Among the Stars

— Хоби! — звонкий голос врывается в уши, и Хосок оборачивается, чтобы тут же ощутить на себе прикосновение любимых рук. — Сон Чжэ, — зарывается носом в мягкие волосы брата альфа, глубоко вдыхая сладкий аромат жасмина и отвечая на крепкие объятия юноши, что всем своим хрупким телом прижимается к его. — Что такое? — зверь внутри Чона сходит с ума, когда он смотрит в тёмные карие глаза, в которых застыли слёзы. Сам Сон Чжэ дрожит так, словно его одолевает лихорадка, дыхание вырывается из груди со свистящим звуком, а форма академии, в которой он учится, помята и выглядит так, будто омега бежал марафон. — Цветочек, если кто-то тебя обидел, я… — Нет, не в этом дело, — отчаянно произносит омега, сжимая на груди старшего рубашку. — Пожалуйста, только не говори, что ты улетаешь на передовую… Хосок, если с тобой что-нибудь случится, я… — Послушай меня, Сон Чжэ, — отстраняет от себя младшего Чон, тяжело вздыхая, осознавая, что брат уже и сам обо всём узнал. — Со мной всё будет хорошо, я… — Почему отец ничего не сделает? — перебивает его брюнет, и сердце Хосока пропускает удар, когда он видит искажённое мукой лицо. — Он ведь член Совета, разве он не может… — Пойми, цветочек, я не могу отсиживаться здесь, как трус, пока мои друзья рискуют жизнями, — жёстко останавливает брата альфа, беря в свои ладони его руки. — И я знал, на что иду, когда поступал на врача в военную академию. Именно поэтому я сам принял это решение. Я должен им помочь… — Ты бросаешь меня… — опуская гаснущие глаза, тихо, сломленно произносит омега, и в этот же момент и сам Хосок чувствует, как что-то внутри него расходится трещинами. — Ты оставляешь меня, хотя обещал, что всегда будешь рядом… — Нет, Сон Чжэ, я… — Хосок сжимает младшего в крепких объятиях, как будто желая стать с ним одним целым, как будто пытаясь показать, насколько сильно он не прав и как он его… — Не трогай меня! Я не хочу тебя видеть! — вырываясь из рук Чона, отталкивает его от себя брюнет, и эти слова едва не ломают последнюю преграду, сдерживающую бушующего зверя внутри альфы, который воет так сильно, что, кажется, его сжигают заживо. — Видимо, я не так дорог тебе, как считал, — уже тише, обречённо произносит омега, а после оборачивается и со слезами, непрерывно стекающими по щекам, стремительно выбегает из комнаты старшего, оставляя дверь после себя распахнутой настежь. Первый порыв Хосока — погнаться за ним, вновь притянуть к себе и убедить в обратном, сказать, что остаётся, наплевав на принципы и гордость. Но Чон сделать этого не может. И потому ему только и остается, что, опустив руки, стеклянными глазами смотреть на то, как отдаляется от него фигура младшего брата, чувствуя, как зверь раздирает внутренности когтями от бессилия и жгучей боли. Последующие два дня Сон Чжэ проводит в своей комнате, закрывшись ото всех, не пуская никого внутрь. Прислуга разводит руками, говоря, что юный господин даже не притрагивается к еде, которую ему оставляют возле двери. Хосок несколько раз поднимается к нему, молча стоя напротив запертой комнаты, поднимая руку, но так и не решаясь постучать. От раздающихся за стеной рыданий Чон будто и сам погибает, не зная, как унять бушующий внутри ураган. В день своего отлёта альфа вновь приходит к Сон Чжэ, но в этот раз — попрощаться. Поэтому, сцепив зубы, Чон пару раз стучит в дверь, а затем, несмотря на то, что ответа нет, отчётливо произносит: — Пока, Сон Чжэ. И с невыносимой, переполняющей всю душу нежностью, мысленно добавляет, вкладывая в эти слова намного больший смысл, чем может представить себе его брат: «Я люблю тебя». Хосок отбывает на фронт, оставляя за спиной дом и самого дорогого для себя человека. Он выполняет своё обещание и остаётся невредимым, но… Он и понятия не имеет, что по возвращении домой вместо смеющегося и счастливого Сон Чжэ его встретят хмурые лица и дом, окутанный чёрной пеленой горя. А также могила младшего брата, который погиб за три недели до его возвращения и с которым Хосок так и не смог достойно попрощаться.

