Через программу к чувствам

Рассвет, полный облаков и мимолетно промелькнувшего Солнца. Когда-то Вам приходилось созерцать это явление.

***

Соблюдая ограниченные временные границы, солнечные лучи приветливо выглядывали из-за горизонта, даря тепло тем, кто успел их заметить, идя домой после долгой ночной смены или поднимаясь с ранним звонком настойчивого будильника. Такие люди, на самом деле, счастливые. Не поднимая усталой головы от асфальта, ведущего по знакомым улочкам, человек увидит, как под его ногами поблескивает россыпь дождевых капель, и подняв голову, тихо улыбнется. То ли рассвету, сменившему непроглядную ночь, то ли тому, что у него наконец закончился рабочий день. К человеку, который щурится на ослепляющий солнечный свет, уютно потягиваясь в теплой кровати, осознание счастья приходит сразу же. Потому что он видит единственный за день рассвет, зная, по прогнозу погоды, что второй день Детройт проведет под облачным пологом уходящей осени. Стефании, мирно посапывающей в своей кровати, не удалось увидеть мягко очерченных золотым деревьев и кустарников, плюшевые облака, что искрились белизной на фоне розоватого горизонтного неба, и медленной перемены в по-утреннему освещенной комнате, которая вновь надела на себя пасмурные оттенки. Резкий стон. Внезапное пробуждение выбило из легких воздух, заставляя жадно его заглотить обратно. Девушка, запутанная в простыне, сонливо поморщилась, и, успокоено почувствовав шелковистые тиски на нижних конечностях, дающие информацию о реальном местонахождении, уткнулась лицом в подушку. Во сне она снова видела Лео. Но на этот раз он не измывался над ней. Она увидела то, что могла бы представить в самую последнюю очередь: Лео стоял на коленях и… плакал. Девушка находилась с ним в коридоре, и, не говоря ни слова, неподвижно наблюдала за столь интимным и редчайшим явлением со стороны: видя себя и его. В единственный раз на ее памяти Лео плакал, когда узнал, что его биологическая мать не уехала в командировку, как оберегающе сообщил Карл после развода. Захлебывающийся в рыданиях мальчишка в темной листве пышных кустарников. Печальная картина, огорчающие звуки. Девочка была уверена, потаенно стоя за верандой: больше всего на свете он не хотел, чтобы его видели таким. И благодушно давая пролиться мальчишеским слезам, Стефания грустно ушла домой, где долго корила себя, что не смогла подойти и успокаивающе обнять брата. И в этот раз девушка не осмеливалась подойти к знакомому человеку. Она спокойно и вдумчиво оглядывала его руки, что крепко сдавливали голову, словно он страдал от непостижимых мук. Единственное, что Стефания смогла прочитать в своем же непоколебимом взгляде, можно было назвать только одним словом: правосудие. Когда девушка начала задыхаться в бархатной ткани подушки, пришлось неспешно поднять над ней голову, не размыкая слипнувшихся глаз. Престранные грезы. Но, в то же время, не оправдывающие, и нисколько не склоняющие к прощению. «Это просто сон» Сознанием начиная возвращаться к нынешнему дню, девушка неспеша протерла глаза, и разлепив их, первым делом посмотрела на пустующую часть кровати. Как она не услышала, что он ушел? Стефания начала медленно соскребать себя с лежанки, вяло отмечая про себя, что новый день вновь не порадует осенним теплом, которое и так уже идет на убыль. Заметила одеяло, что упавшим комком лежало у кровати. Закинула его рукой на постель. Лениво поднявшись, она потянулась, и мельком поглядев на свою ладонь, застенчиво осклабилась. «Его прохлада не морозит, а, кажется, теплеет при прикосновении» Девушка улыбнулась своей мысли, и, отряхивая вялость с плеч, погрузилась в спешное выполнение утренних процедур, желая только одно: Еще раз увидеться с Маркусом.

