Через программу к чувствам

Туманный Детройт. Облачное, хмурое и туманное утро.

***

Из-за незанавешенных штор, если наклониться через изножье кровати, можно было увидеть в окне кусочек неба, окрашенного в молочные оттенки, с редкими проплывающими серебристыми тучками. Комната оделась в пасмурное, а над постелью умиротворенно теплилось дыхание спящей девушки. Остаток ночи Стефания пару раз беспокойно дергалась и встревоженно приподнимала голову с подушки, испуганно озираясь в темноте. Маркус никуда не ушел и сторожил ее сон, изредка успокаивая проснувшуюся девушку осторожным движением руки, ложившейся ей на плечо. Первый раз она сонно отшатнулась, и его рука чуть не схлопотала острыми ногтями по запястью, но придя в себя, девушка виновато извинилась и, неловко поежившись, легла обратно. Больше инцидентов не было, и Стефания, тревожимая разными картинками одного и того же сна, несколько раз пробуждалась и, чувствуя легкое, прохладное прикосновение к плечу, узнавая в сем действии ночного гостя, успокоено засыпала снова. По белой подушке рассыпались каштановые волосы, кое-где спутавшись, а кое-где лежа изящными локонами. Лицо девушки было умиротворенно, и до ее пробуждения оставались считанные секунды. Три, два, один. Маркус, часто поморгав глазами, непрерывно смотрящими в потолок, сел на кровати и, не беспокоя спящую девушку, начал подниматься. Почувствовав шевеление, Стефания с неожиданной легкостью разомкнула слипнувшиеся веки, и скользнув взглядом по натянутому до груди одеялу, посмотрела на надевающего обувь Маркуса. Несвоевременной галочкой отметился пункт воспитанности: он не просто улегся на кровать, а даже снял обувь. «Это же до каких мельчайших деталей проработан андроид»: удивленная мысль пронеслась в голове Стефании, когда она широко зевнула, потягивая в разные стороны руки. Маркус, поправляя собравшийся низ футболки, приветливо взглянул на улыбающуюся девушку: - Доброе утро, Стефания. - Привет, Маркус, - она поддалась немного вперед и по-приятельски потрепала его по плечу, значимо кивнув головой, - Спасибо тебе. Что остался, - со слабой, но искренней улыбкой на губах девушка проследила мелькнувшую задоринку в зеленых глазах Маркуса, и услышав добродушное «Пожалуйста», она поинтересовалась у поднимающегося парня, оглядев сероватое освещение комнаты, - Сегодня дождь? - Да. Погода облачная, двенадцать градусов. Влажность 57%, возможны осадки в виде небольшого дождя, - живо глянув на приглаживающую одеяло девушку, он ожидательно склонил голову на бок. Когда она вопросительно подняла свою, он подарил ей лучистую улыбку, на которую она, чувствуя веселый настрой, несмотря на пасмурный день за окном, забавно хихикнула. Но, за секунду поменяла веселое выражение лица на слушающе-озадаченное, чуть приоткрыв рот, когда он продолжил говорить, - Сейчас я пойду к Карлу, чтобы его разбудить. Через десять минут спускайся на завтрак. - Хорошо, я уже поднимаюсь, - взметнув ладонь вверх в прощальном жесте, девушка проводила взглядом выходящего из комнаты Маркуса. Как только дверь за ним негромко захлопнулась, Стефания лениво поелозила ногами по гладким простыням, и решительно хлопнув руками по, накрытым черным одеялом, коленям, встала с постели, приступая к ежедневным, привычным утренним процедурам. Она непонятно чему туманно ухмылялась, заправляя постель и кладя взбитые подушки к изголовью, и взъерошив рукой волосы, задумчиво посмотрела в окно. Мечтательно оглядев ярко белое небо, сероватую дымку, плавно опускающуюся на сад и расположенные в дали крыши небольших домов, Стефания, положив руки на талию, тихо произнесла: - День будет хорошим, - больше утверждая, чем обещая самой себе, девушка кивнула, и развернувшись, неторопливо пошла в ванную комнату.

