Через программу к чувствам

Освещенный главный коридор особняка Карла Манфреда тепло встретил, впустившую дождливую прохладу через отворившуюся дверь, Стефанию. Девушка безрадостно оглядела ковровую лестницу, дверной проем гостиной и небольшое зеркало, обрамленное винтажными изгибами своей рамы. «Чего-то не хватает»: тоскливо пронеслось в ее голове, и прицыкнув на знакомый образ, всплывший в памяти, Стефания на миг крепко зажмурила глаза, силясь отпустить погибшего андроида. С мокрых волос и, облегающего из-за влаги, платья стекали капли воды, и девушка, сняв промокшие балетки у входа, невольно направилась к зеркальному столику. Поглядев в отражение, девушка даже не удивилась своему внешнему виду. Небрежно прилипнувшие волосы к лицу она убрала за спину, и немного отряхнула подол посеревшего платья, чтобы он не лип к ногам. Опущенные уголки губ дрогнули, и сжатые ладони в кулаки расслаблено повисли по бокам владелицы. Бессильно глядя в невыносимую пустошь карих глаз, Стефания прошлепала по натекшей по полу влаге, направляясь в гостиную. Как бы на душе не свербело одиночество, она оказалась не совсем правой. Ее все-таки ждали. По, прибывающей в звенящей тишине, комнате разнесся испуганный вскрик. Рефлекторно вкинув руки в защищающемся жесте, девушка отшатнулась в сторону кухни, настороженно глядя на незнакомца. У пианино смирным изваянием стоял юноша, ответно изучая взглядом пришедшую гостью. - Вы кто? – Стефания, пристально следя за малейшими движениями парня, неприветливо оглядела его с ног до головы. В глаза мгновенно бросилось голубое свечение индикатора. Андроид. Он, убрав руки за спину, сделал твердый шаг навстречу, и, как показалось недоумевающей девушке, холодно обратился к ней: - Мое имя Питер. Модель SW800, созданная корпорацией по производству андроидов «Cyberlife» и направленная на ежедневную помощь Карлу Манфреду, пострадавшему после перенесенного инсульта, приведшего к нарушению работоспособности нижних конечностей. Стефания пораженно выдохнула, неопределенно косясь на андроида. Эти слова принадлежали Маркусу, а не ему. - Это вместо Маркуса? – горько поджав губы, девушка кристально чистым голосом внесла ясность, - Вместо RK200, да?.. Неживой взгляд бирюзовых глаз неспешно отвелся в сторону: - Согласно последнему протоколу, RK200 был подвержен программному сбою и отправлен на утилизацию, - сердце человека на последнем слове болезненно встрепенулось, - Моя модель в скором времени должна быть предоставлена непосредственно Карлу Манфреду. Медленно совладав с собой, девушка начала неторопливо обходить телевизор, взглядом изучая прибывшего андроида. Его внешность входила в список тех парней, каких Стефания обычно находила смазливыми. Непослушные, но приглаженные волосы ершисто торчали короткими, темными прядями, визуально подчеркивая очерченные скулы и грубоватый подбородок. Над аквамариновыми, глубоко посаженными глазами, густели ровные брови. Червонные губы изгибались в легкой, неестественной полуулыбке. Но, девушка внимательно подметила, имея в голове уже сложившийся, идеальный образ андроида, что мимика Питера была… недоработанной. Как и его очеловеченные повадки. Стефания в задумчивости сложила руки на груди, и остановилась в паре шагов от смирно стоящего андроида. - Как ты вошел? - второй вопрос был задан вдогонку первому, - Почему так быстро? Питер смерил Стефанию преспокойным взглядом, и рассчитано ответил: - Главная входная дверь была не заперта… «Ах, точно… мы же ее не закрыли» - И меня незамедлительно отправили сюда по скорой установке полицейского сервиса. Девушка понимающе скривила губы, и внимательно оглядела белую форму андроида. Голубой треугольник на