые за долгое время интерес всколыхнулся в его душе, вынуждая альфу с нетерпением ждать связи с этими существами. Кто они? Откуда летят и с какой целью? Возможно ли, что они держат свой путь из отдалённых частей Галактики, которые до сих пор оставались неисследованными? Юнги не знал точно, но был абсолютно уверен в том, что ему необходимо докопаться до истины. А разрушение звездолёта, препятствующее этому, в его планы не входило. — Вы получали от них какие-либо сигналы? — поворачивается к станции связи Мин, надеясь на положительный ответ. — Да, генерал, — отвечает ему один из диспетчеров. — Язык нам неизвестен, но переводчики уже почти распознали его основы и сгенерировали модель. Судя по тому, что нам уже удалось узнать, они запрашивают помощь. — В таком случае я хочу, чтобы вы немедленно связались с ними. На капитанском мостике мгновенно воцаряется мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом приборов, а после все присутствующие члены экипажа медленно оборачиваются, странно смотря на Мина. — Вы не услышали приказа? — ледяным тоном задаёт вопрос Юнги, понимая, чем вызвана подобная реакция. Не в его привычке было принимать так быстро подобные решения, но в этот раз всё иначе. На кону сотни невинных жизней и их судьбы. — Никак нет, сэр. — Тогда приступайте.

***

«Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста…» — только и шепчет про себя Чимин, чувствуя, как его лёгкие словно огнём наполняются от быстрого бега. Он качает головой, что раскалывается от мучительных картин, преследующих его с того самого момента, как он услышал слова Чжо Су. — «Господи, умоляю, пусть с Гуки всё будет хорошо…» Всё внутри него с ума сходит, когда он думает о том, что сейчас может быть с его младшим братом и в каком он может находиться состоянии. Прибыв в нужный отсек и увидев учебную группу во главе с учителем, Пак испытал невиданное облегчение. Вот только продлилось оно недолго, тут же сменившись безудержным страхом и ужасом. Ведь Чонгука среди других ребят не было.  — Я сделала всё согласно инструкциям… — слёзы катятся из глаз длинноволосой омеги, в то время как Чимин с укором и волнением смотрит на неё, сжимая до побеления кулаки. — Я убедилась в том, что все в порядке, выстроила их в колонну, пересчитала, и мы быстро направились к месту сбора… — учительница всхлипывает, прижимая руку ко рту. — Но потом началась суматоха, я не могла понять, что происходит, нужно было идти скорее и… Когда стало спокойней и мы добрались сюда, Чонгука… Чонгука уже с нами не было… Чимин чувствует, как сознание затапливает волна страха, накатывая, вынуждая чуть ли не задыхаться и дрожать от бессилия. Он берёт себя в руки, стараясь подавить волну злости и гнева на молодую учительницу за то, что та не смогла уследить за его братом, а после выдыхает, подходя к ней на шаг ближе и твёрдо спрашивая. — Вы сказали об этом службе безопасности? О том, что потерялся ребёнок? Чжо Су, подняв на него глаза, начинает быстро-быстро кивать, нервно кусая губы. — Я сообщила им об этом как только увидела, что его нет. И меня заверили в том, что, как только они освободятся, на его поиски пошлют людей… О нет. Застывает на месте Чимин, уже не слыша того, что продолжает говорить ему темноволосая омега. Благодаря рассказам Тэмина, он знал, что означают подобные ответы. Чонгука в ближайшее время искать точно не будут, поскольку сейчас вся служба безопасности занимается устранением возникших проблем. И времени на одного-единственного мальчика-омегу у них точно нет. И потому ему самому необходимо взять всё в свои руки. Ведь кто знает, что может произойти с его беззащитным братом, пока на корабле такая неразбериха, способная в ближайшее время перерасти в катастрофу. — У вас есть предположения о том, куда он мог направиться? — серьёзно спрашивает учительницу Пак, мысленно уже размышляя над этим вопросом. — Нет, но… — Я помню, он говорил что-то… — перебивает учительницу маленькая