Among the Stars

Пять лет спустя

Юнги стоит перед огромным панорамным окном, расположенном в его каюте на крейсере, пустым взглядом смотря на тёмное пространство космоса, раскинувшееся перед ним. Руки альфы сложены в замок за спиной, выражение лица напоминает холодную каменную маску, а в глазах, не отражающих ни капли эмоций, — безжизненная пустота, напоминающая о жестоком прошлом и пережитых ужасах. Однако, несмотря на его внешнее состояние, внутри Мина бушует пламя, неистовое, разжигающее неведомые доселе чувства, которые последние пять лет преследуют его, словно тени из снов.  — Я на месте, мне нужны точные координаты, — Юнги успешно совершил посадку в ангаре корабля землян и в настоящий момент направлялся к предполагаемому месту, на бегу связываясь со своей командой, которая проводила сканирование всех зон пострадавшего звездолёта. Обстановка на нём нестабильная, несмотря на то, что дроны уже принялись за исправление внешних повреждений, а потому альфе нужно поторопиться. — Объект находится в пострадавшей зоне, присылаем вам местоположение, — слышит из маленького наушника немедленный ответ Юнги, а затем видит, как на его информативный браслет приходит схема пути и необходимые данные. — Сэр, сканер показывает, что есть угроза взрыва двигателей рядом с хвостовым отсеком, времени у вас мало. — Я в курсе, — сухо произносит Мин и отключается, сосредотачиваясь на своей задаче. Окружающая температура намного выше той, к которой он привык, тусклый свет и низкая гравитация мешают продвижению, но Юнги плевать на все помехи: в академии его и не к таким трудностям готовили, а потому альфа упорно бежит по незнакомым коридорам вперёд, время от времени сверяясь с координатами на своём браслете. Он и сам до сих пор не понимает, что именно толкнуло его принять решение спасти брата того странного маленького мальчика с большими круглыми глазами, мокрыми от непролитых слёз. Будучи генералом звёздного флота, пройдя не одну жёсткую битву, он много раз видел вещи и пострашнее, но… Сердце его, холодное, безразличное, уже давно отвыкшее от чувств сострадания и жалости, почему-то в тот самый момент кольнуло что-то странное, доныне неизвестное ему, заставляя Юнги выполнить просьбу ребёнка и отправиться на звездолёт. И потому сейчас Мин стремительно спешил туда, где находился объект его поисков. С каждым шагом обстановка становится всё более тревожной: Юнги ощущает повышение температуры даже сквозь ткань своего защитного костюма, датчики показывают усиление задымления, но Мин совсем не задумывается об этом — в его маску встроены фильтры воздуха. В конце концов альфа останавливается перед нужным отсеком, тут же замечая, что все входы, ведущие в него, заблокированы. Он не раздумывает ни секунды, глазами находя панель управления, понимая, что для её взлома хватит пары секунд. Умелые пальцы быстро порхают над дисплеем, и уже вскоре раздаётся писк, сопровождаемый приглушённым звуком открывающихся люков. Юнги шагает вперёд, погружаясь в плотное марево тёмного дыма, глазами стараясь найти того, кто является целью его поисков. И у него это получается. Острый взгляд мгновенно цепляет свернувшуюся в позе эмбриона фигурку, безжизненно лежащую возле большого иллюминатора, и альфа кидается прямо к ней, не раздумывая поднимая на руки хрупкое, лёгкое, словно пёрышко, тело мальчика, чьи светлые волосы обагрены кровью. И в тот самый момент, когда он видит осунувшееся, мертвенно-бледное лицо, невидимая дрожь проходит по его телу, а сердце пропускает удар. Юнги не медлит, непохоже на самого себя осторожно перехватывает тело, быстро вынося ребёнка из задымлённого отсека, направляясь к ангару, где он оставил свой истребитель. Он замечает, что руки мальчика, несмотря на его