груди подсвечивал нумерацию модели, написанной в его заплатке, и цветом походил на нейтральное свечение светового индикатора, как и прошитые строчки "больничного", по мысленному сравнению Стефании, одеяния. Ей никогда не доводилось видеть служебные модели. В городе вокруг и повсюду андроиды были облачены в специализированные костюмы, ни разу не выделяясь белыми одеждами. Поэтому, изучив пришельца с ног до головы, Стефания немо кивнула и безынтересно отвернулась от него. Разочарованно думала, как Маркусу быстро нашли замену. - Я Стефания, дочь Карла Манфреда, - девушка сочла правильным представиться и говоря, равнодушно глядела перед собой, обхватив собственные плечи руками, - Он скоро вернется из больницы. И… если ты освоился, будь добр, принеси мне полотенце. - Хорошо, - послышалось сзади, и Стефания, ощущая прилипшую к спине холодную ткань платья, морозно передернулась, отряхнув на пол несколько капель с мокрых волос. Питер ушел из гостиной, и девушка осталась наедине с собой. Она ощущала, засевшую в душе, небольшую обиду на столь бесстрастную замену обретенного друга, и всем сердцем хотела услышать безмятежный голос, сопровождающийся успокоительными объятиями Маркуса. Глядя на запертую дверь мастерской, Стефания представила, как из нее выходит Маркус, улыбчиво оглядывая ее нефритовым взглядом и попутно оттирая руки небольшим полотенцем от красочных брызг. Душа непередаваемо скучала по умиротворению, разделяющемуся с этим андроидом. Жалко кольнула осуждающая мысль: она вновь не ценила того, что имела. Стефания могла гораздо больше проводить времени с Маркусом, вовремя разгадав свои чувства. Она не знала, как сказала бы ему о них, но даже промолчав, старалась бы больше прикасаться к его прохладной коже, чаще встречаться с малахитовым взором и с наслаждением утопать в нем, как было нынешним вечером. Грустно улыбнувшись в вязкой тишине, девушка беспомощно потерла плечи руками, и нехотя отвернулась от по-прежнему закрытой двери. «Он не вернется» Его пальцы никогда не проведут по гладким клавишам пианино. Мягкая поступь больше не сообщит обитателям особняка, что рядом с ними оказался отзывчивый друг. И теперь каждая ночь не будет снисходительна радости уже привычного, теплого ощущения безопасности. Стефания, после сегодняшнего дня, поняла, что ее будут посещать ведения не с Лео, подсознательно находящегося вдалеке от нее, а с Маркусом, чьи закрытые глаза ужасающе заливала густая голубая кровь. Размышления девушки прервало легкое шарканье ног, остановившееся сбоку от нее. Она резко повернула головой в сторону Питера и, смерив того маломысленным взглядом, спокойно приняла из его рук махровую ткань. Не определившись, как относиться к новому знакомцу, девушка коротко кивнула в знак благодарности, и молча отошла на несколько шагов. Ее больше не коробило неприятие к «очеловеченной» машине, но столь хладнокровная, рациональная замена бывшему андроиду осела в сознании неприятным осадком. Тщательно вытерев волосы, Стефания повлажневшим полотенцем провела по незакрытым платьем участкам тела, и с ощущением приятной, маломальской подсушенности, неопределенно сделала шаг к дверному проему. Поколебавшись, Стефания вернула полотенце Питеру и поручила протереть пол, на котором веселенько поблескивали размытые дождевые капли. Ранее ей не доводилось никому давать указания по хозяйской части, но, сама не в силах взяться за дело, попросила помочь андроида. Он услужливо кивнул и неспешной походкой направился в кухню, придерживая рукой потемневшее от влаги полотенце. Стефания, успокоенная тем, что Питер найдет себе дело и не потревожит ее, незаметно ушла из гостиной, тихо зашагав в свою комнату.