***

Удар. Ещё один. И ещё. До тех пор, пока боль от разбитых костяшек не приведёт в чувство, пока от усталости и изнеможения не подогнутся ноги, пока воспоминания прошлого не покинут голову, перестав ранить и так кровоточащее, исполосованное шрамами сердце. Хосок в очередной раз бьёт перемотанными костяшками по тяжёлому грузу, подвешенному в углу тренировочного зала, и тот от силы удара отлетает на несколько метров вперёд. Альфа пустым взглядом смотрит на пол перед собой, затем на онемевшие от боли руки, и понимает, что это не помогает. Ничего не помогает. Чон словно в вакууме. В бесконечной пустоте, затягивающей не хуже чёрной дыры, из которой возврата нет. — Хоби, мне страшно… Как будто наяву слышит альфа голос того, кто столько лет тревожит его душу, не давая покоя. — Хоби, я так хочу вновь тебя увидеть… Он зажмуривает глаза, прогоняя отчётливый образ, мысленно твердя себе, что ничего уже нельзя сделать. — Хоби, я не хочу умирать… — Блять! — рычит альфа, теперь уже ударяя кулаком по ближайшей стене, даже не чувствуя, как под бинтами лопается кожа и струйки крови, пропитавшие ткань, вытекают из-под неё, капая на пол, расцветая на нём багровыми узорами. — Почему… Почему он? — шепчет Хосок в никуда, прикрывая глаза, ощущая, как под веками скапливаются слёзы. Лучше бы вместо него умер я. На подкашивающихся ногах, подхватив с пола сумку с вещами, альфа выходит из пустующего в этот ранний час тренировочного зала, ощущая, как внутри кровоточит вечно ноющая рана, боль от которой не в силах заглушить никакие лекарства. Он направляется в свою комнату, чтобы привести себя в порядок и хоть как-то успокоить отчаяние и бессильную ярость, кипящую внутри. Хосок сворачивает в коридор, берущий начало от столовой на этом уровне, но тут же останавливается, поскольку кое-что притягивает его внимание. В метрах десяти от Чона, возле стены, без движения сидит в своём кресле Чонгук, странно съёжившись, обхватив себя с двух сторон руками. Инстинкты внутри альфы мгновенно начинают бить тревогу, и он, несмотря на мысли, заполняющие голову, берёт себя в руки и твёрдым шагом направляется прямо к мальчику. — Почему они не предупредили нас о том, что Чонгук омега, как и его брат? — непонимающе смотрит на Юнги Чон после того, как они оставили братьев Пак наедине в медблоке, договорившись встретиться в кабинете самого Мина и обсудить самые важные вопросы, касающиеся землян. — И, более того, его состояние… Это нельзя просто так оставлять. — Лейтенант Манобан связалась со мной сразу же после того, как мы покинули отсек, — серьёзно произносит генерал, и по его тону Хосок понимает, что старший озабочен ситуацией так же сильно, как и он сам. — Их командование не посчитало нужным проинформировать нас о его статусе, Лалиса узнала всё сама от их опекуна. Хосок присаживается на кожаный диван, сгибаясь, упираясь локтями в колени и прикрывая ладонями глаза. Братья. Сокровенные. Дети, которым пришлось пережить слишком многое. — Ты узнал, почему у него нет природного запаха? — выпрямляясь, интересуется Чон. — И связано ли это с тем, что мальчик не может ходить? — Мне известно лишь то, что это давняя травма и усыновили их только спустя два года после произошедшего, — отрицательно качает головой старший. — Большими подробностями их опекун делиться не пожелал, объяснив это тем, что, когда придёт время, они сами расскажут нам обо всём. — Ты ведь знаешь, что я не оставлю это просто так. Когда мы прибудем на Калтар и у меня в доступе будет нужное оборудование, я лично займусь его лечением. — Я в этом не сомневаюсь, Хосок. Более того, я уверен, что Намджун и Сокджин полностью поддержат твою инициативу. — Чонгук, — произносит рыжеволосый альфа, останавливаясь возле подростка, сразу же замечая, что с тем что-то не так: омега не мигая смотрит прямо перед собой, а его самого легко трясёт. Хосок присаживается на корточки, становясь на одном уровне с брюнетом, а после говорит: — Чонгук, посмотри на меня. Он знает, что омега не поймёт его, поскольку думал, что переводчик ему не понадобится. Однако сейчас это не имеет значения. Важно привести младшего в чувство, что бы с ним сейчас ни происходило. — Доктор Чон? Удивлённо распахивая большие чёрные глаза, едва слышно спрашивает подросток, но Хосок, не понимая, жестами объясняет ситуацию, пальцем указывая на ухо, показывая, что переводчика у него с собой нет. Дождавшись осознанного взгляда со стороны мальчика, Чон поднимается на ноги, взмахом руки указывая в сторону левого коридора, приглашая брюнета последовать за ним. К его облегчению, омега согласно кивает и нажимает на определённые кнопки на своём кресле, направляя его в нужную сторону. Хосок, задержав на омеге взгляд ещё на пару секунд, отворачивается, стараясь не думать о том, что пустота в глазах Чонгука на мгновение напомнила ему остекленевший взгляд младшего брата в их самую последнюю встречу.

***

Чонгук держит в руках кружку с горячим чаем, предложенным ему доктором Чоном, после того как тот отвёл его в свою каюту. Омега делает маленький глоток сладкого напитка, невольно зажмуривая глаза, когда приятное тепло начинает разливаться внутри, отгоняя поселившийся там до этого холод. Он и сам до сих пор не знает, что неожиданно нашло на него в тот момент, когда он выплеснул воду в лицо тому альфе. Тэхёну, — ласково подсказывает подсознание, и Чонгук морщится, едва не выплевывая чай. Омега встряхивает чёлкой, качая головой и заставляя себя отбросить в сторону воспоминания, что засели в подкорке сознания, не давая покоя. Однако попытки его безуспешны, поскольку образ невероятно красивой девушки-калтарианки, находящейся в непозволительной близости от темноволосого альфы, оставляет в душе странное чувство беспокойства и удушливой неприязни. «И почему я вообще об этом думаю», — злится на себя Чонгук, коря во всём этом свою внутреннюю, неожиданно проснувшуюся сущность. — «Плевать на этого… Тэхёна! Пусть делает всё, что хочет, главное, чтобы это не касалось нас с Чимином…» Брюнет громко выдыхает, осознавая, что в первую встречу с этим молодым мужчиной в нём будто поломалась какая-то крошечная, но важная частичка, что теперь нарушала работу всего отлаженного механизма. Словно вновь за долгие годы омега внутри него дал о себе знать и сейчас вставал наперекор рациональности Чонгука, внушая ему неправильные, непозволительные мысли, от которых хотелось убежать как можно дальше. Да и запах альфы ничуть не помогал. Притягательный, свежий, кружащий голову, его хотелось ощутить как можно ближе… — Какого чёрта! — в сердцах восклицает омега, но тут же осекается, поскольку в комнату заходит переодевшийся в свою обычную форму доктор Чон, с подозрением глядя на него. — Всё нормально? — спрашивает его альфа, и на этот раз Чонгук всё понимает благодаря переводчику, который взял старший. — Да, — тихо выговаривает Пак, при взгляде на