состояние, крепко сжимают какие-то вещи, но почти не обращает на это внимания, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы как можно скорей доставить ребёнка в медицинский отсек на станции. И увидеть облегчение в глазах его брата. Он до сих пор, словно и не прошло этих пяти лет, отчётливо помнит странную волну тепла, окутавшую тело, когда светловолосый мальчик находился в его руках. Это казалось настолько… правильным, естественным и необходимым, что на какое-то время Юнги будто и сам выпал из реальности, не чувствуя привычного холода и отстранённости. Впервые за долгие годы он словно ощутил лучик тепла, который маленьким солнцем поселился где-то внутри него, затаившись до лучших времён. После того, как под удивлённые взгляды остальных он отнёс мальчика в медицинский отсек, Юнги ещё некоторое время через толстый слой стекла наблюдал за тем, как над ним начинают хлопотать меддройды и врачи. Отчего-то он чувствовал ответственность за этого ребёнка, который, хоть и едва ощутимо, но всколыхнул его привычный мир, принося в него нечто странное, но безусловно тёплое и уютное. После того, как он убедился в том, что с братьями всё будет в порядке, на его коммуникатор поступило сообщение о том, что силы гарранов собираются вновь, а потому его присутствие срочно требовалось на крейсере. Юнги без промедлений покинул станцию, но, даже когда он вновь ступил на борт своего корабля, воспоминания о светловолосом мальчике не оставляли его ещё долгое время. Последующие события, наполненные жестокими боями, сложными военными операциями, а также дипломатическими миссиями, на время затмили собой то, что произошло несколько месяцев назад. Однако порой, в моменты, когда сон переходил в реальность и грань между двумя мирами истончалась, его неизменно преследовал образ ребёнка, который на утро вспоминался самым настоящим ангелом, невинным, чистым, напоминающим солнце, которого в жизни Мина всегда было так мучительно мало. Пять лет пролетели для альфы незаметно: одни бои сменялись другими, как и члены команды, многих из которых унесла эта беспощадная война, а Юнги словно вовсе не изменился, оставшись прежним. Вот только сейчас на его руках было вдвое больше крови, в то время как грудь военного камзола украшали многочисленные награды, непосильным грузом тянущие к земле. Самый молодой в истории Верховный Главнокомандующий Звёздного Имперского Флота. Вот кем он стал ещё три года назад после выполнения одной из сложнейших военных миссий и смерти прежнего руководителя космических войск. Однако сам Юнги, вспоминая о том, какой ценой была добыта та победа, по количеству жертв равная поражению, только тихо выдыхает, мысленно отдавая дань погибшим товарищам и их мужеству. Но теперь он точно знает, что свои жизни они отдали не напрасно: ровно три дня назад королева гарранов, долгое время скрывавшаяся в отдалённом секторе, наконец была уничтожена, а остатки её армии развеяны по ветру. Калтарианская Империя после продолжительной и кровопролитной войны в конце концов освободилась от гнёта врага, победив и став ещё сильнее. Теперь же наступает время для реабилитации, долгожданного отдыха, которого они по-настоящему заслуживают. Конечно, ещё долгие месяцы займёт восстановление военной мощи, запасов продовольствия, налаживание отношений с другими расами и погашение внутренних конфликтов, однако… Юнги уверен, что после всё будет хорошо и можно будет, наконец, вздохнуть полной грудью. А также… Посетить маленькую планетку в отдалённом галактическом секторе, где, по его подсчётам, должен находиться тот самый человек, что столько лет подряд не давал ему покоя. Пора было разобраться с самим собой и тем, что происходило в его наполненной непривычными сомнениями душе.

