Богатенький Билли / Billi Rich

Pov Tom В универе я не смог просидеть больше одной пары. Даже она далась с большим трудом. Потому что душа и сердце рвались к Биллу. Я пытался унять это странное ощущение, но не смог. Я попросил Роберта сказать преподу, что мне стало плохо, и уехал. Разумеется, он мне не отказал, только как-то лукаво улыбнулся. Чтобы избежать лишних расспросов, я схватил сумку и выбежал из аудитории. Дороги были без пробок, что не могло не радовать. До общежития я доехал довольно-таки быстро. Я торопился домой, пытаясь придумать какой-нибудь повод, чтобы поговорить с брюнетом или позвать его куда-нибудь. Хотелось узнать его поближе. Поговорить. Или хотя бы просто побыть рядом! Оттого, что я совсем не смотрел под ноги, в дверях я столкнулся с… Биллом. - Куда это ты? – моему удивлению не было предела. Время еще и двенадцати нет, а он уже проснулся, да еще и собрался куда-то. - А ты чего так рано? – отвечает вопросом на вопрос. - Надоело. Так ты не ответил? - В магазин хочу сходить, - бросает Билл, намереваясь уйти, но я успел схватить его за локоть. - Сам? А что, доставка по утрам не работает? – усмехнулся я. - Трюмпер, тебе чего надо? – обиженно отвечает брюнет. Черт, я опять неосознанно его обидел. - Я пошутил, не дуйся. Не против, если я составлю тебе компанию? Билл удивленно вскидывает бровь, но все же кивает в ответ, и мы молча направились к ближайшему супермаркету. Все эти десять минут мы шли в тишине. По лицу Каулитца было видно, что он о чем-то сосредоточенно думает. Интересно, о чем? Или, может, о ком?.. - Ты здесь подождешь или как? – спрашивает Билл, когда мы были уже на месте. - Здесь, покурю пока. - Ладно. Я быстро, - согласился Билл. Какой-то он сегодня сговорчивый, что ли. И задумчивый. Он удаляется внутрь супермаркета, а меня мучает его озадаченность чем-то. Больше всего на свете я боюсь, что у него за это время мог появиться кто-нибудь. Это было моим самым большим страхом на данный момент. Я не хочу отдавать его никому. Хочу, чтобы он принадлежал мне. Весь. До последнего волосочка, до последней родинки... Хотя, чего это я размечтался? Этого никогда не будет. Мы совершенно разные. И Билл откровенно не замечает меня как человека. Даже друзья из нас получились не очень-то близкие, а если подумать, то друзья из нас вообще не получились… Но все же я сделаю все, чтобы он стал моим. Чего бы мне это не стоило. Это уже не месть, я просто так хочу… - Эй, что с тобой? – Билл слегка коснулся моего плеча, недоумевающе смотря в глаза. - Прости, задумался. Все купил, что хотел? – от его невесомого прикосновения, словно разряд электричества прошелся от плеча и по всему телу. - Ага, - по-прежнему кидает на меня какие-то удивленные взгляды. - Теперь куда? - Обратно, куда же еще, - уголками губ улыбнулся брюнет. Первый раз он улыбнулся мне. Какая же у него красивая улыбка… Кажется, я окончательно схожу с ума. Рядом с ним. Несмотря на то, что я мало общался с Биллом, мне иногда кажется, будто я знаю его всю жизнь. Знаю его повадки, привычки… Например, по утрам он пьет только кофе, а на ночь зеленый чай с мелиссой. Когда ложится спать: укутывается одеялом почти полностью, оставляя снаружи только голову, даже если жарко. Быстро засыпает, во сне постанывает и иногда дергается. Не любит вставать раньше одиннадцати, а если разбудить, часа два ходит недовольный… И таких мелочей очень много. Наверное, я и правда схожу с ума… Всю дорогу до общаги я пытался разговорить брюнета, но он постоянно отвечал короткими ответами, типа: «Да», «Нет», «Наверное». Бесит. Почему он всегда такой зажатый рядом со мной? Зайдя в наш блок, Билл пошел на кухню, а я в нашу комнату. Вот и все. Пообщались, называется. - Том, составишь мне компанию? – немного приоткрыв дверь, в комнату просунулась голова брюнета. Я аж поперхнулся минералкой, которую в данный момент пил. - А куда ты? - Никуда. Я коньяк купил, а одному пить неохота. Да и я же не последний алкаш, чтобы пить в одиночку, - пожимает плечами Билл. - Коньяк? Хм, звучит заманчиво, - я мигом поднялся с кровати, следуя за брюнетом на кухню. «А еще заманчивее - пить его с тобой…» Пока я доставал бокалы, Каулитц пытался отгрызть пробку зубами. От такого зрелища я не смог сдержать улыбки. - Что? – оторвавшись от бутылки, спросил Каулитц. - Ничего, просто ты такой