мужчину вспоминая то, как тот выглядел некоторое время назад. — А почему вы тогда… — Привык тренироваться, только и всего, — пожимает плечами Хосок, присаживаясь на небольшой диван прямо напротив Чонгука. — Лучше ты мне расскажи, что произошло с тобой. Тебя кто-нибудь обидел? Чонгук в смятении смотрит на свои коленки, не зная, как расценивать серьёзный взгляд доктора, который сегодня, в отличие от минувшего дня, выглядит странно. У него залёгшие тени под глазами, напряжённая поза и затаившаяся в глубине тёмных зрачков бесконечная грусть, от которой невольно сжимается сердце. Омега раздумывает пару секунд над ответом, но после трясёт чёлкой и уверенно переводит взгляд на старшего. — Всё хорошо, правда, — качает он головой, сжимая в пальцах края своей рубашки. — Вам не следует беспокоиться обо мне. — Я хочу и буду беспокоиться о тебе, — неожиданно произносит альфа, и Чонгук вскидывает голову, с непониманием и удивлением глядя на него. — Вы с братом теперь под защитой Империи, а значит, и под моей тоже. Поэтому, пожалуйста, если тебя что-то или кто-то беспокоит, не стесняйся и обращайся сразу же. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. У Чонгука ком встаёт в горле. Он видит искренний и тёплый взгляд Хосока, который действительно волнуется из-за него. Омега ощущает, как начинает скапливаться влага в глазах, и не понимает, почему этот калтарианец так хорошо относится к нему. После смерти мамы о нём по-настоящему заботились лишь брат и Тэмин, в то время как остальные испытывали к нему не больше, чем жалость или брезгливость. И потому теперь, ощущая подобное со стороны чужого человека, он не знает, как себя вести. Непроницаемый панцирь, скрывавший под собой потаённые части его души, впервые за долгие годы ломается, обнажая непривычные чувства. — Почему вы так… — дрожащим голосом выдавливает Чонгук, коря себя за слабость, но ничего не в силах с этим сделать. — Почему вы так добры ко мне? — Потому что ты всего лишь ребенок, который перенёс слишком многое и которому я хочу помочь. Чонгук опускает голову, одной рукой быстро утирая собравшиеся в уголках глаз слёзы, приводя в норму дыхание и заставляя себя успокоиться. Не следует ему так себя вести и ещё сильнее волновать доктора, который уже и так слишком многим помог им с Чимином. — Спасибо вам, — в итоге произносит брюнет, с благодарностью глядя на альфу, который, кажется, видит, что с ним происходит на самом деле, но говорить не спешит. И за это Чонгук ему особенно признателен. — Но сейчас всё правда нормально, так что не волнуйтесь. — Ну раз ты в этом уверен, — выдыхает Чон, а после его лицо озаряет уже знакомая улыбка, от которой на душе разливается тепло. — И всё же, повторюсь, если возникнут какие-нибудь проблемы, ты можешь всегда рассчитывать на меня. Чонгук ещё некоторое время проводит в обществе Хосока, который угощает омегу ещё и завтраком; а затем в его сопровождении без проблем добирается до своей комнаты, напоследок вновь поблагодарив доктора за помощь. После же, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить всё ещё спящего брата, он прикрывает веки и улыбается, отчего-то веря словам альфы, в котором, кажется, неожиданно обрёл поддержку. И, возможно, нового друга.

Спустя 165 стандартных юнитов (SU) по межгалактическому времени*

— Хён, — Чимин недовольно переворачивается на другой бок, когда кто-то начинает легко трясти его за плечо, вырывая из приятных грёз. — Хён, просыпайся… — Ещё пять минуточек, — бурчит омега, натягивая на себя выше одеяло, пытаясь свернуться в клубочек, чтобы защититься от вторжения извне. — Ну пожал… — Мы почти прилетели, хён, если не соберёшься по-быстрому, тебя оставят здесь. «Что?» Вспыхивает вопрос в голове Чимина, когда до него доходит информация, и он резко распахивает глаза, поворачивая голову в сторону младшего брата, сидящего возле его кровати и смотрящего на него нечитаемым взглядом. — Уже?! — восклицает омега, одновременно с этим поднимаясь на постели, с расширенными от удивления глазами глядя на Чонгука. — Уверен? — Уверен, — как-то без энтузиазма произносит брат, выдыхая. — Доктор Чон связался со мной по коммуникатору и всё рассказал, так что лучше тебе поторопиться. — Да! Следуя совету младшего, Чимин чуть ли не молниеносно вскакивает на ноги, едва не запутавшись в одеяле, а после, обув кое-как закинутые под кровать тапочки, направляется в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Со скоростью света он принимает звуковой душ и выполняет оставшиеся гигиенические процедуры, а когда возвращается в комнату, замечает, что Чонгук привычно сидит в своём кресле возле большого окна иллюминатора, но только не рисуя привычно в планшете, а глядя на проносящееся за стеклом гиперпространство. Чимин застывает на месте, в который раз за последние несколько дней чувствуя неладное. Несмотря на то, что брат выглядел как обычно, что-то в его поведении и жестах не давало блондину покоя. Какая-то деталь постоянно ускользала от Пака, из-за чего он не мог понять, что с братом не так. Возможно, он мог бы и сам напрямую спросить обо всём младшего омегу, однако не было никаких гарантий в том, что эту идею ждал успех: несмотря на всё то время, проведённое вместе, и пережитые события, Чонгук каждый раз нехотя шёл на контакт, когда дело касалось его внутреннего состояния. А потому и в этот раз Чимину кажется, что ему придётся узнавать обо всём самостоятельно. Он тихо выдыхает, тряся светлой чёлкой, разрешая себе подумать над этим чуть позже. Ведь сейчас главное — как следует одеться и собрать все свои вещи перед окончательной транспортировкой на планету калтарианцев. От одной этой мысли Чимина одолевает мандраж. Чего стоит ожидать от этого чуждого для них мира, в котором им предстоит узнать много нового? Как отнесутся к ним остальные? Какое будущее им готовит судьба? — От лица империи я могу гарантировать защиту тебе и твоему брату. А своё слово я держу. В воспоминаниях мгновенно всплывает образ темноволосого альфы, и Чимин чувствует, как в это же мгновение его лицо заливает яркий румянец. — Ты очень вкусно пахнешь. Чимин обеими ладонями накрывает горящие щёки, зажмуривая глаза и начиная трясти головой. Что именно делал с ним Юнги, он и сам до конца не понимал. С той встречи на третьей палубе, когда Мин довёл его до каюты и подарил воспоминания, которые до сих пор омега не в силах был забыть, они почти не виделись и совсем не разговаривали — как говорил Хосок, Юнги был слишком сильно занят, выполняя свои обязанности капитана. Да и представься Паку такая возможность, ему бы духу не хватило не то что заговорить со старшим — он бы даже взглянуть на него не смог. Блондин тихо стонет, получая на это мимолетный удивлённый взгляд брата, а затем берёт себя в руки и направляется прямиком к шкафу с одеждой, принимаясь собираться. О Юнги он обязательно подумает чуть позже.

