Глава 6. Мысли пачкают мозги
24 июня 2018 г., 00:36
Свет. Яркий теплый свет. Он бьет мне по глазам. Но я не могу закрыть их. Свет становится немного мягче, и я могу рассмотреть силуэты. Уже начинаю осознавать, что этот самый свет бьет из окон впереди меня. На их фоне я вижу силуэт женщины, который вьется вокруг маленького человечка, лет так десяти-одиннадцати. Но я не вижу лица, не вижу цвета кожи, глаз, волос, даже выражения лица не вижу, чтобы сказать мальчик это или девочка. И вот тут наступает момент, которого я жду — свет меркнет и…
Я опять просыпаюсь, так и не увидев лица. Мерлиновы стринги, что ж со мной творится? Я полтора месяца вижу один и тот же сон. Никак не могу понять, что же это такое: воспоминание, видение или просто белиберда очередная. Черт, как меня это достало. Мне даже зелье для Сна Без Сновидений, которое мне варит Драко, не помогает. Мне ничего не помогает. А еще огорчает, что моего дорого друга тоже мучает какой-то кошмар. Может это как-то все связано с этим милым домом, я не знаю. Иногда мне кажется, что я вообще ничего не знаю.
— Темпус, – тихий мой шепот. На часах половина шестого утра.
Ну, что сказать? Я все равно не усну больше. До поезда еще 5 с половиной часов. Чемоданы сложены. Так что пойду на кухню. Это были забавные недели. Никогда бы не подумал, что Драко Малфой может быть… милым. Правда, милым. Он ни разу меня не обидел, ну, как не обидел? Он шутил, подшучивал, я иногда даже обижался, но никогда он не шутил зло надо мной. Это ново не только для меня, но и для него, похоже, тоже. Мне так нравится проводить с ним вечера в гостиной у камина на ковре. Каждый читает ту или иную книгу. Он мне, таким образом, помог подтянуть зелья, которые будет вести опять Снейп.
Кстати о школе. Как только мы вернулись из Косого переулка, обнаружили еще двух сов на окне. В каждом конверте лежал значок старосты. То есть, теперь не только он староста, но и я тоже. Это здорово. Я смогу проводить с ним больше времени, особенно, если нас с ним будут вдвоем ставить на патрулирование школы. Также в сопроводительных письмах мы обнаружили, что директор вызывает нас к себе двадцать пятого августа. Мы пожали плечами и стали ждать даты. Что самое интересное, ни я, ни он, даже не догадывались о том, что может произойти. Ой, Мерлин, почему я такой придурок, а? Мы прибыли в школу через камин, камин в зале до сих пор связан с камином в кабинете директора. Как только мы присели в указанные кресла, он предложил нам лимонных долек. Мы вежливо отказались и попросили его приступить сразу к делу — мы собирались сходить в Гайд-Парк погонять голубей и полакомиться мороженым.
— Ну, к делу, так к делу, мои мальчики. У нас в этом году будет новый преподаватель по Защите от Темный Искусств. Он очень занятой молодой человек, и у него будет очень мало времени, но другой кандидатуры мы не смогли найти на этот год. Так что, мальчики, у меня к вам будет просьба помочь ему в этом нелегком труде.
— Каким образом, господин директор? — видимо догадывающийся о чем-то, спросил Драко.
— О, я знаю, что у Гарри есть опыт в преподавании еще с пятого курса, и, как показывает практика, очень неплохой опыт. Так что, я прошу вас двоих вести занятия по этому предмету у первых трех курсов. — он проигнорировал наши лошадиные лица и продолжил: — Во-первых, вы оба старосты, и, во-вторых, по-моему, это будет неплохая подготовка к Ж.А.Б.А. К тому же, вы так больше времени сможете провести вместе, — этот старый маразматик смотрел на нас поверх своих дурацких очков половинок и блестел своими противными глазками.