***

Обитель-2 Колония NOVA

— Всё! На сегодня мы закончили, можете быть свободны! Громкий голос куратора оглашает залитое искусственным светом пространство мастерской, и Чимин устало выдыхает, утирая ладонью в перчатке катящийся пот со лба. Он откладывает в угол стола инструменты и механические детали, с облегчением осознавая, что практика на сегодня закончилась. Кто бы что ни говорил, но с инженерным искусством он не дружил совершенно. Будь его воля, он бы записался вместо этого на медицинские или творческие курсы, однако… Только Центр Управления мог решать, на какую именно работу определять жителя Колонии, достигшего восемнадцатилетия. И, к несчастью, несмотря на его статус омеги и просьбы перевестись, Чимина отдали в распоряжение строгого главы технического отдела, как и многих других ребят его возраста. — Я надеялся, что мы сегодня будем собирать дройда! — А я думал, что мы будем разбираться в системах жизнеобеспечения… — За что такая легкотня? Со стороны то и дело слышатся реплики остальных, а Чимин из-за них желает только обречённо застонать. В их группе он, наверное, единственный, кому так не повезло с направлением. Все остальные ребята изначально желали попасть в инженерный отдел, а он… «Дурацкие правила». Пак раздражённо складывает своё оборудование в углу и торопливо обходит группу смеющихся из-за чего-то альф стороной, стараясь быть как можно незаметней. Он толкает рукой железную дверь, а когда та поддаётся, выскальзывает наружу, оставляя за спиной ненавистные помещения мастерской. Лицо тут же омывают потоки сухого, чуть тёплого, но всё же чистого и свежего воздуха, и Пак глубоко вдыхает его грудью, не уставая поражаться тому, как обернулась его жизнь и что случилось с ним за последние годы. Глаза устремляются вдаль, окидывая взглядом компактные белые домики, солнечные станции, ангары и едва заметные очертания полупрозрачного силового купола, окружающего поселение, а после Чимин срывается на бег, устремляясь к виднеющимся вдали полям плантаций и цветочным палисадникам, которые навещал время от времени. Над головой простирается чистое, бледно-лиловое, постепенно темнеющее небо, по которому неторопливо плывут пушистые белые облака, но Чимин, несмотря на столь умиротворенный пейзаж, не ощущает такого же покоя внутри себя. Какое-то ощущение неправильности, принадлежности к чему-то иному не даёт ему спокойно жить здесь, на планете, которая должна была стать ему вторым домом. Колония NOVA, основанная на Обители-2, вот уже как пять лет существовала и процветала. Эта планета, несмотря на некоторые существенные различия с Землей, оказалось гостеприимной, позволяя без проблем осуществить проект Переселения. Вот только то, что предшествовало этому, Чимин старается забыть, словно страшный сон, правда, напрасно: порой в ночи его преследуют картины из прошлого, в которых его неуклонно преследует пламя пожара и густой ядовитый дым, выжигающий лёгкие. Пять лет назад Пак Чимин едва не погиб, замурованный в отсеке на пострадавшем звездолёте, забытый, как тогда ему казалось, всеми. Но по счастливому стечению обстоятельств он оказался спасён и доставлен в медицинский отсек на огромную космическую станцию, принадлежащую инопланетной расе, которая помогла им с эвакуацией, а после и с прибытием на Обитель-2. Чимин как сейчас помнит тот момент, когда, очнувшись в просторной комнате с белоснежными стенами, опутанный различными проводками, наткнулся на заплаканное лицо младшего брата, который сидел возле его кровати, крепко держа в своих трясущихся руках его ладонь. Он тогда не почувствовал, как и сам зарыдал от облегчения и осознания того, что он жив и что Чонгук рядом с ним. Первые моменты они лишь обнимались, вцепившись друг в друга так крепко, насколько позволяли силы. А после того, как потоки слёз прекратились, а буря эмоций в душе благополучно улеглась, он потребовал от младшего всех подробностей, касающихся его пребывания здесь. И Чонгук рассказал ему обо всём. О том, как добрался обратно в отсек после того, как Чимин убежал в каюту за вещами; об объявлении капитана о помощи инопланетной расы, представители которой были невероятно схожи с землянами; о процессе эвакуации, в ходе которой Чонгук смог убедить «калтарианцев» вернуться за ним на звездолёт и спасти от неминуемой