***

Бесит. Тэхёна этот мелкий омега бесит так сильно, что кулаки невольно сжимаются при одном взгляде на его безразличное лицо. Ким раздражённо выдыхает, безуспешно пытаясь прогнать прочь воспоминания об инциденте, учинённом дерзким мальчишкой, а после, натыкаясь на пронзительный взгляд его больших чёрных глаз, хмыкает и отворачивается, ожидая отправления шаттла, который доставит их прямиком на Калтар, в главный дворец. «Наконец-то». С облегчением думает Ким, осознавая, что восстановление всех почестей уже не за горами. Возвращение в столицу автоматически означало снятие наказания, назначенного Юнги, и потому ему не терпелось вновь оказаться во дворце. Тэхёна из мыслей выводит гулкая вибрация, которая с каждым мгновением становится сильней, и альфа понимает, что диспетчеры на планете дали разрешение отправляться. Ким обводит взглядом пространство шаттла, невольно останавливаясь глазами на светловолосом омеге, который рассеянно оглядывается по сторонам, как будто ища кого-то. «Он красивый, этот Чимин». Ким сразу понял это, увидев блондина в руках своего старшего брата, который нёс бессознательного омегу в медотсек. Несмотря на мертвенную бледность, помятую испорченную одежду и синяки на теле и лице, не было никаких сомнений в том, что юноша прекрасен. И, как убедился позже Тэхён, дело было не только в его внешности или редком природном запахе, вовсе нет. Чимин притягивал своей искренностью. Порой натыкаясь на него в коридорах корабля, видя в ответ яркую улыбку и тихий приветственный кивок, с лёгкостью читая жесты его тела, Ким с каждым разом всё больше убеждался: этот омега разительно отличался от всех тех избалованных и фальшивых юношей и девушек, что встречались ему раньше. Воспитанный во дворце, где и дня не могло обойтись без интриг и сплетен, привыкший отличать правду от лжи, Тэхён знал точно: этот наивный и светлый ребёнок, словно лучик солнца, притягивающий к себе, был по-настоящему искренен и добр. И, наверное, только одно это, не считая того факта, что мальчишка являлся Сокровенным, заставит свободных альф Калтара бороться за его внимание. Однако… Что-то Тэхёну подсказывало, что их попытки окажутся безуспешными. Ведь однажды замеченный им мимолетный взгляд Юнги, скользнувший по этому мальчишке, таил в себе то, чего Тэхён не видел в брате уже очень, очень давно. Любопытство. Открытый и явный интерес, который не смогли скрыть ни постоянное равнодушие, ни чёрная маска. Ни разу ещё Тэхёну не доводилось видеть, чтобы его вечно холодный и строгий брат так на кого-то смотрел. Никто больше до этого, кроме дорогих Юнги людей, не заслуживал хоть капли тех эмоций, которые отражались в глазах старшего, когда в его поле зрения появлялся этот юноша. И хотя пока что Ким не мог понять, что именно видел в светловолосом омеге брат, ведь его умение скрывать истинные эмоции было неподражаемым, в одном он был уверен точно: Чимин ему нравился, и альфа был рад, что юноша появился в жизни хмурого, порой холодного, но безусловно благородного сердцем Юнги. «И почему они так с братом непохожи?» Тэхён часто в последнее время задавался этим вопросом. Да, умом он понимал, что физическое состояние Чонгука наверняка сыграло в формировании его характера определённую роль, но всё же… В отличие от солнечного Чимина, который, несмотря на все пережитые трудности, оставался открытым и приветливым, младший омега напоминал дикого зверька. Дерзкого, непослушного, которого так и хотелось придуш… Ким даёт себе мысленную пощёчину, не давая негативным эмоциям подняться в своей душе. Он ведь знает, что Чонгук — ребёнок. Просто ребёнок, которому в этой жизни не повезло, но… Этот его внутренний огонь, этот блеск в глазах, решимость и та дерзость, с которой он посмел давать ему отпор, безумно бесили Тэхёна. И в то же время заставляли невольно каждый раз возвращаться мыслями к этому необычному омеге, которого, словно головоломку, хотелось разгадать, понять, что же на самом деле таится в глубине чужой души. Тэхён вновь украдкой бросает взгляд на мальчишку, что уже развернулся лицом к большому иллюминатору, наблюдая за тем, как в нём постепенно открывается вид на Калтар. Ким разочарованно дёргает уголком губ, ожидая увидеть более выраженную реакцию со стороны человека, который впервые видит могущественную столицу Империи, однако альфа тут же берёт свои слова назад, когда планета возникает перед ними во всей своей красе. Как и у Чимина, который едва ли не прилип лицом к стеклу, положив на него с двух сторон руки, рот Чонгука слегка приоткрывается, а большие чёрные глаза распахиваются, с удивлением глядя на вид, что раскидывается по ту сторону от иллюминатора. Бум. Тэхён вздрагивает, кладя ладонь на сердце, что, кажется, хоть и на мгновение, но всё же забилось сильней. Он непонимающе моргает, опуская глаза на грудь, а затем, списав всё на влияние защитного силового поля, которое они должны были преодолеть, встряхивает густыми каштановыми волосами и утыкается взглядом в свои колени. Всё последующее время полета он проводит за изучением новостей в сенсоре**, всеми силами отрицая тот факт, что ему хочется вновь взглянуть на темноволосого омегу. Чтобы увидеть тихий детский восторг в его глазах и лёгкую тень улыбки, на мгновение озарившую бледное лицо.

