Через программу к чувствам

Осенний Детройт.

***

В окрестностях города можно было найти несколько мест, которых еще не коснулась прощальная улыбка уходящего года. Рыжеватые всполохи осени своим пологом укрывали верхушки деревьев, редеющую травку в городских парках и с каждым днем поникающие цветы, чье время постепенно шло к концу. Но конец – это начало чего-то, верно? Их рассвет настанет на пороге весенней поры. Не многим жителям хотелось прощаться с яркими красками уходящего времени года, поэтому они по-осеннему уныло готовились встречать первые снега и холод, отголоски которого уже витали по улицам Детройта. Но где-то существовали окраины, которых едва коснулись природные перемены. Как раз одним из таких мест был большой, обустроенный особняк, стоящий на окраине Лафайет-авеню, и окруженный лишь несколькими разбросанными домами, в которых обитали свободные от соседских проблем жители. В более бедных районах Детройта людям приходилось тесниться в многоэтажных квартирках, как в пчелиных сотах, и ежедневно слышать рабочий рой своих собратьев, без конца утопая то в горе, то в радостях своей жизни. Особняк Карла Манфреда будто был накрыт куполом летних огоньков. И большого сада, охватывающего обширную площадь вокруг дома, не коснулись оттенки осени, лишь окрашивая в себя небольшую часть редеющей листвы деревьев и кустарников. Было ли это волшебством? Возможно. Все, что создавал вокруг себя Карл, отдавало волшебством. Начиная с его картин и заканчивая «одухотворением» приближенного помощника. Нынешним прохладным утром, которое плавно переходило в солнечный день, перед кем-то стоял трудный выбор на рабочем совещании, кто-то нехотя поднимался с постели или наоборот, приходил с ночной смены, и укладывался на диван, не дойдя до кровати. А с кем-то произошел неприятный случай, граничащий с последующим желанием скорее позабыть его, но на клейкий слой, возвращающий в свои обстоятельства. В таком случае пришлось побывать одной девушке, которая сейчас целенаправленно перебирала коробки чердака в поиске необходимой вещи.

***

Стефания, с твердым намерением, закинула свой подарок, предназначенный сводному брату, далеко в темный угол помещения. Как только коробка приземлилась на картонные, почти пустые, ящики, вверх поднялось большое облако пыли, достигшее до закашлявшейся девушки. Было довольно-таки неприятно завтракать в комнате, впитавшей в себя отвратительные моменты деяния Лео, поэтому Стефания села спиной к гостиной, чтобы лишний раз не натыкаться взглядом на свидетельствующее, буквально кричащее о происшедшем, место. Она поддерживала разговор с папой, и вдруг вспомнив, какую они с Маркусом нарисовали картину прошлым вечером, закрыв глаза на промелькнувший красный диван, побежала за ней в мастерскую. Показав отцу, она поспешила добавить, участливо глядя на слушающего Маркуса, что тот ей помог. Карл задумчиво взглянул на андроида, и, кивнув, с художественной точки зрения оценил картину, которую девушка держала в руках: - Довольно-таки… недурно для совместного шедевра. - Недурно? Пап, - девушка с шутливым упреком встряхнула волосами, - мы это, между прочим, рисовали ночью. - Ааа... - И устали, да, - важно окончив приводить немногочисленные аргументы, девушка, недолго сохраняя строгое лицо, разразилась смехом, поглядев на понимающе-покачивающего головой папу. Он надел на себя серьезность и играющее удивление, но не удержавшись на забавный хохот Стефании, рассмеялся сам, весело поглядывая на нее и улыбающегося андроида. Девушка хохотнула себе под нос в молчаливой темноте чердака, и, не заметив на обратном, ведущем к двери выхода, пути, запнулась об тяжелую коробку. Чуть не завалившись на пол, но все-таки удержав равновесие, она, ойкнув, потерла больно пульсирующий палец ноги, которому пришелся нещадящий удар от злосчастной коробки. Стефания, оправившись, смерила ту негодующим взглядом, но отходчивое любопытство само потянулось к ее содержимому своими цепкими ручками. Девушка, еле