***

Шелест страниц. Приглушенный звук барабанящих капель дождя по окну. И мысли. Я держала в руках небольшой толщины книгу, с ногами залезши на большой, излюбленный мною, подоконник. Как место на чердаке, в нем можно было уединиться и даже потянуть за легкие, непрозрачные занавески, чтобы закрыться от посторонних глаз. Это окно находилось в одном из многочисленных коридоров особняка и выходило на уличную террасу, по дороге которой проезжали редкие машины, а по обочинам шагали люди, некоторая часть коих выходила на ближайшей автобусной остановке. Подоконник был рассчитан на то, чтобы на нем сидели. Обитый мебельным поролоном, что был закрыт бархатной синей тканью, и с отделанной оконной рамой из лакированного, красного дерева. Откинувшись на мягкую, декоративную подушку, я прикрыла занавески так, чтобы меня не было видно из глубин темнеющего коридора и, перекинув хвост через плечо, изучающе провела пальцем по позолоченным буквам на твердой обложке книги, что покоилась в моих руках. «Брэдбери Рэй. Вино из одуванчиков» Нашла эту книгу в одном из коридорных стеллажей. Вспомнила, о чем она, и сочла ее подходящим и расслабляющим вариантом для короткого прочтения. Перелистнув содержание, я принялась вчитываться во вступительные строчки первой главы. «Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний – теплое дыхание мира, неспешное и ленивое…» Сколько дней мне придется так сидеть? Задумчиво гляжу на желтую россыпь опавших листьев возле тротуара. Папа пусть и говорит, что работать мне не обязательно, но дело не в достатке. А в занятости. Сидеть у отца на шее, сложа руки, это, конечно, не дело. Надеюсь, в скором времени, мне найдется, чем себя занять. Уныло ухмыляюсь, наблюдая за небольшим рыжим клубком, который провожал ушастой головой проходящих мимо людей. Зеленые глаза кота умиротворенно закрывались и открывались, словно прохладная погода и покрапывающий дождь были нипочём для пушистого созерцателя. …Зеленые. Нет, у Маркуса они немного другие. Более темного оттенка. Нефритового. Но такие же спокойные и миролюбивые, как у рыжего наблюдателя. Любопытно смотрю ему вслед. Намочившаяся шерстка стала отливать оттенком ржавчины, и хвост, смотрящий в землю, подрагивал вместе с, потрусившим на белых лапках, котом. Интересно, куда он пойдет? Если у него нет хозяев, я бы незамедлительно проскочила под моросящим дождем и взяла его к нам погостить. Одна беда, тянущаяся с детства: у папы аллергия на шерсть. Огорченно вздыхаю, сжав в руках белую книгу, и заново возвращаюсь взглядом ко вступлению первой главы. «Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний – теплое дыхание…» …Маркус остался. Не ушел, оставляя меня наедине с пугающими снами. Он так… заботлив со мною. А я и отвыкла от этого. Насыщенная по горло заботами, работа совсем не держала меня в том городе. Меня три года держало совершенно другое, но настолько неприятное для нынешнего осознания, что даже не хочется погружаться в эту стезю одиноких воспоминаний. Как хорошо, что я сюда прибыла... И если бы не Лео, я была бы полностью счастлива. Однако, сейчас меня переполняют эмоции. Они меня обуревают. Непонятное состояние, граничащее с невпопад тасующимися мыслями. Перед глазами замельтешили картинки долгожданного возвращения, теплых объятий папы, растворившихся в неприятной сцене в гостиной, и перешедших на сцену коридора, где я впервые повстречала Маркуса. Вспоминается, одной ночью, я его там и обманула. Легкий смешок. Как я могла его посчитать за потенциальную угрозу? В нем нет ни капли жестокости. А настоящая угроза оказалась там, где ее не ждали. И спас от нее именно Маркус. …С приезда я часто плакала при нем. От этого становится неловко. В какой момент я стала вдруг такой разнеженной, плаксивой? Дождь тихо барабанит по окну, капельными ручейками стекая по прозрачной поверхности. Его кожа холодная, а на ощупь идеально гладкая. Но из-под холода будто пробивается тепло, и по ней хочется еще раз провести рукой. ...