***

— О Господи… Едва слышно, внезапно севшим голосом произносит Чимин, когда шаттл вместе с ними на борту вырывается из плотной завесы облаков, оказываясь над простирающимся на многие мили мегаполисом, от одного вида которого в груди омеги замирает дыхание. Сверкающий в ночи огромный город, который и близко не сравнится с картинками в книгах о других мирах, которые доводилось читать Чимину. Гигантские, полыхающие огнями небоскребы, достигающие верхушками небес, по сравнению с которыми все ранее виденные омегой на земле высотки кажутся игрушечными; гладкие, сделанные из прозрачной стали более низкие постройки, отличающиеся необычным дизайном и формой; блестящие витрины, табло, снующие между ними по многоуровневой транспортной системе аэромобили, а также другие всевозможные средства передвижения — всё это великолепие кружит голову, заставляет Чимина думать, что он попал в сказку. — Это просто, просто… — он не в силах подобрать нужные слова, чтобы описать весь свой восторг, всё восхищение, что кипит внутри, разносится по венам вместе с кровью и дарит неописуемое чувство эйфории. — Впервые в жизни вижу нечто подобное… — Это Селен, — неожиданно возникает позади доктор Чон, указывая рукой на раскинувшийся внизу мегаполис. — Калтар — основная планета, столица, однако и он разделён на зоны. Мы сейчас находимся в центральной его части, которая считается сердцем Империи. — Невероятно, — шепчет завороженно Чимин, глядя на то, как мимо их шаттла быстро проносятся здания, гравитационные платформы, пестрящие необычной рекламой экраны, всевозможные дроны и другие чудеса техники. — Чонгуки, ты только посмотри на это! Блондин поворачивается к младшему, замечая, что даже его обычно отстранённое лицо озарено непривычным светом. Чонгук, не отрываясь, смотрит за стекло, широко распахнув глаза и погрузившись в себя настолько глубоко, что даже не слышит слов брата. Чимин улыбается, радуясь тому, что безразличие и холод на время покинули младшего омегу, а затем краем уха улавливает кем-то произнесённое знакомое имя. Внезапно чувствуя, как радость внутри него омрачается лёгкой печалью. Генерала Мина он так и не видел. Пак до последнего момента думал, что мужчина отправится во дворец вместе с ними, однако спустя некоторое время осознал, что ошибался. Альфа остался на звездолёте с большей частью команды, в то время как на Калтар их вызвались сопровождать господин Чон и ещё несколько калтарианцев. «По крайней мере, мы увидимся с ним позже…» Чимин вспоминает слова доктора, который как-то обмолвился, что генерал Мин прибудет на Калтар, как закончит все дела, связанные со своей службой, а затем встряхивает светлой челкой, отбрасывая мысли о темноволосом альфе как можно дальше и поворачивая голову к окну, поражаясь резко изменившемуся пейзажу: небоскребов стало гораздо меньше, а их место заняли более низкие, но не менее эффектные постройки. — Почти на месте, — словно услышав его мысли, произносит доктор Чон. — В главном дворце нас уже ожидают. Шаттл постепенно снижается, и уже спустя пару минут тихая вибрация, на мгновение прошедшая по полу, говорит о том, что посадка прошла успешно. Чимин смотрит за стекло иллюминатора, однако почему-то сейчас там виднеется одна лишь кромешная темнота, и омега и понятия не имеет, что за ней скрывается. Блондин слышит, как Хосок и ещё один калтарианец перебрасываются короткими фразами, после которых высокий альфа с каштановыми волосами и приятным солоновато-цитрусовым запахом кивает доктору и первым проходит к начавшемуся открываться люку. Молодой мужчина, перед тем как ступить на трап, оборачивается и на мгновение устремляет взор миндалевидных карих глаз прямо на Чонгука, который в этот момент еле заметно кривит губы. Чимин с шоком на лице наблюдает за этой короткой сценой, а затем переводит взгляд на младшего брата, который только пожимает плечами и одними губами шепчет: «что не так?» Светловолосый омега собирается сказать хоть что-то в ответ, но не успевает. Хосок рукой подзывает их с Чонгуком к себе, и братья, тут же забывая о случившемся, переглянувшись, направляются к рыжеволосому альфе. — Омеги вперед, — подмигивает им мужчина, на что Чимин смущённо опускает голову, а Чонгук фыркает. Блондин делает осторожный шаг навстречу неизвестности. Потом ещё один, и ещё, до тех пор, пока под ногами у него не оказывается белое твёрдое покрытие посадочной площадки, а над головой — заволоченное густыми облаками высокое небо. Омега смотрит перед собой, однако единственное, что он видит — это ребристая чёрная поверхность стены ангара. — Чимин-хён, — тихо произносит остановившийся позади в своём кресле Чонгук, дергая его за рукав толстовки, и старший Пак поворачивает к брюнету голову, замечая, что большие круглые глаза брата, смотрящие куда-то мимо него, лихорадочно сверкают в полумраке. — Гляди… Брюнет указывает рукой куда-то в сторону и вверх от них, и Чимин следует этому жесту, внезапно понимая, что от раскинувшегося впереди вида он буквально забывает, каково это — дышать. Великолепие. Красота, которая завораживает, притягивает, навеки оказывается запечатлённой в памяти. Первым взгляд цепляет виднеющееся далеко впереди высокое, невероятно большое, но кажущееся ажурным многоярусное здание, чей шпиль взмывает в воздух, рассекая собой небо. Белоснежные гладкие стены словно светятся изнутри, и оттого строение напоминает собой факел, что указывает путь заблудившимся странникам. Вокруг него, соединённые полупрозрачными переходами, расположились более низкие, но не менее величественные и красивые башенные сооружения, которые все вместе создавали целостную картину сверкающего в ночи императорского дворца. — Ого, — поражённо выдыхает рядом с ним Чонгук, и старший омега только и может что согласно кивнуть, чуть приоткрыв от удивления рот. — Вижу, что вам нравится, — открыто наслаждаясь их реакцией, произносит Хосок, а затем проходит мимо братьев, жестом прося их следовать за собой. — Но это ещё не всё, для начала