А я краснел… Да, я краснел, как девственница-хаффлпаффка, на которую я посмотрел случайно на шестом курсе. Ну, вот откуда, откуда этот… директор может знать, что мне начал нравиться Драко? А он мне по-настоящему начал нравиться. Я восхищаюсь каждым изящным движением этого смазливого блондина, каждый взгляд в мою сторону мне дарует какую-то сказочную надежду… Но я по-прежнему считаю, что я – натурал! И точка.
Конечно, мы согласились, но на условии, что будем проводить занятия вместе. Он согласился и попросил нас прибыть в Хогвартс, как обычных студентов, то есть, первого сентября на поезде, где нам выдадут не только наше расписание, как студентов, но и как преподавателей. Сказать, что мы были в шоке — не сказать ничего. Драко только вчера отошел наконец-то.
Я невольно покраснел, вспомнив, как выглядел тогда мой друг. Злой, красный, громкий, но такой милый и сексу…НЕТ! ПЛОХОЙ ГАРРИ, ТЫ — НАТУРАЛ, МАТЬ МОЯ!!! Так, все, в душ и на кухню.
После душа, накинув халат на плечи, спускаюсь вниз. Тихо. Дом еще спит. Я ему даже завидую. Почему дом может спокойно спать, а я снова мучаюсь странными снами. Что такое не везет и как с ним бороться? Вот и подтверждение моим словам. Драко сидит на кухне с чашкой кофе. Мы часто так с ним встречаемся по утрам.
— Доброе утро, если оно действительно такое, — тихо произношу я и сажусь рядом с ним. Тут же передо мной появляется такая же чашка кофе — домовик уже понял, что нас лучше не мучить всякими своими глупостями по утрам.
— Тут ты прав, Поттер… — слизеринец закрывает лицо ладонью и тихо простанывает, — как меня это достало. Даже сегодня выспаться не получилось, что же будет дальше?
— Дальше, Драко, будет преподавание и обязанности старост. Надеюсь, мы будем уставать настолько, что будем засыпать еще по пути к подушке, — я, отпивая горячего напитка, ошпарился снова. Бедный мой язык, он так скоро совсем отвалится. — Что, снова? Даже намека на пол нет?
Он отрицательно качает головой:
— Нет. Я даже понять не могу, что это, но почему-то оно кажется настолько знакомым… Знаешь, мне напомнило это тот день, когда мы с тобой в первый раз встретились у мадам Малкин, — он тепло улыбнулся мне и посмотрел в глаза. — Ты, правда, мог попасть в Слизерин?
—— Да. Шляпа мне сказала, что я могу стать великим, что ваш террариум поможет мне достичь величия и славы. Но я попросил меня послать куда угодно, но только не в Слизерин.
— Почему? — он изумленно посмотрел на меня, на его лице появилась какая-то грусть.
— Из-за тебя, Драко Малфой, — коротко отвечаю я, опуская взгляд в чашку.
— Как? Почему? Я не понимаю, Гарри, почему? — периферическим зрением вижу, что он даже встал и начал ходить по комнате взад-вперед.
— А ты вспомни ту самую первую нашу встречу. И то, как ты оскорблял Рона в поезде. Это далеко не самый лучший способ завести новых друзей. А в ателье? Ты начал выкаблучиваться, как муха на стекле. Я же не знал ничего о волшебном мире. Я вообще узнал о его существовании за двенадцать часов до встречи с тобой, или около того. Но нет, Драко, тебя не волновало, что мальчик, который смотрит на тебя глазами похожими размерами на галеон, даже слова вставить не может из-за твоей словесной диареи, — я встаю и ловлю Драко за руку. — Но, знаешь, если бы ты не пытался быть такой заносчивой задницей, мы могли бы подружиться еще в поезде. Нет, не отворачивайся, — хватаю его подбородок второй рукой и поворачиваю к себе. У меня дыхание даже перехватило — легкий румянец покрывает его бледную кожу, а глаза цвета серебра заставляют раствориться в них и забыться. Именно таких моментов я и боюсь больше всего, находясь с ним наедине — у меня появляется дикое желание его поцеловать, не так как тогда в Косом переулке, а как девушку… «Поттер, возьми себя в руки, не время и не место, еще успеешь», — голос в голове начинает напрягать. — Драко, я рад, что обстоятельства повернулись так, что я увидел не Малфоя, а Драко. Правда, рад.