Потрогать бы сейчас. Окаменевшим взглядом смотрю перед собой. О чем я думаю? Под пальцами хрустит одна прочитанная страница, и я осознаю, что ничего из прочитанного не поняла. Скептически возвращаясь на первые строчки, бегаю по ним взглядом, пытаясь разобраться в смысле слов. «Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели...» А что делал Маркус, пока я спала? Признаю, мне становилось по-домашнему уютно, когда тяжелая ладонь опускалась на мое плечо, успокаивающе сжимая после нервного пробуждения. Задумчиво смотрю на приезжий черный автобус. Автоматические дверцы раскрылись, но из них никто так и не вышел. Постояв полминуты на остановке, давая пассажирам поразмыслить, а кому-то выйти из укачанной полудремы, чтобы опомниться, и поспешно освободить место в транспорте, которое займет такой же зевака, утомленный долгой поездкой, автобус закрыл свои дверцы и неспеша двинулся по должному маршруту. Скорее всего, он просто лежал рядом. Он же… андроид. Они не спят. И до чего же обманчива природа. Точнее, такое человеческое изобретение. Вид, повадки, речь – все как у людей. Не понимаю, зачем давать самим себе замену. Даже создав идеальное, никто не сможет это «идеальное» одухотворить. Андроидам чужды человеческие чувства и эмоции. Меня сбивает с толку, что Маркусу они не чужды. Он другой. В городе я видела андроидов, но столь явное различие бросается в глаза. Будто в нем есть что-то. Нечто возвышенное, но, признаться, ниже определения «души». Понимание? Сострадание? Тепло? Почему я о нем думаю, как о живом? Ответ не заставляет себя долго ждать. Потому что он и так живой. Запрокидываю голову, понимая, что книгу я сегодня так и не прочитаю. Легонько постукиваю затылком о деревянный каркас подоконника, крепко закрывая глаза. Что со мной? Вопрос из неоткуда всплывает в рое беспорядочных мыслей, риторически озаглавливая их течение. Неопределенность сбивает с толку. И в голове всплывает образ улыбающегося Маркуса. Ему так идет улыбка, разнящаяся с обыкновенным задумчивым видом. Одергиваю себя. Но как не думать о человеке, который на моральном и физическом уровне несколько раз помогал подниматься с колен? Опустив голову, скрепляю руки «замочком» на затылке, уткнувшись локтями в подтянутые колени. Смотрю сквозь утреннее воспоминание в зеленеющие глаза, и отдаленно начинаю понимать, насколько они магнетические. Будоражащие внутреннее влечение. И стыдливо закрываю глаза ладонью на потаенное желание, которое некстати нагрянуло ко мне ночью. Губы как губы. Упрямо поджимаю свои. Нет. Захныкав от неопределенности, обреченно закатываю глаза. И следующая мысль, червячком вылезшая из сумасбродных стенаний, заставляет меня разразиться в одиночном хохоте, заставая прямо здесь, на подоконнике. «Он стал почти как близкий человек» Здравый рассудок вставил добротный комментарий: Дожили: человекоподобные машины становятся дорогими сердцу и сознанию, становясь вровень с настоящими людьми. Я обдуманно соглашаюсь на мысленное подтверждение, что андроид к себе располагает, сам того не зная, но сплошное отрицательное «Нет» перед глазами не дает успокоиться абсурдному хохоту. С горем пополам усмирившись, чувствую, как погасающая улыбка сходит на то самое «Нет». Кого я обманываю? Ведь только себя. И признающе зажмурив глаза, вторю смехотворной мысли: «Почти как близкий человек»

***

Вечером, Стефания, слушая далекие громовые раскаты, доносившиеся через приоткрытые окна кухни, увлеченно колдовала над новым блюдом. Время близилось к ужину, и она решила сделать папе сюрприз, моментами мысленно благодаря маму, которая научила ее готовить. На середине кулинарного процесса, в комнату зашел Маркус. Уголки губ поднялись сами собой, и застывший лучистый взгляд карих глаз любопытно взирал на пришедшего гостя. Отвлекшись, девушка отвернулась от него, чтобы дотянуться до подписанных бумажных пакетиков на полке, и в отражении зеркальной вентиляции украдкой потереть рукой, слегка нарумянившиеся пунцом, щеки. Маркус проводил ее спокойным взглядом, и скрепив руки за спиной, подошел к раскрытой поваренной книге. Стефания, на всякий случай, подглядывала последовательность рецепта, чтобы не упустить подзабытые значимые ингредиенты. Она подхватила разделанный кусок куриного филе, и, положив его на прозрачную дощечку, начала неспеша втирать в розовую мякоть острые приправы. - Готовишь запеченное филе по-голландски? – сбоку от нее раздался мужской голос и помедлив, она повернула голову к нему: - Да, - легкая улыбка, - На ужин. Она отряхнула руку в серебристой раковине и отмыла под теплой водой щипающие частички острых пряностей. Маркус неопределенно склонил голову на бок, мерцая в, затемненной от серого освещения пасмурной погоды, кухне голубым диодом. И, спустя обдумывающую минуту, медленно подошел к холодильнику. - По расписанию, Карлу нужно приготовить овощное рагу, - и