нам нужно выбраться отсюда. Небольшая гравитационная платформа поднимает их наверх, прочь от шаттла, которым уже занялись механики и сопутствующие им дроиды, и компания из двух омег и альфы оказывается на просторной площадке, подсвечивающейся изнутри. Однако вовсе не это интересует Чимина и Чонгука — ведь теперь их взглядам открыт не только сам дворец, но и местность, окружающая его. Разбитая на секторы огромная территория, в которой тесно переплелись между собой природа и технологии. Сразу же после линии космопорта начинается зелёная зона, разбитая на множество функциональных островков, к которым ведут разветвлённые дорожки. Аллеи, фонтаны, декоративные озера, некоторые из которых покрывают площадь в несколько десятков метров, — всё это приковывает взгляды омег и заставляет их удивлённо озираться по сторонам. — Сейчас мы находимся во внешней зоне, — прерывает тишину Хосок, обращая внимание братьев Пак на себя. — Под землей, как вы уже заметили, располагаются посадочные площадки и ангары, наверху — центры управления и частично сады. Вся территория охраняется силовым куполом, — альфа указывает рукой вверх, и Чимин, приглядевшись, замечает в небе слабое мерцание, — а также патрулями гвардейцев… А вот, кстати, и наши сопровождающие. Старший Пак поворачивает голову влево, тут же замечая приближающуюся к ним небольшую группу мужчин, одетых в строгую, тёмно-синюю военную форму. Омега не чувствует их природного запаха, а потому полагает, что люди перед ним — либо беты, либо альфы, скрывающие аромат блокаторами. Гвардейцы останавливаются чуть поодаль, и, несмотря на их суровые спокойные лица, Чимин не может не заметить удивления, промелькнувшего в глазах калтарианцев, когда они замечают его и Чонгука. Один из солдат, высокий светловолосый мужчина, по-видимому, старший по званию, выходит вперёд, протягивая руку доктору Чону, который, на мгновение замешкавшись, отвечает на этот жест, пожимая ладонь в ответ. Они тихо обмениваются парой слов, после чего незнакомец поворачивается к омегам, чуть дольше задерживаясь своими бледными водянистыми глазами на Чимине. От этого холодного морозящего взгляда по спине омеги отчего-то начинают бежать мурашки, а в душу закрадывается нехорошее предчувствие, которое блондин старается подавить, но тщетно. Голодный отблеск в мутных серых глазах напротив заставляет Пака думать, что от этого человека ему следует держаться подальше. — Это старший лейтенант Таллен, — серьёзно, непохоже на свой обычный голос, размеренно произносит Хосок. — Он и его подчиненные сопроводят нас до дворца. Чимин только кивает легко, опуская голову, стараясь избежать пронзительного взгляда. Он чувствует, как его ладонь своей рукой ободряюще сжимает Чонгук, а после смотрит на брата, улыбаясь ему кончиками губ. «Я с тобой», — эти слова буквально отражаются в глазах младшего, и Чимин чувствует, как его грудь наполняет тепло. «Я знаю». Они идут в тишине, которую изредка нарушает лишь плеск воды и постепенно отдаляющийся с каждой секундой звук взлетающих и садящихся кораблей. Чимин наравне с братом с любопытством рассматривает окружающее пространство, и от того на некоторое время забывает о скользящих порой по ним взглядах калтарианцев. — Дальше я справлюсь сам, — твёрдо произносит доктор, когда их группа останавливается возле одного из небольших приземистых строений, расположенного достаточно далеко от основного здания дворца. — Перед тем, как они встретятся с королевской семьей, я должен отвести их в медицинский блок. Чимин видит тень сомнения, скользнувшую по лицу лейтенанта Таллена, однако после мужчина только согласно кивает и, попрощавшись, даёт знак своим людям уходить. — Не нравится он мне, — задумчиво произносит Хосок, глядя в спину отдаляющемуся светловолосому мужчине. — Сколько себя помню, всегда чувствовал в нём что-то… — альфа внезапно прерывается, а затем качает головой. — Впрочем, неважно, нам нужно закончить ещё кое-какие дела. Стража возле дверей без колебаний пускает их внутрь, только заметив Хосока, и омеги, оказываясь внутри затемнённого помещения, непонимающе оглядываются по сторонам. — Это один из отдалённых медицинских блоков, — включая свет, поясняет альфа. — Во время визитов во дворец я часто проводил здесь время, латая раненых солдат. — А зачем мы сюда пришли? — подаёт голос Чонгук, внимательно рассматривая просторную комнату, своим устройством напоминающую медблок на крейсере. — Чтобы разрешить вашу проблему с пониманием калтарианского языка, — воодушевлённо отвечает ему рыжеволосый мужчина, заставляя обоих омег шокировано переглянуться. — Как это? — выдавливает Чимин, с опаской наблюдая за тем, как альфа начинает настраивать какое-то оборудование в центре комнаты. — Разве такое вообще возможно? — В вашем случае, да, — наконец перестаёт двигаться альфа, разворачиваясь к братьям и поочередно заглядывая им в глаза. — Мы называем данную процедуру «языковой имплементацией». Она позволяет безболезненно и быстро внедрить в мозг нужный язык с помощью особой программы. На корабле у меня этого оборудования не было, однако здесь оно присутствует. — А… — тяжело сглатывая, с подозрением во взгляде смотрит на старшего Чимин. — Это точно безопасно? Вы уверены, доктор Чон? — Конечно, — кивает альфа, и серьёзность в его взгляде не даёт усомниться в этих словах. — Данная процедура не рекомендуется лишь тем, кто выполнял её более двух раз — возможны побочные эффекты. Однако, так как у вас такого опыта не было, я полностью уверен в успехе. Всё же теперь вам придётся много контактировать с моим народом, и знание языка — одно из важнейших условий вашего благоприятного нахождения здесь. Разве вы хотите самостоятельно изучать его? Конечно, и такой вариант возможен, однако не уверен, что вам он придётся по душе… — Да, вы правы, — выдыхая, соглашается Чонгук, и старший омега кивком подтверждает его слова. — Мы доверяем вам, доктор Чон. — Тогда располагайтесь поудобнее, а я пока подготовлю всё необходимое.

