Через программу к чувствам

Утренний Детройт. Вам когда-нибудь выпадала возможность, наблюдать за рассветом во время раннего утра? Когда еще ночная прохлада не уступила место дневному теплу, витая в туманных окрестностях пробуждающегося города? Когда над восходящим Солнцем светлеет небо, а в другой его стороне темнеются уходящие сумерки? Будто Вы балансируете на одной грани разделенного пространства, и однажды выбрав звездную сторону, рано или поздно встречаете рассвет? Примерно в эту сказочную пору, особняк одного известного художника освещали первые лучи восходящего Солнца, искристо отражаясь от окон, и одновременно проникая в них. Вместе с природой, вставали и жители этого дома. Но только далеко не все были рады раннему пробуждению.

***

Карл завтракал со Стефанией, уже завершив утренние процедуры, и выслушав Маркуса, рассказавшего последние новости с дневным расписанием. - Так. Сегодня у нас четверг. Стефания, ты будешь вечером за главную. Представляешь, каждый день присылают приглашения на эти банкеты, а ты же знаешь, как я их не люблю. Я даже уже не знаю, как им корректно отказывать, - увлекшись монологом, Карл не заметил отстраненного лица девушки, которая злобно сверкала глазами на подающего им еду Маркуса, - поэтому сегодня весь дом на тебе. Мы куда там едем…? Громкий звук открывающихся штор, сопровождающийся приветливыми нотками размеренного мужского голоса: - Доброе утро, Стефания. Девять утра. Погода солнечная, девятнадцать градусов… Девушка, не понимая, что происходит, натянула одеяло до макушки, не желая разбираться, кто ее утренний гость, и почему он так беспардонно будит ее своими речами. -…Влажность 73%, день будет безоблачным… Слыша неумолкаемый голос, она с досадой и небольшим раздражением, упуская ценные минутки утреннего сна, откинула полог одеяла. Лежа на кровати, она через плечо посмотрела на, стоящего у открытого окна, улыбающегося Маркуса. - Тебя позвал Карл, - спокойно завершил Маркус, не спеша отходить от окна, и похоже, вообще из комнаты. Девушка еще сонными глазами уставилась на нарушителя ее покоя, красноречиво говоря заспанным взглядом «Ты с ума сошел?» Недолго думая, девушка озвучила эту мысль вслух негромким, слегка осипшим от сна голосом, и недовольно уставилась на андроида. Он молчал. Ждал чего-то. - Сейчас который час? - Стефания бесцветно задала вопрос, не спеша подниматься с кровати, и не заметила, что Маркус повторяет это во второй раз: - Девять часов. Девушка взялась за откинутый полог одеяла, и прежде, чем им обратно накрыться, коротко кинула незваному гостю, не глянув на него: - Рано. Я не буду подниматься. Пару минут побыв под укрытием одеяла, она поняла, что не заснет. И постепенно ощущая нарастающую досаду, недовольно выскочила из кровати, натолкнувшись на невозмутимо стоящего Маркуса у ее кровати. Стефания почему-то подумала, что он ушел, и была удивлена, когда столкнулась с его взглядом. Она сочла его немую настойчивость за необходимый подъем по просьбе отца. - Да иду я, иду, - она обреченно кивнула головой в такт своим словам, и зацепившись взглядом за низ футболки, резко отвернулась от андроида, одёргивая ее вниз, стыдливо скрывая оголенные бедра. Слишком коротко. Волосы слишком взлохмачены. Макияж не снят, и даже более того – тушь небрежно размазана в уголках глаз, смешавшись с черными разводами карандаша. Воспоминания недавней ночи бьют по сознанию, дополняя небольшими штришками целостный образ, стоящей спиной перед андроидом, покрасневшей девушки. - Я… Сейчас приду. Не садитесь без меня, - сбивчиво проговорила Стефания, в надежде, что Маркус выйдет из комнаты. Так и случилось. - Карл тебя ждет. Она услышала его невозмутимый голос, и закусив губу, обернулась, чтобы убедиться, что он вышел. Когда послышались затихающие шаги в глубине коридора, девушка, издав непонятный, полный отчаянья звук, и закрыв лицо двумя ладонями, села на край кровати, оперевшись локтями на свои колени. Ей было стыдно за ночной «застуканный» поход, и она злилась на него за то, что поднял в такую рань, не позаботившись вчера спросить, во сколько она привыкла подниматься. А еще она сердилась за то, что он ее увидел в таком виде. Никто не видел, потому что девушка всегда, самостоятельно встав с кровати, бралась за ежедневные хлопоты, и довольно быстро с ними справлялась, включая уход за своим, растрепанным ото сна, внешним видом. А сегодняшнее утро ее напрочь выбило из колеи. И с мыслью, что ей предстоит быть «разбитой» с самого