Он закрывает глаза, нервно выдохнув, и обнимает меня за плечи. Это здорово. Ни с чем несравнимо. Мне нравится, когда он меня обнимает, и, поэтому, обнимаю его в ответ.
— Спасибо, Гарри. Это много для меня значит, — в этот момент я наконец-то понимаю, что мы не разговаривали на эту тему с моего дня рождения. Наверное, ему было неудобно, но теперь, когда мы все выяснили, все будет легче, все будет по-другому.
— Да, все будет по-другому. — я сказал ЭТО вслух? Интере-есно, а я больше никаких своих мыслей вслух не произносил? Я чувствую, что покрываюсь красными пятнами.
— Ладно, дружок-пирожок, ты собрался уже? — треплю его за щечку.
— Поттер, я не ребенок и старше тебя, кстати, так что имей совесть, — он вырывается из моих объятий и снова садится на стул.
— И на сколько ты меня старше, Малфой? — совершаю аналогичные действия, кладу подбородок на сложенные домиком руки.
— Почти на два месяца. — он демонстративно отворачивается.
— У-у-у… Да ты совсем взрослый дяденька. Будешь мне огневиски покупать, а то мне не продают, — нет сил удерживать рвущийся наружу смех.
— Ты — засранец, гриффиндорец.
— А ты — моя любимая змея, — Даже не сопротивляюсь порыву его поцеловать в макушку. Это же не говорит о неправильности моей ориентации, правда? (честно думаю, прибавить ему мозгов, или пусть остается таким же милым увальнем? — п\а).
Он пихнул меня под ребра и что-то невразумительное пробурчал себе под нос. Это так мило. Ути-пути, сейчас, как Молли Уизли, возьму платочек и буду ему сопельки вытирать. Мать моя, что же со мной творится?
— Ничего не хочешь сделать в городе напоследок? — он улыбается по-слизерински, хитро прищурив глаза.
— М-м-м… — прикладываю указательный палец к подбородку и наигранно изображаю мыслительный процесс. — Знаешь… — тот же слизеринский прищур, — хочу… — Подхожу к нему почти вплотную и улыбаюсь точно так же, как и он, — только не в городе, — обнимаю его за пояс и несильно прижимаю к себе одной рукой, вторую кладу ему на живот и залезаю ею под халат. – Знаешь, что мне всегда было интересно? — он удивленно смотрит на меня, на его щеках играет легкий румянец, моя улыбка становится еще шире и я шепчу ему прямо в ухо, — А боится ли Серебряный Слизеринский Принц… Щекотки?!