***

Стефания, переодетая в воздушное, легкое платье, стремительно шагала по коврам темных коридоров. К своему удовольствию, она подмечала, что они не такие уж беспросветные, поскольку Солнце начало немного выглядывать из завесы облаков, освещая темные проходы. Зачем-то провела рукой по шершавой стене и пару раз остановилась, чтобы внимательно разглядеть застекленные эскизы картин отца. Но потом вспоминала, что ей пора идти, и спешно продолжала направляться к первому этажу. Миновав последний поворот и пройдя два метра от него, девушка ступила на лестницу. Из дверного проема гостиной, покачиваясь, вылетел Лео, нервно стягивая шапку с волос. Он не поднял головы, не увидел боязненно попятившуюся Стефанию на лестничном пролете, и импульсивно пнул по затрещавшей двери выхода, с чувством прошипев: - Я еще вернусь. Потаенная угроза просачивалась сквозь корку намеренных, брошенных слов, и вслед за ними раздался громкий хлопок затворившейся двери. Стефания побледнела, не в состоянии отвести застывший взгляд от входа. «Я еще вернусь» Что это значит? Не надо, чтобы он приходил. К похолодевшим кончикам пальцев, казалось, не оттекала кровь, скапливаясь вязкой массой в горле. Перед глазами замельтешили знакомые картинки, заставляя девушку сжаться изнутри, болезненно чувствуя острые уколы стыда и пережитого унижения. Все по-новой. Нынешний сон и близко не стоял к пугающей яви. Оцепенение прошло довольно медленно, из далека ведя с собой за ручку здравую мысль: «Нужно спуститься, и узнать, в чем дело» Стефания через несколько прыжков оказалась у подножия лестницы, и с опаской уставилась на дверь: не решит ли он нагрянуть прямо сейчас? Скользнув взглядом по непонятной коробке на зеркальном столике, девушка на ходу захватила ее пятерней, и встревоженно прошла в гостиную. Мастерская была открыта. Стефания, не медля, зашла в светлое помещение со словами: - А что здесь делал Лео? – возмущенный возглас выдал нотку истерии и обухом свалился на сообразившую девушку. Папа же не знает. И только девушка задала вопрос, как резко натолкнулась взглядом на отца. Сердце неприятно ухнуло в грудной клетке. Он, низко склонившись над коленями, крепко держался за левую часть груди. Метнувшись к инвалидной коляске, девушка уселась коленями на холодный пол, шлепнув на него черную коробку, и схватила морщинистую руку Карла в свою, испуганно взывая к себе: - Папа! Папа, ты чего? Рядом не было даже Маркуса. Под струсившим взглядом девушки, старый художник с трудом выпрямился в кресле, и, замяв кряхтение глухим смешком, успокаивающе погладил ее по руке: - Все в порядке, родная. Со мной все в порядке. И снова этот тон. Спокойный, безмятежный. Стефания отвернула от него голову, и, ощущая в душе разъедающую тоску, сморгнула пелену слез, что довольно быстро затуманили глаза. Почему-то все давило вокруг: от успокаивающей улыбки до искристых лучей, солнечно заполоняющих мастерскую. Справившись с нахлынувшими эмоциями и поглубже затолкав страшную, очевидную мысль в сознании, девушка встала с колен. Отец уже более-менее оправился. - Да… - отвечая на немой вопрос Стефании, Карл досадно махнул рукой в сторону двери, - Приходил Лео. Просил деньги… - Еще раз? – девушка неспешно сложила руки на груди, движением головы откинув волосы за спину. Ей совершенно не нравилось происходящее. Совершенно. Прикрытая хладнокровной видимостью, злость на очередной приход брата начала медленно разливаться по застывшим, сдерживающим ее нервам и, при пылкой неосторожности, норовила выплеснуться наружу. - Да. Я и сам