утра, она вяло принялась за свои утренние процедуры, и закончив с ними, в опрятном, но унылом виде спустилась к папе, который уже сидел за столом и о чем-то размышлял, глядя на стоящие у шахматной доски позолоченные фигурки, пока не увидев ее, не рассмеялся и заметно обрадовался, понимая, что после трехлетней разлуки его дочь снова дома и теперь они целыми днями могут спокойно проводить время вместе, как это было раньше. Стефания его радости разделила самую малость, ограничившись слабой приветственной улыбкой, и стараясь игнорировать сновавшегося на кухне андроида. «Вот тебе и доброе утро»: пронеслось в ее голове. - На индивидуальный прием к Вашему давнему знакомому – Джону Васкесу, - деловым тоном ответил Маркус. - Ах да, к нему самому, - вспомнив было о предстоящем визите, Карл невзначай пробормотал, немного рассмеша Стефанию, - Тот еще напыщенный индюк, а как наденет свой фрак пятнадцатилетней давности, так от пингвина не отличишь, - хохотнул подходящему сравнению, после чего со вздохом добавил, - Однако, радует, что прием пройдет не в официальном виде. Лишь бы он снова ничего не придумал. Джон Васкес был конкурентом Карла двадцать лет тому назад. Они оба рисовали картины, которые пользовались успехом среди ценителей их искусства. Но, главное отличие было в том, как преподносили себя эти два художника. Джон был малость напыщен и горделив, что не скрывалось от наблюдательных людей, но талантлив. Карл был тоже одарен, но не только навыками видеть царящую вокруг красоту, и передавать ее в картинах, но и простотой, которая располагала к себе большую часть людей, и которая всегда с юмором подходила к определению «конкуренты». С недавних пор, Джон приумерил свой пыл, признав, что из них двоих – успешнее Карл, и зрительской любви не купишь ни за какие деньги. Поэтому, он с небольшим, как он для себя отмечал, уважением приглашал талантливого художника 21 века, но по-прежнему оставался материалистом, общаясь только на светские темы, и делясь впечатлениями после таких частых вечеров, с другими светскими людьми. А еще он завидовал подарку Элайджи Камски, и восторженно следил за каждыми действиями, единичной в своей линейке, моделью андроида, который каждый раз приходил, помогая Карлу Манфреду. Карл все это знал и понимал, но тактично не отказывал в приеме, потому что светская жизнь стала его обязательной и неотрывной частью повседневности. Он с уважением относился к желающим его расположения людям, и учтиво являлся на все мероприятия. Мудрый подход известного человека. Однако, Карл никогда не любил подобных мероприятий. - Ты не разговорчива сегодня. Что тебя расстроило? – отец внимательно посмотрел на дочь, которая с угасающей улыбкой поддела своей вилкой горсть минеральных хлопьев. Девушка вздохнула, и моргнув темными глазами, посмотрела на отца, после чего бесцветно сказала: - Папа, все в порядке. И только ей было известно, что внутри нее велась эмоциональная борьба: одна сторона громко заявляла о том, что настроение не должно падать от всех неловкостей, что произошли. Ведь на это в действительности никто не обращает внимания, кроме нее. А с другой стороны томилось желание просто побыть наедине с собой и заняться самокопанием. Под не давящим, но непонимающим взглядом отца, Стефания, перебарывала свое уныние, вспоминая, что она приехала к папе, домой, и как долго этого ждала. Ну неужели это может что-либо испортить? И на этот раз, более искренне улыбнувшись, поправила свои слова: - Я немного не выспалась. Но это ничего, - и спохватившись, перешла на другую тему, - Слушай, пап… А может мне к твоему приходу сделать нашу любимую пиццу? Помнишь, с пармезаном, крабовыми палочками... - Ооо… Это было бы неплохо, - Карл весело подмигнул Стефании и благодарно положил ладонь на ее руку. Она, осчастливленная тем, что сможет порадовать отца, с взаимностью накрыла ту ладонью и слабо сжала, довольно глядя на папу. Спустя некоторое время, Карл обратился к Маркусу: -Хм… Маркус, ты мог бы нам сыграть одну из своих любимых композиций? Девушка подняла бровь и с небольшим интересом устремила свой взгляд на андроида, позабыв о своем неприятии. Он стоял напротив стола, сложа руки за спиной, и немного растерялся при такой неоднозначной просьбе. - Карл, но… Я не знаю... какая композиция может быть моей любимой. Этого нет в моей программе. - Тебе, наверняка, что-то нравится. Взять хотя бы композиции классиков: Бетховена, Баха...