Драко буквально падает на пол со стула и начинает дико извиваться под моими руками, которые в свою очередь быстрыми движениями щекочут его нежную кожу боков и животика. Мы вдвоем заливаемся смехом и катаемся по горизонтальной поверхности. Это не первый раз, когда он попадается на этот фокус, мне даже становится интересно, почему? Может он ждет от меня каких-то других действий? Не знаю. Мне просто нравится слышать его заливистый смех. И неважно, что является его причиной: щекотка или удачная шутка, смешное кино или мое забавное выражение лица. Мне хочется заставить его смеяться. Смеяться до колик в животе. Может, это и зовется настоящей нежностью? С Джинни или Чжоу у меня такого не было. Мне никогда не хотелось заставить их смеяться. Не знаю, что со мной делает этот белокурый ангел, но что-то он делает. О любви я даже думать боюсь. Это слишком больно, слишком опасно. Многие из тех, кого я любил, больше не вернутся. И я не хочу терять очередного дорогого мне человека. Да и к тому же, он парень, как и я. Разве это не противоестественно? Хотя, Рон мне рассказывал, что однополые отношения в мире волшебников — практически норма, из-за зелий мужской беременности. Да что же за глупости у меня в голове творятся? Я боюсь просто опять любить и чувствовать себя любимым, но, одновременно с этим, я хочу быть счастливым. Может быть, теперь у меня это получится, когда эта красноглазая тварь сдохла? Все может быть. Но на данный момент есть только Драко, я и его прекрасный смех, как и он сам. Все остальное — за пределами этой комнаты и мне на это все остальное глубоко и фиолетово. Да. Решено. Если мне для счастья нужен Драко Малфой, я буду с ним, даже, если для этого мне придется перегрызть горло самому Люциферу.
***
Темень, хоть глаз выколи. Ничего вокруг не вижу. Но слышу какие-то шорохи перед собой. Женский голос, но мне не разобрать, что она говорит и кому. Не могу повернуться или вообще двинуться. Свет начинает пробиваться из-за моей спины, и я уже могу рассмотреть, что это ребенок в какой-то маггловской одежде и женщина подводит его ко мне, или ее. Джинсы носят все… что-то знакомое в этом, но не могу вспомнить что. Я поднимаю взгляд до уровня глаз незнакомца. Вспышка. Я проснулся. Бьюсь головой об подушку. Я устал от этого. Этот сон мучает меня больше месяца. Темнота, силуэты, женский голос и маленький ребенок. Все. Я так больше не могу. Надеваю халат, даже не причесавшись, спускаюсь на кухню за кофе. Поттеру тоже хрень такая снится. Следуя логической цепочке, мы приходим к выводу, что вся эта катавасия из-за этого мрачного дома. Как тут «бабушка» жила, не представляю. Мне хочется отсюда сбежать. Сегодня мы с Поттером уедем. Надеюсь, все это кончится. Мозги совсем не варят, мысли не хотят складываться в предложения, состоящие больше, чем из пяти слов. На шорох поднимаю глаза, в дверях появляется хозяин дома, такой же измученный, как и я. Опять кошмары. Да, Поттер, не везет нам с тобой. Да, Гарри, я схожу с ума, мне кажется, что мой сон похож на нашу первую встречу в ателье. Тут я вспоминаю о том, что он нам с Олливандером сказал в лавке, кстати, он мне палочку прислал обратно ровно через неделю. Она была, как новенькая, работает без сбоев, как прежде, до войны… Ах, да, о чем это я? Спрашиваю его насчет Шляпы, и впадаю в истерику, когда узнаю, что я сам разрушил свою детскую мечту. Он, конечно, как истинный гриффиндорец, пытается мне поднять настроение, и как только я успокаиваюсь. И это меня он называет змеей?! Да только самый противный и вредный слизеринец может так щекотать только проснувшегося человека. Хотя, признаюсь честно, мне никогда не было так приятно от чужих прикосновений. Это — что-то новое и непонятное. Мне нравится, когда он меня трогает. Мне нравится каждое его