удивился, - Карл устало покачал головой, - И, конечно же, не дал. Он на это рассвирепел, начал бросаться на Маркуса… Маркус, ты в порядке? – художник обеспокоенно поддался вперед. Андроид все время был здесь, и Стефания проводила его сначала удивленным взглядом, а потом, заострив внимание на разорванном вороте черной футболки, непроизвольно сделала шаг. Зачем, она сама не могла понять, но легкий осадок встревоженности осел на изогнутых бровях и требующем ответа взгляде. Маркус медленно поморгал под аккомпанемент мерцающего диода, и когда на смену желтого пришло голубое, нейтральное свечение, твердо кивнул головой: - Со мной все в порядке, Карл, - плавный жест рассек воздух в спокойном подтверждении, и качнулся навстречу Карлу, - Как Ваше самочувствие? - Более-менее нормальное. Просто приход Лео дал повод для волнения, - развернув коляску к дочери, отец неопределенно хмыкнул и неспешно начал рассказ о произошедшем, - Он начал требовать деньги. А я помнил, что давал ему дня два назад, - в знак очевидности пожал плечами, - Он сказал, что потратил, - здесь Стефания недоверчиво фыркнула, — Вот и я о чем. И… Боюсь, он снова сел на наркотики, Стефания, - Карл осторожно добавил, и расстроенно покачал головой, - Что же это с ним стало? И... Неужели, я действительно никогда не показывал своей любви? Проникновенные слова тяжело легли на опущенные плечи художника. Девушка тихо присела на корточки перед опустившим голову Карлом, и взяв его руки в свои, миролюбиво заглянула в огорченные глаза: - Пап, ну кто тебе такое сказал? – ласково протянув, она искоса взглянула на, поднимающего с пола брошенную коробку, Маркуса. Карл невесело приподнял уголок губ: - Лео. Стефания незамедлительно вспыхнула, отрицательно мотнув головой: - Папа. Если он удосужился прийти нагло просить деньги, и если он снова принялся за старое, то грош цена его словам, - девушка значимо подняла бровь, - Что бы он ни сказал, не должно как-то задеть или расстроить. Ты его не знаешь, что ли? Стефания выжидающе посмотрела на понемногу ободряющийся взгляд отца. Ей пришлось опустить бойкотирующую стенку, которая яро не допускала мыслей о сводном брате, и, скрепя сердцем, тщательно подобрать слова, чтобы в возмущении не сказать лишнего. Внутри плеснулась ярость, и девушка нервозно дёрнулась, скрыв нерасчётливое действие за поправлением рукавов платья. На пол мастерской падала тень трех обитателей, и вокруг постепенно распускался занавес тишины, прерываемой веселым щебетанием садовых птиц. Солнце нагревало девушке спину, и она медленно выпрямилась, чтобы повернуться лицом к стеклянной перегородке мастерской. - Э-эх… Насколько нестабильны людские чувства… - старик, глубинно повествуя в тишину, взметнул вверх кистью своей руки, - эмоции. Все как не у машин, - он взглянул на слушающего Маркуса, - Не подлатаешь в случае неисправного сбоя, - шутливо покачал головой отец. Андроид тихо хмыкнул в ответной улыбке, осознанно внимая, по-обыкновеннному несущим в себе смысл, словам Карла. Когда папа сказал, что ему хочется прилечь, Стефания только лишь кивнула, устремляя нечитаемый взгляд на травянистый полог в конце сада. Она не стала говорить, что Лео обещал вернуться, не рассказала о своем волнении, спрятав за усердно подобранными словами, чтобы не расплакаться прямо здесь, после бьющей под дых мысли. Она ненавидела себя за то, что допустила ее до себя. Но что можно было подумать, когда папа так отреагировал на приход Лео? И что тот ему еще наговорил? Стефании было невдомек, и она, беспокойно потирая руки, провожала