- спокойно перечисляя возможные варианты, он вводил Маркуса во все большее непонимание, о чем «говорил» его мигающий диод желтого цвета и перебегающий по полу взгляд. Стефания в это время недоумевала. Папа обращается к нему как к человеку. - Я мог бы сыграть Вашу любимую композицию, - с надеждой в больших, отливающих зеленым цветом, глазах предложил Маркус, указывая руками на Карла и стоящее недалеко пианино, как бы говоря: «Только скажите какую, и я сыграю». - Маркус, - добавив неспешной значимости своему голосу, Карл твердо проговорил, всматриваясь в лицо андроида, - делать выбор - это то, что нам необходимо. Гораздо легче, когда нам есть из чего выбирать, - Карл склонил голову на бок, подтверждающе пожав плечами, - Но, когда кажется, что вариант только один, нужно находить дорогу к другим. Просто сделай выбор. Стефания, задумавшись о своем брате, мысленно отчеканила: Он сделал свой выбор, когда было так много вариантов. Передернув плечами, она отогнала подступающую к сердцу обиду, и глубоко вздохнув, устремила взгляд на медленно подходящего к пианино андроида. Он провел рукой по гладкой поверхности крышки, и с задумчивым выражением лица, неспешно сел за музыкальный инструмент. Его диод, светящийся ярко-желтым цветом, часто моргал, не меняясь на привычный голубой цвет. Маркус минуту просидел за пианино, и наконец опустив свои руки на черно-белые клавиши, начал играть незнакомую ни ей, ни Карлу, мелодию. Карл, облокотившись на спинку инвалидного кресла, задумчиво наблюдал за андроидом, склонив голову на бок. Он сделал свой выбор. Стефания, отодвинув пустую тарелку, и сложив руки на груди, всматривалась в сосредоточенное лицо Маркуса. Его движения были расслаблены, и из-под бегающих по клавишам пальцев доносились плавные переходы аккордов, которые приятно ласкали слух. Девушка заслушалась и неожиданно почувствовала, что этот андроид не совсем машина. От мелодии веяло неуловимым посылом и духовностью. Это не может быть исполнено машиной. Не зная, чем объяснить свою мысль, она постепенно погружалась в мягкое звучание нот и, перебирая в памяти и никак не находя в ней этой композиции, снова погружалась в, мягко льющуюся из-под пальцев Маркуса, музыку. Светлая гостиная, освещенная лучами уже поднявшегося Солнца, была наполнена звуками играющего пианино. Они не были громкими. Наоборот, были гармоничными с царящей в комнате атмосферой, и в мелодии, если сильно захотеть, можно было уловить надежду. К сожалению, девушки, спустя две коротких минуты мелодия начала медленно затихать, и когда она закончилась, та открыла свои глаза и разочарованно посмотрела на Маркуса. Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Карл одобрительно захлопал, и Стефания его поддержала. Это было действительно хорошо. Диод на правом виске Маркуса плавно перешел в голубое свечение, и, выйдя из пианино, он постарался улыбнуться, подходя к столу. - Очень красиво, - Стефания не скупилась на комплимент и одобрительно посмотрела на андроида. Он спокойно ее поблагодарил, и взялся за посуду, чтобы отнести ее на кухню. Пока стояла тишина с отголосками недавней мелодии, еще витающими в воздухе, девушка вспоминала, что хотела недавно сказать. И после минутной заминки, вскинула палец правой руки над головой, и с прояснившимся выражением лица обратилась к папе: - Папа, мне нужно будет сегодня пойти в город! Я сейчас вспомнила, что нужно забрать у заказчика подарки и, может, на вечер что-нибудь купить...- облокотившись на стол, сложенными на груди, руками, девушка озабоченно обратилась к отцу. - Днем пойдешь? - Да, хочу днем. Чтобы вечером быть дома. - Хорошо, милая. Заодно, Маркус тебе покажет, где, что... - Да не надо, пап, я помню, - отнекивалась Стефания. - На самом деле, за три года, что тебя не было, многое изменилось. Лучше тебе Маркус все покажет, он часто ходит в город, - объясняюще сказал отец, на что девушка уклончиво кивнула и начала вставать из-за стола. Она поблагодарила Маркуса, крикнув в сторону кухни «Спасибо», заглушая голосом всплески воды, и услышав знакомое, спокойное «Пожалуйста», наклонилась к отцу, и чмокнув его в щеку, побежала одеваться в свою комнату. Резко остановившись у дверного приема, ведущего в главный коридор, она обернулась через плечо и задала вопрос: - А ты чем будешь заниматься? - Я? Ох-ох-ох… Мне нужно дорисовывать свою картину, - слегка посмеявшись, Карл пожал плечами, весело смотря на дочь, как бы говоря: «Ну, а что мне остается делать?» Она со смешком помахала отцу, и побежала на второй этаж, собираться в город.

