Богатенький Билли / Billi Rich

Легкие касания бледного тела, чуть-чуть, ровно столько, чтобы почувствовать тонкие, едва ощутимые волоски. Рука уверенным движением опустилась ниже, к соскам, которые тут же напряглись, нежная кожица сжалась и слегка потемнела. Аккуратно прихватив сосок зубами, слегка прикусил и потянул. Ответом была легкая дрожь, пронзившая тело, и учащенное дыхание, сопровождаемое бешеным стуком сердец… Pov Tom Резко подскочив на кровати, я нервно огляделся вокруг, постепенно приходя в себя. Этим утром я проснулся намного раньше, чем обычно, от «эротического кошмара». В моем сне я трахался с Биллом. Причем в прямом смысле этого слова! ТРАХАЛСЯ! С парнем! Осознание этого было ужасно. Но еще ужаснее то, что во сне это было… приятно? Сон был настолько реальным, я будто бы до сих пор чувствую на своей шее его поцелуи и прикосновения… Член неприятно упирался в трусы, как бы напоминая, что он тоже «проснулся». Удрученно вздохнув, я запустил руку в трусы,обхватив возбужденную плоть. Перед глазами до сих пор стояли яркие картинки недавнего сна... Нескольких резких движений хватило, и я с едва слышным стоном излился в руку. От мысли, что я так быстро кончил от воспоминаний о столь извращенном сне, стало совсем не по себе. Так, взбодрись, Трюмпер! Это же всего лишь сон! Переспать с парнем – это будет последнее, до чего я могу докатиться. И то очень вряд ли. Хоть я и решил влюбить в себя Билла, максимум, что я могу допустить между нами – это поцелуй. Не больше. Но будем надеяться, что даже до этого не дойдет. Оно ведь мне не надо, верно? Вчерашний вечер, думаю, мне запомнится на всю жизнь. Никогда раньше мне не было так стыдно за то, что я чего-то не знаю. Если бы я знал, что он поведет меня в такое место, ни за что не пошел бы. Это же надо было так лохануться перед брюнетом?! Поначалу я хотел провалиться под землю от стыда. Билл открыто злорадствовал, наслаждаясь моим незнанием и недоумением, а затем вдруг резко переменился и стал любезно подсказывать, объяснять. Рассказал, что значат странные закорючки в меню, пояснил, для чего нужно столько приборов. Я так и не понял, что заставило его так резко поменяться. К концу вечера передо мной сидел уже совершенно «другой» Билл. Тот, что был в начале – самоуверенный, злобный, дерзкий. А под конец – милый, чистый, добродушный. До сих пор помню, как он улыбался, игриво поглядывал на меня, смущаясь при этом, как влюбленная пятиклассница. Но когда официант принес нам счет, сердце упало в пятки. Нужно было быстро придумать, как выкрутиться. В долг в таком ресторане вряд ли дадут… Пока я отчаянно пытался придумать, что делать, Каулитц рылся в сумке, что-то гневно приговаривая себе под нос. Официант, театрально улыбаясь, наблюдал за Биллом, изредка бросая на меня подозрительные взгляды. С победным кличем, Билл вытащил пластиковую карточку и протянул ее заждавшемуся официанту, не забыв при этом извиниться за задержку. Работник ресторана вернулся к нам через несколько минут, вернув кредитку. Он вежливо поблагодарил нас за визит и сообщил, что они будут рады видеть нас здесь снова. Я хотел было возразить, но вовремя вспомнил, что у меня не хватит денег, чтобы оплатить даже треть ужина. Это было унизительно, но пришлось смириться. Никогда больше сюда не пойду. Качающейся походкой Билл направился на улицу, на ходу кому-то звоня. Такси приехало почти сразу. За время, пока мы ехали до общаги, Каулитца укачало. По лестнице мне пришлось тащить его чуть ли не на руках, отчего было мощное дежавю. Почему-то я знал, что так и будет. Слабенький все-таки организм у нашего олигаршонка. В итоге домой мы попали ближе к полуночи. Кое-как уложив брюнета в постель, я, наконец, смог лечь сам. Но быстро уснуть не получилось. Каулитц еще около часа что-то бубнил и хихикал. Усталость была весьма ощутима, поэтому единственным желанием было запустить чем-нибудь в этого идиота, чтобы заткнулся. Словно услышав мои мысли, брюнет резко затих и засопел. С каждым днем я все больше и больше поражаюсь этому человеку… Из-за раннего пробуждения у меня было уйма времени, чтобы собраться, одеться, принять душ, побриться и тому подобное. В общем, привести себя в шикарнейший вид. Покончив со всем этим, я не спеша двинулся в универ, отметив про себя, что брюнет еще даже и не