взглядом катящего коляску Маркуса. «Бросался на Маркуса» Видимо, Лео удосужился разорвать андроиду одежду. В чем причина? Он не имеет никакого отношения к нему. Хотя, ненависть могла быть продолжительной, и начаться задолго до приезда Стефании. И то, как Маркус помешал завершить Лео свое деяние, вполне могло быть последней каплей. Последней каплей для Лео. Перебирая в памяти отрывки, изредка шурша переплетами ночных видений, Стефания остановилась на том, где на андроида напал невменяемый человек, в городском парке. Маркус тогда не защищался. Девушка почему-то решила, что он и сейчас не применил силу. Запустив руку в темные, переливающиеся на солнечном свету каштановыми оттенками, волосы, девушка их пригладила. Вот и начало нового дня. Она медленно развернулась лицом к помещению и в бесцельной прострации запрокинула голову вверх, оглядев слегка преобразившуюся, большую картину Карла. В небесных потеках завершенной картины проглядывались черты лица изображенного. Мягко очерченный подбородок черной линией ложился на законченную гладь аквамарина, и Стефания озадаченно склонила голову на бок. Отец так и не нарисовал лица изображенного. Но она твердо знала: картина завершена. Свидетель этому - целостный облик папиного стиля. Девушка немного поразмыслила, прохаживаясь по серому полу мастерской. И бесцельно блуждающий взгляд упал на угол со стоящим холстом, за которым было убрано синее полотно, по приближению оказавшееся полной копией папиной панорамы. На мольберте стояла тоже новая картина. По очевидному заключению Стефании, в подтверждение потершей угол шершавого холста и рассмотревшей на пальцах черную подсыхающую краску, она была свеженарисованной. Девушка отошла на пару шагов, заинтересованно всматриваясь в изображение. Четыре руки. Красные, с бордовыми изгибами, просили чего-то, чего были лишены синие руки. В четырех ладонях одиноко засела пустота, а сквозь жилы червоточили мрачные изваяния голословности. Вокруг них скопилась плотная темнота, выделяющей одни – поменьше – пестреющие сплошь багровыми и гранатовыми оттенками и другие – покрупнее – ярко контрастирующие сапфировым и лазурным колером. Посыл картины изнывал надеждой и бессловесной просьбой, на которую, господин с хладнокровной репутацией «Не дающего податей» лениво взглянет и пройдет мимо, так и не разобрав прошения духовной благодати. И вправду: какая разница, какого цвета руки пожелают единства и понимания окружающих? Однажды этот вопрос поднимется разрушающей несправедливые принципы волной и над господами, и над ими же созданными прообразами. Алые губы изогнулись подковкой, как бы говоря выражением лица владелицы «Не хило». Папа не только закончил свою картину, но нарисовал еще две. Правда, девушка не до конца поняла замысел, делать повторное изображение. Стефания еще раз оглядела деревянный столик с аккуратно разложенными в ряд кистями, мелькающими сухими каплями разноцветных красок на лакированных ручках, стекляшками с растворителями и множеством алюминиевых тюбиков, хаотично сложенных в пластмассовом ящичке. Руки сами зачесались рисовать. Не удержавшаяся на художественный соблазн, Стефания мысленно забронировала белеющий сбоку холст, и, с тянущим ощущением по-утреннему возникшего аппетита, прошла на кухню, на ходу планируя завтрак. Войдя в светлое помещение, она с удивлением обнаружила на столике порцию медовых панкейков, и дымящийся стакан с какао, рядом с которым лежал небольшой лист. Подошедшая девушка взяла его в руки и спустя секунду уже ласково улыбалась, прочитав на нем свое имя.

