Богатенький Билли / Billi Rich

Pov Tom Вот и настал этот проклятый день. Одиннадцатое октября. Еще полгода назад я был бы рад этому, а сейчас хочется послать все к черту и никуда не идти. Все, что я сейчас хочу - это укутаться в плед, включить по дивиди какой-нибудь спокойный фильм и поедать что-нибудь сладкое, с друзьями под боком. Это угнетающее настроение мне совсем не нравится… Господи, кажется, я и правда превращаюсь во что-то странное. Но наперекор моим желаниям, приходится торчать сейчас в этом клубе (который сняли специально для празднования моего дня рождения), в ожидании друзей, и наблюдать как Роберт и Дэн вывешивают огромный поздравительный плакат. По идее, это должен был быть сюрприз, но я не выдержал бы сидеть в одиночку дома и просто-напросто чокнулся бы от этих невыносимых мыслей о Каулитце. Последнее время я думаю о брюнете ежедневно. Да что там! Скорее даже - ежесекундно. Слава богу, у меня понимающие друзья. Взяли меня с собой, несмотря на то, что этим испортили сюрприз. Сидеть дома в полнейшем одиночестве казалось мне в данный момент концом света. Утром, когда я проснулся, Каулитца уже не было. Он свалил гораздо раньше, чем обычно, что означало только одно – он не придет сегодня. Ему просто стыдно сказать мне это в глаза, поэтому он предпочел убежать. Как всегда. Чертов трус. Чертов эгоист! Для меня до сих пор остается загадкой, что же я в нем нашел? Он словно магнит: меня необъяснимо тянет к нему. Ни с кем такого не было, и это еще больше расстраивает. Не хочу полюбить такого как он. А ведь поначалу меня все в нем раздражало. Хотелось унизить, растоптать, оскорбить этого вульгарного парня, который возомнил из себя центр вселенной. И все так резко поменялось… Я до сих пор не могу понять, когда случилось самое страшное? Тот переломный момент в моем к нему отношении, которое внезапно и так неожиданно перестало быть негативным. Теперь, даже при всем желании, я не смогу и слова плохого сказать в его сторону. Потому что просто запнусь и снова утону в глубине его шоколадных глаз. Я упустил тот момент, когда вместо того, чтобы всем своим естеством желать ударить этого придурка по смазливой мордашке или же съязвить что-то по поводу его необычной внешности, он стал необходим мне как воздух. Воздух, которого так смертельно не хватает. Этот чертов самовлюбленный эгоист превратил меня в настоящую тряпку и даже не подозревает об этом. Его равнодушие и холодность действуют на меня - все равно, что смачный удар под дых. От которого падаешь на колени и задыхаешься, в ожидании, когда острая боль поутихнет. А потом еще сильный удар – и нокаут. Жалкий проигрыш. Перед глазами сразу возникают идеальные черты лица Билла. Его глаза, которые пристально смотрят, словно пытаясь просверлить дырку во лбу, и пухлые губы, которые искривляются в язвительной усмешке, а потом прикрываются и как будто шепчут «Неудачник»… Слова бьют наотмашь, причиняя тупую боль, и становится страшно, что это только начало, что настоящая боль придет позже. Придет и… И все. Разумеется, это все мое разыгравшееся воображение. И странное волнение на душе, которое не покидает меня весь день. После того разговора с Биллом, когда я поджидал его поздно ночью, у меня, несмотря ни на что, теплилась крохотная надежда, где-то там, на глубине подсознания, а теперь и ее нет. Теперь уже ничего нет. И что самое ужасное, есть ли теперь выход? Выход из этой дурацкой увлеченности или влюбленности, я еще до конца не понял, как это назвать. Безусловно, нужно что-то сделать, чтобы вернуть жизнь в прежнее русло: отпраздновать это проклятое двадцатилетие, напившись до чертиков и напевая с друзьями тупые песенки, как мы делаем это каждый год, а утром проснуться – и снова жить, как раньше. Ни тебе щемящего ощущения на душе, ни тошнотворных сомнений и мыслей в голове, ни эгоистичных идиотов на соседней кровати… Раньше меня стошнило бы от одной только мимолетной мыслишки, что я могу