разбирая в темноте предметы внутри коробки, решила подтащить ее к импровизированной палатке и включить гирлянду, дабы рассмотреть наполнение. Как оказалось, там лежал ненужный спортивный инвентарь, что отдаленно напомнило о своей принадлежности к пылящейся беговой дорожке в ее комнате. Стефания рукой перебрала килограммовые гирьки, небольшие шарики для пинг-понга, старую розовую скакалку и резиновые браслеты, которые она когда-то любила носить на школьные уроки физкультуры. Она их отложила и заинтересованно вынула из коробки две гладкие на ощупь ракетки, переливающиеся блеском на свете гирлянд. Сетка была цела, и вслед за ними рука потянулась за парой перистых воланчиков и даже нашарила многолетние кепки, которые, оказывается, все время хранились там, а не потерялись в лесу, как думала Стефания. В свое время, она часто выезжала на природу со своей семьей. Порой, Манфреды брали с собой несколько знакомых друзей, и отправлялись в лес, где до позднего вечера она с мамой собирала грибы и ягоды, пока остальные, под веселые разговоры, жарили мясо на привезенном мангале, и потом они все вместе играли на недалекой полянке в бадминтон, отвлекаясь на более непосредственные игры, как догонялки или пятнашки. Оттуда тянулась ее любовь к далеким поездкам, как и к веселым, игровым времяпровождениям. Девушка встала с колен, и оттерев их от небольшого слоя пыли, покоящейся на полу за пределами убранного уголка, отложила найденные вещи рядом с собой. Затем она оттащила по-прежнему тяжелую коробку на свое место, и, выключив гирлянду, попутно сгребла в свои руки находки. Сдунув мешающийся волосок в сторону, Стефания целенаправленно пошла в свою комнату, держа одну увлекательную идею в своей голове и твердо надеясь, что она сработает.

***

Девушка, прискакивая, легко влетела в мастерскую и задорно оглядела присутствующих. Она переоделась в свободные шорты, сочетающиеся с белой майкой, и нашла свои старые светлые кеды, что навевало на девушку завершенный образ теннисистки. Держа в одной руке кепки, а в другой длинные ракетки с, зажатыми большим пальцем, воланами, Стефания прошла по затопленной солнечными лучами мастерской и присела рядом с папой, неслышно пододвинув ближайшее кресло к столу. Маркус, посмотрев на дневную гостью, продолжил расставлять стеклянные баночки для воды по деревянным полочкам. Коротко метнув взгляд в спину андроида, девушка осмотрела стол, на котором в творческом беспорядке покоились кисти и большие тюбики красок. Подходящие цвета отец поочередно выдавливал небольшими сгустками на, разноцветную от многочисленных использований, палитру, и отложив темно-синий закрученный тюбик, взглянул на присевшую рядышком дочь. - Ооо… - Карл тепло улыбнулся на приветствие дочери, и, беря очередной тюбик цвета морской волны, мягко проронил, кивнув ей головой, - Тебе идет белый цвет. Стефания оглядела себя и благодарно согласилась с папой, смахивая белеющую тонкую нить с кромки своих шорт. Наблюдая за конвейерными, отработанными движениями рук Карла, девушка расслабленно облокотилась локтями на стол, кладя на них свою голову. - Я тут была на чердаке, нашла ракетки. И подумала… Можно было бы поиграть в бадминтон, - улыбчиво возведя взгляд к потолку, и вспомнив, что в ее руке было зажато несколько головных уборов, девушка протянула одну кепку отцу. Карл, отложив палитру, без слов взялся за козырек и одним движением надел себе на голову. Старик стал комично смотреться с молодежным аксессуаром, и они, оба понимая это, заливисто рассмеялись. - Поиграй с Маркусом, - невзначай пробормотав в успокоившейся тишине, Карл взялся за голубой тюбик краски. - Он умеет? – девушка тихо удивилась, вглядываясь в невозмутимые глаза папы, что занято прослеживали за необходимым количеством выдавливаемой краски. - Маркус может многое, - оценено покачав головой, Карл тихо добавил, выразительно взглянув на дочь, - И даже более того. «Да». Из-под опущенных ресниц выглядывало немое согласие, и