внушительно добавил, - Излишнее количество специй неблагоприятно для его здоровья. Стефания остановилась раскладывать блестящие листья фольги на столе и непонятливо взглянула на Маркуса. Слегка задетая мягким упреком, она перебрала парирующие аргументы, и облокотившись одной рукой на столешницу, а другую уперев в собственный бок, деловито поинтересовалась: - А излишнее количество алкоголя компенсирует его здоровый образ жизни? Придирчиво оглянув Маркуса с ног до головы, она задорно приподняла правую бровь. На ее удивление, он не промолчал, и даже позволил себе скромную улыбку, что идеально преображала ответ в вежливое вразумление: - Карл сам выбирает, в чем себе отказывать. То, на чем он настаивает есть самостоятельное решение, и ему это можно позволить, - смуглая рука в непроизвольном, подтверждающем движении взмахнула вверх, - Но в приемах пищи нежелательно злоупотребление жирными, солеными и острыми блюдами. После окончания небольшого введения в экскурс здорового питания, Стефания театрально поджала губы и развела руками, безнадежно ими хлопнув по платью. Покачав головой, она проницательно взглянула в зеленые глаза, и со следующими словами продолжила накрывать приправленное филе серебряной фольгой: - Папа никогда не был против моей еды, какой бы она вредной, - она сделала весомое ударение на этом слове, - ни была. Поэтому, Маркус, сегодня вечером на ужинном столе будет стоять запеченное филе с вкуснейшим салатом, - взяв стальной противень за выпирающие ручки, девушка, наклонившись, поставила его в нагревающуюся духовку. И легко сдунув упавший на лицо волосок, подмигнула андроиду, - И точка. Маркус соображающе отвел взгляд в сторону и глубокомысленно произнес: - Не стоит подавать высококалорийные блюда на ужин… - Я знаю, поэтому папе причитается небольшая порция, - нетерпеливо отрезав, Стефания натужно выдохнула, закрывая духовку, и, с занятым видом пройдя мимо андроида, вынула из дверцы холодильника мягкую упаковку кимчи. Она приблизила к глазам бежевую этикетку, перебегая взглядом по составу. Так, имбирный корень, чеснок… Не дав ей дочитать до конца, мужские пальцы выхватили упаковку из ее рук. - Эй! Возмущенно взирая на отошедшего Маркуса, который невозмутимо поставил ту на дальний конец стола, Стефания огорошено похлопала глазами, и начала замедленно приближаться к нему. Одарив красноречивым и непонимающим взглядом преспокойного андроида, она протянула руку к глянцевой упаковке и не успела взять ее из-за резко отобравшего Маркуса. - Маркус, ты чего? – нервно усмехнувшись, девушка неуступчиво потянулась к его руке, которая издевательски быстрым движением передала предмет в другую, - Да отдай ты! Маркус невозмутимо смотрел на потуги Стефании и ловко уворачивался, укрывая светлую упаковку от цепляющих рук. Спустя пару попыток, девушка мысленно поймала себя на глупости, и выпрямившись, утомленно выдохнула в грудь андроида. Подбоченившись, по-хозяйски распорядилась: - Отдай, - требовательный тон был различён Маркусом, но не придав ему значения, он весомо произнес: - Нет. - В смысле, нет? А чем мне салат заправлять, не скажешь? – возмущенно воскликнув, Стефания осуждающе посмотрела на Маркуса. - Оливковым маслом, - андроид спокойно дал более полезный совет, и сочтя поникшее лицо девушки за послушное усвоение мысли, он отвернулся и прошел по направлению к холодильнику. Стефания, выстроив в голове тактику нападения и выждав, когда он сделает пару шагов, ринулась к мускулистой руке, торжественно вырвав из пальцев заветную упаковку. Маркус озадаченно остановился и хмурым взглядом поймал дразняще потряхиваемый соус в руке девушки, которая по-детски показала ему язык. С чувством собственного превосходства, Стефания гордо прошествовала к столешнице, на которой ожидающе стояла стеклянная миска с еще неприправленным салатом. Но не услышав за спиной неспешного топота ног, заглушенного очередным громовым раскатом за окном, она с возмущенным вскриком, притянула к груди соус, упорно не давая его схватить смуглой руке. Теперь уже увернувшаяся девушка игриво прятала упаковку за своей спиной, и задорно обратилась к плавно выпрямившемуся андроиду: - Ты играешься? – и тут же широко улыбнувшись, прояснено подтвердила, - Ты играешься! - Нет, - помотав головой, Маркус мягко отошел на шаг, не спеша отбирать упаковку, - А вот тебе лучше отдать, - в просящем и вежливом тоне не было ни капли угрозы, и девушка увлеченно