полюбить парня. А теперь я так спокойно об этом рассуждаю, будто это стало в порядке вещей. Каулитц и правда меня заколдовал, или загипнотизировал, или приворожил. Как не назови, чувствую себя неодушевленным предметом. Тряпкой. Я ведь совсем ему не нужен. «Давай, пойди, поплачь о своих впервые безответных чувствах. О своей до коликов в животе смешной слабости и жалком ничтожестве того, во что ты превращаешься. И все из-за кого? Из-за папенькиного сынка со смазливой мордочкой, который любит только деньги и самого себя. Иди, поплачь, выйди на безлюдную улицу, бессильно стискивая руки, и глотай соленые слезы», - словно откуда-то издалека послышался ехидный голос, который тоже оказался всего лишь частью моего дурацкого воображения… «Голос» немного отрезвил, и мне стало противно от самого себя. Я спрятал лицо в ладонях и глубоко вдохнул. «Боже, Трюмпер, какая же ты тряпка…» - это была последняя мысль, перед тем, как кто-то с силой дернул меня за плечо, вырывая из угнетающий размышлений, от которых теперь что-то щелкает внутри, отзываясь колкой ноющей болью. - Том, что с тобой? – спрашивает Роберт, ставя на стол передо мной бутылку безалкольного пива. До празднования еще час, поэтому мы решили пока не баловаться с алкоголем, чтобы не «слечь» раньше времени. - Все хорошо. Задумался слегка, - как-то неуверенно ответил я, разглядывая успешно повешенный плакат на стене, который большими буквами гласил: «Alles Gute Zum Geburtstag, Thomas Trümper!» - Сейчас ты просто обязан сидеть и улыбаться! И убери с лица эту кислую мину, - смеясь, заявил Дэн. Он, что-то громогласно крича, пошел по направлению к ди-джею. Именно сегодня я ненавижу свой день рождения. Весь день я ничего не делаю, кроме как отвечаю на нескончаемые звонки и монотонно говорю каждому позвонившему «спасибо». А что еще сказать? Лучше бы прислали смс-ку. Надоело. Такое ощущение, будто всем родственникам сегодня приспичило вспомнить о моем дне рождения, даже самым дальним. Хотя я, всем своим нутром желаю, чтобы меня поздравил только один человек, которого как раз таки это совершенно не волнует. Через час начали подтягиваться мои друзья. Я не звал много народу, только самых близких, но и их оказалось больше двадцати. Один за другим ко мне подходили, поздравляли, хлопали по плечу и дарили всякую хрень, которую я бездумно складывал в одну кучку на столе. История с телефонными звонками частично повторялась: я монотонно говорил «спасибо» или кивал, апатично улыбаясь. Огромный стол, наконец, накрыт. Напитки разлиты. Свет выключили. Веселье началось. Заиграла громкая танцевальная музыка. Все смеялись, пили, веселились. Все, кроме меня. Нехотя я пил вино, изредка поглядывая на танцпол. Друзья уже вовсю отжигали. Ненавижу себя за такое настроение. Сегодня я должен был быть пьянее и активнее всех. А вместо этого я просиживаю задницу, как старый дед на пенсии. Конечно, много кто подходили с попытками расшевелить меня, но безуспешно. Я был убит морально. Мысленно я уже сто раз пожалел, что пригласил Каулитца. Я ведь знал, что он проигнорирует это, хоть и не скажет напрямую. Не надо было его приглашать, тогда сейчас было бы не так обидно, что он не пришел. И возможно, крохотная надежда до сих пор согревала бы сердце своим маленьким огоньком. Вечер тянулся медленно, в голову постепенно ударял выпитый алкоголь, помутняя рассудок. Может, хоть так удастся расслабиться. Скинуть с себя оцепенение и напряженность. - Эй, Томас! Сколько можно тухнуть в одиночестве? – ко мне подошел уже охмелевший Роберт и плюхнулся рядом. Но, видимо, причиной, по которой он ко мне подошел было вовсе не то, что друг решил поинтересоваться - а не скучает ли именинник? Конечно же, не это послужило причиной, по которой он подошел, так как, не дав мне и рта раскрыть, он продолжил: - Слушай, друг, ты не против, если мы один медляк включим? – спрашивает он. - Мне все равно, честно говоря, - равнодушно заявил я, делая большой