думал просыпаться. В то время как я успел уже столько всего сделать. Наглый лентяй. И ведь так проходит каждое утро. Я на учебу, а он беззаботно дрыхнет. Больше всего в нем меня бесит именно это. Его легкомысленность и уверенность в том, что окружающие обязаны делать все за него. Ударив по лбу, в очередной раз ловлю себя на том, что он занимает большую часть моих мыслей. И это мне очень не нравится… *** С универа я вернулся в не очень хорошем расположении духа, но заметив на кухне брюнета, грациозно поглощающего свой ужин, настроение приподнялось. Я быстро переоделся, умылся и направился на кухню. Почему-то мне не терпелось поговорить с Биллом. Не важно о чем. Просто сказать ему какую-нибудь глупость и увидеть его улыбку. Вчерашнюю улыбку. — Привет, Билл! — бодро говорю я, подходя к плите и включая чайник кипятиться. Всего два слова, а внутри все ликует. — Ага, привет, — надменно отозвался Билл, вставая из-за стола. От его равнодушного холодного тона по коже пробежались мурашки. Не успел я рта открыть, брюнета и след простыл. Ушел, даже не взглянув на меня… Немного отойдя от шока и обиды за столь равнодушное приветствие, я задавался лишь одним вопросом: почему? Я точно помнил, что вчерашний вечер закончился хорошо. Если бы я что-то не так сказал или сделал, думаю, я бы вспомнил об этом. Ничего не понимаю… Чайник вскипел. Я налил кофе, размышляя о Билле, о его поведении. Очень хотелось подойти и спросить его обо всем, но я изо всех сил сдерживался. Это было бы слишком унизительно. А может, он этого и добивается? Хочет опустить, унизить? Все равно, как бы я не старался, понять его слишком сложно. Надо решиться и выведать все. И будь, что будет… Мысли текли лениво и беспорядочно. Нужные слова не хотели подбираться. Краем уха я услышал шорох. Дверь в ванную тихо скрипнула. «Хм, собирается куда-то?», — подумал я, затаив дыхание. Какое-то время из ванной комнаты доносился звук включенной воды и жужжания бритвы. Бреется? Вечером? Значит, точно собрался куда-то. Я должен поговорить с ним до того, как он уйдет. Я предложил ему дружбу, он согласился. И теперешнее хладнокровное отношение меня жутко нервирует. Я твердо решил, что хочу знать, что же творится у него в голове. Шум затих, и брюнет быстро прошагал из ванной до нашей комнаты. Спустя пару минут он уже стоял перед зеркалом в коридоре, укладывая волосы. Настроение у него, как мне показалось, было самое что ни на есть благоприятное. Вот он шанс. Сейчас или никогда. Облокотившись о стену в коридоре, я следил за каждым движением брюнета. Все слова, что хотелось сказать, тут же забылись. Выглядел он даже лучше, чем всегда. Пока я нагло разглядывал это чудо, он демонстративно делал вид, что вообще не замечает моего присутствия. — Отлично выглядишь сегодня, — игриво говорю я, осматривая брюнета с ног до головы. Это все, что я смог выдавить из себя после увиденного. Для парня он слишком красив. — Спасибо, — сухо отвечает Каулитц, даже не удостоив меня взгляда. М-да. У него такая равнодушная реакция, словно я рассказывал ему о погоде. Такое поведение окончательно выбесило. Захотелось врезать по его смазливой мордашке да посильнее. Я сделал глубокий вдох и выпалил: — Слушай, Билл. Я хочу у тебя кое-что спросить… — Я ухожу. Поговорим в другой раз. Как-нибудь, — бросил Билл. После чего он все же мельком посмотрел на меня, взял сумку и ушел, негромко хлопнув дверью. Какое-то время я задумчиво смотрел на дверь, за которой только что скрылся Каулитц, осмысливая. Я не заметил, как руки сами сжались в кулаки. Как же мне сейчас хотелось догнать этого напыщенного ублюдка и отпинать, чтобы неповадно было так делать. Короля из себя возомнил? В облаках летаешь? Ну, ничего, я помогу тебе свалиться. Открыв холодильник, я достал банку пива и направился в общую комнату. Дэна и Роберта дома не было. Можно было вдоволь насладиться тишиной и подумать обо всем. Сейчас казалось, что все чувства, все оттенки эмоций, которые когда-либо существовали в этом несправедливом мире, разом навалились именно на меня! Мыслей было настолько много, что голова заболела. Они были такими разными и хаотичными… Обида разъедала изнутри. От этого захотелось напиться. Влив в себя сразу половину банки пива, я откинулся назад, прикрывая глаза. «Дурацкий день… Дурацкий Каулитц… Ненавижу…»