отвела руку в сторону, чтобы его медленно потянувшиеся пальцы не выхватили соус. Зеленые глаза взирали на девушку с высоты великорослого владельца, и промелькнувшая в них искорка упала в растопленный шоколад карих глаз, растворившись в негромком, озорном смешке. В застывшей тишине, никто не прерывал расслабленного зрительного контакта, выжидая последующего действия оппонента. Стефания, имея с утра дурашливые нотки игривого настроения, решила для себя: а почему бы не повеселиться? И с крайней осторожностью вовлекалась в немую игру, чтобы потом от души посмеяться. Хотя ее прямо перед Маркусом чуть ли не разбирал смех. Видя, что андроид долго не храбрится отбирать упаковку, Стефания нерешительно сделала шаг, крепко сдавливая за спиной мягкий предмет. В ее голове пронеслась подначивающая его действия мысль: "Неужели, уступил?". То ли обладая невероятной чуткостью, то ли на ходу раскусив мысль Стефании, Маркус сделал легкий, резкий выпад. Пользуясь человеческой растерянностью, он немедля вырвал из, ослабших от внезапного действия, пальцев желанную упаковку и в расчетливом спокойствии отошел в сторону. Стефания ошеломленно замерла, когда он резко поддался вперед, неловко вздрогнув на замкнувшиеся объятия. Смущенно выдохнув в близкую прохладу его шеи, она непроизвольно отшатнулась назад, оперевшись поясницей на твердый край столешницы. Растерянный взгляд поймал учтивую улыбку Маркуса, который деликатно кивнул обомлевшей и досадующей девушке, и с довольно скромным видом победителя, отправился к холодильнику. «И все? Так просто? Я так быстро сдалась?» Какова же была гамма эмоций на изумившемся лице Маркуса, когда Стефания пулей подбежала сзади и с запалом пыталась схватить глянцевый край кимчи. - Маркус, ну дай, - жалобно протянула отчаявшаяся девушка, безуспешно подпрыгивая к поднятой вверх руке. - Нет, - мягким шутливым тоном ответил Маркус, и дразняще поднес упаковку навстречу тонким рукам, и вновь поднимая ту над собой. Стефания не дотягивалась со своим уступающим ростом, и в один момент поняв всю несерьезность игривой ситуации, звонко рассмеялась и нечаянно оскользнулась при прыжке, крепко вцепившись в широкие плечи андроида, чтобы не распластаться на полу. Подхихикнув, она на короткие мгновения повисла на его шее, наклоняя к своему лицу вместе с владельцем. Карие глаза в обрамлении чернеющих ресниц недолго вглядывались в абсолютно беззаботную улыбку андроида, не уступающую оживленному взору бархатных глаз, и, Стефания, выпрямившись, отвлеченно прищурилась на его руку. Выждав пару секунд, она на нее прыгнула, и в повисшем виде лицезрела ее перелет в другую руку Маркуса. Оплошно сдунув мешающуюся прядь волос, Стефания продолжила хитро изворачиваться, чтобы подцепить умело увиливающую упаковку. С каждой безуспешной попыткой она досадливо морщилась, но с ее лица так и не сходила легкомысленно-веселая улыбка. Маркус, по-доброму уворачивался, шаловливо давая мнимые шансы кружащей вокруг девушке, и тепло посмеивался, когда ее пальцы хватали воздух. - Ну что это такое? - Отдай! - Маркус, а если заберу!?.. - Ужин-то будет или нет? – сзади увлеченных послышался любопытствующий голос Карла. В кухонном дверном проеме он сидел в своей коляске, неопределенное время улыбчиво наблюдая за развернувшейся сценой. Старик с прищуренным интересом оглядел взлохмаченную и застывшую с непринужденно-шкодливой улыбкой Стефанию и приветливо осклабившегося Маркуса, чей диод солнечно мерцал в сером помещении. Не дождавшись ответа, Карл, загадочно покачав головой, медленно отъехал назад, направляясь к ужинному столу. - Да, пап, - в мгновение отлипнувшая от посторонней руки, Стефания крикнула в сторону гостиной, и поспешно приглаживая волосы, торопливо прошла к духовке. Надев черные прихватки, она достала из нее горячий, дымящийся противень, и украдкой поглядела на Маркуса. Он, медленно скользнув по ней взглядом, поставил на столешницу заветную упаковку и со смиренной улыбкой, которую догадливо разъяснила себе девушка, дал добро ее блюду. Стефания, уж было опомнившись, благодарно хмыкнула и скорее приступила к салату. Откручивая белую крышку соуса, она метнула последний взгляд в удаляющуюся спину андроида. Здоровый румянец коснулся ее щек, а она все гадала отчего стыдливая краска прилила к ее лицу: то ли от заставшего их папы с его неоднозначной улыбкой, то ли от чего-то другого, что сладостным нектаром разливалось в груди.