прикосновение. Мне нравится он сам. Не в смысле Забини, а вообще, как человек. Катаясь по полу, беру его за шкирку и через минуту мы уже катаемся вдвоем. Мне, в общем-то, нравится с ним возиться и играть, как дети малые. Но иногда он перегибает палку, вот, как сейчас. Я вижу в его огромных глазищах смешинки и нежность. И это мне нравится. Я знаю, что ему нравится, когда я не скрываю эмоций. Ему нравится мой смех, он любит меня смешить и смеяться вместе со мной. Он любит, когда во время очередного рассказа из жизни, я не скрываю эмоций. Однажды я выплакался ему в плечо, когда рассказал, как отец пришел с очередного сборища фан-клуба змееподобного придурка и выместил на мне зло в виде Круциатуса. Что самое поразительное во всей этой ситуации… мне нравится быть с Гарри настоящим. Мне нравится смотреть в эти огромные зеленые глаза и тонуть в них. Я не знаю, что это такое, такие эмоции, да и вообще эмоции, мне чужды. Мне никогда до этого не нравилось сидеть на перилах балкона с мороженым и смотреть на закат. Мне никогда не хотелось кого-то обнять. Я всегда пользовался людьми, чем очень гордился, а сейчас я не знаю, правильно ли я поступал, когда вышвыривал любовниц (ну, да, и Забини тоже) из своей комнаты? Я никогда не думал о людях в таком ключе. Я представлял, что дальше мне отец найдет престижную невесту с прекрасной родословной, я на ней женюсь, произведу наследника, или несколько, и буду продолжать бизнес отца. Но теперь, мне кажется, что ВСЕ ЭТО неправильно. Мне нравятся эмоции, свои и чужие. Мне нравится смеяться и слышать смех в ответ, мне нравится, когда меня утешают, и я утешаю в ответ. Я перестал быть Драко Малфоем, каким все привыкли меня видеть. И все это из-за вот этого растрепанного чуда, что щекочет меня и не дает даже воздуха вдохнуть. Чертов Поттер, ну подожди у меня, вот перевернусь и отомщу за поруганную малфоевскую честь. Я не знаю, что ты со мной творишь, мой милый друг, но мне это определенно нравится. Да. Я не хочу, чтобы наша дружба кончалась, потому что такой дружбы я никогда не знал. Я испытываю к тебе, придурок, нежность, которую даже к матери не испытываю. Цени меня, шрамоголовый. Интересно, а можно будет попросить крестного, чтобы Поттеру предоставили комнату где-нибудь поближе к моей? Не знаю, что заставляет меня остановиться, но я останавливаюсь. Смотрю в эти изумруды и понимаю, что пропал. Я хочу в них смотреть, не отрываясь, сколько мне Мерлин отвел на жизнь. Он застывает и тоже смотрит мне в глаза. Я вижу, как его взгляд бегает из одного глаза в другой, и мне кажется это таким правильным. Мне кажется, что именно этого так ждала та субстанция, которая зовется душой. Кажется еще мгновение, еще чуть-чуть… Я перевожу взгляд на его губы, которые он только что облизал. В голове вспыхивает тусклая мысль: «Очнись, Драко, это Поттер, он парень», — но мне все равно. Я хочу этого. Прикрываю глаза и уже тянусь к нему, но почти сразу же ощущаю, что он встал с меня и отошел. Никогда я не ощущал такую безнадежность. Почему? Я же вижу, что его тянет ко мне. Недоумевающе смотрю на него. На его лице эмоции сменяют друг друга: страх, непонимание, возбуждение, желание, страх, удивление, страх. Он боится. Он боится, что я его обижу или просто играю. Нет, Гарри. Так хочется вскочить, обнять его. Сказать, что бояться нечего. Но нет. Я слишком горд. Я должен сначала понять, что это за эмоции и чувства у меня просыпаются, когда он рядом. А потом уже действовать. Я лучший стратег в группе, так что я справлюсь. — Драко, пойдем прогуляемся перед поездом, пока не поздно, — голос объекта моих мыслей выводит меня из ступора. Он красный, как рак, даже не смотрит в мою сторону. Странно все это. — Пойдем, Поттер. Мы ж не вернемся до Рождества, а я хочу то вкусное мороженое с орешками, — поднимаюсь и с вызовом, как положено, смотрю на него. Я — Малфой, Поттер, не забывай этого. Эмоции мне чужды.***