***

— Так странно… — произносит Чонгук после того, как доктор Чон снял с его головы непонятное оборудование, по форме напоминающее обруч с множеством проводков и сенсоров. — Я вроде всё прекрасно понимаю и могу говорить без проблем, но так непривычно… — Это естественная реакция, — с полуулыбкой обращается к нему Хосок, и впервые за всё время их знакомства омега слышит приятный голос мужчины, не скрытый раздражающим механическим тоном переводчика. — Но, можете не сомневаться, через пару часов всё придёт в норму, и вы забудете о каких-либо странностях. — Чонгуки, ты меня понимаешь? — внезапно говорит Чимин, и младшему омеге требуется пара мгновений, чтобы осознать, что тот использует их родной язык. — Да, Чимини-хён, — кивает брюнет, с облегчением осознавая, что его корейский никуда не делся. — Вы всё ещё можете общаться между собой таким образом, знание языка не пропадёт, однако, если вы часто будете использовать и тот, и другой, может возникнуть путаница. Омеги кивают, восторженно переглядываясь между собой, всё ещё не веря, что проблему с калтарианским удалось разрешить таким образом. По правде говоря, Чонгук даже настроился на то, что им самостоятельно, дни напролет придётся изучать инопланетный язык, чтобы как можно легче влиться в новую жизнь. — Что ж, раз с этим мы разобрались, медлить больше нет смысла, — устремляет на них взгляд карих глаз доктор, подбирая с ближайшего стола маленькое устройство, напоминающее продвинутый смартфон. — Королевская семья будет ожидать вас в главном дворце, поэтому предлагаю поспешить. — Доктор Чон, — решаясь задать давно интересующий его вопрос, робко начинает Чонгук. — То, что мы прибыли во дворец и встречаемся с самой императорской семьей… Разве мы стоим их времени и внимания? Мы ведь совершенно обычные… — Послушайте меня, Чонгук, Чимин, — серьёзно произносит альфа, и в его глазах младший Пак замечает незнакомое доныне выражение, которое он не в силах разобрать. — Конечно, вы стоите их внимания, и вы уж точно не обычные. Всё совершенно наоборот, — мужчина подходит к брюнету, осторожно кладя руку ему на плечо и смотря прямо в глаза. — Вы вскоре и сами убедитесь в этом, а потому ничего не бойтесь и просто доверьтесь мне. «Довериться. Как же». Тяжело сглатывает Чонгук, глядя на высоченные и массивные двери перед собой, за которыми, по словам доктора Чон, их уже ожидают. Омега замечает, как рядом нервно переступает с ноги на ногу Чимин, и понимает, что брат в таком же состоянии, как и он сам. — Пожалуйста, следуйте за мной, — ровным голосом обращается к ним невысокий, одетый в строгий тёмно-серый костюм русоволосый бета, которого Хосок ранее охарактеризовал, как одного из многочисленных членов дворцовой прислуги, встреченной ими на пути. — А вас, господин Чон, насколько я знаю, ожидают для составления отчета. — Да, это так, — кивает невзрачному парню альфа, виновато смотря на омег. — К сожалению, сейчас мне придётся вас оставить, но я присоединюсь к вам позже. — А как же… — внезапно почувствовав прилив сомнения, произносит Чонгук, складывая вместе вспотевшие ладони. — Вы разве не пойдете с нами, доктор Чон? — Не переживайте, — ободряюще говорит рыжеволосый. — Поверьте, вас никто не обидит, всё будет хорошо. Легко кивнув им обоим и напоследок улыбнувшись, мужчина разворачивается и уже вскоре исчезает в одном из длинных коридоров, оставляя братьев Пак смотреть ему вслед. «Надеюсь, что вы правы, доктор Чон». Омеги, стараясь перебороть свой страх и сомнения, направляются прямо за бетой, который останавливается возле дверей, что охраняет пара гвардейцев. Мужчины, получив кивок от русоволосого, расступаются в стороны, предоставляя посетителям путь вперёд. «Красиво». В который раз за этот день думает Чонгук, оказываясь внутри большой комнаты, отделанной в золотисто-бежевых тонах. Однако, несмотря на размеры, в ней не так уж и много вещей: хрустальная люстра на потолке, стол в углу зала, большой диван и пара кресел, в одном из которых, закинув ногу на ногу, сидит темноволосый человек, держа в руках бумажную книгу, которые на земле считались большой редкостью. — Ваше Высочество, — с почтением обращается к молодому мужчине бета, и, когда тот поднимает голову, Чонгук и Чимин одновременно поражённо выдыхают. Потому что незнакомец красив, настолько красив, что от одного взгляда на его утончённое и благородное лицо в голове возникают мысли об ангелах. «Омега», — не сомневаясь, восхищённо думает Чонгук, глубоко вдыхая тягучий, горьковато-сладкий запах тёмного шоколада, плитку которого им с Чимином довелось однажды попробовать. — «Он точно омега…» — Благодарю, Альзер, — кивает бете незнакомец, поднимаясь на ноги и откладывая книгу в сторону. — Ты можешь быть свободен. Русоволосый парень низко кланяется, а после торопливо покидает комнату, в то время как сам брюнет подходит к застывшим братьям, останавливаясь в шаге от них. — Как же я рад наконец встретиться с вами, — начинает мужчина, прерывая тишину, и мягкий тембр его голоса вместе с тёплой улыбкой прогоняют из души Чонгука весь прошлый страх и волнение. — Я много наслышан о вас, Чимин, Чонгук, — поочередно смотрит им в глаза брюнет, чуть дольше задерживая взгляд на младшем Паке, и почему-то только сейчас он замечает то, насколько высок этот омега. — Моё имя Ким Сокджин, и я являюсь супругом кронпринца Империи. — Ваше Высочество, — одновременно произносят братья, склоняя головы перед этим мужчиной, который олицетворяет собой само великодушие. — Хоть дворцовые правила и строги, но, прошу, наедине обращайтесь ко мне по имени, — к удивлению землян, говорит омега. — Я не люблю весь этот официоз и сразу же сказал об этом Джуну, когда он сделал мне предложение… Но сейчас не об этом, так что предлагаю спокойно сесть и обсудить несколько важных моментов. Сокджин вместе с Чимином располагаются на диване, в то время как Чонгук остаётся