***

Время близилось к вечеру. Прощающийся с осенью Детройт сделал последний подарок своим жителям. С каждым разом вечера все быстрее настигали светлые дни, и сейчас он решил напоследок озарить все улицы и дома теплым светом. Оранжевые тона мягко переходили в рубиновые, и солнечные лучи, выглядывая из закатных облаков, тихо взбирались по стенам домов, проникая сквозь окна и освещая помещения вечерней теплотой. Было и темно, и светло. Безмятежно укутывающе в, уходящие к зимним объятьям, полы осени. В гостиной особняка разливались рыжие и персиковые оттенки. Их аккуратно накладывало Солнце, медленно уходя за горизонт, и неспеша размывало к восточной части комнаты. С произнесения командных слов «Телевизор. Фильм. Между небом и землей» прошло немного времени, и Стефания, принципиально расположившаяся на другом диванчике, наблюдала за, давно ушедшим в закат кинематографа, действием фильма. Медленно поглощая из хрустящей упаковки шоколадные лакомства, девушка удовлетворенно откидывалась на подушку, и на знакомых, позволяющих отвлечься, моментах обводила гостиную изучающим взглядом. Каждую минуту расположение мягких теней и освещения постепенно менялось, к счастью девушки, не затрагивая яркими лучами экран плазмы и не слепя ее собственные глаза. Нежась в тишине и успокоительно следя за действиями главных героев, Стефания широко зевнула и нырнула рукой в фольгированную, зашелестевшую упаковку. Ее умиротворение не нарушил даже зашедший в гостиную юноша. Он участливо посмотрел на нее и на работающий телевизор, и молчаливо прошел в кухонное помещение под наблюдением карих глаз. Стефания легонько потерла нос, и незаметно выпрямила спину, по-прежнему, упираясь в мягкую подушку. А в воспоминаниях сверкнуло ночное видение, на которое девушка исподтишка пыталась прикрыть ладонью непроизвольную улыбку. Не сдержавшись, она совсем по-детски хихикнула, наблюдая за вернувшимся Маркусом. «Что со мной происходит?» Душа чему-то трепетно радовалась, тихо тиская в руках часто бьющееся сердце, и девушка, обращая озадаченный взгляд к фильму, пыталась найти ответ у ведущих о чем-то разговор героев. В это время, недалеко от нее раздавалось слабое журчание воды, ручейком бегущей из черной, небольшой лейки, которая негромко пикала после достаточного количества вытекшей влаги. Маркус неторопливо переходил в сторону небольшого окна, приближаясь к раскинувшему зеленые листья, комнатному деревцу. Рядом, на круглом столике, поблескивали позолотой и серебром шахматы, расставленные в несколько рядков на клетчатой доске. Девушка на диване не сводила глаз с экрана, разбираясь в самой себе и не видя, что происходило в фильме. Тихие шаги медленно перемещались дальше и дальше, отдаляясь от девушки. И в один момент, карие, поддетые теплым интересом, глаза задумчиво взглянули на андроида. Иронией судьбы окрасилась тишина, плавно наполняющаяся медлительной игрой на клавишном инструменте. Стефания отложила яркий полупустой пакетик на стеклянную поверхность низкого столика, и нерешительно поднялась со своего места. Она искала в экране ответ, но он пришел из панельных динамиков, что дарили красивую музыку и меланхоличные слова песни, исполняемые неизвестным мужчиной. Девушка медленно прошла по вечерней комнате, и, потирая ладони, остановилась за спиной у Маркуса. Едва он наклонился к витиеватой и лиловой ирезине, Стефания со спины мягко забрала из его рук лейку и, на несколько мгновений отвернувшись, поставила на стол. Взяв шелковистую оборку рукавов в ладони, она подошла близко к Маркусу, и кротко улыбнувшись, располагающе протянула ему руку: - Потанцуем? Предложение было спонтанным и своевременным. Легкие слова перешли в припев, и на заднем плане продолжала играть свободная мелодия. Через некоторое время, смуглая рука мягко сплелась с тонкими пальцами, одарив памятным ощущением прохлады, и, преображенное уверенным поднятием уголков губ, лицо Маркуса заставило облегченно вздохнуть