Приглашение

      — Проклятье! — открыв глаза, Гермиона подскочила на кровати. Сурово посмотрела на дневник. — У меня нет воображения. Я не вижу сны. Не запоминаю их. Мне нравилась эта привычка — двадцать лет просыпалась с ясной головой и дальше планирую. Всё, пауза, делаем перерыв — больше никаких воспоминаний, снов, видений из прошлого и бестолковых слизеринцев. За книги и окклюменцию спасибо, конечно, но две ночи подряд смотреть такие сны — пожалуй, пора остановиться, — она спустила ноги на ковёр, погружаясь пальцами в пушистые ворсинки. Неизменный утренний ритуал, от которого хочется урчать как кошка. — Мерлин, я схожу с ума и продолжаю разговаривать с книгой. Может, черепашку завести, чтобы не так странно было?       Девушка задумалась на мгновенье, но эта идея явно не вдохновила её — посвящая всё время учёбе, она явно забудет о животном, забившемся куда-нибудь под кровать. Понимая, что черепахе будет грозить медленная смерть от голода, Гермиона махнула рукой на эту внезапно появившуюся мысль.       Собравшись на лекции, она уверенно подхватила дневник, поставила его на самую верхнюю полку в книжном шкафу, куда с трудом дотягивалась и хранила давно прочитанные и малополезные книги. И с настроением победителя отправилась на занятия.       Учёбу Гермиона любила. Самозабвенно отдавалась получению и поиску новых знаний, заслуженно удерживая звание лучшей студентки курса. И уже больше месяца не возвращалась к странному дневнику, с головой уйдя в привычную рутину — посещала все лекции, дополнительные занятия, пропадала в библиотеке, заранее готовя эссе и рефераты. Один раз встретилась с друзьями на выходных и ещё дважды с Роном отдельно. В их привычном мире отношений ничего не изменилось — цепляя слово за слово, они вздорили по никчёмным поводам, ругались на пустом месте, закончив обе встречи обиженным молчанием и прохладным поцелуем на прощание. Она раз за разом прокручивала в голове начало ссор, пытаясь понять, можно ли их было избежать. Анализировала поведение своё и Рона в попытке найти болевые точки, ведущие к перепалкам. Что-то находилось, но в общую систему никак не складывалось.       Вот и сейчас, на собрании КВИДИМИЯ она смотрела на черновики проектов, но мысли витали вне теории контрзаклятий.       — Да? — она растерянно заморгала, понимая, что кто-то позвал её в третий раз.       — Аманда и Рик нашли что-то стоящее? — рядом стоял Ант и смотрел на свиток в её руке.       — Что? Кто нашёл?       — Ты смотрела в этот свиток так, словно он открыл тебе тайны сотворения мира.       — Нет, нет. Тут минимум материала — книги, что они успели изучить, почти копируют друг друга, как обычно, — Гермиона на секунду замялась, но всё же продолжила. — Я просто задумалась.       — Прости, не хотел отвлекать.       — Ничего страшного. Как продвигается твой проект?       — Примерно также, — он кивнул в сторону свитка. — На старте всегда пробираешься через море воды и туман ошибок, чтобы добраться до жемчужины. Но у меня есть вопрос, не касающийся проекта, уделишь мне пару минут?       — Да, конечно, — она сдвинулась в сторону, указывая на свободное место на оттоманке. — Присаживайся.       — Благодарю, — Ант сел на приличном расстоянии от девушки. — На каникулах, когда вы показали мне особняк Блэков, я не поблагодарил, как следует.       — Но ты же сказал «спасибо», даже не один раз, этого вполне достаточно, — девушка тепло ему улыбнулась.       — Этот визит для меня очень важен, — он на мгновенье умолк. — Наверное, не смогу описать всю значимость этого поступка, но я хочу проявить благодарность и пригласить вас отдохнуть на пасхальных каникулах.       — Что? Куда? — девушка опешила от поступившего предложения.       — Во Францию. У нашей семьи есть коттедж на побережье, там будет достаточно тепло, чтобы отлично провести выходные. Естественно, я не буду создавать неприятных ситуаций и приглашаю всю компанию, что была прошлый раз в кафе. Так понимаю, вы общаетесь регулярно?       — Да, мы давно дружим, ещё со школы, но, Ант, это слишком… несоразмерно простому посещению дома.       — Позволь не согласиться, — он деликатно улыбнулся. — Хотелось бы отблагодарить ответным визитом. Конечно, я не смею настаивать и принуждать. Лишь прошу передать моё предложение твоим друзьям и узнать, смогут ли они найти для этого время в следующие каникулы. Вся подготовка и размещение полностью на мне. Не стал бы докучать с подобной просьбой, но мы с ними мало знакомы и я не могу обратиться лично.       — Вам с Гарри приходят в голову на удивление безумные идеи. Это какая-то особенность представителей дома Блэк? — девушка нервно улыбнулась на удивлённый взгляд собеседника. — Да, конечно, я спрошу у них и передам тебе наш ответ.       — Благодарю, что согласилась помочь. И за уделённое время, — встав, он слегка поклонился. — Буду ждать вашего решения. А теперь прошу простить.       «Аристократ до мозга костей, говорит даже как по учебнику — «Позволь, докучать, прошу простить». Ужас, — Гермиона усмехнулась, глядя вслед Анту. — Встреча послезавтра, вот и спрошу у ребят, что они думают про эту авантюру».       К её полнейшему ужасу, все встретили идею просто отлично, начав планировать неожиданный отпуск.       — Как вы могли так легко согласиться? Мы же его совсем не знаем, — она не оставляла попыток найти в своих друзьях остатки благоразумия.       — Думаешь, он маньяк какой-нибудь? — Гарри озорно сверкнул глазами из-под очков. — Так даже интереснее, вспомним молодость и приключения.       — Он вроде не похож на маньяка. По крайней мере, я такого не замечала…       — Ну, тем более, — радостно подхватил Рон. — Тогда не о чём переживать. Ты его знаешь, а мы знаем тебя, всё схвачено.       — Мне кажется неловким принимать подобные предложения, — ещё один аргумент.       — Ой, да что в этом такого? Дом семьи, мы ненадолго погостить, не дарит же он его.       — Но я мало с ним общалась, чтобы вот так в гости…       — Будет тебе, Гермиона, нас много, не успеем заскучать, — Джинни обвела взглядом всю шумную компанию. — Меня больше волнует, сколько купальников брать: два или одного хватит?       — Там же холодно в апреле, вода градусов семнадцать!       — Тогда поедем во второй половине — успеет прогреться до двадцати. Вполне нормально, нас после шотландских зим прохладной водой не напугать!       — Решено: первую неделю катаем по друзьям-бабушкам, на второй едем развлекаться!       И снова, как в школьные годы, дружная компания увлечённо строила планы, шумно обсуждая уже не походы в библиотеку и расписание тренировок и занятий с Отрядом Дамблдора, а стоит ли вносить в это маленькое путешествие культурные мероприятия или ограничиться ничегонеделаньем и пляжным волейболом. Даже привычные перепалки между Роном и Гермионой так и не переросли ни в одну ссору, напоминая учебные времена, когда она менторским тоном пыталась его вразумить, а он беспечно находил на всё контраргументы.       Возвращаясь с прогулки в очень хорошем настроении, тренируя ментальный навык, девушка распределяла сегодняшний вечер на фрагменты, закрепляя за ними эмоциональный статус. Не забывая о поставленных задачах, за прошедшее время она изучала теорию защиты сознания, по вечерам выполняла практические упражнения по очистке мыслей и их контролю. Благодаря регулярным тренировкам, научилась с лёгкостью перебирать в памяти воспоминания и даже пыталась «сворачивать» их образ в кокон или трубочки. Чтобы закрепить успех, хорошо было бы найти куратора, с кем можно попрактиковаться. Мысли об окклюменции в очередной раз незаметно привели её к дневнику. Решив, что прошло достаточно времени, чтобы заново взяться за изучение этой загадки, Гермиона дотянулась до зелёной книжки и сняла её с полки. «Неплохо, когда листы склеены — никакой закладки не нужно, чтобы найти место, где остановилась в прошлый раз», — удобно устроившись в кресле, девушка поставила рядом стакан с тыквенным соком и продолжила чтение.       Привычные заметки об учёбе прервал новый поток восхищения Волдемортом и его курсом — пасхальные каникулы и очередная встреча в мэноре. Перенеся в личный дневник несколько новых лозунгов и идей, попутно дополняя своими размышлениями, Регулус вернул повествование в привычное русло. По мере приближения сдачи экзаменов записи становились реже, иногда конспектировалась интересная информация, подчерпнутая в новых книгах, которые Гермиона тут же переносила в блокнот. В какой-то момент появилась большая пауза между датами в записях, затем Блэк достаточно кратко пометил, что хорошо сдал всё хорошо и начались каникулы. Заметки снова стали регулярными, повествуя о новых исследованиях и выборе профессии в реалиях нового мира, который их ждёт под чутким руководством величайшего волшебника всех времён — Лорда Волдеморта. Девушка хмыкнула, пробегая глазами рассуждения Регулуса о прекрасном будущем. Затем сердце пропустило удар, когда на следующем развороте взгляд наткнулся на единственную строку, чернеющую на светлом фоне пустых страниц: «Это было больно».       Гермиона нервно выдохнула, с опасением переворачивая лист, — поняла, что Регулус получил заветную Тёмную Метку. Было немного боязно знакомиться с произошедшим, хоть она и ждала, что встретит это в дневнике, но прочитанная короткая фраза вызвала в ней смешанные эмоции — полученный опыт явно был травмирующим для него, обычно записывающим свои мысли педантично и аккуратно. Однако, описание той ночи было лишённым эмоций и чувств — впервые он просто переносил факты на бумагу, без личной оценки. Пересказал прошедшую встречу, обсуждения идей, планы реализации, будущие возможности и перспективы. Сухо, бесстрастно — уравнения, выписанные построчно в столбик. Метку в ту ночь получило около полудюжины магов. Когда они пришли в себя после ритуала, им вновь рассказали о великой чести, которой могут быть удостоены единицы, в число которых они теперь входят, показали возможности Метки, в том числе и связь друг с другом.       