девушка, меняя скрещенное положение ног, отложила в недалекий ящичек своего сознания задумчивую заинтересованность, выливающейся за борта детской, плещущейся радости за удавшуюся возможность поиграть. И за обретение еще неразгаданного за игрой соперника. - Что ты будешь рисовать? – увлеченно прослеживая за морщинистой рукой, закручивающей тюбик акриловой краски, Стефания наслаждалась греющими лучами Солнца, зайчиками отражающихся от металлического ободка большой малярной кисти. - Я продолжу свою картину и… - в односекундной паузе Карл закрутил последний тюбик, - …думаю, что в ближайшие дни ее закончу. - А можно посмотреть? – Стефания загорелась неподдельным интересом, и, оторвав голову от удобного положения на локтях, забегала глазами по недалеким разукрашенным холстам. Карл, положив наполненную палитру на колени, начал отъезжать от стола, и, проследив за взглядом дочери, мягко посмеялся. - Конечно. Ты сейчас ее увидишь, - его тон обещал нечто грандиозное, и девушка выпрямилась в своем кресле, ожидая скорее увидеть папино творение, - Маркус, открой нам шторы. Андроид, отвлекшись от своего занятия и поставив предпоследнюю банку на полку, бодрым шагом прошел к холстине, что закрывала большую часть стены. Стефания, предугадывая возможные варианты, следила за оттягивающим веревку Маркусом, и спустя пару секунд восторженно ахнула, когда за раскрывшимися лоскутами ткани увидела огромную картину. - Ого… Папа, я думала… - неверующе усмехнувшись, девушка с удивленной улыбкой на губах встала с кресла и медленно отошла к двери, меняя угол обзора. - Ты думала, что она на небольшом холсте, - с веселыми нотками в голосе закончил за нее отец, и следя за расширившимися от восторга карими глазами, шутливо добавил, - Ну что, полуночные художники, я вас уделал? Под хохот отца, девушка, еще не веря своим глазам, затуманено кивнула «Ага» и, закрыв рот, пыталась разглядеть в многочисленных мазках знакомые, напоминающее что-то, очертания. На фоне синего кобальта разливались краски лазурного голубого акрила, среди которых то башенками средневековых замков, то сухими ветвями старых деревьев вырисовывались очертания мужского профиля. Крупная линия зачерпнутой черной краски протягивалась поперек серых мазков, вырисовывая плавный изгиб плеча и поднимаясь выше по мускулистой шее, переходящую в ультрамариновый набросок лица. Небесного цвета потеки стекали на глаза и голову изображенного человека, давая возможность гадать, кем же был этот неизвестный натурщик, и что выражает его взгляд, оглядывающий со стенного полотна картины мастерскую художника. Отойдя от потрясения, девушка задала зародившейся в голове вопрос, обращая взор теплых, карих глаз на отца: - И сколько ты ее рисовал? - Может, месяц, - задумчиво взглянув на потолок, Карл примерно прикинул, - Может, два, - глубоко вздохнув, он самостоятельно пересел с инвалидной коляски на кресло стального желтого подъемника и начал медленно подниматься вверх, лицом к картине, - Я не считал. - Папа, это так красиво, - воодушевлённо взирая на законченные края картины, Стефания тихо хохотнула, взглянув на папину кепку. - Хм… Посмотрим, что выйдет. На том и закончился их разговор. Когда папа рисовал картины, Стефания всегда знала, что, если он не учил ее рисовать, а создавал единичные в своем исполнении шедевры, то обычно уходил глубоко в процесс, и было бы кощунством нарушать молчание словами, что вырывали из творческих дум и правильного течения идеи. Она решила не мешать отвлекающими разговорами. В последний раз окинув взглядом серые пробелы стены, которые обещали быть заполненными многими и многими мазками акриловых красок, девушка обернулась к стеклянной мансарде мастерской. В глаза били искристые солнечные лучи, и Стефания, надев на себя такую же белую кепку, как у отца, отгородилась от них плотным козырьком. И, недолго думая, подталкиваемая недюжинным интересом и небольшим волнением, подошла к Маркусу, который в должном порядке раскладывал