Стефанию. - Что ты хочешь станцевать? – по-джентельменски поинтересовавшись, Маркус слегка поддался вперед. Девушка загадочно посмотрела в сторону, и сохраняя на своем лице приятную полуулыбку, положила свою руку на плечо андроида. - Медленный танец. И застенчиво проводя взглядом умелое движение его рук, бережно берущее в одну вытянутую в сторону ладонь, а другой аккуратно обнимая за талию, Стефания едва затаила дыхание. Первый припев песни закончился, и она отступила назад, увлекая за собой андроида. Маркус еле ощутимо подтолкнул ее руку в правом направлении, расчётливо беря на себя роль ведомого. В такт музыки они начали медленно кружиться по свободному пространству гостиной. Стефания, забывшись, не сводила взгляда с зеленых очей своего партнера. В этот момент она почувствовала себя уютно и защищенно, ощущая разливающееся в груди тепло, едва начинала тонуть в бездонном взгляде, полном изумрудной задумчивости и приятной галантности. Программа знала, что делать. Девушка любовалась переливом малахитового взгляда на вечернем свету, как гранями бриллианта, бездумно погружаясь в нежность зеленеющих глаз. И будто бы в тумане она произнесла: - …Надо сделать погромче. Совсем рядом с ее лицом послышалось: - Как скажешь, Стефания. Не размыкая объятий, Маркус перевел взгляд к телевизору, и спустя несколько считанных секунд, приятная песня заиграла чуть громче. Стефания, заметившая мигание желтого индикатора, подивилась такому необычному способу, и, догадавшись об возможной информационной связи, расслабленно улыбнулась, продолжая вторить медленным действиям андроида. По гостиной неспешно рассекала тихая и спокойная пара, изредка меняя кружащее шествие на контролируемые Маркусом скользящие повороты. Стефания, вспомнившая только в танце, что совершенно не умела вальсировать, мягко рассмеялась. Маркус забавно приподнял брови и поинтересовался, давая пригнувшейся девушке нырнуть под свою руку: - Почему ты смеешься? Кинув тихий смешок в сторону, Стефания, держась за вытянутую руку Маркуса, сделала пару шагов и покрутилась, наблюдая за развевающейся юбкой белого платья. И, заправляя темную прядь волос за ухо, в мягком выпаде вернулась к кавалеру: - Потому что я, на самом деле, - они медленно продолжали кружиться в такт красиво тянущимся нотам исполнителя, - не умею танцевать, - сконфуженно уткнув голову в крепкую грудь и тут же подняв ее, улыбающаяся девушка почувствовала приятное, но ощутимое давление на талии. - У тебя хорошо получается, - ободряюще заверил андроид, и мягко поднял над собой ее ладонь, давая покружиться на месте. - Потому что ты ведешь, - доверяюще взглянула Стефания, и медленно продолжала вышагивать в движущемся по гостиной ритме, стараясь не наступить на ноги партнера. Маркус улыбчиво принял ответ, и следующую, оставшуюся минуту спокойно вел девушку в танце. Только вечерний закат, приятная дрожь, разливающаяся от прикосновений к прохладному, крепкому телу, и затаенное, капризное желание. Еще один круг. Вот только, к несвоевременному несчастью, существует одна разочаровывающая штука: рано или поздно всему хорошему приходит конец. Фильм продолжал идти, но музыка уже закончилась. Рядом с тем местом, где начался их танец, Стефания и Маркус стояли напротив друг друга, и не шевелились. Карие глаза то разочарованно, то с желанием поглядывали на партнера. Зеленые с послушным спокойствием ожидали действий девушки. Она глубоко вздохнула, и неуверенно начала: - Маркус, кажется я…, - запнулась. Стефания немо потрясла головой, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Что она действительно хотела сказать в тот вечер, навсегда осталось при ней. На мгновение застыв, девушка отвлеченно улыбнулась, и поблагодарила внимательно глядящего на нее андроида: - Спасибо, Маркус. Было приятно с тобой потанцевать, - она чуть не плакала, чувствуя, как внутри нее что-то разрывается. Казалось, все вокруг подталкивало сказать другое, но она смогла лишь