гибели. После продолжительного рассказа брата Чимин пару минут просто молча сидел на кровати, растерянно хлопая ресницами и уставившись пустым взглядом в одну точку. Инопланетная раса, похожая на них самих. Космическая станция, по размерам превосходящая небольшой город. Его собственное спасение и эвакуация всех землян, которые сейчас, по словам брата, располагались в других карантинных зонах. Это просто не укладывалось в голове, поражая, вызывая непонимание, удивление, даже страх. Но Чимин, обычно спокойно воспринимающий различную информацию, и в этот раз быстро взял себя в руки, осознав, что иные формы разумной жизни — не такая уж и редкость, особенно, если галактика их велика и почти не исследована ими. Что же по поводу Тэмина, оказалось, что их опекун был серьёзно ранен во время работы с повреждёнными двигателями и сейчас находился без сознания под наблюдением докторов. Чонгук сказал, что уже навещал его, и, судя по прогнозам врачей, здоровье старшего придёт в норму в течение нескольких дней. Единственное, чего ему так и не удалось добиться от Чонгука, так это того, кто именно спас его. Младший брат странно мялся, отводил глаза, уверяя его в том, что и сам не понял, кем именно являлся тот мужчина. Только сказал, что того уже не было на станции, поскольку он покинул её сразу же после того, как отнёс Чимина в медицинский отсек. Старший омега, конечно, настаивать на большей информации не стал, но непонятное чувство внутри и невидимый след чего-то холодного на коже не оставляли его на протяжении нескольких часов, не давая покоя. Даже после того, как они вкусно и сытно поужинали и легли спать, Чимин так и не смог уснуть, всё думая о своём таинственном спасителе, которому он был обязан жизнью. На следующий день всех землян собрали в одном большом зале, где капитан «Затмения» объявил о незапланированной гибернации пассажиров и бóльшей части экипажа. Он объяснил это тем, что починка корабля и полёт к Обители-2 займёт больше времени, чем ожидалось, а командование станции из-за нестабильной военной обстановки (в ходе которой пострадал их звездолёт) не в силах обеспечить всех землян необходимыми ресурсами. Конечно, многие были в тайне не согласны с таким решением, но другого выбора у них не оставалось. И потому уже на третий день их пребывания на станции всех землян — за исключением нескольких представителей штаба и капитана — подвергли длительному сну. Не позволив узнать больше о расе, спасшей их. Привыкнуть к жизни на Обители-2 оказалось куда легче, чем они думали. К тому моменту, как всех пассажиров вывели из гибернации, большая часть поселения уже была обустроена благодаря стараниям специальных работников и техники, а потому уже вскоре всех заселили в домики, соответствующие количеству человек в семье и её достатку. Чимин и Чонгук долго жили вместе с Тэмином, который, как и следовало, заботился о них. Однако, после того, как он женился на прекрасной Суми (девушке-бете из штата биологов) и переехал вместе с ней в новый дом, времени у опекуна стало совсем мало. Новая семья, в которой в этом году случилось пополнение, требовала больше ответственности и сил, а потому бета уже не мог быть рядом с ними, как прежде. Но Чимин с Чонгуком, как бы ни были привязаны к Тэмину, лишь радовались за него. Он и так сделал для них слишком много, а потому заслуживал своего собственного счастья. — Чимин-оппа! — Из глубоких мыслей омегу выводит звонкий девичий голосок, и он понимает, что уже пришёл на место. Пак оборачивается, тут же замечая, как ему навстречу выбегает молодая девушка с растрёпанными тёмными волосами. — Здравствуй, Дженни, — открыто улыбается ей Чимин, не уставая поражаться той искренней радости, которая словно невидимым ореолом всегда окружала юную омегу. — Ты ведь за новыми цветами пришёл? — интересуется брюнетка, хитро сверкая тёмными глазами. — В этот раз я подготовила Чонгуку кое-что необычное! Чимин только тихо смеётся, когда младшая тянет его за собой в одну из цветочных секций, за которой ухаживала самолично. Семья Дженни была частично ответственна за сектор флоры, как Земли, так и Обители-2, и потому девушка с самого детства была посвящена в таинство ухода за различными растениями. — Она распустилась совсем недавно, и мне захотелось, чтобы ты отнёс её Чонгуку… Чимин восторженно