девочка-омега с каштановыми волосами и большими карими глазами. Кажется, её звали Дженни, и она была одной из немногих в классе Чонгука, кто хорошо относился к нему. — Сразу же после первого толчка он вроде сказал что-то про свои вещи, оставшиеся в каюте… На этих словах голову Чимина пронзает одна единственная, и, кажется, правильная мысль, потому что он осознаёт, куда мог направиться его младший брат. Его это радует и в то же время пугает. — Спасибо, — кивает он малышке-омеге, быстро разворачиваясь и тут же переходя на бег, не слыша за спиной обеспокоенные крики. Ведь он должен спасти своего братишку, чего бы ему это ни стоило. «Боже, Гук, неужели ты и правда пошёл туда ради этого…» Закусывает губы Пак, сворачивая в очередной коридор, направляясь к турболифтам. После слов Дженни он догадывался, почему брат решил отделиться от группы и пренебречь инструкциями командования. В их каюте осталось то, что было невероятно дорого Гуку, и потому он не мог просто оставить это там. Чимин крепко сжимает зубы, обещая себе, что обязательно обсудит с младшим это позже, а затем начинает бежать ещё быстрее, стараясь не врезаться в спешащих ему навстречу людей, что направляются к месту сбора. Толпа словно не замечает маленького мальчика, бегущего в другую сторону. Ведь в данный момент все озабочены лишь своей собственной безопасностью. С трудом прорвавшись сквозь поток остальных пассажиров, Чимин наконец влетает в нужный отсек, тут же застывая перед кабинами турболифтов, ведущих к верхним палубам. И громко выдыхает от облегчения и кроющей с головой радости. — Гуки! — выкрикивает Пак, глазами останавливаясь на хрупкой маленькой фигурке, сидящей в инвалидном кресле хоть и не новейшей, но достаточно хорошей модели, позволяющей его обладателю самостоятельно и довольно легко передвигаться с его помощью. Брюнет находится прямо перед железными створками, ожидая лифт и будто бы не слыша зовущего его голоса. — Чонгук! Только после того, как руки Пака приземляются на узкие плечи, заставляя их обладателя вздрогнуть, младший поворачивает голову, изумлённо глядя на брата, что обеспокоенно смотрит на него в ответ. — Чёрт возьми, Чонгук! — чуть ли не всхлипывает Чимин, крепко обнимая омегу едва ли не до хруста костей. — Ты меня так напугал! Пак глядит на не ожидавшего увидеть его младшего, хлопающего своими длинными тёмными ресницами, не в силах вымолвить ни слова. — Ч-чимин? — только спустя пару мгновений приходит в себя брюнет, отстраняя брата от себя и с каким-то странным выражением на лице смотря в его глаза. — Что ты здесь делаешь? — Пришёл за тобой, конечно! — уже более твёрдо произносит Чимин, с укором глядя на брата. — Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда понял, что тебя нет с учителем и ребятами? Я чуть от страха не умер, Гуки! Никогда так больше не делай! — Младший омега понуро склоняет голову вниз, пристыженно глядя на мыски своих ботинок. — Скорее, нам нужно убираться отсюда! Ты разве не слышал приказа? Кто знает, что ещё может случиться… Чимин берёт брата за руку в попытке привести того в чувство и последовать за ним, но младший, к его удивлению, с силой отдёргивает ладонь, высвобождая руку и отрицательно качая головой. — Я не уйду без фотографии и своего планшета! — отчаянно смотрит на него Чонгук, и Чимин замечает боль, застывшую в глубине бездонных чёрных глаз. — Я не могу, Чимин, пойми… — Но ведь сейчас опасно находиться здесь, и… — Это ведь последнее, что осталось от мамы… — Пак поклясться может, что помимо отчаяния он слышит нотки слёз в срывающемся голосе Чонгука. И от этого его собственное сердце разрывается на части, а в душу закрадывается сомнение. — Хён, прошу, — глядя на него влажными глазами, внезапно твёрже произносит младший, и Чимин осознаёт, что проиграл. Сейчас во взгляде Чонгука помимо боли, волнения и страха застыла непомерная решимость, которая всегда так восхищала Чимина. Сколько бы несчастий не валилось на их головы, его