художественные принадлежности на деревянном столике у двери. Подождав, когда андроид переведет на нее внимание зеленых глаз, на дне которых она впервые с солнечном светом различила черные линии, плавными изваяниями тянущиеся от небольшого зрачка и утончающиеся у контрастного ободка радужки, создавая неповторимый узор бархатных глаз, опешила от неприкрытого разглядывания. Чтобы прервать затянувшийся зрительный контакт, она взметнула вверх руку с оставшейся кепкой и бесцеремонно нахлобучила на его голову. - Сыграешь со мной в бадминтон? – с непринужденной улыбкой предложила Стефания. Приподняв закрывший взор козырек, андроид соображающе поморгал, и спустя мгновение, приподнял кверху уголки губ, доброжелательно изрекая стоящей девушке: - Конечно, Стефания. «Ну, тогда посмотрим, на что ты способен» Черным по белому это читалось в глазах девушки, когда она вручила ему одну из ракеток, и на пятках развернулась к саду. Слегка самодовольно усмехнулась, исполненная уверенностью в своем любительском профессионализме после многих лет победных тренировок. Они вышли через стеклянную передвижную дверцу мастерской, ведущей на зеленый полог подстриженной травы. Разделившись по обе стороны мягкой площадки, девушка снисходительно взглянула на, вставшего в позицию, Маркуса. У них не было сетки. Только горстка еще недооценённой расчетливости и всполохи безмерной уверенности в своей победе. И это с лихвой подстегивало девушку к соперничеству. К голубому, безоблачному небу тихо взлетел волан, бесшумно рассекая перьями теплый воздух. Началась игра. Маркус отбил его резким движением, высоко прыгнув чуть левее от своего места. Затем он более точным движением, с силой отмахнулся от летящего воланчика в сторону девушки, после чего ему было достаточно сделать шаг, чтобы отбить последующий бросок. Стефания, в свою очередь, начала бегать по импровизированному корту. Ее не столько удивило резкое начало игры, сколько нарастающий игровой запал соперника. Каждый раз волан отлетал от него, с треском разрезая просчитанную траекторию, и все не падал, как обычно бывало на первых минутах неразошедшейся игры. Стефания, привыкшая, что отбои переходят к ней с «вихляющей» точностью, невольно оценила мастерство играющего парня. Спустя несколько минут равного противостояния, запыхавшаяся девушка пропустила прилетевший к ее ногам волан. «1:0» Маркус провел рукой по ободу ракетки, спокойно отходя на несколько шагов назад. - Ничего, бывает. Мне Солнце в глаза попало, - девушка в тени отряхнулась от невидимого оправдания, и, негодующе зыркнув на Маркуса, ракеткой отправила перистый волан в его сторону. Отбил. И вновь девушка забегала, мечась из стороны в сторону, усиленно дотягиваясь до летающего волана. Это выглядело довольно забавно в сравнении с Маркусом, который легко пригибался или размеренной пробежкой достигал до возможной точки падения воланчика, чтобы в очередной раз его отбить. Стефания начала досадовать, лисой извертываясь в намудрённых отдачах, и видя, что такие трюки не работают. Или работают не в ее пользу: «2:0. Черт, да он даже не устал!» Начиная чувствовать разливающийся по венам по-спортивному злобный азарт, в ее голове созрела нечестная тактика: она будет постепенно приближаться к Маркусу, при этом отбиваясь ракеткой, но подходить настолько незаметно, что вблизи шанс его промаха возрастет до крайней точки. Как можно было догадаться, с неподдающейся расчётливостью Маркуса, такая тактика не сработала. На солнечной полянке, часть которой пребывала в тени засчет высоких деревцев и шелестящих объемных кустарников, обнимающих ее с одной стороны, был слышен легкий топот ног и шарканье подошв о сухую траву, что круто притормаживали в процессе неуступающей игры. Можно сказать, Стефания не ожидала видеть достойного соперника в ее новом знакомом, и когда, после второго эйса, счет достиг 5:0, она не вытерпела, и подскочила на месте, вымещая немое недовольство на сминающийся в руке воланчик. Словно