Мальчики и девочки

      Гаара смотрел на приглашение на свадьбу. Розовая картонка с золотым вензелем пылилась в ящике стола. На свадьбу Гаара не поедет, конечно же, (не по личным причинам, по работе) но приглашение выбросить всё никак руки не доходили. Где-то глубоко внутри зверь приказывал ему ревновать и злиться, но он человек, он умеет это гасить. К тому же, у него было кое-что. Когда на небе восходила луна, Гаара впервые решился спросить: - Ты уверен? Зверь приоткрывает огромный жёлтый глаз и всего на несколько коротких мгновений Гаара вспоминает тот ужас, который овладевал им раньше при виде ромбовидного зрачка. - Я не лгал тебе, - ужасно возмущается Шукаку. Он недовольно бьёт хвостом по пустоте вокруг себя. – Смеешь считать меня лгуном или дураком? Будешь оскорблять меня и я убью тебя во сне. К угрозам Гаара привык, но холодок по спине всё равно пробежал. - Остался один месяц и она выйдет замуж. Я должен знать точно. Цучикаге собирает Совет через несколько дней, и я хочу ей сказать, но не хочу быть лгуном. Что мне делать? Шукаку снова сворачивается клубком, теряя интерес к Гааре. - Делай, что хочешь, я не участвую.

***

Собрание в Стране Земли не задалось с самого начала. У Мэй поднялась температура за день до отбытия, её мутило и невыносимо болела голова. Вызванный врач поставил диагноз – простуда, тут же выписал ей таблетки и напоил каким-то сиропом. Уверял, что уже к вечеру всё будет отлично, Собрание отменять нужды нет. Лучше Мэй стало даже не к вечеру, а к обеду, но таблетки принимать продолжила – так сказал врач. Всю дорогу в Страну Земли лил дождь, и Мэй, кутаясь сильнее в дорожный плащ, проклинала погоду и свою простуду. Терпеть вчерашние мучения не хотелось совсем, и вынужденно группа делала остановки в любом укрытии, которое им попадало, и ждали, пока дождь стихнет. Ао недовольно хмурился каждый раз, а Чоджуро понимающе и терпеливо интересовался самочувствием своего Каге. Дорога невыносимо долгая, и когда они добрались в Страну Земли, Мэй снова чувствовала жар. Собрание отложили на два дня, и эти два дня Мэй провалялась в отеле, опекаемая Чоджуро и местным врачом. От высокой температуры её ужасно тошнило, голова раскалывалась, аппетит пропал. Местный врач проверил выписанные лекарства, одобрил, и сказал не волноваться, это обычная простуда. Таблетки помогали, на второй день Мэй чувствовала себя лучше. Она смогла съесть свой обед, а к вечеру уже была в настроении поболтать с остальными Каге в отеле. - Вы заставили нас поволноваться, Мизукаге-доно, - Какаши увидел её в коридоре, видимо, ему было скучно, и в его голосе Мэй слышала «Вы заставили меня торчать тут ещё два дня, огромное спасибо». - Мне жаль. Самой бы хотелось побыстрее разобраться со всем и отправиться домой, нормально поболеть в постели. Какаши кивнул. - Может, прогуляемся? - Ох, вынуждена отказаться. Я боюсь простыть больше, сейчас могу гулять только в помещении. Маска натянулась, видимо, Какаши улыбнулся. Мэй тоже улыбнулась. С Какаши было приятно общаться, даже если тот был чем-то недоволен, никто не узнает – он всегда вежлив и учтив. Идеал мужчины, наверное. - Дальше в холе есть несколько кресел и диван, я могу составить Вам компанию. Если Вы не против, конечно же. Думаю, Вам тут тоже скучно, - будто бы в оправдание добавлял он. Мэй согласилась. Остаток дня перед Собранием она провела на диване, за ленивым, но нескучным разговором с Какаши. Оказалось, им есть о чём поговорить. Они оба были машинами для убийства, и теперь они не знали, что делать со своими навыками и как управлять деревнями в подобном мире. - Да, времена меняются, и нам тоже приходится, - Какаши откинулся на спинку дивана и устало трёт переносицу. – Но мне очень нравится. Можно сказать, я всегда мечтал о таком. Всё так, как должно быть. Наверное. Мэй смотрит на него, но не видит – она думает о своём. Она на самом деле не может вспомнить, когда она в последний раз разрешала себе болеть подобным образом. Когда она была генином, ей распороли ногу до кости, бедро жгло, а затем и гноилось. Нин-медик команды делал, что мог, но ему самому было лет девять, и с гниющей ногой Мэй заканчивала трёхдневную миссию точно в срок. Медики в её деревне постарались и на бедре не осталось почти ничего, и даже так в кровати Мэй не провела ни дня. А теперь вот столько шумихи из-за простуды. Позже Мэй всё-таки смотрит на Какаши. У того шрам тянется ото лба и заканчивается под маской. Говорят, ему пересадили глаз прямо на поле боя, и он тоже не проболел ни дня. Пересадка – это ужасная вещь, уж правительство Тумана знает. Они провели много экспериментов до того, как решились на пересадку для Ао. Избирательность тканей такая высокая, что даже когда они пересаживали глаз человека из одной глазницы в другую глазницу того же человека, в больше чем половине случаев глаз не приживался и подопытный оставался слепым на всю жизнь (короткую, медики быстро заметали следы). Или подопытный умирал сам, такое тоже часто случалось. А Какаши прошёл через это успешно и выжил. Шиноби и правда страшные люди. Они сидят в полумраке, неспешно обмениваются фразами и просто наслаждаются миром. «Мне тоже нравится», - думает Мэй.