брату, несмотря на положение, всегда удавалось оставаться твёрдым и непоколебимым в минуты отчаяния. И именно это сейчас наблюдает Чимин, чувствуя, как все аргументы враз вылетают из головы. Он не может сейчас сказать «нет» Чонгуку, что до последнего готов следовать за тем, что велит ему сердце. — Хорошо, — вздыхая, словно признавая своё поражение, произносит Чимин, потирая переносицу пальцами. — Ты немедленно пойдёшь обратно в отсек №3, — он жестом руки перебивает готового снова начать говорить брата и продолжает, — а я заберу твой планшет и фотографию. — Но, Чимин, ты… — Это моё последнее слово, — жёстко говорит Пак, присаживаясь на корточки перед братом и убирая с его лба непослушную чёлку. — Либо я иду один, либо мы сейчас же возвращаемся обратно вдвоём. Я не хочу, чтобы ты пострадал, да и к тому же в одиночку я проделаю всё быстрее. Младший хмурится, взволнованно закусывая губы, будто не зная, что и сказать, а сам Чимин внезапно чувствует прилив уверенности. — Но ведь ты тоже будешь рисковать… — тихо произносит Чонгук, накрывая маленькой рукой ладонь брата и слегка поглаживая её. — А я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится из-за меня… — Всё будет хорошо, — улыбается Чимин, ободряюще сжимая пальцы Чонгука в ответ. — Я знаю, как всё это важно для тебя, поверь, ведь эти вещи дороги и мне. И я также не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось. Поэтому скорее возвращайся и жди меня с Чжо Су и остальными. Я сбегаю в каюту и быстро вернусь, ладно? Младший медлит, но после твёрдо кивает, отвечая на улыбку. — Ладно. Чимин напоследок целует Чонгука в лоб, а после отходит к турболифтам, наблюдая за тем, как младший направляет автоматическое кресло в нужную сторону. На мгновение он оборачивается, всё же неуверенно смотря на Чимина, но тот вновь кивает ему, взмахивая рукой, будто бы говоря: «Всё будет в порядке, не волнуйся». Пак теперь уже со спокойствием наблюдает за отдаляющимся от него Гуком, с радостью замечая, как к младшему подходит одна из медсестёр, что так же спешит к месту сбора. Она что-то говорит брюнету, тот отвечает ей, и теперь они уже вместе направляются к третьему отсеку. Чимин силой заставляет себя отвернуться, утихомирив странную волну беспокойства внутри, а после заходит внутрь железной кабины приехавшего лифта, задавая нужное направление. Спустя пару минут, проведённых в напряжённой тишине, он выходит на своей палубе, бросаясь в сторону их с Гуком каюты. Красно-оранжевые всполохи и шум сирен отвлекают, не дают сосредоточиться на чём-то одном. В какой-то момент омега слышит шипение, а после из колонок вновь раздаётся голос:  — Всем пассажирам, собравшимся в положенных местах, необходимо… Звук из встроенных в потолочные панели колонок обрывается так же резко, как и начинается, а затем корабль вновь несильно встряхивает, но этого достаточно для того, чтобы Чимин споткнулся, упав на колени. Омега трясёт головой, сжимая зубы от саднящей боли, поднимаясь на ноги, чувствуя, как страх из-за происходящего не даёт трезво мыслить. «Ну же, соберись!» — мысленно твердит он сам себе, продолжая бег, зная, что каюта ещё далеко и нужно поторопиться. К тому моменту, как он добирается до нужной двери, на «Затмении» ещё несколько раз происходят странные лёгкие толчки. И от того Чимин знает, что ему нужно спешить. Открыв каюту персональным браслетом-ключом, он врывается внутрь, вбегая в спальню, тут же натыкаясь глазами на лежащий на столе небольшой чёрный графический планшет Гука. Омега тут же хватает его, прижимая к своей груди, а после подходит к столу, открывая одно из отделений. Облегчение и нежность затапливают его с головой, когда там он видит бережно помещённую в алюминиевую рамку фотографию, сделанную на редком листе из бумаги. С изображения на него смотрит он сам, совсем ещё маленький мальчик со взъерошенными светлыми волосами, точно такими же, как и у его матери, которая со счастливой улыбкой на