улыбчиво принять мягкое «И с тобой», после чего, не заострив внимания на яркий желтый свет круглого индикатора в едва потемневшей гостиной, вернуться обратно на диванчик. Она с ним прощалась, сама того не зная. Маркус непринужденно вернулся к дальнейшему поливу, и вскоре закончив, отправился на второй этаж к Карлу. Они должны были посетить открытие ретроспективы в музее современного искусства, и спустя тридцать минут девушка уже провожала папу и андроида в главном коридоре. Солнце скрылось за горизонтом, оставляя над собой шлейф освещенных облаков, и на землю начали мягко опускаться вечерние сумерки, сгоняя над Детройтом темно-серые облака, полные холодных, обещающих в скором времени пролиться, дождевых капель. Стефания, ежась от морозящей прохлады в холле, поцеловала делового отца, у которого, как она хорошо знала, внутри просто разгорался огонь недовольства происходящим. - Пап, ну ты же не хочешь идти. Останься, - жалобно протянула Стефания. - Конечно, я не хочу, - задиристо ткнул пальцем воздух Карл, - Только настойчивый директор галереи выслал целых четыре приглашения, ты представляешь? Мое присутствие, по его словам, крайне необходимо, - шутливо поджав губы, Карл добавил, с любовью взглядывая на дочь, - Не переживай, Стефания. Мы на долго не задержимся, - девушка понимающе кивнула, весело улыбнувшись на подмигивание отца. Стефания проводила взглядом кивнувшего на прощание андроида. Когда он взялся за ручки отцовского кресла, она ободряюще улыбнулась: - Удачи вам. Возвращайтесь скорее, - на милую улыбку дочери Карл многозначительно хохотнул, и пожав на прощание подзамершую руку, откинулся на спинку коляски. - До встречи, Стефания, - Маркус с обыкновенной для него приветливостью подарил ей улыбку, и двинулся с Карлом по направлению к выходу. Девушка последовала попятам и долго провожала взглядом мерцающий голубизной диод, в задумчивости облокотившись плечом на дверной косяк. На душе висели томительные слова, которые сегодня ночью должны быть обязательно переданы в надежные руки. И спустя несколько обдумывающих минут, тяжелый вздох остался одиноко сидеть за порогом закрывшейся входной двери.

***

Выстрел. Глухой хлопок разбудил Стефанию, которая умиротворенно посапывала на своей кровати. Пару часов ожидания в своей комнате сморили ее, и улегшись на постель, она спокойно заснула. Из благовейного забытья вырвал резкий звук, отчего девушка сонно подскочила на кровати. Сначала она вяло подумала, что ей показалось, но улечься обратно не дало странное волнение, по неопределенным причинам возникшее в районе груди. Решительно поднявшись и стряхнув с плеч остатки сна, Стефания тревожно поспешила из комнаты. Поразмыслив, что звук мог донестись с первого этажа, поскольку был приглушен, она незамедлительно рванула к главному коридору. Пусто. За дверью бушевал ливень. По повешенным курткам на декорированной вешалке стало ясно, что папа и Маркус вернулись с выставки. Озадаченно проведя рукой по волосам, девушка сорвалась с места и стремительно направилась к гостиной. Она скользнула взглядом по полной рюмке, что игриво поблескивала бордовыми оттенками коньяка, на журнальном столике, и услышав неразборчивый шум, донесшийся из открытой мастерской, как-то заторможено побежала к ней. Стефания настороженно переступила порог, и первое, что она увидела – папу. Лежащего вдалеке от коляски и придерживающего голову Лео. В глаза незамедлительно попало бессознательное состояние второго и кровавые капли, что карминно поблескивали на освещении. Стефания метнулась к папе, беспокойно переводя взгляд с одного лица на другое. Внутри громко билось сердце, угрожающе подталкивая к горлу тревожный комок. - Лео? Папа, что случилось? – девушка вопросительно наклонилась к отцу. Карл безмолвно, тяжело покачал головой, и огорченно посмотрел за плечо Стефании. С холодным сердцем, девушка повернула голову и увидела полицейских. Взмокшие сотрудники что-то тяжело волокли из