капризный ребенок, которому впервые отказали покупать желанную игрушку. - Мог бы поддаться, - буркнув достаточно громко, чтобы до Маркуса долетели ее слова, она развернулась и безынтересно отправила вслед за ними белый волан. Спустя пару передач, затихшее пространство взорвалось победным кличем, и спустя еще пару секунд девушка с превосходством приобретения первого очка вмяла волан в протянутую руку Маркуса, на чьем лице растягивалась легкая улыбка. - Молодец, - щедрая похвала и значительно поднявшееся настроение девушки помогли ей сравнять счет. Таким исходом она была удовлетворена, и больше не усердствуя над ведением мысленного счета, решив, что Маркус либо милостиво дал ей фору, либо сдает позиции в нерушимом и точном ходе игры, начала расслабленно ее вести, разрезав между ними мнимую ленту соперничества. Которой, к слову, и не было. Раз за разом отбивая друг другу всхохлившийся волан, они медленно перемещались на другую полянку, смотрящую прямо в противоположную, темнеющую дверь мастерской. Девушка, думая о том, как ей сейчас хорошо и спокойно, заливалась искрящимся смехом, едва неловким движением выворачивала руку с ракеткой так, чтобы не пропустить удар, или случайно чиркала ею по земле, взметая вверх несколько травинок. Играя, она даже не удивилась, когда услышала нотки грудного, мягкого смеха своего «конкурента». В это время, оторвав тонкую кисть от яркого голубого кусочка стены, Карл с небольшой высоты наблюдал за играющими детьми. И короткая улыбка тронула его губы, озаряя теплотой светлые, голубые глаза, что приглушенно дарили щекам, растроганные моментным счастьем, старческие слезы. Он так давно не радовался единению всех близких для него людей. А по солнечному саду разливался девичий хохот, звонко сплетающийся с приятным смехом парня, вновь нарочно пропустившего, отлетевший под тень ветвистых кустарников, волан.

***

Жесткая рука отодвигает розовую ткань и ногтями впивается в гладкие плечи, с силой прижимая к мягкой обивке. Ты же мечтала об этом. Невозможность двигаться от парализующего страха, и только жалкие слова, несущие в себе надежду и мольбы, позволяют ронять себя на пол, не доходя до главного адресата. По-прежнему жесткие руки елозят по бедрам, задевая непрочную ткань трусиков, неприятно оставляя свои горячие отпечатки на похолодевшей коже. А карие глаза надменно нависают вместе со своим обладателем, обдавая обжигающим, незнакомым взглядом. Все чуждое было в нем: похоть, желание, цель – взять. И что самое ужасное – он был знаком. Ты говорила, что любишь меня… Нет, не таким. Не таким, Лео! Напрасное вразумление, толчок, и под спиной твердость дивана, что нещадно подначивало продолжать. Кожаный ремень грубо завязывается на пойманных запястьях, звонко звякнув серебряной пряжкой. А вокруг замыленные очертания комнаты, и единственное ясное видение возвышалось в глазах: стальной отблеск расширенных зрачков и блуждающая тень похабной улыбки на тонких губах, порочно ставящих влажные отпечатки на обнаженной груди. В ушах трескалась тишина, испещренная напрасными рыданиями и глухими смешками глумившихся чертят, пляшущих в глазах сводного брата. …Так докажи. Решительное, резкое действие, откидывающее поджавшуюся ногу на спинку дивана, и закрепляющий штрих в качестве тисков, больно придавливающих ее. Стыдливое и мерзопакостное положение. Безвыходное. И до физической боли прорезающий тишину, звук расстегиваемой молнии. И крик. Утопающее тело в одеяле. Стефания, с трудом выпутавшись из жаркой, пуховой ткани, подскочила на кровати и судорожно оглядела полупотемки своей комнаты, выискивая в них размытую сознанием угрозу. Свет фонаря, стоящего рядом с ее окнами, освещал темные шкафчики, падая неровными линиями на небольшой кусочек пола. Трясущейся рукой она вытерла влажный лоб. Неотступающий страх ото сна плотно сгущался вокруг нее и почти физически пронизывал девушку, проникая сквозь мягкую ткань скомканной футболки. Стефания через нос шумно втягивала в