красивом лице обнимает его и Чонгука, прижавшегося к ней с другой стороны. Последнее, что осталось от мамы. Перед тем, как его с Чонгуком отправили в приют далеко от их прежнего дома, представители властей помимо всех необходимых вещей (одежды, предметов личного пользования и других) позволили им забрать оттуда самое ценное. Для Чонгука это планшет для рисования, подаренный мамой на пятый день рождения, в то время как для Чимина это была фотография. Единственная бумажная фотография, напоминающая о маме и редких счастливых днях, проведённых вместе с ней. Конечно, у Тэмина сохранились изображения их матери, когда та была ещё подростком, но это не то. Лишь эта фотография, объединяющая их троих вместе, грела сердце, наполняла всё внутри теплом, когда было плохо и тоскливо и казалось, что весь мир настроен против них. Яркая улыбка любимой мамы, которая всегда просила их быть сильными, несмотря ни на что, разгоняла все печали, заставляла подниматься с колен и жить. Чимин смахивает рукой непрошенные слёзы, выступившие на ресницах, понимая, что сейчас для этого нет времени. Ведь ему скорее нужно вернуться назад, пока не произошло что-нибудь ещё. Он тяжело вздыхает, окидывая взглядом их с Чонгуком маленькую, но всё же уютную каюту, ставшую им домом за последние месяцы, а после, крепко прижимая к груди планшет и рамку с фотографией, скорее выходит в коридор, оставляя всё остальное за спиной. Путь до турболифтов и путешествие к нижним палубам проходят в каком-то тумане. Из-за громкого звука сирен закладывает уши и начинает неприятно болеть голова. Чимин пытается не обращать на это внимания, но у него не получается, потому что помимо шума в звенящей голове с каждой пройденной минутой ему становится всё труднее дышать. Возможно, неполадки в системе жизнеобеспечения стали причиной утечки кислорода. И это плохо. Действительно плохо. Пак выходит из кабины лифта, ощущая, что здесь температура отчего-то выше, чем на верхних этажах. Однако, стараясь не придавать этому особого значения, он разворачивается, направляясь к одному из выходов этой переходной зоны. До цели остаётся всего лишь каких-то два шага, но он не успевает перейти в другой отсек. Чимин чувствует под ногами становящуюся сильней с каждым мгновением вибрацию, пробирающую до самых костей, заставляющую дрожать, а затем слышит, как где-то неподалёку раздаётся оглушительный треск вперемешку со скрипом, от которого внутри всё сжимается, а воздух застывает в лёгких. Повинуясь каким-то внутренним инстинктам, Пак падает на колени, накрывая голову руками и как можно ближе прижимаясь к полу. А затем всё летит к чертям. Корабль сотрясает мощный, невероятной силы взрыв, отдающийся громом в барабанных перепонках, и Чимин осознаёт, что оглушён и дезориентирован. Всё перед глазами расплывается и вертится, в то время как окружающее его пространство мгновенно заполняется плотным дымом и сильным запахом гари. Пак открывает и закрывает слезящиеся глаза, стараясь прийти в себя, но не может. Из-за толчка его отбросило в сторону ближайшей стены, сильно приложив головой. Внезапно он чувствует, как по лбу скользит нечто влажное и горячее, а когда подносит к коже руку, тотчас же понимает, что это. Кровь. Его кровь. Чимин сдерживает стон боли, рвущийся из груди, а затем облокачивается о стену, прижимая к себе планшет Гука и рамку с фотографией, что чудом не выскользнули из его рук во время взрыва. Пару секунд ему требуется для того, чтобы более-менее прийти в себя, а после омега через боль поднимается на ноги, придерживаясь пальцами одной руки за стену и медленно направляясь в сторону выхода. Густой тёмно-серый дым, от которого сильно слезятся глаза и жжётся в лёгких, препятствует продвижению, но Чимин, сжав зубы, всё же продолжает идти, на ощупь определяя дорогу. В конце концов, остановившись прямо перед створками люка, открывающего доступ к коридору, что ведёт к третьему отсеку, Чимин нажимает на нужную кнопку, молясь