***

Сидя за своим компьютерным столом, Стефания смотрелась в зеркало, слегка припудривая лицо. Ее мысли были заняты практическим расчетом: что нужно купить и как лучше вручить папе подарок. Возможно, подарить вечером, когда он вернется? И все-таки она привезла новенькие футболки своему брату с изображением его любимой музыкальной группы, и маленькую игрушечную мартышку, которую она помнила с детства: похожая игрушка всегда лежала поверх подушек, раскиданных на незастеленной кровати, в комнате Лео. Она ему чем-то нравилась, и на вопрос Стефании «Чем?» шкодливо отвечал «На тебя похожа», после минутной напряженной переглядки заливаясь диким хохотом. Конечно, ему это с рук никогда не спускалось, и после подобных «подколов» велась отчаянная борьба подушками, после чего не проигравшие и не побежденные, они со смехом валялись на его кровати. Со слабым смешком вынырнув из воспоминаний, девушка так и не решила, как отдаст приготовленный подарок Лео, внутренне метаясь от обиды до очень желаемой встречи с братом. Как бы там ни было – она его любила. И эта сестринская любовь была гораздо больше, давно посеянной в ее сердце, обиды. Думая о том, и о другом, она постепенно переходила от одних скляночек к другим, нанося их средство на чуть преображающееся лицо, соблюдая «золотую середину» и сохраняя природную естественность в его чертах. Бралась за тушь, и аккуратно поддевала щеточкой черные ресницы, медленно вытягивая их кверху, при этом забавно смотря немигающим взглядом на зеркальное отражение. Слегка подкрасила брови, чтобы придать им чуть большей выразительности, и, улыбнувшись, нанесла на яблочки щек румяна, что навевали на нее вид невинной стеснительности. Вот только с ними контрастировали яркие, темные глаза, один резкий взгляд которых мог бы с легкостью рассеять эту видимость. Закончив с макияжем, девушка повертела головой из стороны в сторону, придирчиво разглядывая свое лицо, и убедившись, что на этом этапе все в порядке, взялась за свою прическу, которая сейчас была просто убрана в аккуратный пучок. Перебирая пальцами выбившуюся прядь, она, глядя в окно, где пестрили яркие цветы, раскинувшегося вокруг поляны, сада, думала, что лучше сделать с волосами. В итоге, не придя к хорошему, подходящему, по ее мнению, варианту, девушка встала, подошла к застеленной кровати и взяла, недавно положенную на нее, шифоновую ткань темно-синего цвета. Переодевшись в удлиненный легкий комбинезон, который блестяще сидел на ее фигуре, подчеркивая утонченность и слаженность красивых форм, она взглянула на створку шкафа, служившую зеркалом в полный рост, и, некоторое время поразмыслив, решила сделать обычный хвост, который собрала, закрепив темного, неопределенного цвета резинкой. Простота - много ли надо для того, чтобы хорошо выглядеть? Кивнув этой, проводящую завершающую черту, мысли, Стефания напоследок оценила свой внешний вид, и не найдя излишков в своем удавшемся образе, собрала рандомно расставленную на столе косметику и сложила ее в ближайшую тумбочку. Обрадовавшись, что ее сумка хорошо сочетается с темно-синим нарядом, взяла ту с собой, предварительно положив в нее планшет и серебристое портмоне. Надела на ноги удобные каблуки на платформе, отливающие на свету голографическими оттенками, и выбежала из комнаты к, терпеливо ожидающему ее прихода в коридоре, Маркусу. Почему-то в ее голове показались отрывки давнего шоу, высмеивающего клише семейной жизни: актер жизненно передавал эмоции, уставшего от ожидания, мужа, который упорно сносил причуды своей жены, долго красящейся и собирающейся в театр, в который они должны были пойти. Вот в этом - все мужчины одинаковы. Она хихикнула, привлекая недоуменный взгляд андроида, и весело сказала: «Нет, нет, ничего. Я все о своем», после чего еще раз выдала смешок, пройдя мимо, придерживающего дверь, Маркуса. Он, никак не реагируя, пропустил ее вперед, и закрыл за собой входную дверь, после чего, слегка раскачивающая сумкой, девушка и, идущий рядом с ней, андроид отправились в город за покупками.