себя воздух, безуспешно пытаясь успокоиться, но истерические нотки начали пробиваться через стенку лживого расслабления, и верно не дав себя обмануть, девушка протяжно завыла в тишине. Начав раскачиваться взад-вперед, со всхлипом обхватив себя руками, она нервозно откинула назад взлохмаченную, покачивающуюся вместе с ней копну волос, облепившую влажную шею. Взвывая, Стефания не беспокоилась, что проснется отец. Наоборот, она очень хотела, чтобы он к ней пришел, и девушка, захлебываясь в собственных рыданиях, схватилась за голову, нервно сдавливая ее в висках. Она безостановочно шептала в темноту: - Пожалуйста, папа, приди, папа… Папа… Теперь она ему все расскажет, лишь бы он только пришел: - Папа. Папа… Спустя, самые долгие в ее жизни, три минуты, послышался долгожданный скрип открывшейся двери и спешные шаги, направляющиеся к кровати. Не звук перекатывающихся по полу колес папиной коляски. Ранее сотрясаясь рыданиями и закрывая ладонями лицо, девушка нервно дернулась, когда почувствовала чужие ладони, стиснувшие плечи в железной хватке. - Стефания, успокойся. Сделай глубокий вдох, Стефания, - обеспокоенный мужской голос послышался совсем рядом с ее лицом, крепко удерживая на месте раскачивающуюся девушку. Она конвульсивно вырвалась из хватки, и грубо оттолкнула темный силуэт, забиваясь в другой угол кровати. Не своим голосом, она начала умолять, беспомощно глядя на черные, неосвещенные руки, что норовили потянуться к ней: - Н-нет, нет, не делай этого… ты не можешь… я… я… Девушка бессильно залилась в рыданиях, отгораживаясь дрожащей рукой от темного силуэта. Она не хотела, чтобы он закончил начатое. На пару секунд зажмурившейся Стефании показалось, что ее вот-вот ударят, но случилось обратное: прохладная чужая рука тихонько дотронулась до нее, и начала успокаивающе гладить по запястью. И настороженно затихнув, она услышала, заглушающий бурлящую кровь в ушах, знакомый голос: - Стефания, успокойся. Затуманенное истерией сознание начало различать в темном силуэте знакомый обхват плеч и светящийся ярко желтым кружок на правой стороне наклоненной головы. И на клочке проясняющихся мыслей она узнала в нем Маркуса. Спустя короткие мгновения, Стефания бросилась к нему на шею: - Маркус. Маркус… Я не одна, - неверующим шепотом промолвила девушка, сдавливая андроида в цепляющих объятиях. - Ты не одна, - Маркус успокаивающе сделал упор на каждом слове, ласково проводя ладонью по спине Стефании. Она все плотнее прижималась к его телу, чтобы убедиться в реальности безопасной обстановки, еще не веря, что видение с Лео оказалось сном, а не явью. Еще потряхиваемая, но более-менее расслабившаяся под успокаивающе поглаживаемой рукой Маркуса, она громко всхлипнула и, размазав рукой слезы по своему лицу, отдаленно начала понимать, что благодаря Лео, покачнувшийся рассудок еще долго будет воспаленной язвой напоминать о себе. Стефания не спешила размыкать защищающие объятия. Так они довольно долго просидели в тишине, изредка прерываемой приглушенным иканием, как у ребенка, что неотрывно плакал над своим детским огорчением. Относительно успокоившись, Стефания позволила Маркусу, поддерживающего ее рукой со спины, нагнуться до прикроватной тумбочки и постучать пальцем по основанию лампы, которая озарила теплым светом небольшое пространство комнаты. Девушка поморщилась на больно слепящий свет. Прикрывая глаза ладонью, она постепенно давала им привыкнуть, помаленьку размыкая пальцы, и, проморгавшись, столкнулась взглядом с вблизи сидящим Маркусом. - Спасибо, что пришел, - кроткая улыбка промелькнула на, припухшем от слез, лице Стефании. Измученно и нескладно опустив руки, она отсела на несколько сантиметров от парня, мнимо соблюдая дистанцию. Взгляд карих глаз пробежался по плечам андроида, что пострадали от неслабого толчка: - Прости, Маркус. Я не хотела. - Ничего, - уверенный голос послышался девушке где-то вдалеке, и она продолжала говорить, не обратив внимания на его реплику: - Я видела