***

Ночь. Дождь закончился, напоминая о себе лишь, поблескивающим на уличном освещении, асфальте, падающими капельками с листьев деревьев и приятными веяниями влажного воздуха, который нес за пазухой озоновый петрикор и щедро раздавал редким, ночным прохожим. Медленно наступало время рассвета. Окна особняка отливали непривычными оттенками печали. Дом погрузился в безотрадную тишину. В незашторенной мансарде мастерской можно было увидеть поглощенный темнотой беспорядок: с металлического столика одиноко свисало полотно одной из картин Карла, художественные кисти были хаотично разбросаны вокруг опрокинутых стеклянных банок, а скомканная тряпка, положенная медицинским работником, сверкала темными пятнами крови, и лишь изредка похлопывала стеклянная дверца, не закрытая на электронный замок. Любой человек, глядя на это неустройство, определенно бы приметил, что там совершились какое-то происшествие. Некое вторжение ужасающих обстоятельств. «Как же они несвоевременно нагрянули…»: думала девушка, опустошенно глядя в светлый потолок своей комнаты. Она тихо лежала на кровати, непрерывно поглаживая рукой мягкого лемура. Он благосклонно не давал погрузиться в самые темные закоулки сознания, держа на плаву поверхностных мыслей и беспрекословно давая себя сжимать трясущимся рукам. Стефании, как ни закрывающей глаза, не удавалось желанно погрузиться в сонные объятия. Они отвергали ее, успевая в немигающей темноте показать мнимые картинки сегодняшнего вечера. В очередной раз, претерпев неудачную попытку забыться, девушка горестно вздохнула и с безутешностью открыла глаза. В полной мере осознала тяжесть своей потери. Она потеряла не только Маркуса. В этот вечер, казалось, Стефания лишилась возможности любить снова. Казалось бы, столь престранная любовь должна уйти в небытие. Но она усилилась в сто крат, доставляя мучительную, ноющую боль в области сердца. Стефания не полагала, что, в самом начале зарождения прекрасной поры, вовремя неразгаданные чувства с треском упадут в скорбный обрыв. Неотвратимо сотрутся в порошок, не позволив собрать развеянные частички. В жизни все заканчивается так просто и внезапно. Не успеешь протянуть руку, как обстоятельства жестоко отберут возможность или вожделенный предмет, не побрезгуя на прощание шлепнуть по пустой ладони. Стефания медленно перевернулась на бок, поджав ноги, и начала грустно выводить незамысловатые узоры на одеяле, покоящимся откинутым пологом на другой стороне кровати, где прошлой ночью лежал Маркус. Тоска. Беспросветная тоска. Человеку без жалости было бы невозможно взглянуть на несчастную девушку. Пожалуй, именно жалость отличает людей от андроидов. Поэтому Питеру ничего не стоило без стука зайти в комнату, и ничего не выражающим голосом подать страшные слова, мгновенно севшей на краю кровати, девушке. - Сейчас позвонили из Стрэдфордского госпиталя. «Наверное, вести от Лео...» - Сообщили, что тридцать минут назад Карл Манфред перенес сердечный приступ. Бум. Горсть тяжелейших слов громыхающе свалилась на скованное, похолодевшее человеческое сердце. - После своевременного оказания медицинской помощи, его поместят в оборудованную, привычную обстановку своего дома… - Что? – неверующе прошептала Стефания. В осознающую секунду, глаза начало подщипывать, а предательский холодок медленно поддушивал шею, липким напоминанием разливаясь по напряженному нутру, - Нет! С жалостливым криком, девушка сжала голову руками и бессильно упала на кровать. Спустя пару секунд содрогающиеся плечи ясно дополнили картину: она рыдала. Плакала так, что глубокие всхлипы были немы, и сама она задыхалась. «Папа… Что за день-то такой?.. Почему еще и папа?..» Коря несчастный случай и особенно себя, за то, что оставила отца одного, Стефания смогла из себя выдать громкий всхлип. Еле переводя дыхание, она крепко сжимала пуховую ткань, захлебываясь в ее духоте. Питер обездвижено стоял у двери, наблюдая за рыдающей девушкой. Пребывая пару минут в беззащитном состоянии, Стефания дрожаще вздохнула и, помедлив, слабо села на край кровати, вытирая слезы длинным рукавом вельветового