глоток из бокала с вином. - Отлично! – восклицает друг и убегает к ди-джею заказывать песню. А я продолжил хладнокровно следить за танцующими фигурами. [Включаем: Joan Osborne - One Of Us. Не поленитесь, включите песню. Тем, кому лень искать, вот ссылка - http://www.youtube.com/watch?v=xZEO1Lug25s] Заиграла медленная и приятная на слух мелодия. Под такую песню я невольно расслабился, осознавая, что алкоголь уже вовсю дает о себе знать. По всему телу разливалось одурманивающее тепло, и все волнения неторопливо отошли на задний план. Боковым зрением я заметил, как открылась дверь в конце зала, впуская в помещение слабый свет. Повсюду раздалось улюлюканье, пьяный смех и перешептывания. «Кто это?», «Странный», «Может, ошибся?» - услышал я негромкие предположения своих друзей. Лениво повернув голову на предмет всеобщего внимания, я обомлел. В дверях стоял Каулитц, собственной персоной, держа небольшой пакетик в руках. Не решаясь войти, он топтался у выхода и взглядом искал кого-то в толпе. На автомате, словно тряпичная кукла, которой управляет какой-нибудь кукловод, я поднялся на ноги, слегка качнувшись при этом в сторону, и двинулся в сторону брюнета. Это расстояние, от него до меня, я как будто летел, с каждым шагом чувствуя легкость во всем. Ноги стали ватными, а сердце тревожно екало при каждом шаге. Мне даже показалось, что алкоголь мигом выветрился, освежая сознание и мысли. Увидев меня, Каулитц как-то натянуто, как мне показалось, улыбнулся. - Привет. Я уже и не надеялся, что ты придешь, - поравнявшись с брюнетом, сказал я. Кто бы знал, каких трудов мне стоило сдержать рвущуюся из груди радость и восторг! Выглядел он еще лучше, чем обычно. Сразу бросилась в глаза – смена прически. По бокам волосы были немного сбриты, а оставшиеся аккуратно уложены. Глаза ярко накрашены, даже ярче, чем обычно. Черная обтягивающая футболка, заправленная в темные узкие джинсы. Поверх футболки пиджак, а на ногах длинные черные сапоги на широком каблуке. Ох, он не перестает меня удивлять своей оригинальностью. Сразу видно: он очень трепетно выбирал в чем пойти, стараясь произвести впечатление. Это ему, безусловно, удалось. Он шикарен. Просто безупречен. Интересно, что заставило его прийти?.. Что бы то ни было, это самый лучший подарок – его присутствие и смущенно-озорная то ли улыбка, то ли усмешка. - Ноги сами привели меня сюда, - произнес Каулитц, нервно бегая глазками, словно пытаясь зацепиться за что-то. – Вот, держи. Это подарок. От меня. Он протянул мне небольшой подарочный пакетик, который до этого нервно теребил в руках, и явно был рад избавиться от него. - Спасибо, - говорю я, одним глазком заглядывая в пакет. – Идем, выйдем на улицу, а то шумно здесь. Брюнет согласно кивнул, и мы вышли на улицу, которая в данный момент была освещена одними лишь уличными фонарями и слабым светом полумесяца, украшающего небо. Музыка была слышна даже здесь, но не так громко. Мы отошли немного от клуба, чтобы иметь возможность нормально пообщаться. Но разговор не клеился: я никак не мог прийти в себя от внезапно охватившего меня ощущения счастья, а Билл отчаянно пытался справиться с очень заметным волнением. Я бы даже сказал – зарождающейся паникой. Он теребил рукой замочек на боковом кармашке своих джинсов, нервно кусая губы. Неловкая пауза между нами затянулась. Кое-как справившись с нелепым трепетным чувством на душе, я все же нарушил затянувшееся молчание. - Я рад, что ты пришел, - говорю тихо, доставая из кармана пачку сигарет. Билл, не отрываясь, следит за моими действиями. Достав сигарету, я поджег ее и глубоко затянулся, закашлявшись. Давно я не курил. - Ты меня ждал? – удивленно приподнял правую бровь брюнет. - Да, - отвечаю честно. - Почему? – еще больше удивляется Каулитц. - Я… Ты… Ты нравишься мне, Билл, - промямлил я, делая очередную затяжку и не сводя глаз с брюнета. Недавно выпитый алкоголь придавал смелости, и я решился сказать все, что