***

Мей показалось, что Казекаге будто был в ожидании чего-то. Его взгляд, в остальные дни ленивый и совсем немного дерзкий, теперь словно заострился стал выискивающим. Мэй уже видела мальчишку в полнолуние, но подобными ночами, когда полная луна восходила над их временным пристанищем, Гаара становился задумчивым и отрешённым, иногда чуть агрессивным, может, немного вспыльчивым. Таким, как сегодня, он не был ещё никогда. По крайней мере, перед Мэй. Он присматривался к Мизукаге и искал, похоже, укромное место. Это немного шло вразрез с их привычками, обычно они молча соглашались с тем, что однодневные встречи только для дел Каге, не для их интрижек. Мэй не делала первого шага, хотя и видела, как песчаный мальчишка пытается незаметно намекнуть ей, что хочет встретиться вне зала. В конце концов, когда Казекаге понял, что его попросту игнорируют, он решил подождать её после разговора с Цучикаге. Первым из зала вышел старик, чем и облегчил задачу. Мей успела лишь мельком увидеть яркую макушку перед тем, как её схватили за руку и в этот же момент подтолкнули в спину. - Знаешь, это можно расценивать как похищение, - мрачно заметила Мэй. Ее затащили в ближайшее техническое помещение. – И я просила тебя не касаться меня чёртовым песком, потом вся одежда в песчинках. Гаара смотрит на неё исподлобья, почти обиженно. - Твоя грудь стала больше, - хмуро констатировал он. Серьезно? Он хотел поговорить об этом именно сейчас? Запоздало Мэй замечает, что впервые мальчишка позволяет себе такое фамильярное обращение. - Я не хвастлива, но Казекаге-доно, куда уж больше? Или это ты мне так комплимент сделал? - А ещё вы действительно стали спокойней. Мэй начала раздражаться. - Пошёл к чёрту. К чему всё это? Раньше мы обходились без сомнительных комплиментов. Она ринулась к двери, но ручки не нашла. Вместо неё была лишь груда песка, которая тут же облепила пальцы Мэй. - Шукаку говорит, ты беременна. В тусклом свете было видно, как блеснули жёлтым его глаза. Правда, цвет глаз мальчишки волновали Мэй сейчас меньше всего. Казекаге не мог быть прав. Каждый раз она предохранялась, регулярно пила таблетки. Но не чёрт знает какую химию из Тумана, а проверенные коноховские таблетки. Она регулярно посещала врача – два раза в год – и чётко следовала инструкциям специалистов. И, даже если допустить, что всё же надёжные медикаменты дали сбой, Мэй не чувствовала никаких изменений в своем теле, а прошлый месяц её менструация была точно в срок. Причин для волнения не было. Казекаге всё ещё взволнованно смотрит на неё. - Твой енот – мужчина. Он ошибся. Или просто решил подшутить над тобой. Отпусти меня. Мальчишка выглядел раздосадованным и почти злым, но песок всё же опустит руку Мэй. Теруми уходит и думает, что, может, зря она всё-таки связалась с джинчурики.

***

- Видишь, - насмешливо начинает Шукаку, - она врёт тебе. - Или ты ошибся. Шукаку возмущённо бьет хвостом. - Я никогда не ошибаюсь в таких делах. Внутри неё точно есть чужая чакра. Правда, сегодня я её почти не чувствовал. Там, где заперт хвостатый зверь, темно, и Гаара рад этому. Он чувствует жар на своих щеках и предвкушает насмешки зверя, но спрашивает: - А оно… он… мой? Сперва не слышно ничего, а потом отовсюду сразу раздается противный высокий смех. - Я не знаю.

***

Уже дома, чисто чтоб подтвердить самой себе лживость Шукаку и надёжность современной медицины, Мэй делает тест на беременность. Она не знает, какого результата ждёт больше, но не может сдержать облегчённого выдоха, когда видит на этой проклятой бумажке только одну полоску.