Лео, - поразмыслив, добавила, пустым взглядом рассматривая, освещенный уличным светом, подоконник, - Во сне. Он долго меня… со мной… он… - девушка растеряно пожала плечами, но не подобрав не стесняющих и менее болезненных для нее слов, чтобы донести свою мысль до внимательно слушающего андроида, помолчала и тихо продолжила, - …продолжал делать то, чем занимался на диване. Я ничего не могла сделать. И… Мне было так страшно… - на мгновение зажмурившись, справляясь с переполняющими эмоциями пережитого, она виновато заглянула в зеленые глаза, - Я подумала, что ты – это он. И пришел, чтобы… Больше она не произнесла ни слова. Она отвернула голову, одиноко отсев на откинутый полог одеяла, поближе к подушкам. Стефании было стыдно. В который раз ей было стыдно перед Маркусом. За все это время, произошло слишком много неудобных вещей. За все это время, он ей не сделал ничего, что могло заслужить плохого или враждебного отношения. Маркус не говорил лишнего. Не судил, как бы сделал человек. Приходил на помощь без корыстной мысли, когда она, привыкшая за три года отъезда самостоятельно справляться со своими проблемами, не просвещая в свои душевные стенания окружающих людей, совершенно не ожидала получить ее от нового знакомца. А в ответ? Ничего, кроме недоверия. И вместе с ним, в одном комплекте, незаслуженный толчок, сродни удару по близкому человеку. Передернуться можно, как неприятно. Все пролетающие мысли накладывались толстым слоем вины на мучающуюся совесть. Сидя неподалеку, Стефания даже не подозревала, что Маркус находился в шаге от Черты. Она не задумалась об упущенном моменте, когда в сознании стерлись части ограничивающей рамки, все чаще давая андроиду определение «живой», а не «машина». …Каково это, поставить одну ногу на твердую поверхность действительности, делая шаг навстречу доброму Карлу, который ежедневно дарит свою отцовскую любовь, обучая духовным мелочам, которых так не хватает людям в обыкновенной жизни, и Стефании, учась чувствовать ее, понимать, чем она огорчена, и останавливаться, не зная правильного утешения, когда другая покоится на поверхности беспорядочных микросистем, колеблющихся до красноты и надоедливо застилая глаза справкой о сбое программы? Маркус сам себя не понимал. Надежнее было оставаться на надломленной, но крепкой программной системе. Шаркнув ногой, голубодиодный RK-200 учтиво освободил девианствующее место, прочно становясь на разделяющей трещине Черты. - Тебе принести воды? – спокойный голос Маркуса донесся до ушей Стефании, вынуждающий ту бесцветно ответить: - Не хочется. Маркус сидел на краю кровати, изучающе оглядывая, сгорбленный под тяжестью виноватых мыслей, профиль девушки, цепко высматривая повреждения и внешние недомогания, что, на самом деле, грызли ту изнутри. Подольше застыв взглядом на взлохмаченной шевелюре, он наклонился и участливо спросил, не давя словами на нее: - Ты в порядке? - Да. Спустя несколько молчаливых минут он начал подниматься с кровати. Стефания вскинула голову, едва почувствовала освобождающийся от тяжести край кровати, и, испытывая случайное, но чувствительное дежавю, мгновенно схватила Маркуса за предплечье, с небольшим усилием усаживая обратно. Ловя его вопросительный взгляд, она себя мысленно спросила: «Зачем?». И когда пришел очевидный ответ, Стефания, перекатив неловкие слова на языке, столь явно ощущая их вопрошающий вкус, не утерпела и скомкано, просяще обратилась к андроиду: - Маркус… я хочу… Чтобы ты остался со мной. Мне страшно. Одной... одной мне не заснуть, - с искренней надеждой взглянув на него, Стефания порывисто оторвалась от его руки в ожидании ответа. Ответа не было. Стефания неоднозначно потерла свои колени, и, больно закусив нижнюю губу, сокрушенно качнула головой. «Что я говорю такое?» Выждав еще немного, она неуверенно отвернулась и, надеясь, что Маркус, не внявший ее моментным слабостям, спокойно уйдет, прикоснулась к погаснувшей лампе. В темноте она неспешно улеглась на