сидеть в своём кресле, чувствуя себя, как ни странно, нормально. Он привык к тому, что новые люди косо смотрели на него из-за его состояния, однако этот омега вёл себя с ним как с совершенно обычным человеком, и в глазах его не было ни намека на жалость или брезгливость — только искреннее любопытство и тепло, от которого на душе становилось как-то легче. — Надеюсь, дорога до Калтара была не слишком утомительной? Вас никто не обижал? — Вовсе нет, Ваше Выс… Сокджин, — исправляет себя Чимин, и в его голосе младший Пак слышит волнение. — Наоборот, условия нашего пребывания на крейсере были более, чем великолепны. Спасибо за беспокойство. — Что ж, я рад, — улыбается омега, однако спустя мгновение тень находит на его лицо, и мужчина поджимает губы. — Я слышал о том, что произошло на той планете, Обитель-2, кажется, так вы зовете её. До сих пор поверить не могу, что они посмели обращаться так с Сокровенными… — Что, простите? — широко распахивает глаза Чонгук, впервые слыша это странное слово. — Сокровенные? — Так вы ещё не знаете? — искренне удивляется Сокджин, в смятении проводя пальцами по волосам. — Что ж… «Сокровенными» в Империи и за её пределами называют таких, как мы с вами, — поясняет мужчина, складывая руки в замок. — Родившихся мальчиков, которые оказались омегами. Братья обмениваются непонимающими взглядами, и, видя это, старший омега продолжает. — Нас всегда было намного меньше, чем альф, бет или девочек-омег, однако около двухсот пятидесяти лет тому назад на Империю напал жестокий враг, который принёс вместе с собой неизвестную эпидемию, — начинает свой рассказ Сокджин, который братья слушают, затаив дыхание. — То были страшные времена, очень многие погибли. Мы создали лекарство, выиграли войну, но потеряли более половины всего населения. И когда мы получили точные данные, то ужаснулись. Эпидемия выкосила 98% омег мужского пола, поскольку именно они оказались подвержены ей сильнее всего. С тех пор мы восстановили прежнюю мощь, но одно осталось неизменным: эпидемия что-то изменила в нашем генетическом коде, из-за чего вот уже как последние двести пятьдесят лет примерно на 80 миллионов девочек-омег рождается лишь один Сокровенный. Лучшие врачи и учёные Империи и за её пределами уже много лет стараются решить эту проблему, но прогресса нет. И, как вы понимаете, именно поэтому нас стараются всеми силами оберегать. И дело даже не в том, что нас так мало: конечно, и это играет большое значение, но… Супругом первого Императора Калтарии был Сокровенный, и, как гласят древние легенды, Сокровенные с рождения получают благословение Богов. Конечно, это всего лишь сказания и мифы, но жители Империи верят в них, — печально улыбается Сокджин, переводя дыхание. — Вот почему всех нас так шокировало то, что произошло с вами, — серьезней произносит темноволосый омега. — Хоть вы и не истинные калтарианццы, невероятная схожесть наших рас говорит о том, что, возможно, у нас есть общие предки. И потому нет значения, с какой вы планеты — Империя во всяком случае предоставит защиту и подарит вам ту жизнь, которую вы заслуживаете. Потому что вы — особенные. Жёсткий ком застревает в горле Чонгука, когда он слышит эти слова, в которых нет ни толики фальши. Подросток смотрит в блестящие темные глаза Сокджина и узнает в них то, что, казалось, уже никогда не увидит: заботу, с которой когда-то на них смотрела мама. — Спасибо, — дрожащим голосом произносит рядом сидящий Чимин, и младший Пак как никогда понимает своего брата. — Сколько я себя помню, на Земле и на Обители-2 мы с Чонгуком, точнее… — блондин мнётся, не в силах подобрать нужных слов, но Сокджин качает головой, останавливая его. — Я знаю, что вам было тяжело, и не настаиваю, чтобы вы рассказывали мне свою историю прямо сейчас, — старший омега встает с места, становясь напротив братьев и наклоняясь, кладя им руки на плечи. — Просто знайте, что теперь у вас есть ещё один человек, который вас поддержит и с которым вы можете поделиться всем, что вас беспокоит. Чонгук с благодарностью смотрит на молодого мужчину перед собой, безоговорочно веря его наполненным добротой словам. И, когда тот спустя пару мгновений отстраняется, младший Пак тихо разочарованно выдыхает из-за потери того тёплого чувства в душе, которое своими прикосновениями дарил этот омега. — Что ж, наверное, вы устали с дороги, так что… Но Сокджин не успевает закончить мысль: двери в комнату неожиданно распахиваются, и внутрь торопливо заходит уже знакомый им всем русоволосый бета. — Прошу прощения, я говорил, что вы заняты, но Его Высочество младший принц уже… — Сокджин! — остальные слова парня заглушает громкий голос, чьи бархатистые низкие нотки кажутся Чонгуку подозрительно знакомыми. Омега медленно поворачивает голову в сторону, скользя взглядом вверх по крепкой ладной фигуре, останавливаясь на широкой груди, облачённой в парадный, золотисто-чёрный, и, несомненно, королевский камзол. Закравшуюся в голову мысль брюнет старается отбросить сразу же, но… Это красивое, словно выточенное из мрамора искусным скульптором лицо, надменный взгляд карих глаз, а также грейпфрутово-морской запах подтверждает все самые худшие подозрения омеги и заставляет его тихо выругаться сквозь зубы, не сдерживаясь. «И за что мне это?» — Что вообще происходит и почему… — голос альфы резко обрывается, как только он замечает гостей Сокджина, а точнее, младшего омегу. — Ты? Устремляются на него глаза Ким Тэхёна, и Чонгук мысленно стонет, думая над тем, какой же всё-таки у судьбы жестокий юмор. Да, я. Придурок. *Юнит — межгалактическая (общая) единица времени, принятая в Империи и за её пределами, в основном используется в космосе во время перелетов. Один Юнит примерно равен 80 минутам калтарианского времени (время на Калтаре течёт так же, как и на Земле); **Сенсор - средство связи на Калтаре, по функциям и виду напоминающее телефон.