забавный, - почему-то чувствую себя неловко, говоря ему подобное. Брюнет после моих слов глупо хихикнул. - Не смотри на меня таким взглядом, пожалуйста, - сказал он, прикусывая в очередной раз пробку зубами. - Каким? – усмехнулся я, делая самый невозмутимый вид. - Таким! Если бы я тебя не знал, я бы подумал, что ты со мной заигрываешь! – проворчал Билл. Эх, если бы ты только знал, что творится в моей голове и фантазиях. Там я с тобой далеко уже не просто заигрываю... - Не неси чушь, - отмахнулся я, забирая из его рук бутылку. - Давай лучше я открою, а то ты до утра ковыряться будешь. Наполнив два бокала, я присел за стол рядом с брюнетом, ставя один из фужеров перед ним. Каулитц тут же влил в себя пол бокала, чуть ли не залпом. А я слегка прифигел от такого. - У тебя что-нибудь случилось? – ненавязчиво интересуюсь. - Случилось, - коротко отвечает Билл, вливая в себя еще порцию алкоголя. - Я готов выслушать тебя и помочь, если конечно смогу. - Это ерунда. Не заморачивайся. Я просто поругался с отцом и по ходу серьезно. - По поводу? - Не знаю. Да и неважно это. Закроем тему, ладно? - Как хочешь. - Спасибо. Пару минут мы молчали, вливая в себя высокоградусный напиток. - Билл, - неожиданно для самого себя позвал я брюнета. - М? – поднимает на меня свои карие выразительные глаза, в которые я тут же проваливаюсь с головой. Щелчок пальцами перед лицом вернул меня на землю. И эти самые глаза теперь выжидательно смотрят на меня. Я сглотнул и все же произнес: - Билл, ты помнишь, что было вчера? Брюнет явно не ожидал такого вопроса, было заметно, что я застал его врасплох. Он нервно закусил губу. - Нуу, я образно так помню, – начал он, но я его перебил. - Значит, не помнишь? -Немного помню. Отрывками, - неуверенно подтвердил он. А жаль, что не помнишь… Как нежно ты жался ко мне всю ночь, словно брошенный котенок, как я вытирал слезинки с твоего лица… Черт, рядом с брюнетом я превращаюсь в сопливого нытика. Откуда взялись все эти нежности в моей голове? Даже с Катрин такого никогда не было. С ней вообще все было иначе. Может, я и не любил ее вовсе? - Билл, а какой ты ориентации? – неожиданно спрашиваю я, тут же жалея об этом, видя, как Каулитц изменился в лице. - Что ты имеешь в виду? – делает вид, что не понял вопроса. - Ну, кто тебе больше нравится: мальчики или девочки? Или может и те, и те? – поясняю, как можно невозмутимей. Пару минут он молчит, бегая глазками, будто ища ответ на обоях, но не найдя его там, все же выдает: - Какое тебе дело до моей ориентации, Трюмпер? - Ну, а все же? Мне просто интересно, - настаиваю на своем. Раз уж я задал вопрос, хотелось бы получить ответ на него. - Я не знаю, - все же ответил брюнет. - Как это не знаешь? - Ну, так… Я не задумывался об этом. На его щеках появился легкий румянец. Одним глотком опустошая бокал, он тут же налил себе еще. Больше я старался не задавать ему компрометирующих вопросов. Мы вели односторонний разговор. Я рассказывал ему о своем детстве, семье, друзьях, а Каулитц либо кивал, либо хихикал. Спустя пару бокалов Каулитц заметно опьянел. Должен признать, эта участь постигла и меня. По телу разливалось приятное тепло. Когда бутылка с коньяком опустела, брюнет достал откуда-то еще одну. Пока он наливал новую порцию коньяка себе и мне, половина содержимого оказалась на столе. Но, похоже, его это ничуть не расстроило. Алкоголь видимо слишком сильно ударил в голову брюнета, потому что теперь говорил только он. Даже не говорил, он трещал без остановки. А если я пытался вставить слово или ответить, он тут же перебивал. Он рассказывал обо всех универах, в которых учился, о Лондоне, об отце и его работе. Он говорил так быстро и воодушевленно, что большую часть информации я не успевал усваивать, пропуская мимо ушей. Но внезапно словесный понос закончился, и Каулитц прижал руку к губам, испуганно вытаращив глаза. И через пару секунд начал громко икать, еще крепче прижимая руку ко рту и краснея. - Прости.. ик.. я и-икаю.. ик.. только когда пьяный.. ик, - кое-как промямлил Билл, пытаясь справиться с икотой, а я улыбнулся. Он милый даже сейчас, в такой нелепой ситуации. Я уже начинаю подумывать, а не околдовал ли он меня случайно? Кое-как поднявшись с места, я налил в стакан холодной воды из крана и протянул брюнету. Тот без лишних вопросов выпил воду большими