***

Осенняя листва мягко спадала на асфальт, преображая серую поверхность земли в искусно украшенные желтыми и красными «каменьями» проходы. Солнце отражалось от них искрящимися красками, и городская площадь напоминала идущей девушке осеннее царство. Стефания глядела на всю эту красоту, но ее взгляд вновь обращался к проходящим мимо людям. Она неспешно шла с Маркусом, и, заостряя внимание на одном проходящем человеке, оборачивалась и провожала взглядом его и остальных прохожих. Озираясь по сторонам, она изучала изменившуюся атмосферу здешних мест, подмечая некоторые перемены в городской жизни. Девушка рассматривала андроидов. На протяжении всего пути, она начала придерживаться только что созревшей мысли, которая постепенно вела ее к правильным суждениям. Андроиды значительно отличаются от людей. Их мерцающие голубым цветом диоды были самым явным признаком отличия. Но далеко не только это различало людей и машин. Люди – это те, на чьих лицах больше не мелькали улыбки, и которые шли в смиренном течении похожих, при этом устало бросая взгляд на друг друга и недружелюбно оглядывая свои «прототипы». Стефания, если питала неприязнь, то только из-за внезапного неприятия, но в этом случае, ей не нравились эти коллективные, словно по заговору, снующие взгляды, на дне которых плескалась враждебность и непонятные нотки озлобленности. Видимо, она нарождалась со временем, потому что три года назад такого не было. В принципе, как и андроидов. Они смешались среди людей. Но из-за пространства, которое образовывалось вокруг, вследствие обходящих их потоков людей, они выделялись среди всей массы. Немногословные, и прямо выполняющие свои обязанности, андроиды не обращали внимания на сверлящие злобные взгляды. Явно не чувствовали исходящей от людей враждебности. Кто-то из них был дворником, убирающим яркую опавшую листву в отдельные контейнеры, перерабатывающие те в квадратные спрессованные блоки. Кто-то стоял за прилавками магазинов, молчаливо глядя на зашедших посетителей. А кто-то был рабочим инженером, ведущим исправную деятельность со сбоями электронных остановок и некоторыми пунктами городского телевещания. Но Стефания, пока шла, ни разу не увидела работающих людей. Солнечная погода мягко украшала искрящийся осенними красками Детройт. Но что-то определенно происходило в социальных слоях, настолько явный витал в воздухе контраст общего недовольства и приятной, располагающей, осенней атмосферы. - Раньше детей было больше… И люди счастливее были, - задумчиво озвучивала свои мысли на ходу девушка, - Что-то случилось? Почему так много рабочих андроидов? - девушка задавала вопросы, глядя на многочисленные голубые диоды, первых попадающихся на глаза, машин, - Маркус? Маркус шел по правую руку, но не вел ее, поскольку она сама помнила, что и где располагается. За три года архитектурный облик города почти не изменился. Уловив обращение к себе, андроид человеческим движением встрепенулся и мягко ответил: - Карл говорил, то нынче люди очень недовольны тем, что на их место приходят андроиды. Их работу начали более добросовестно выполнять машины, и постепенно люди начали терять рабочие места. Он говорил… Что люди стали жестче, чем раньше, - поглядев вниз из-под опущенных век, он задумчиво добавил,- многие люди устраивают демонстрации против андроидов. - Послушай, но ведь нельзя лишать людей работы полностью? – Стефании пришлось приподнять голову, чтобы заглянуть в лицо к высокому собеседнику, который ровно шел рядом, устремив свой взгляд в снующие впереди людские массы на конце главной площади. - Да, это так, - Маркус спокойно поглядел в сторону, открывая перед завернувшей налево девушкой прозрачную дверь магазина. - Спасибо. Первым делом, она решила зайти в фирменный обувной магазин. Стефании порядком надоело ходить дома