***

Поздним вечером, когда небо стало грязно-серого оттенка из-за наложившихся красок приближающейся ночи и когда громогласная гроза миновала теплые районы Детройта, оставив напоследок висящие тучки, что отжимали из себя остатки прозрачных капель, Стефания разговаривала с отцом в его комнате. - Папа, если завтра будет тепло, то мы могли бы сходить в парк, - девушка задумчиво предлагала варианты совместного времяпровождения, сидя на краешке кровати. - Можно. Только, боюсь, я слишком стар для свободных выходов в свет, - тихо посмеявшись, отец ободряюще потрепал вяло опустившуюся ладонь дочери. Он спиной облокотился на подушки, готовый ко сну и тепло прикрытый одеялом, - К тому же, - значимо поглядел на Стефанию, - я уже завтра завершу картину, которая тебе так понравилась. - Скорее бы увидеть… - мечтательно возведя взгляд к потолку, девушка представила, что потеки лазурной краски значительно преобразились, давая увидеть таинственное лицо изображенного человека. У двери смирно стоял Маркус, оглядывая освещенных торшером Карла и Стефанию, изредка улыбаясь обращениям к своей персоне. - Вон, Маркус. Сподвигатель, - гордо сжав слабую руку в кулак, Карл потряс им, шутливо указывая на андроида, - А ведь только благодаря тебе я продолжил творить и созидать, - искренне и тепло взглянув на того, отец утвердительно качнул головой. - Ладно Вам, Карл. Я ничего не сделал, - приятно не внимая оценке, Маркус уважительно добавил, — Это все Ваши заслуги. - Ой, брось ты эти любезности, - невзначай махнув рукой, он обратился к Стефании, шутливо тыча пальцем в сторону Маркуса, - Не верь ему. Такое стремление к познаниям и умение удивлять свойственны далеко не каждому человеку, что уж говорить об андроидах. Стефания в ответ расплылась в улыбке, и откинувшись на кровать, подперев тело рукой, мельком взглянула на благодарный прищур Маркуса. Она мысленно согласилась с папой. Удивлять он мог не хуже людей. Вопреки своей природе. И внутри заработали шестеренки, выдавая на конвейерную ленту идей решительный замысел, который должен быть сработан еще раз. Отчаянное желание наступило на вразумляющие полы пошатнувшегося здравого мышления. Любопытное и жаждущее «хочу» превозмогало пульсирующее в висках «Это по-детски примитивное решение». Мысль, одиноко провести ночь со своими страхами, не грела душу девушки. Через какое-то время, сладко и протяжно зевнув, Стефания взглянула на сонные и слипающиеся глаза старика. Ее слабо пробрало на смех, и Карл только кивнул, улавливая правильную мысль дочери. Она, уютно потерев руки, нежно обняла отца, который ласково погладил ее по спине, и ответно поцеловав в морщинистые, мягкие щеки, почти прошептала: - Спокойной ночи, папа. Карл, попридерживая отступающую дочь за пальцы, прощально кивнул головой, тихо проговорив: - Я люблю тебя. Давай, - подбодряющий кивок, - до утра. - А я тебя. Пока, папа. И девушка в тишине прошла к двери, которая автоматически отодвинулась, давая проход, и сзади услышала короткое, но не менее теплое перебрасывание слов: - Добрых снов, Карл. - Да, добрых снов и тебе, Маркус. Стефания вышла за порог, когда за спиной погас янтарный свет щелкнувшего торшера, и вслед за ней, из темной комнаты, вышел Маркус. Она нерешительно провела рукой от своего плеча до запястья, начав машинально теребить хлопковый рукав сливового платья. Как правильней сказать? За ними уже как минуту затворилась черная дверь, но никто не двигался с места, пока андроид не сбил решительный настрой Стефании: - Тебе нужна помощь? - А, что? – отвлекшись от раздумий, девушка активно потрясла головой, - Нет, не надо, - кинув ему несмелую улыбку, она сделала шаг в сторону, - Не надо, Маркус. - Тогда добрых сновидений, - мягко пророня, андроид дождался ответных, не сразу сказанных, слов, и отвернувшись, начал небольшими шагами покидать глядящую в след Стефанию. Глухо хлопнув себя по лбу, и измученно поглядев в ожидающий ее коридор, она растягивала томительные секунды постепенно растущего между ними расстояния. И, с трудом проигнорировав факт тяжело вздымающейся груди и вспотевших от колыхающегося волнения ладошек, она сначала тихо, а со второй попытки погромче, но так, чтобы не потревожить за дверью отца, обратилась к ушедшему к лестнице Маркусу: - Маркус, подожди. Не уходи. Он, как ей показалось, мыслями находился за кухонным столом, где она его видела в первую ночь, и при неожиданном обращении растерянное лицо прояснилось, обращая нефритовый взгляд на, в нерешительности закусившую