Мы идем с Драко по платформе к барьеру. Скоро мы сядем в поезд и кончится это лето. Такого лета у меня никогда не было и вряд ли оно повторится. Зачем Малфою проводить со мной еще одно лето? Это глупо — мечтать об этом. (Загадай желание на Новый Год и твое желание исполнится – добрая фея крестная.) — Ну, что, Поттер, — он берет меня за руку. — Погнали? — Нас не догонят, — я первый бросаюсь к барьеру, но и Малфой не отстает. Момент — закрываю глаза. И вот она, платформа девять и три четверти. Поезд уже стоит, но народу очень мало. Конечно, кто придет к поезду за час до отправки? Мы останавливаемся у второго вагона. Я смотрю на него, он на меня, уже собираемся залезть, но тут рядом с нами появляется маленькая девочка, скорее всего первокурсница. Черные, как смоль, волосы и ярко-голубые глаза — дикое сочетание. Бледность кожи говорит о благородном происхождении — мне это Драко рассказал. Он вообще мне много чего рассказал о Истории Магии и чистокровных семейств, теперь я его намного лучше понимаю, а, может, во мне проснулись чистокровные гены отца? Девочка, прищурив глаза, смотрит на легко узнаваемого аристократа и спрашивает: — Ты ведь Драко Малфой, не так ли? — Да, это так. — он ведет себя, как ни в чем не бывало. Снова одел свою эту противную маску, которую я не видел со дня рождения. — Да ничего, — она нехорошо как-то улыбается и смотрит в мою сторону. — Интересно встретить нового лучшего друга Мальчика-Который-Выжил-И-Убил. Она поворачивается на каблуках и уходит. А меня снова начинает колотить. Убил. Да, я ничем не лучше этого красноглазого урода. -— Успокойся. Ты поступил правильно. Никто и никогда не посмеет назвать тебя убийцей, кроме сволочей, как мой отец, слепо идущих за воспоминаниями о нем. Ты молодец, Гарри. Мне так нравится, когда он кладет мне руки на плечи и успокаивает. Его слова мне важнее, чем слова Дамблдора или Министра. Мне важно, что считает ОН. Драко Малфой, я костьми лягу, под поезд брошусь или с Астронамической башни. Ты будешь со мной. Нет, я не гей. Я бисексуал, это я понял. Но это не имеет значения, когда рядом с тобой находится человек, который тебе дорог. Обнимаю блондина за плечи и мы входим в поезд. Мысли пачкают мозги, но без них никуда не денешься. Иногда они нужны, чтобы разобраться в том, что творится вокруг тебя. А иногда они нужны, чтобы понять, что это судьба, Но это не мой случай. Окрик чей-то сзади заставляет меня отвлечься от рассуждений о насущном. Я увидел ее, вернее мы оба ее увидели. Невысокая, в изумрудной мантии. Но не это привлекло мое внимание. Волосы. Они… Красные. Три фиолетовые полосы справа и еще одна слева между двумя белоснежными. Белоснежная полоса перекрывает всю косую челку, которая падает на глаза, и девушка пытается ее убрать за ухо, но не получается. Ее глаза цвета раскаленного серебра проникают прямо в душу. Глаза Драко — всплывает мысль. Да. Его глаза. Что-то тут нечисто. Надо спросить у Драко об его генеалогии или самому порыться в библиотеке. Но то, что это неспроста, это точно. Что-то будет в этом году. Что-то нехорошее. Или наоборот… Я поворачиваюсь, смотрю на спутника. Он не отрывает взгляда от нее. Да, что-то нехорошее будет точно. Взгляд вернулся к ней. Мысленно зарычав, уже представляю, как будет выглядеть ее голова на серебряном блюде. Давно не наблюдал за собой такой ревности. Но тут ничего не поделаешь, поздно, механизм задействован. Соперниц не потерплю, буду сбивать на подходе из зениток, у русских его любимых все скуплю. Составляя коварные планы возмездия и соблазнения дорогого моему сердцу блондина, захожу в вагон. Пусть он насмотрится на эту вертихвостку.