дальнюю половину кровати, отвернувшись от него спиной. Нащупала мягкий краешек, и одним движением выдернула одеяло из-под своих ног, накрыв им плечи, тем отгораживаясь пуховым заслоном от взгляда зеленых глаз. «Наверняка, они смотрят на меня с непониманием. Или осуждением…» Стефания задумчиво глядела на единственный, освещенный в комнате, кусочек ламинированного пола. Не смыкая своих глаз, она непонимающе нахмурилась, взглянув на уголок подушки. Почему он не уходит? Краем уха она услышала тихий скрип освобождающейся кровати. Девушка успокоено смирилась, когда последовал неразборчивый шорох и два негромких стука об пол. «Уходит. Надеюсь, он забудет, что я ему ск…» Кровать под ней немного продавилась, и сзади она услышала шорох одежды о мягкие простыни. Удивленно замерев, Стефания дождалась, когда Маркус поудобнее устроится. «Остался» В устоявшейся тишине она аккуратно повернула голову и, откинувшись на спину, заинтересованно посмотрела в его сторону. Внутри что-то ласково и благодарно потерлось о клубок сжавшегося одиночества, свободно разматывая его игольчатые нити. Маркус спокойно лежал на спине, положив одну руку на невздымающуюся грудь, а другую свободно расположив в стороне. Повернув голову в полупрофиль, он показался Стефании более задумчивым, чем обычно. Голубое свечение индикатора краешком падало на правую часть лица, подсвечивая темную, мерцающую зелень глубоких глаз, что смотрели с затуманенным интересом. Просьба была неоднозначна. Стефания ощутила некую неловкость за облегчающей безопасностью: рядом с ней находился андроид. И все же, внешность настоящего юноши выступала на первый план, легкомысленно нанося пунцовые краски на ее щеки. Приятный голубой цвет освещал чуть нахмуренные, густые брови, и спускался по широкой спинке носа к губам. «Остался...» Тепло излучая благодарность в своем взгляде, девушка на долгое мгновение остановила его на едва освещенных устах. В ночной темноте, именно в тот момент, Стефанию посетила случайная мысль о влекущей пухлости его губ. И почему-то ей отчаянно захотелось к ним прикоснуться. Вместе с неуместной мыслью некстати пришло порочное видение, отозвавшееся волнительным комком в горле: сидя верхом на его груди, она их начинает мягко покусывать, нежно проводя рукой по крепким плечам. Вожделенно углубляет сладостный поцелуй, оттягивая припухлые губы, и удовлетворенно чувствует на своей талии прохладные, поглаживающие руки . Девушка стушевалась, поморщившись на столь абсурдную картину, внезапно представшую в ее глазах, и смущенно опустила взгляд, не в силах посмотреть на знакомое лицо. Ей стало отчего-то жарко под пуховым одеялом, которое уже откинуто лежало на постели, прикрывая бедра, да и она, после неприятного пробуждения, уже более-менее оправилась. «Из-за футболки» Определившись с причиной, она резко выдохнула, вспомнив недавний сон. Как по щелчку, на шее обжигающе загорелись следы чужих губ и глубоко впившееся отпечатки пальцев на груди. Как она могла подумать о таком бесстыдстве, с трудом оправившись от подобного обращения? К горькому несчастью, это ей напомнило, что добрая половина сна в действительности произошла недавним утром. Правда оставалась правдой. Лео пусть и не завершил начатое, но успел нанести ей значительный моральный и физический вред, что посеяло в душе временами воспламеняющийся страх. Стефания боялась с ним встретиться снова. Боялась завершения. С расстроенным лицом, девушка выдавила печальную улыбку андроиду, и перекатившись на другой бок, рукой немного переместила одеяло, делясь с ним с Маркусом. Ему оно, конечно, не пригодилось, но так девушка отвлеклась хотя бы на моментную заботу, и горестно вздохнув, закрыла глаза, бесстрашно отдаваясь в мягкие руки сна. Маркус, подаривший ей успокоение, тепло произнес в невязкой тишине, окончательно соткавшейся из размеренного дыхания девушки: - Доброй ночи, Стефания. Спустя несколько минут дремы, девушка неразборчиво прошептала в темноту: - И тебе, Маркус.