покинуть переходную зону как можно скорее и спастись от этого удушающего марева. Проходит три, пять, десять, секунд. А створки остаются всё так же закрытыми. Только не это. Чимин тяжело сглатывает, успокаивая в себе волну паники и нажимая на кнопку ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё. Всё без толку. Твердит назойливый голос в его и так раскалывающейся от боли голове, когда он с ужасом осознаёт, что путь отрезан. Скорее всего, взрыв произошёл где-то совсем неподалеку, а потому системы корабля согласно протоколу безопасности автоматически заблокировали выходы этого отсека, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения. Нет нет нет нет… Удерживать панику, заполнившую всё тело, теперь становится бесполезно, но Чимин всё равно надеется на лучшее, с трудом возвращаясь назад, решая отыскать спасение и помощь на других палубах. Но и эти действия оказываются безуспешными, поскольку створки турболифтов уже закрыты наглухо. Отрезая его от всякого спасения и погружая в ужас и страх. Пожалуйста… пожалуйста… Чимин чувствует, как от безысходности слёзы начинают скапливаться в его глазах, превращая всё вокруг в непонятную мутную дымку. Утирая слёзы дрожащими руками, он смотрит в сторону единственного открытого люка, из которого по-прежнему продолжает валить густой тёмный дым, а после понимает, что искать там спасения не получится — он не сможет избежать подступающего пожара… Омега пытается вызвать по коммуникатору Тэмина, но из прибора доносится одна лишь тишина, уничтожающая последние крохи надежды. — Кто-нибудь… — севшим голосом шепчет он, на четвереньках подползая к закрытым переборкам, начиная ударять по ним своими маленькими кулачками. — Кто-нибудь, помогите… Пожалуйста, помогите! — он из последних сил отчаянно кричит, всё ещё надеясь на то, что его кто-нибудь услышит. Кто-нибудь спасёт. Глупый мальчишка. Жар, с каждой секундой подступающий всё ближе, выносить становиться тяжелей, и Чимину кажется, что всё вокруг начинает плавиться. Никому не нужный омега. Жжение в лёгких заставляет его судорожно открывать-закрывать рот, в который набивается ядовитый дым, оплетая его, словно щупальцами, вынуждая задыхаться, царапать железные панели ногтями, сдирая пальцы в кровь. Никто не придёт. Окончательно добивает его мысль, раскалывающая сознание на части, и Пак, в последний раз ударив по створкам, обессиленно оседает вниз, как будто со стороны слыша, как с глухим стуком приземляется на пол его голова. «Неужели это всё?..» Пустым, ничего не выражающим взглядом смотрит он в большой иллюминатор размером во всю стену, открывающий вид на бескрайнее пространство космоса, а после ощущает, как шум сирен и яркие всполохи начинают постепенно отдаляться от него, заменяясь пугающим тихим звоном. «Неужели я оставлю Гука?..» Он чувствует, как горячие слёзы начинают катиться по щекам, когда он вспоминает данное брату обещание вернуться и его тёплый яркий взгляд, полный доверия и надежды. «Неужели я умру вот так?..» Чимин тихо всхлипывает, осознавая, что не готов. Что не готов погибнуть здесь, в одиночестве, сгорая в подступающем огне и превращаясь в ничто. Не готов покинуть брата, оставляя его один на один с этим жестоким миром. Не готов кануть в небытие, когда он ещё так молод и не успел познать вкуса настоящей жизни. Он не готов. Но окружающей его реальности плевать на это. И потому свой конец Пак Чимин встретит здесь. На пустынной палубе звездолёта, окружённый безжалостным пламенем и горьким пеплом своих осыпавшихся под ноги надежд. Чимин в последний раз смотрит на сине-чёрное полотно космоса, усыпанное приветливо мигающими огоньками звёзд, а затем прикрывает глаза, печально улыбаясь кончиками губ. «Прости меня, Гуки... Кажется, скоро я увижусь с мамой». Он отдаёт себя во власть подступающей темноты, но...

Отчего-то не понимая, почему так бережно и нежно она укутывает его в свои холодные, несущие странный покой и умиротворение объятия?