Три месяца спустя, или Иной взгляд на Эпилог

      Только я заполнил пуншем последнюю пустую емкость в доме, как начали появляться гости. Кто аппарировал, кто воспользовался каминной сетью, кто просто звонил в дверь.       Если бы не помощь Кричера, я бы через полчаса уже лежал тряпочкой на диване. Ребята, я тоже по вам соскучился, но ребра мне еще нужны, вроде как.       — Гарри! Поздравляем! — о, это Рон с Гермионой.       — Привет, ребята. Спасибо, что пришли, — расплываюсь в улыбке. Вот это действительно те самые люди, которых я хотел бы видеть на этом празднике жизни. Мы прошли всю войну вместе, но сейчас они редко ко мне заходят — заняты друг другом.       — Мы кинули подарки в общую кучу, — мило улыбнувшись, Герми чмокает меня в щеку, а я приобнимаю ее в ответ, сразу после чего оказываюсь в медвежьих объятиях лучшего друга. — Давай рассказывай, как ты?       — Да нормально вроде. Нашел себе новое развлечение, — ехидная улыбка и невинный взгляд — ангел с рогами и копытцами прям.       — Да-а-а? — протянули они оба. Гермиона среагировала первой:       — Новая пассия?       — Или новый клуб с лесбиянками нашел? Почему меня с собой не взял? — съязвил друг.       — Ни то, ни другое. Скажу — не поверите. Давайте сядем? — приглашаю их сесть на диван подальше от шумной толпы. Сам сажусь в кресло напротив и накладываю на нас заглушающую сферу.       — Ого, какая конфиденциальность, — удивился рыжик.       — Так нужно. Ладно, не буду тянуть пикси за лапу: у меня уже больше двух недель живет Малфой.       Оба моих лучших друга перестали улыбаться и выглядели, как блондин, увидевший меня в анимагической форме. Забавно. Убиваю смешок покашливанием и продолжаю:       — В общем, одно прекрасное тихое утро, когда ничто не предвещало ужасного, мне испортили наши два псевдо трупа и хорек. Дамбик в ногах валялся, умолял. И я позволил своей гриффиндорской натуре взять верх. А слизеринская — мучает Малфоя. Так что все отлично.       — Да, я слышала, что Малфой-младший искал укрытие, потому что отказался от взглядов своего отца, — Герми очнулась первая. — В газетах писали об этом. Его отец, наверное, страшно зол...       — Было уже три покушения на его жизнь. В принципе, из-за этого он и здесь.       — Где же это белобрысое чудовище сейчас? — Рон вскочил с места и встал в боксерскую стойку. — Я ему... Он тебе ничего не сделал, дружище? Если он хоть слово скажет, я его по стенке...       — Рональд! — взвилась подруга.       — Рон, правда, успокойся, — толкаю его обратно на диван. — Его даже дома сейчас нет...       — А где он? — хором спросили друзья. Может, поэтому я и не стремлюсь к серьезным отношениям? Не хочу делить один мозг на двоих. Буэээ...       — Не знаю. Он ушел. Вернется — убью. Я же за него отвечаю, а он просто оставил мне подарок и записку написал, что придет в полночь... — Опять не дали договорить.       — Он тебе сделал подарок? — этот мозг один на двоих начинает меня раздражать...       — Ну да, я сам в шоке был, когда на кухню пришел, — оживленно рассказываю им о письме и красочно описываю подарок блондина. — Это, наверное, самый лучший подарок в моей жизни, не считая того, как Хагрид на одиннадцатилетние сказал, что я — волшебник.       — Вот это да. Да тут любой другой презент просто меркнет, — улыбнулась Гермиона, уныло скосив взгляд на кучу подарков, где на дне лежал и их с Роном.       — Где? Где? Где это чудо? — Рон уже снова вскочил и начал искать что-то, видимо подарок Драко, за диванными подушками и под мебелью.       — Пойдемте в мою комнату, покажу! — улыбаясь, провел их на четвертый этаж, и, спустя несколько секунд, дом на площади Гриммо наполнился оглушающим воплем.       Гости на минуту замолчали, осмотрелись и как ни в чем не бывало продолжили разговаривать.       — Это же... Это... У меня нет слов! — только и смог из себя выдавить друг, наблюдая за полетом снитча по комнате.       — Я тоже был в ступоре, когда ЭТО увидел, — признался я.       — Гарри, может, Малфой не такая уж и скотина, как мы думали? Может, он хочет с тобой подружиться? — предположила Герми.       — Я тоже так подумал. Знаешь, он вел себя очень холодно до подарка, но стычек больше не было после того случая в зале.       — Какого случая? — пришел в себя приятель, и я рассказал им все: и про тот день и вообще все, что произошло за эти две недели.       — Гарри, дай ему шанс! — Герми не успокаивалась.       — Но это же Малфой! — уже мы с Роном хором проорали.       — И что? Гарри, он хочет стать твоим другом. По крайней мере, об этом говорят его поступки. Теперь ясно, откуда взялась вся эта злоба! Ты же отверг его дружбу на первом курсе, вот и результат. Он просто хотел привлечь твое внимание. После такого подарка, которым, кстати, он показал, насколько хорошо тебя знает, Малфой просто заслужил второй шанс.       — Я подумаю... — хотя, что думать, если я все решил, еще когда только увидел тигра на снитче.       — Ну, вот и хорошо. А теперь я хочу поговорить с тобой наедине, — она посмотрела на нашего рыжего друга как на врага народа.       — Ладно, пойдем в библиотеку, поговорим. Рон, ты не против?       — Я? Нет! Я тут с твоим подарком пообщаюсь, можно? — с детской надеждой в глазах спросил он.       — Конечно! — ловким движением руки ловлю снитч, жду, пока он сложит серебряные крылышки, и, отдав его Рону, веду Гермиону к выходу.       — Почему ты держишь ее всегда закрытой? — спрашивает она, когда мы подошли к двери, напротив моей комнаты.       — Если честно, не знаю. Она иногда меня просто пугает… — прикладываю руку к двери, она окутывается серебристо-зеленым сиянием на несколько мгновений, после чего с легким скрипом открывается. Перед нами предстает огромное помещение — держу пари, здесь не обошлось без заклинания, расширяющего пространство — с тысячами книг на полках. Больше книг я видел только в школьной библиотеке.       Провожаю подругу под руку до кресел около камина. Рядом стоит маленький трехногий столик. Приглашаю ее сесть, сам присаживаюсь напротив; после короткого взмаха кистью появляются два полных бокала с шампанским. Беру их в руки — один отдаю Герми, вторым салютую ей. Пригубив напиток, решаюсь спросить:       — О чем ты хотела поговорить, Миона?       — Гарри, я... — она краснеет, крутит в пальцах бокал, кусает губы, — нехороший признак. — Даже не знаю, как это сказать...       — Герм, надеюсь, ты не хочешь признаться мне в любви? — тихий нервный смешок.       — Нет, что ты, нет. Гарри, я хочу расстаться с Роном! — выпалила моя мучительница.       Где-то минуту я пытался понять, что она сказала.       — Почему? — единственный вопрос, который меня мучает.       — Как тебе объяснить... Ты же помнишь, как у тебя было все с Джинни? — скривив лицо, киваю. - Вот и тут то же самое. Чувство полета, бабочки, котята в животе, - все кончилось. Да и вообще, у меня уже давно из головы не выходит другой человек... — С легким непониманием смотрю на нее.       — Кто же этот счастливчик? Это точно не я, ты бы не открылась так передо мной. Колись, подруга. — в ожидании я положил подбородок на ладонь, а локоть, соответственно, на подлокотник.       — Я даже не знаю, как тебе это сказать... — Герми покраснела еще пуще. Тут она лезет в карман и достает пачку сигарет. Ненавязчивым движением палочки трансфигурирует старое перо, лежащее на столе, в пепельницу и закуривает. — Ты не против?       — Нет, что ты... — я сам месяц после войны курил, а потом бросил, но то, что она закуривает в святая-святых для самой себя (в библиотеке, то бишь), настораживает. Морально готовлюсь к любому ответу… От дохлого Волда до воскресшего Снейпа.       — Гарри, ты даже представить себе не можешь... Мерлин! Мне было так сложно признаться в этом самой себе. А тебе сказать еще сложнее.       — Ну, давай уже, Герм, рожай быстрее. — смотрю на колечко дыма, летящее от сигареты.       — Он мне понравился еще тогда, когда я не знала, кто он. Это было на втором курсе. Он абсолютно не похож на своего сына, вернее, сын на него не похож. Этот мужчина — просто воплощение самых потаенных желаний любой девушки. А когда я его увидела перед Чемпионатом Мира, на четвертом курсе, поняла, что пропала. Во время войны было еще хуже, но она только закалила мои чувства...       — Да, Моргана Великая! Гермиона Джин Грейнджер! Кто этот несчастный мужчина, чьего имени ты боишься пуще Волдеморта! — нервы уже просто не выдерживают! Я не втыкаю, кого она имеет в виду, хоть прибейте, не понимаю. И это уже по-настоящему пугает… Неужели Дамблдора?!       — Это... Ну... Это-отец-твоего-нового-соседа!!! — минута молчания, и до меня наконец-то дошло.       Я сложил два и два.       — Ты хочешь сказать, что это Люциус??? Тебе нравится Люциус Малфой???!!!       — Да... — она глупо улыбнулась и, затянувшись в последний раз, потушила сигарету.       — Звезда в шоке... — И правда... Шок.       — Гарри, только не говори это ни Рону, ни Драко. Я очень тебя прошу.       — Хорошо, Герми. Я не знаю, как это переживу сам, но никому ничего не скажу, пока ты сама не будешь к этому готова. По крайней мере, ты единственная, кто не орал на меня, когда я не захотел восстанавливать отношения с Джинни.       Чувствую, надо выпить. Слишком много переживаний и шока для одного дня… Слишком яркий день. Выпить, но не напиться, чтобы быть готовым к возвращению Малфоя. Мы встали с кресел одновременно. Я нежно обнял ее и погладил по голове. Просто дружеский жест, чтобы успокоить, показать, что ее тайна уйдет со мной в могилу, если понадобится. Она что-то щебечет, какой Малфой-старший красивый, стильный, сексуальный. И я невольно понимаю, что все эти эпитеты можно отнести и к Драко. Подношу два пальца к ее губам с просьбой помолчать. Она понимает. Миона берет меня под руку, и мы выходим из библиотеки. Дверь за нами закрывается сама и озаряется легким сиреневым светом. Никто без меня туда не войдет.       Спускаясь вниз по лестнице к гостям, ловлю себя на мысли, что я готов дать хорьку второй шанс... Но не будем торопиться. Посмотрим, что будет после полуночи.

***

~ Где-то недалеко за полночь ~

      Аппарирую на порог дома и снимаю с себя чары. Да, пять часов в седле отдают приятной ломотой в мышцах. Думаю, что бы еще такого интересного сотворить? Пойду-ка, для начала, к себе, а потом подумаю. Поднимаюсь и замечаю, что никаких следов прошедшей вечеринки не видно, за исключением нескольких шариков на лестнице. С удовольствием пинаю один из них. У себя беру полотенце с халатом и иду прямиком в душ. Как же мне повезло с чутьем. Это единственная комната, кроме хозяйской, со смежной ванной. Теплые струи приятно разбиваются об уставшие мышцы, расслабляя их. Блаженно улыбаюсь. Интересно, а Поттер умеет ездить верхом? Я бы его научил. Это удивительное чувство верховой езды не может сравниться с полетом на метле. Верхом ты чувствуешь, как напрягаются мышцы объезженного животного, а не холодное древко. Он, наверное, даже не знает, как лошадью управлять. Все с той же улыбкой вылезаю из душа, надеваю халат с тапочками и направляюсь погулять по дому. Уже открывая дверь, вспоминаю, что что-то забыл. Так и есть, волосы. Высушиваю их легким заклинанием и... Нет, не буду их убирать назад, пусть падают на лицо.       Выйдя из комнаты, направляюсь к лестнице и через пролет вспоминаю про рояль, на котором мне все еще не удалось поиграть. Вот сейчас это и исправим. Отличное завершение отличного дня. Захожу в зал - даже следа от вечеринки нет.       Подхожу к музыкальному инструменту, провожу по нему рукой. Красивый, шикарный и холодный, как и я сам. Так приятно ощущать прохладную гладкость под кончиками пальцев.       