босиком, чувствуя, как колючие ворсинки ковров постоянно покалывают ноги. Она прошла к полочкам с дизайнерскими тапочками, где каждая стоящая пара была одна экстравагантнее другой. Привыкший к выбору со вкусом, взгляд зацепил только две пушистые пары, и после нескольких минут выборной прострации, она взяла пышные, закрытые тапочки шоколадного цвета, после чего прошла к, похожей на гостиничный ресепшн, кассе. За ней стоял неприметный светловолосый парень с голубым индикатором на правом виске и вежливо поздоровался, взяв у девушки покупку и просканировав, или, как ей показалось, прочитав код на объемной этикетке. Стефания уже потянула руки в внешнему, обитому золотыми нитками, кармашку своей сумки, как вдруг сзади локтем почувствовала мягкую ткань кофты подошедшего Маркуса. Она вскинула голову, и не поняла, почему он так пристально смотрит на продавца. Поглядев на андроидов, она застыла, пока через пару секунд, Маркус не положил свою ладонь на стеклянные панельки, выпирающие из столешницы стойки, и андроид, стоящий за кассой, не произнес: - Идентификация успешна. Тапки от «KaseyJames», -он протянул покупку в плотном желтом пакете, внимательно наблюдающей за всем действом, Стефании, все также не отрывая взгляда от Маркуса. - Платеж подтвержден, - его индикатор помигал желтым цветом и вернулся в исходное состояние. - Транзакция выполнена, - с этими словами, кассир отошел на пару шагов назад от стойки, и посмотрел застывшим взглядом перед собой. Будь он человеком, Стефания бы подумала, что он ушел в себя. Маркус развернулся и закрыл дверь за медленно выходящей из магазина девушкой, которая озадаченно поглядывала на стоящего за кассой андроида. После молчаливой паузы, когда они прошли несколько метров, она спросила, смотря под ноги: - Это вы так расплачиваетесь? - Да, - простой ответ. - Вот это да. Я даже не поняла сначала, - поморгав, Стефания легко рассмеялась, и качая головой, достала планшет, в котором посмотрела список того, что нужно было купить. Все, перечисляя вслух, она вдруг остановилось и подняла глаза на слушающего андроида, - Подожди. Я бы сама расплатилась, не стоило... - Твой отец настоял на том, чтобы я все оплатил, - мягко перебил ее Маркус. Стефания поджала губы и заправив выбившуюся темную прядь за ухо, хмыкнула, едва слышно произнеся: «Да не надо было…». Но рассудив, что больших трат это не принесет, она, со вздохом,тяжело кивнула и дочитала список. Они пошли вдоль длинной улочки, по бокам которой располагались магазины разного рода продукции, и привлекали внимание прохожих ярко украшенными витринами. В продуктовом комплексе Маркус катил тележку с прозрачными ограничениями и терпеливо ждал, когда Стефания вернется и положит в нее по списку все, что необходимо было взять. Не запланировав, она взяла себе немного шоколадных батончиков и конфет, в блестящей упаковке, в виду своей большой любви к сладкому. В детстве она частенько любила прятать большую коробку «счастья» на чердаке, чтобы, когда становилось грустно, находить отдушину в сладостях. Будучи ребенком и повзрослевшей девушкой, Стефания придерживалась своей традиции. Наконец, закончив с покупками, они расплатились так же, как и в обувном магазине, под изучающим, внимательным наблюдением девушки. После чего зашли в заказное агентство, где она забрала свои приготовленные подарки, плотно упакованные в защитные, синие коробки. Маркус спокойно переложил их в пакеты и нес всю разноцветную коллекцию, наполненную покупками, пакетов весь обратный путь. На удивление девушки, он не показал даже малейшей усталости и тяжести, которая могла болезненно тянуть руки. Стефания, представляя, что это такое, даже хотела было взять пару пакетов себе, но андроид учтиво заявил, что донесет, и она удивленно понесла в руках одну сумку. ...