глотками и задержал дыхание, зажимая руками нос и рот, чтобы уж наверняка. Я наблюдал за ним, и улыбка сама появилась на лице. «Все-таки он нереально милый…» - Прости за это. Кажется, мне уже хватит пить сегодня, - заплетающимся голосом сказал Билл, когда икота прекратилась. - Билл, ты такой красивый, - тихо сказал я, когда Каулитц уже поднялся на ноги и намеревался уйти. - Что? – два непонимающих глаза уставились на меня. Что было дальше, я не контролировал. Это вообще был уже не я. Его запах… Такой прекрасный, как и он сам. Он сводил с ума, словно одурманивая, затуманивая рассудок. Резко притянув брюнета к себе, я требовательно впился в его губы. Аккуратно засасывая нижнюю губу, водил языком по его губам, прося впустить внутрь. Машинально приобняв меня за шею, Каулитц немного приоткрыл рот, в который я незамедлительно ворвался своим языком. Его губы, беззащитные, наивные, раскрылись мне навстречу, как самый прекрасный цветок. Нежные прикосновения тонких пальцев к шее – неуверенные, любопытные, скромные - уносили к звездам, заставляя сгорать от каждого их касания. Я долго и тщательно изучал новую "территорию", проходясь языком по зубам, по небу. Сначала я не получал никакой отдачи со стороны Каулитца, но спустя пару минут моих ласк, он все же стал неуверенно отвечать. Это взбудоражило еще больше, и я сильнее прижал его к себе, слыша, как неистово стучит его сердце, норовя выскочить из груди. Его холодная штанга приятно щекотала, соприкасаясь с моим языком. Теплые, мягкие прикосновения губ, рваное дыхание и сдавленные стоны. И мир словно выключился. Я таял в этих ощущениях, окончательно теряя связь с окружающим нас миром. Нежно играл с языком Билла, изредка мягко прикусывая губы. Я чувствовал, как язык Билла проникает в мой рот – осторожно, нежно, как будто исследует, влажно и так горячо скользит по моему языку. Воздуха в грудной клетке становилось все меньше и меньше. Еще немного и меня можно сдавать в дурку, с неоспоримым диагнозом – обезумел от счастья. Билл прижался сильнее, так, как будто намеревался слиться с моим телом воедино. И это был пик ощущений, дыхания уже не было, были лишь хриплые стоны. И все мысли мигом закончились, не оставляя в голове совершенно ничего связного. Все тело охватил жар. Такой сильный, всепоглощающий, который, как мне показалось, может спалить меня дотла. Оставшейся частичкой помутневшего сознания я подумал, что вот так, обнимая этого чертенка, даже умереть не страшно. Тело сковало до сумасшествия приятной истомой. На какой-то момент мне даже показалось, что я разучился дышать. Я словно чувствовал, как наши души соединяются воедино. Слышал, как сердца бьются в унисон. Голова приятно кружилась, а ладони вспотели. Теперь я знаю каждый участок, каждый миллиметр у него во рту… Я потерялся в нем, глотал каждый его вздох, каждый стон с дикой, какой-то животной жадностью. Ногти Билла царапали кожу на моей шее, до боли впиваясь в нее. Но, как ни странно, это было сейчас таким неважным. Я исступленно целовал его податливые, пухлые губы, доводя самого себя до сумасшествия, до умопомрачения. Каждое касание его языка о мой язык отзывалось в теле, как разряды молний. Это было бесконечно нежно, в меру сладко, и просто чудесно. Пожалуй, это останется самым ярким воспоминанием в моей памяти. И уже не так важно, что будет дальше… Какое-то время Каулитц словно перестал дышать. Испугавшись за него, я нехотя отстранился, разрывая этот волшебный поцелуй. Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Задыхаясь, Билл прикрыл глаза. Его золотые реснички нервно дрожали. Больше всего на свете мне хотелось сейчас снова впиться в эти мягкие губы, снова чувствовать их приторно-сладкий вкус, ласкать своим языком горячий язык Билла. Но по напуганному выражению лица Каулитца я понял, что, скорее всего, это не взаимно. «Может, ему не понравилось?» - мелькнула в голове неутешающая мысль, отчего в эту же секунду стало мучительно больно, где-то глубоко внутри. Что-то в груди щемило от неприятных мыслей. Пауза затянулась, дыхание уже почти стало ровным, спокойным… Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов. - Я спать, - тихо сказал Билл и спешно удалился, оставляя меня одного с ужасными мыслями и выводами. Неужели он все еще ненавидит меня? Тогда зачем он ответил на поцелуй? Зачем…