губу, Стефанию. - Что такое? - парень приподнятыми бровями выражал неподдельный интерес, и вернувшись к девушке, вопросительно наклонил голову. Стефания, не имея сил бесполезно тушеваться, глубоко вдохнула в себя кислород, и на одном дыхании сдержанно выдала Маркусу: - Пожалуйста, поспи со мной еще одну ночь, - просящий взгляд поймал мягко приподнимающиеся уголки губ, а тихий голос добавил просьбе больше непосредственности, - Я боюсь снова увидеть то… что видела. Маркус, к ее небольшому удивлению, словно заботливый друг, добродушно улыбнулся, и поддерживающе положив ладонь на ее плечо, промолвил с неподдельной теплотой: - Я сделаю все, что скажешь. Стефания облегченно усмехнулась, и, довольная простотой всей просьбы, коей безудержно накручивала себя в ближайшее время, благодарно похлопала по руке милосердного помощника, и они оба направились в ожидающие покои девушки. На ходу, давая Маркусу время выключать настенные бра меняющихся коридоров, Стефания расслаблено следила за плавными и отточенными движениями. Она с приглушенным вожделением думала, как ей повезло с новообретенным знакомцем. Дойдя до комнаты, она легонько толкнула от себя дверь, и неспешно прошла к освещенным лучезарной лампой, разложенным на столике карандашам и листам бумаги. За ее спиной захлопнулась дверь, и Маркус незаметно прошел к наводящей порядок девушке. Вздрогнув при обороте, Стефания почему-то посчитала, что он просто привязан к ее действиям. Эта мелькнувшая мысль не могла ее порадовать, поскольку ей надо было переодеться. Невинно поморгав, девушка растерянно обошла андроида, и наткнувшись бегающим взглядом на ту самую, исчерченную набросками, стопку листов, решила под предлагающим маневром переодеться. - Маркус, можешь это посмотреть. Недавно нарисовала, - как можно более непринуждённо сунув в его руки шелестнувшие листки, и убедившись, что Маркус с неравнодушной заинтересованностью принялся за их разглядывание, она скоро достала из дверцы шкафа длинную футболку. Встав с дальней стороны кровати, и не отрывая глаз от спины андроида, Стефания неслышно расстегнула боковой замок и бегло стянула с себя платье, оставаясь только в нижнем белье. С некой паникой, она пригнулась, закрывая все драгоценное вывернутой тканью платья, едва шелохнулся Маркус, чтобы всего-навсего поудобнее изменить положение ног. Резко выпустив воздух из легких, Стефания поспешно надела шелковистую ткань, целомудренно оттянув ее до бедер, и закинула сложенный квадратик платья на пустующую полку, в душе сетуя на разведение беспорядка. Маркус в это время отложил большую часть рассмотренной стопки, и держал в руках только один помятый лист с изображением молодого человека, чьи глаза были нещадно исчерканы черным карандашом. Стефания, уже залезшая под одеяло, перевела дух, и вполголоса окликнула Маркуса. Он медленно отложил лист на место под стопкой, оборачиваясь к готовой ко сну девушке. На его невозмутимое лицо не легла тень удивления на постороннюю оперативность, и легонько присев на край кровати, он нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки. - Тебе понравилось? – любопытный вопрос. - Да. У тебя красиво получается, - выпрямившись, и, поглядев через плечо на зардевшуюся девушку, он подарил милейшую, но похвальную улыбку, какую, как заметила Стефания, ей часто дарил отец. Потом Маркус откинулся на кровать с босыми ногами и спокойно развернулся лицом к лежащей рядом девушке. Почему-то только сейчас она задалась вопросом, отчего он не снимает одежду, но поразмыслив, ее в момент округлившиеся глаза красноречиво послали благодарность, за то, что он этого не сделал. В конце концов, и она в футболке. Стефания приподнялась на локте и подушечкой пальца ткнула в основание лампы, которая тут же погасла. Комната погрузилась в вязкую темноту, но не непроглядную. Проникающий в нее свет уличных фонарей был ярче из-за более темного контраста на упавшем ночном пологе дождя и серости. Она повернулась к Маркусу, сложа ладони лодочкой и положив их под голову, и принялась неотрывно вглядываться в малахитовый взгляд. Индикатор на виске переливался голубыми оттенками, накладывая дополнительный цвет на зеленеющую глубину глаз, умиротворенно моргающих и не отводящих взгляд от противоположных. Стефания хотела спать, но будоражащее изнутри любопытство не давало этого сделать. Она хотела поговорить. Ее успокаивало его присутствие, и она хотела еще раз послушать убаюкивающий голос. Немного помявшись, она шепотом позвала его: - Маркус? - Да? Задумчиво