Вокруг кипела унылая жизнь, на которую, как бы ни хотелось смотреть, приходилось видеть даже через пальцы, закрывающие глаза от окружения. Ну что это такое? Как можно было дойти до этого? Задумавшись, Стефания не заметила, как на середине аллеи от нее значительно отстал Маркус. Обернувшись, она увидела, что какой-то мужчина в оборванных лохмотьях, которые, видимо, должны служить в роли одежды, что-то кричал прямо в лицо стоящему перед ним андроиду, активно жестикулируя руками. Она, заподозрив неладное, быстро зашагала к ним, замечая, что несколько людей остановились, наблюдая за происходящим. До нее уже доносились громкие слова: - …чертовы жестянки. Какого хрена вас так много?! Ну, ничего, думаю, если на одного будет меньше, то мир хотя бы станет почище от такой…грязи. Выплюнув последнее слово, мужчина закатал рукав грязной рубахи, готовясь нанести удар. Маркус невозмутимо стоял, ровно глядя на агрессивного мужчину, и молчал. Если бы не подбежала Стефания, к уже успевшему толкнуть андроида мужчине, произошло бы непоправимое. - Эй, мужчина, не трогайте его, - девушка подбежала и остановилась, настойчиво взглянув в глаза бунтарю, где расплескивалась злоба и полная расфокусировка внимания. Да он пьян. - Девочка, ты кто такая? Вали дальше, или молча смотри как делается правосудие, - он взял Маркуса за воротник и потянул на себя, занеся кулак для удара. Стефанию это возмутило, и она со всей силы оттолкнула мужчину, который явно не ожидал толчка от нее, и пьяно отшатнулся на несколько шагов назад. Но не упал. - Вы не имеете право трогать чужую собственность. Стойте на своем же месте, если не хотите проблем, которые вам точно обеспечат сотрудники правоохранительных органов. Потом уже будем разговаривать с вами в другом месте, - тыкая пальцем в такт своим словам, пронизанным арктическим холодом и полной уверенностью в их силе, она медленно обвела с ног до головы взглядом мужчину, который морщился, в попытках разобрать смысл ею сказанного. Затем, не дожидаясь его озарения, она повернулась к Маркусу, и взяла за локоть с тихим «Пойдем». Не оборачиваясь, она слышала долетающие до нее нецензурные выражения пьяного мужчины, и продолжала идти рядом с андроидом, в глубине души радуясь, что на большее тот не был способен и все обошлось без рукоприкладства. Когда они завернули на дорогу, девушка глубоко вздохнула и потерла лоб, не понимая, чем вызвана такая агрессия. Она могла бы сослаться на то, что человек был невменяем и пьян, если бы не видела похожую неприязнь, направленную на андроидов, в глазах других людей. - Правильно, что не вступился… - Я не мог иначе. Спокойный тон. И ответ программы, в которую не была включена агрессия, характерная людям, и ответ на нее. Стефания посмотрела на Маркуса, окончательно отмечая для себя, что это - безэмоциональная копия человека. Она видела, что он способен на что-то духовное, когда выбирал музыку и играл ее на пианино, но… он по-прежнему оставался машиной. Отчего-то расстроенно вздохнув (от наивной надежды наличия чего-то особенного, появившейся только сегодня утром, но в мгновение перечеркнувшись от каких-то незначительных событий), она молча двинулась с ним по направлению к дому. Таким образом, они дошли до остановки, и, в тишине дождавшись черного, небольшого автобуса, зашли в его помещение. Стефании пришлось сесть в опустевшую переднюю часть транспорта, а Маркусу встать в специально отделенную от пассажиров ячейку, закрытую прозрачным стеклом, что заставило девушку заинтересованно разглядывать ее. Там стояло четыре непохожих друг на друга андроида, которые смотрели прямо перед собой, не подавая никаких признаков жизни. Маркус, последуя их примеру, встал ближе к стеклу, закрывая обзор разглядывающей Стефании, и автобус тронулся, постепенно доставляя своих пассажиров по знакомым остановкам Детройта.