открытой мансарды ко своей машине, стоящей на садовом газоне. В суматошных действиях, явно с трудом удерживающих ношу, выпрямившийся девушке показалось мелькание смуглых рук. Не помня себя, она быстро прошла к полицейским, и заглянув за мужскую спину, громко ахнула. Свесившаяся голова Маркуса, бессознательно запрокинутая назад, покачивалась под покрапывающими каплями дождя. Закрытые глаза андроида заливали струйки темной, голубой жидкости, стекая из пузырящейся пробитой дыры на гладком виске. «Они его убили» Булькающий звук до ужаса поразил Стефанию, неотрывно глядящую на редкие искорки электрических зарядов в простреленной голове. - Куда его увозите? Что с ним?! – отмеревшая девушка, начиная в забывчивом беспокойстве задыхаться, судорожно схватилась за мокрое плечо мужчины, с силой оттаскивая его от андроида. «Они его убили» Приземистый молодой человек отпустил рухнувшие на влажную траву ноги андроида, давая волочь его крепкой, темнокожей сотруднице, и развернулся к содрогающейся от рыданий девушке. Сердце обливалось кровью, и ладонь крепко прижималась ко рту, чтобы заглушить рвущуюся наружу боль. Полицейский успокаивающе положил ладони на вздрагивающие плечи девушки, заглядывая в напуганные глаза: - Девушка, Вам не о чем волноваться. Андроид был подвержен системному сбою, поэтому его в скорейшем же времени утилизируют, - Стефания стушевалась при последнем прозвучавшем, будто издалека, слове. Затуманенно припоминая о настоящей природе Маркуса, она неверующе качала головой. Тем временем, мужчина продолжал говорить, - Он напал на человека, мы вынуждены… - Он не мог этого сделать! Девушка зло оттолкнулась от рук, метнув на него яростный взгляд. Сотрудник полиции, увидев агрессию со стороны сорвавшейся с места девушки, настойчиво протянул руку в предупреждающем жесте. Даже когда до ее слуха донеслось далекое «Стефания», принадлежащее папе, она упрямо попыталась пробежать мимо полицейского. С ужасом она заметила, как его сотрудница уже затащила тело Маркуса в грузовой отсек полицейской машины и захлопнула дверцу. Девушка, сходя с ума от своей бесполезности и беспомощности, рвалась из останавливающего, жесткого захвата рук, и слышала чье-то просящее, слезное «Нет», тягостными обрывками тонущее в ночной, дождливой похлебке. «Они его убили» Крики были ее. И одинокая мысль пульсировала в разгоряченной голове. Стефания отвлеклась на полицейского, посчитавшим необходимой мерой ликвидировать нарушителя должностного исполнения, и через секунду была скручена довольно грубым способом. Чувствуя острую боль в заломленных, ослабевших руках, девушка слышала над ухом какие-то слова, по предупреждающему тону распознавая только одно: ей не надо двигаться. Физическая, ноющая боль рядом не стояла с опустошающейся душой, которая постепенно наполнялась тяжестью раскаленных осколков, впивающихся и без того в раздробленное горем сердце. Стефания, бессильно рыдая, послушно обмякла в держащих ее на весу руках. Забывчиво упустив момент, когда цепкая хватка сошла на нет, девушка тяжело выпрямилась, и с оборванной на корню надеждой развернулась к стеклянной двери. Плотную стену капель разрезал яркий, белый свет загоревшихся фар, и Стефания осталась тоскливо смотреть на отъезжающую с садового газона машину. Каждый метр разделяющего расстояния рвал изнутри душу, терзая на мелкие клочки и скорбно сокрушая их в непроглядную темноту. Маркус… - Нет, - тихо и опустошенно вглядываясь в, освещенную уличными фонарями, дорогу Лафайет-авеню, девушка медленно осела на холодный пол мастерской. Почти физически ощущая в груди ноющую боль, Стефания уткнула лицо в колени. На заднем плане раздался скрип инвалидной коляски. Глухо всхлипывая, девушка мечтала, чтобы к ней успокаивающе притронулись прохладные руки, и, вместе с тем, как никогда ярко ощутила то чувство, что ранее теплилось в ее душе. И сквозь шум заканчивающегося дождя, можно было услышать тлеющее и мокрое: - Они его убили.