Сажусь на круглый стульчик и открываю рояль. Непроизвольно повторяю поглаживание инструмента, но теперь по клавишам. Идеально настроенный, он такой отзывчивый. Закрываю глаза и начинаю играть. Я не знаю, что это, не знаю автора, просто чувствую, как мелодия сливается с магией, и я уже не могу остановиться. Музыка сама ищет выход и находит его с помощью моих пальцев. Утопаю в этой райской нежности звуков. Мелодия выплескивает все мои эмоции, которые накопились за долгое время, - то грохочет, то стихает, то снова набирает обороты. В ней слилось все: надежды, отчаянье, мечты, боль, радость... Все, чего я никогда бы не сказал, все, в чем бы я не признался даже самому себе, теперь ВСЕ ЭТО живет своей жизнью в волшебной мелодии. Она начинает стихать, а вместе с ней уходят и эмоции. Каскад нот и мелодий сходит на нет, и я открываю глаза, поставив точку нажатием на последнюю клавишу.       Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что рядом со мной на краю постамента, привалившись к ножке рояля, сидит Герой Магического Мира — Гарри Поттер — и завороженно смотрит на меня. Он сегодня выглядит просто отпадно. Брюки подчеркивают все его достоинства, а полурасстегнутая рубашка, подразнивая, показывает, чего лишаются девушки, которые не с ним. Отрываю глаза от чужого торса и смотрю в глаза:       — Понравилось? — без ехидства или язв. Мне просто интересно его мнение.       — Да... — он тепло улыбается, а у меня в груди что-то екает. — Прекрасная мелодия. Я никогда ничего подобного не слышал. Даже сначала не поверил, что такое можно сыграть, пока не увидел тебя за роялем... Это было волшебно.       — Да... — опять невольно улыбаюсь. Великие Основатели, я за год столько не улыбался, сколько сегодня. — Я почувствовал, как она слилась с магией и выходит из меня с помощью рук, - смотрю на свои пальцы. Почему я с ним так честен? Наверное, потому что это моя последняя попытка, больше ни-ни. Или друг, или смертный враг. — Такого со мной еще никогда не было. Обычно, я часто играю без нот, по памяти, а тут магия выбрала репертуар сама... Кстати, ты сам-то играешь? — Этот вопрос мучает меня с тех самых пор, как я в первый раз попал в зал.       — Нет... — он даже покраснел, — я его купил по нескольким причинам: во-первых, он отлично вписывается в новый интерьер, который ты можешь сейчас наблюдать, — он делает широкий жест рукой, думает, наверное, что я настолько тупой, что не понимаю, что в доме прошел свежий ремонт. — Даже не спрашивай, что здесь было до этого. Во-вторых, он просто мне понравился. И в-третьих... Ну, да. Я хочу научиться на нем играть, что тут таить. — Никогда не думал, что человек может так краснеть — стать одного цвета с помидором.       — Забавно... — Задумался на секунду. А что, если... — Давай я научу тебя играть на рояле, а ты меня — анимагии?       — С удовольствием! — произносит он с облегчением. Поттер встает на ноги и облокачивается о музыкальный инструмент. Сейчас в нем можно узнать того милого и смешного мальчишку... — Кстати... Большое спасибо тебе за подарок... Драко.       — Не за что... — от звука своего имени, произнесенного этим голосом, пробежала легкая дрожь вдоль позвоночника. — Я... Если честно, я никогда... Никогда не испытывал к тебе ненависть. Да, я был зол, обижен, расстроен, злопамятен. Ты единственный, кто отверг мою дружбу. Единственный, кто соперничал со мной, был на равных. Единственный, кто бросил мне вызов и был выше и лучше меня. Я завидовал тебе, злился, но не ненавидел. И одновременно с этим все эти семь лет я хотел быть твоим другом... Да какие там семь лет... С самого детства, когда узнал, что, скорее всего, буду учиться вместе с Мальчиком-Который-Выжил. Я всегда хотел узнать, какой ты. Гарри, а не Золотой Мальчик, — чувствую, как краснею. Поднявшись со стула, встаю напротив и смотрю ему в глаза. Нет, я не боюсь напугать его, оттолкнуть от себя, сказать что-то не то. Нет. Я уже впадаю в апатию, несвойственную Малфоям. Но если вдруг он согласится… Да я его на руках носить буду и разжеванные шоколадные лягушки в рот плевать!.. Главное — не сглазить. — Я не знал, что это ты, в лавке мадам Малкин...       — Понимаю, как тяжело все это сейчас сказать мне. Понимаю. Сегодня я много думал, Драко... Забыть все, что было между нами невозможно. Было слишком много боли, лжи, предательств и унижений... Нет, забыть все это невозможно...       