наболело. Уж лучше высказаться сейчас, чем вот так, как сегодня, сходить с ума от дотошных мыслей и просящихся на ум мрачных выводов. Его реакция была поразительна. Сначала он покраснел, как рак, а затем, спохватившись, сделал серьезное выражение лица, не выражающее никаких эмоций. - Что за чушь ты несешь? – осторожно говорит он. - А ты? Что ты испытываешь ко мне, Билл? – отвечаю на его вопрос вопросом. – Я открыл тебе карты. Далее – твой ход. - Я? – брюнет явно опешил от моего вопроса. – Отношения между парнями – это аморально. - Тогда зачем ты ответил на мой поцелуй пару дней назад? Не потрудившись затушить окурок, я выкинул его в сторону. Я заметил нарастающее волнение брюнета. Его нерешительность. Он долго обдумывал ответ, после чего выдал: - Я просто был пьян. - И хочешь сказать, что тебе не понравилось? Каулитц замолчал, сверля взглядом асфальт под ногами. Он слишком заметно нервничает, и поэтому в моем сердце вновь затеплилась надежда на его взаимность. Даже если будет иначе, как бы не было больно, я доведу разговор до конца. Расставлю все точки над «i». Я не выдержу больше ходить в неведении, выматывая себя и морально, и физически. - Понравилось, - на грани слышимости все же ответил брюнет. Мне не послышалось? Он вправду сказал это?.. Вместо ответа я довольно расплылся в улыбке, отчего Каулитц снова покраснел, отводя взгляд в сторону. Все это так глупо. Чувствую себя младшеклассницей на первом свидании. Но все же я рад, наверное. - Скажи мне это, Билл. - Сказать - что? - Скажи, что я нравлюсь тебе, - лукаво улыбаясь, поглядываю на брюнета, который еле сдерживает улыбку. На его щеках играет легкий румянец. - Отвали, Трюмпер, - вымученно рассмеялся Билл. – Лучше посмотри подарок, я сам выбирал. Тему хочешь перевести? Ну уж нет! - Скажи, Билл. - Черт, Том! Отстань! – гнул свое брюнет. - Ну, скажи. Три слова. Неужели это так трудно? - Ты мне нравишься, - быстро выпалил Каулитц, тут же закрывая ладонями свой рот и в удивлении распахивая поразительно красивые карие глаза. Я победно растянул улыбку, как у мартовского кота. А Билл отвернулся, краснея еще сильнее и становясь пунцовым. - Значит, ты будешь моим парнем? – с нотками волнения в голосе задаю самый волнующий на данный момент вопрос. Руки тут же вспотели, сердце громко бухало в груди. Брюнет медлит с ответом, озираясь по сторонам. Сейчас мне кажется, что от этого зависит все. Еще несколько часов назад я не надеялся ни на что, а теперь все кардинально поменялось. Он здесь. Он пришел. И краснеет после каждого моего слова. Быть может, это все же что-то значит?.. - Это не смешно, Том. - Разве я смеюсь? - Давай закончим этот разговор, пожалуйста. Мне нужно идти. Ушам не верю. Неужели он опять собирается сбежать? - Каулитц, ты невыносим! Сколько можно бегать от меня? - Я не бегаю от тебя! - А что тогда? Сними уже свою маску напыщенного эгоиста и обрати внимание на людей вокруг тебя! - Да пошел ты, Трюмпер! Для тебя предложить кому-то встречаться – раз плюнуть. Тебе наплевать на отношения, ты не ценишь этого. А для меня… для меня это важный шаг! Я не хочу страдать потом из-за тебя, когда ты наиграешься! - Билл, я не… Не дав сказать, брюнет нагло меня перебил. - Знаешь, как мне хочется согласиться… Довериться тебе… Но я боюсь. Пойми меня, Том! Уже несколько дней я не могу спать спокойно по ночам, потому что постоянно думаю, думаю, думаю… О тебе, между прочим! Я пытался избавиться от этого нелепого наваждения, дурацкого влечения к тебе, но не смог. И вот, в итоге, я стою сейчас здесь перед тобой, хотя еще день назад я клятвенно обещал самому себе, что ни за что не приду сюда… Его голос чуть ли не сорвался на крик от напряжения. Закончив свою речь, он присел на корточки, закрывая ладошками лицо. - Билл, я не собираюсь играться с тобой. Я и сам в шоке оттого, насколько серьезны мои намерения, - глубоко вздохнув, серьезно начал я. – Ты нужен мне. - Посмотри же на меня! – я подошел