охает, когда Дженни ставит перед ним небольшой глиняный горшочек, в котором (если ему не изменяет память) посажена орхидея. Крупные многочисленные бутоны нежно-пурпурного оттенка завораживают, вызывают внутри бурю восторга, и Пак, шокированный, переводит взгляд обратно на омегу. — Она невероятна! — на выдохе произносит Чимин. — Но, Дженни, разве тебе не жалко отдавать её? — У меня ещё одна растёт, — отмахивается от вопроса рукой девушка, а после впихивает горшок в руки Паку, уверенно глядя ему в глаза. — Я знаю, как Гук обожает цветы, и потому мне хочется, чтобы он порадовался… — Дженни мнётся пару секунд, а затем прикусывает губу и уже тише спрашивает. — Как он? Тон её голоса, полный искреннего переживания и невыносимой грусти, вызывает в душе Чимина волну признательности. Он опускает вниз глаза, а после на выдохе произносит: — Всё по-прежнему, — печальная улыбка трогает губы, и юноша трясёт головой, отгоняя мрачные мысли. — Но я надеюсь, что ему станет лучше, когда он увидит твой подарок. Они перебрасываются ещё парой слов, и вскоре Чимин покидает Дженни, напоследок махнув ей рукой. Омега выходит на улицу, вдыхая холодный воздух и только сейчас осознавая, что уже почти стемнело. Чимин прибавляет шагу, стараясь побыстрей добраться до своего дома, где его уже наверняка дожидается Чонгук. Младший брат в последнее время совсем не выходил из дома. И Чимина это печалило безумно. Когда они только прибыли на Обитель-2, оказалось, что у Чонгука была редкая аллергия на пыльцу нескольких растений, что росли на этой планете, из-за чего ему было трудно дышать на улице без специальной маски, очищающей воздух. Порой Чимин задумывался над тем, почему судьба была так жестока к его младшему брату, который за всю свою жизнь не совершил ни единого плохого поступка? Почему ему приходилось страдать, вынося трудности, посильные далеко не каждому? Но, к сожалению, ответов на свои вопросы найти он не мог до сих пор. — Эй, малыш Чимми, — скрипучий голос, раздавшийся позади, заставляет Чимина резко остановиться, едва не выронив из рук горшок с орхидеей. — Торопишься к своему братцу-инвалиду? За спиной раздаётся громкий, низкий и злорадный смех альф, в то время как их тяжёлые, ненавистные Чимину индивидуальные запахи забивают нос, заставляя поморщиться. Пак медленно разворачивается на пятках, проклиная своё «везение», а затем глазами встречает Кан Ханыля и компанию его друзей-подпевал. — Что вам нужно? — нахмурившись, спрашивает Пак, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. — Идите, куда шли, а меня с братом не трогайте. — Да ладно, парни! Вы только посмотрите, у нашего котёнка появились коготки! — наигранно восклицает Ханыль, разводя руками в стороны, тем самым вызывая у своих друзей очередную волну ехидных смешков. Однако в следующий момент на его заплывшем жиром лице появляется отвратительный оскал, от которого по коже Чимина начинают бежать мурашки. — Да вот только осторожней надо быть, детка, а то их и обломать можно ненароком. Альфа подходит ближе, и Чимин отступает назад, до бела сжимая пальцами края горшка, с тревогой замечая, что место, в котором им не посчастливилось столкнуться — довольно далёкое от жилого сектора, и других людей, кроме них, здесь нет. Одни лишь пустые склады, предназначенные для будущего урожая. — Дайте мне уйти, — предпринимает очередную попытку Чимин, мысленно обдумывая возможные ходы отступления. Попытки оскорбить его и уколоть побольнее со стороны Кана были всегда, однако сейчас дело принимало куда более неприятный и страшный оборот. — Иначе я… — Иначе что, девиант? — с силой толкает его рукой к стене одного из пустых складов Ханыль, нависая сверху и опаляя лицо горячим дыханием. Резкая боль пронзает спину, и Чимин охает, роняя цветок на землю, замечая, как на части раскалывается горшок, а не повинная ни в чём орхидея остаётся лежать среди рассыпанной земли. — Пожалуешься на нас Центру Управления? Не смеши меня, Чимми, тебя даже слушать никто не будет… А Чимин ведь прекрасно знает это. Знает, что отец Кана — влиятельная шишка в ЦУ, и потому всегда сможет прикрыть своего отвратительного сыночка и его дружков. А потому, что бы эти альфы не захотели с ним сделать, у Чимина лишь один вариант действий. Который он тут же выбирает. Стиснув зубы и досчитав до