Мерлин... Сердце упало ниже мочевого пузыря и пропустило удар. Но я - Малфой, я никогда не покажу, что на самом деле меня это так сильно задело. Еще одно унижение, еще одна...       — ...но можно все начать сначала... — он широко улыбается, протягивая мне руку. Во рту пересохло. Вот оно, самое счастливое воспоминание, теперь я смогу вызвать телесного Патронуса. Одновременно с этим ехидный голос папеньки напоминает, как этот злосчастный Избранный отверг меня, сколько крови попортил, как… Но это отец, а не я. Я учусь на чужих ошибках и не хочу быть как он.       — Можно... - аккуратно пожимаю его руку, как будто она сейчас растворится, а я проснусь, но тут же беру себя в руки. — Все же я тебе не замуж за себя предлагаю, а дружбу.       — О, да! — он заливается смехом, неистеричным, как тогда, а просто тихим и чистым, а я смеюсь вместе с ним. — Уже представил запись в твоем паспорте: Драко Люциус Малфой-Поттер.       — Да-а-а! — замечаю, как мой смех становится громче, чище, искреннее... — Уж не менее забавно, чем у тебя: Гарольд Джеймс Поттер-Малфой.       Спустя несколько минут заразительного смеха мы отдышались и посмотрели друг на друга.       — Спасибо, Гарри, — как же это легко — называть его по имени.       — Не за что, Драко. Просто запомни, дружбу, настоящую дружбу, нельзя купить за деньги. — не могу спокойно смотреть, как он открыто улыбается мне, как его глаза смотрят на меня с добром и теплотой, без злобы и ненависти.       — Её можно подарить. Это мой третий подарок тебе на День Рожденья.       — Ага. И он настолько же прекрасен, как и тот, что лежит у меня на подушке. Два самых лучших подарка в моей жизни: любимая книга с красивейшим снитчем, за него отдельное спасибо, - он снова покраснел... Это так... мило. Я улыбнулся ему еще шире, теперь точно зная, что угодил с подарком. — И новый друг... Кстати, тоже красивый.       Новый порыв смеха взорвал наши лёгкие. Но ехидно-возмущенный голос в голове пролепетал: «Я лучше, чем снитч, я красивее, я блондин с серыми глазами и телом Адониса, а ты, маленький глупый гриффиндорец, этого понять не можешь». При этом мое наглое змеиное ЭГО отвернулось и закопало воображаемого Поттера задней лапой… Интересно, какой анимагический образ я приму, обучаясь...       — Кстати, откуда ты узнал о моем дне рождении? — спросил он, успокоившись.       — Случайно услышал ваш с Уизли разговор два дня назад, — опускаю взгляд на пушистые зеленые тапочки. Они такие милые...       — Ах ты, жук! И не стыдно тебе подслушивать! — наиграно сердито он толкает меня в плечо.       — Не поверишь... не стыдно, — театрально развожу руками и наивно смотрю на него.       — Ладно, новоиспеченный друг, пошли спать. Не знаю, как ты, а я устал сегодня. — слезает с постамента, потягивается, зевает. Счастливо улыбается. Выходим вместе из комнаты.       — Да, ты прав. Я тоже устал. Завтра расскажу, как провел день.       — Здорово! — его глаза горят в явном предвкушении.       Поднимаемся вместе до третьего этажа. Останавливаемся. Протягиваю ему руку:       — Ну что... До завтра, Гарри.       — Спокойной ночи, Драко. — Он пожимает протянутую руку и направляется выше по лестнице. — До завтра.       Как только он скрывается за лестничным пролетом, расплываюсь в довольной улыбке. Как один день может изменить семь лет... Разворачиваюсь и неторопливо иду в свою комнату.       — Кстати, Малфой, - резко оборачиваюсь к лестнице: Поттер перевесился через перила и смотрит на меня, мило улыбаясь, — тебе так больше идет. Когда волосы не зализаны назад.       — Спасибо, буду знать, — непроизвольно провожу рукой по волосам, взлохмачивая их.       — Только не сильно лохматься, а то подумаю, что ты хочешь такую же прическу, как у меня, — он подмигивает и делает этот самый смешной жест пальцем. — Еще раз спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Поттер, — возвращаю ему жест и почти лечу в свою комнату. Скидываю халат на пол, пофиг, что он помнется. Я слишком доволен собой. Сегодня был самый безумный день в моей жизни. Он же и самый счастливый — сбылась детская мечта. Я — друг Гарри Поттера.