к нему, присаживаясь на корточки рядом. - Том, это все слишком странно… Ненормально… Неправильно… - тихо сказал брюнет, поднимая на меня глаза. - Ответь, только честно, ты хочешь быть со мной? - Да. - Что «да»? - Ну, ты спросил, я ответил «да». - Скажи полным предложением. - Да! Я хочу быть с тобой! – истерично выпалил Каулитц. Его глаза недобро сверкнули. - Вот так бы сразу… - Заткнись! Ничего не говори больше. И я не говорил. Просто наслаждался этим хрупким, как хрустальная ваза, моментом, тишиной и обществом Билла Каулитца, который, кажется, пару минут назад показал мне настоящего себя – без равнодушной маски и театральной надменности. - Получается, ты теперь мой парень? – вдруг спросил Билл, смотря куда-то вдаль. - Ну, получается, так. Тебя что-то смущает? - Нет. Просто это так необычно. И звучит как-то...хм, странно, - сказал брюнет, улыбаясь уголками губ. - Улыбайся почаще. У тебя такая красивая улыбка, - сказал я. Первый раз делаю комплимент искренне, без лести. Брюнет не ответил, лишь лукаво улыбнулся, снова краснея. Мы присели на невысокий заборчик, неподалеку от клуба, где до сих пор празднуют мой же день рождения. Каулитц неуверенно положил голову мне на плечо. Так тихо и спокойно… просто божественно. Мы сидели молча, и я был уверен, что нет ничего чудеснее. Из клуба неожиданно выскочил Роберт, громко хлопнув дверью. Заметив меня и Билла, он кривой походкой подошел к нам и как-то подозрительно глянул на брюнета. Увидев приближающегося друга, брюнет тут же убрал голову с моего плеча и выпрямил спину. - Том, тебя все потеряли, - пролепетал друг. – А этот пи*ор что тут делает? Скривившись, словно съел целый лимон, он указал взглядом на брюнета. - Зачем ты пришел? – игнорируя его вопрос, грубо спросил я. Боковым зрением я заметил, как нахмурился Билл. - Позвать тебя, - невозмутимо ответил Роберт, пожимая плечами. - Билл, ты не замерз? Может, зайдем внутрь? – обратился я к брюнету. - А твои друзья не будут против? – осторожно поинтересовался он. - Конечно, нет! Идем! Поднявшись, я еле-еле подавил желание взять Билла за руку или приобнять за талию. Мы двинулись обратно в клуб вслед за Робертом. Мои друзья, конечно, были не в восторге от внешнего вида Билла и вообще от его присутствия, но так как уже давно были не трезвы, быстро забыли о нем. Мы скромно присели с Биллом в конец стола и тихо беседовали. Держа руки под столом, я все же решился и взял брюнета за руку - такую миниатюрную и хрупкую, с аккуратненьким маникюром. Его кожа была словно шелк, и я невесомо поглаживал его по руке. Даже такие незначимые прикосновения приносили мне непередаваемое удовольствие. В очередной раз ловлю себя на мысли, что рядом с ним превращаюсь в настоящего идиота... Если бы на месте Билла была Катрин или любая другая девушка, я бы уже давно имел ее раком в туалете. А с Биллом… все иначе. Мне хотелось подарить ему всю свою нежность, которая в данный момент переполняла грудь. Показать, как он дорог мне и как долго я хотел этого. Как сильно ждал от него взаимности. Рядом с ним я становлюсь совершенно другим человеком. И мне это чертовски нравится. Теперь – нравится. - Знаешь, что бы сделало этот вечер еще лучше? - И что же? – скромно улыбнулся Билл. - Если бы ты меня поцеловал. Не дожидаясь ответа, я начал тянутся к столь желанным пухлым губкам, накрашенным розоватым блеском, но Билл меня остановил, упершись рукой в грудь. В эту самую секунду мне было не важно даже то, что мое «ненормальное» рвение заметят друзья. - Не дави на меня, Том. - Но ты же уже целовал меня, - я откровенно не понимал его реакции. – Что в этом такого? - У меня мало практики в этом. А в тот раз я был пьян. Сам знаешь, пьяному и море по колено. Я разочарованно вздохнул, но не стал доставать его этой темой. - И все равно. Это идеальный вечер. Самый лучший день рождения, который когда-либо у меня был, - сказал я. – А знаешь почему? - Почему? - Потому что теперь со мной ты.