трёх, Чимин резко выбрасывает колено вперёд, попадая Ханылю ровно в пах. Тот мгновенно сгибается пополам, крича от боли, а сам омега, не дожидаясь, пока он и его дружки среагируют, срывается на бег, пускаясь в сторону ближайших жилых домов. — Сука! — слышит визги альфы за своей спиной Чимин, мгновенно ускоряясь, осознавая, что дело плохо. Ветер шумит в ушах, сердце набатом отдаётся в груди, и с каждым движением дышать становится всё тяжелее. Сказывается усталость и голод — Чимин не ел с самого утра, но всё равно продолжает бежать изо всех сил, выжимая из своего тела всё. Страх перед преследующими его альфами заполняет тело, едва ли не заставляя цепенеть, но из-за несущегося по венам адреналина и осознания того, что спасение уже близко, он несётся вперёд и… Ноги внезапно натыкаются на какое-то препятствие, и Чимин, не успевая сообразить, что к чему, летит на землю, больно ударяясь коленями и локтями, разбивая их в кровь. Из груди тут же выбивает весь воздух, а с губ срывается болезненный стон. Омега не успевает прийти в себя, как его небрежно подхватывают под руки двое подоспевших дружков Ханыля, зажимая ему рот руками и оттаскивая в тёмный угол неподалеку. Чимин старается вырваться, извивается в их сильных руках, избегая грязных прикосновений, но чужая железная хватка делает его попытки напрасными, а отрезвляющий удар под дых — окончательно лишает его воли, заставляя обвиснуть в руках парней. — Мелкая шлюха, — жёстко вздергивая подбородок, выплевывает ему оскорбительные слова в лицо Ханыль, а затем даёт ему болезненную, сильную пощёчину, от которой резко отшатывается в сторону голова, и от силы удара в ней начинает звенеть. Чимин сплёвывает на землю кровь от прикушенного языка, отмечая, что выступившие на глазах слёзы боли и унижения не дают ясно видеть. — Давно надо было тебя проучить. Чимин ощущает, как отвратительный тяжёлый запах альф становится сильнее, в то время как их большие руки начинают шарить по телу, проникая под одежду, вынуждая его дрожать от отвращения. — Отпустите… — из последних сил шепчет Чимин, извиваясь, уклоняясь от прикосновений, всё ещё не до конца осознавая, какая участь его ждёт. — Отпустите меня! — он отчаянно, громко, срывая голосовые связки, кричит, но очередной сильный удар в живот и последующий в ребро заставляет его замолчать и поломанной куклой опасть на грязную землю. Он прикусывает губы, не в силах ничего сделать, только дрожа от окутывающего его холода и невероятной тянущей боли, которая словно изнутри пульсирует в нём, вынуждая корчиться и страдать. Прикосновения альф, сдёргивающих с него одежду, делают всё только хуже, и его жалкие попытки оттолкнуть их от себя ни к чему не приводят. — Пожалуйста, пожалуйста… — булькающие звуки, вырывающиеся из его рта, тихие, жалкие, вызывающие отвращение к самому себе. Пак заливается слезами, чувствуя, какой он сейчас грязный и беспомощный, и последние остатки надежды покидают его, стоит кому-то из стоящих рядом альф звякнуть молнией штанов. — Хоть кто-нибудь… И внезапно всё прекращается. Неожиданно все три тела оказываются далеко отброшены от него, и Пак слышит только глухие звуки ударов и сопутствующие им громкие крики его несостоявшихся насильников, среди которых особенно выделяется голос Ханыля. Чимин всё ещё лежит на земле, не в силах подняться, когда звуки борьбы стихают и рядом слышатся чьи-то тихие шаги. Звук удивления вырывается из его охрипшего горла, когда чьи-то сильные руки легко, но невероятно бережно подхватывают его, прижимая к широкой груди. Всё тело мгновенно окутывает ощущение холода — не леденящее, а странно приятное, унимающее боль внутри, вынуждая омегу ближе прижаться к своему спасителю, слушая биение его сердца. Пак едва поднимает голову, насколько позволяет состояние, а когда сталкивается взглядом с тёмными омутами завораживающих лисьих глаз напротив, скрытых под чёрной чёлкой, на выдохе произносит, осознавая одну простую истину: — Вы, — шепчет Чимин, вспоминая события пятилетней давности и ощущения забытого холода. — Это и правда вы… Он чувствует, как к его лицу прикасается большая ладонь в кожаной перчатке, нежно оглаживая пострадавшую кожу, и омега отключается, погружаясь в спасительное забвение.

Осознавая, что в руках этого загадочного мужчины он в полной безопасности.