опустив взгляд на его руки, Стефания тихо проговорила: - Почему у тебя такая холодная кожа? На его губах мелькнуло подобие улыбки. Стефании даже показалось, что он приглушенно усмехнулся. - Тириум не рассчитан на теплообменные процессы, которые происходят в человеческом организме. - Тириум? – девушка озадаченно свела брови на переносице, - Что это? - Это жидкость для питания биокомпонентов андроида, - вслед за объяснением последовала своевременная, снисходительная расшифровка, - Искусственная кровь голубого цвета. - Ааа, - шутливо протянув, Стефания понимающе кивнула. Она убрала из-под головы сложенные ладони, и поместила их на уровень груди, утопая левой частью лица в облаке белой подушки, - Я поняла. В темноте повисло неотягощенное словами молчание. Девушке было комфортно и расслабленно. Она почти нежилась в защищающем присутствии андроида, и мыслями витала вокруг одной, выделенной среди других: «Он стал почти как близкий человек. Такой незнакомый, но все же обретенный друг» Кто бы мог подумать, что спустя три дня, она будет разделять свое ложе с тем, кого сначала настороженно воспринимала как данность, а потом сама начала привыкать к нему, пытаясь разобраться в его сущности, неопытно давая мнимые человеческие черты? Стефания не хотела признаваться самой себе, но, как показывает практика, врать – это в первую очередь обманывать самого себя, и, не пытаясь сопротивляться собственным желаниям, не выходящих за рамки позволенного, поддалась расположению Маркуса. С каждой минутой абсурдность в ее душе утихала, а на ее место становилось искреннее утверждение «Он живой», безропотно укрепляющееся в сознании. И сейчас ею руководствовало медленно бьющееся сердце. Гадая, какова будет реакция Маркуса, она несмело опустила руку на шелковые простыни. И незаметно переместив ту ближе к нему, она остановилась, ловя на себе нечитаемый взгляд зеленых глаз. Как можно осторожнее, она коснулась пальцами прохладной кожи. Голубые разливающиеся оттенки налились солнечной россыпью света, обрамленные круговым ограничением. И персиковые румяна легли едва заметным слоем на яблочки светлых щек. Легонько кладя тонкие пальцы в свободную, крупную ладонь, Стефания не осмелилась поднять взгляд на знакомое лицо, и изучающе созерцала непроизвольно дрогнувшую руку андроида. Девушка мягко погладила мужские пальцы, и неуверенно обхватила их, малосильно сдавливая своими. Карие глаза воззрились на знакомый образ, ища в нем признаки причиняемого дискомфорта, чтобы при таковом отдернуть руку и оставить его в покое. Маркус медленно перебегал глазами с двух очей, неопределенно хмурясь. Стефания, затаив дыхание, ждала чего-то. Но долгие минуты неумолимо текли и навевали сон, что отголосками звал в свои объятия человека. Девушке стало неудобно лежать на затекшем плече, и она, расстроенно моргнув, шевельнулась, чтобы перевернуться на другую сторону. Едва пальцы дёрнулись к владелице, их крепко сжала обволакивающая прохлада, настойчиво прикоснувшись подушечками вровень с ее. Расстроенный взгляд Стефании переменился, и сначала с удивлением, а потом с нежностью, поглядел в приподнятый уголок пухлых губ, и взбираясь по широким крыльям носа, нечаянно сорвался, вожделенно утопая в глазах, полных изумрудов. Казалось, в безмолвной тишине было слышно частое биение человеческого сердца. И медлительное шуршание простыни. Две соединенные ладони плавно поднялись на уровень груди своих владельцев, и единым движением переплели свои пальцы. Человеческое тепло и приятная прохлада искусственной кожи. «Вновь» Стефания, ощущая в груди успокоительно разливающееся наслаждение, подарила Маркусу одну из тех улыбок, которые обычно дарят влюбленные люди. Но она была еще далека от принятия возвышенного чувства, и сейчас она полностью отдавалась моменту, интуитивно действуя по наитию. За окном бушевал ветер, изредка подбрасывающий сломленные сучки к стеклам окна, и небольшой, начинающий покрапывать, дождь безмятежно барабанил по прозрачной поверхности. Время, словно тягучая карамель, отсчитывало протяженные минуты, но соединенные руки не размыкались, свивая вокруг себя из тонких нитей единения невидимую и прочнеющую сферу. Покрепче сплетая теплые пальцы на прохладных фалангах, девушка сонно шепнула: - Маркус… завтра ты придешь ко мне? - Да. Тихое согласие легло на застывшую улыбку Стефании, и она безмятежно отдалась темноте, бесшумно нырнув в бликующую гладь легкого и благовейного сна, и оставляя на берегу действительности лишь теплое прикосновение рук.