Текст снова вернулся к привычному стилю — тренировки, книги, зельеварение и редкие встречи с соратниками. Только она почувствовала, как что-то изменилось в Регулусе — пропали восхищённые абзацы, посвящённые силе и благородству Тёмного Лорда. Юный Пожиратель Смерти также продолжал верить в его политику, разделял их идеи и готов был всячески содействовать, но исчезло безоглядное благоговение перед лидером. Болезненное получение Метки оставило отпечаток в уме неглупого Регулуса — если даже ближайшие соратники проходят через подобное, то будет ли Волдеморт менее суров к презренным магглам и магглолюбам? Впервые в дневнике появились вопросы о том, какой ценой они получат новый мир. Пока смутные и неясные, не до конца сформированные сомнения только зарождались в размышлениях автора. Но они появились, что не могло не радовать Гермиону, не смотря на то, что она знала трагичную развязку этой истории.       После наступления совершеннолетия Регулусу стали приходить задания от соратников. Вместе со Снейпом он пополнял запасы зелий — среди них были Веритасерум, Оборотное, Зелье Сна без Сновидений, Костерост и даже Бодроперцовое, ведь приближалась осень. Конечно, их можно было и купить, но зачем, когда среди них есть талантливые зельевары? В конце августа участвовал и в полевой работе — слежка за магглорожденным сотрудником Министерства, проталкивающим законы в пользу простецов. Они тщательно фиксировали его поведение, привычки, места посещения и распорядок дня. Ничего опасного или серьёзного.

•◦⊷⊶⊰⌘⊱⊷⊶◦•

      Небольшое душное помещение, похожее на подвал. На стенах чадят зажжённые факела, в воздухе витает дымок благовоний, едва уловимо слышен треск странных тёмных свечей. Они стоят в ряд — краем глаза он замечает несколько человек справа и слева. Впереди у стены полукругом маячат фигуры в низко надвинутых капюшонах. В центре комнаты высится странный каменный постамент, похожий на алтарь — на нём расположены в ряд флаконы зелий, нож, непонятные предметы. За этим пьедесталом стоит лорд Волдеморт, тоже в накинутом капюшоне, под которым видно нижнюю часть лица и красноватое свечение в области глаз — то ли отблеск пламени, то ли собственный свет.       «Наследник и надежда благородного дома Блэк» — его зовут первым. До алтаря больше десяти шагов. Каждый шаг на удар сердца. Тело непослушное, словно свинцовое. Всё вокруг плывёт и смазывается в сизом дыме. Воздух с трудом проходит в грудь — тяжёлый, насыщенный ароматами, он обволакивает рот, нос, вызывая лёгкое удушье. Волдеморт что-то говорит ему — он не понимает, не слышит из-за гудения в голове, но подаёт левую руку, кладёт на холодную поверхность пьедестала. Успевает заметить, как, сверкнув в неясном свете свечей, лезвие оставляет на предплечье порез, наблюдает, как тонкой струйкой льётся на свежую рану тёмное зелье, даже успевает услышать шипение сворачивающейся крови и как Волдеморт нашёптывает незнакомое заклинание: «…et solus mors habet potestatem…»       И дальше наступает ад.       Кипящим потоком лавы боль бежит по венам вверх, к плечу, достигает груди и разносится по телу, сжигая всё на своём пути. Глаза закатываются, горло давит спазмом, и нет даже возможности кричать — лишь запрокинуть голову, открыв рот в немом крике, пока разум бьётся в агонии и тело горит как будто бы вечность.       Потом всё проходит, лишь сильная пульсация в левой руке напоминает об отголосках той боли. Кажется, у висков холодит разгорячённую кожу влага — его нечаянные слёзы. К телу возвращается возможность двигаться, и он делает шаг навстречу отделившейся от полукруга фигуре, протягивающей ему чёрный плащ и тёмную маску.       Подвал исчезает в белых завихрениях. В пустоте этого ничего слышатся резкие выкрики Снейпа: «Соберись! Защищай сознание! Приготовься! Доведи до автоматизма!» Они повторяются и повторяются, а Гермиона, только что пережившая всё вместе с Регулусом, в панике пытается отгородиться от произошедшего. Её тщательно собранные коконы и трубочки совершенно беспомощны, когда она вновь оказывается в задымленном помещении и делает шаг к пьедесталу. И уже сама себе кричит: «Соберись! Защищай сознание!» Неожиданно в памяти всплывает тот сон и защита Регулуса. Прикладывая неимоверные усилия, девушка ментально создаёт перед собой высокую прозрачную стену, фиксируя за ней подвал. Не теряя концентрацию, дрожа от пережитых эмоций, отталкивает от себя, покидая сознание Регулуса и оставаясь за его спиной. Это напоминает кинотеатр, где ты — зритель, а происходящий в подвале ритуал лишь картинка на большом экране. И как только она понимает, что больше не является участником этого кошмара, сон прерывается, и Гермиона открывает глаза.