свитера. Испытывая знакомые, притупленные временем, чувства, девушка трясущейся рукой приглаживала взлохмаченные волосы. Папа перенес первый инсульт, изрядно перепугав свою дочь. Не без содроганий она вспоминала, как ее поддерживала старушка Мэгз, и как Лео предательски оставил с отцом на произвол судьбы. Но тогда с ней была добрая домработница. А сейчас у Стефании никого не было. В этот раз поддержку она выстраивала самостоятельно, по деталькам складывая здравые мысли: «Нужно помочь папе. Больно, но слезами горю не поможешь». Она дала себе время собраться и приготовиться к приезду отца. Голова начала немного побаливать, в ушах стоял неугомонный звон. Девушка больно прикусила губу, и потрясла потяжелевшей головой, избавляя себя от противного звукового сопровождения. Немного подождав, Стефания воззрилась на спокойно глядящего Питера, и, швыркнув носом, подметила его холодящую отстраненность. Время начинало поджимать, и она поскорее встала с кровати, откинув полог одеяла и проведя по ровной постели рукой. Выпрямившись, на несколько мгновений зажала указательными пальцами основания глазниц, успокоительно вдыхая и выдыхая. Волнение беспокойным осадком поместилось в потряхиваемых легких, и Стефания, бросив молящий взгляд к потолку, развернулась к Питеру. - Надо приготовить его комнату, - твердо прошагав мимо андроида, она на ходу пояснила, - Для оборудования, всех медицинских штук… - Как скажете, - согласно кивнув, Питер пропустил, вышедшую из освещенного теплым светом помещения, девушку, и закрыл за собой дверь, безразлично последовав попятам.

***

На сей раз Стефания спокойно лежала за обеденным столом. Одна рука была вытянута на гладкой столешнице, изредка подергиваясь кончиками пальцев. Склоненная голова покоилась на сгибе локтя второй руки. Размеренное дыхание витало вокруг девушки, незаметно штопая возникающие дыры в сонном вакууме. Стефания безмятежно спала. Она не видела грез, но благоразумно позволила своему организму отдохнуть. На закругленном краю стола стояла прозрачная баночка с небольшим количеством белых таблеток, на крышке которой поблескивало серебристое название: «Успокоительное». Сотрудники скорой помощи приехали спустя двадцать минут после ошеломительной новости, обухом свалившейся на дочь Карла Манфреда. Лицо ее было бескровно и казалось холодной маской, когда Стефания вела по коридорам медицинских сотрудников, везущих за собой на переносных носилках сомлевшего старика и аккуратно передвигаемое оборудование. Девушка старалась не смотреть на отца, когда подписывала бумаги, касающихся страхования и обязательного ухода за больным, ложившимся на плечи предоставленного андроида. Она всячески избегала возможности наблюдать за установкой кардиомонитора, что был поменьше госпитального, всеми оставленными лекарствами и капельницей. Едва в поле зрения попадало папино лицо с закрытыми глазами, Стефания плотно поджимала губы и, чтобы сохранить необходимую на тот момент хладнокровность, старательно кивала повествующему доктору. Болью отозвалось изнывающее сердце, когда начала вырисовываться причинная картина сего действия. Папа не выдержал трагедии с Лео, и, без того ослабшее, физическое состояние подвело свой итог. Лечебный осмотр только доказал возможность того, что сердечные спазмы происходили на протяжении долгого времени. Стефания краешком сознания прокрутила утренний инцидент, и горько пожалела о том, что не смогла помочь отцу. Хоть таблетками, хоть стаканом воды, который она не додумалась принести, но лишь бы избежать всего этого. Когда суматоха с расположением медицинского оборудования закончилась, девушка поблагодарила каждого работника, и позаботилась о том, чтобы они скорее покинули особняк, случайно не завильнув в ненужные коридоры. Они сами спешили на очередной вызов скорой помощи, и, попрощавшись со Стефанией, оперативно расселись в служебной машине. В коридоре остался лишь один доктор, чтобы внушительно добавить девушке на прощание: - Карлу Манфреду сейчас нужен только покой. Ваш андроид осведомлен в необходимых процедурах и…, - грузно покачав головой, он продолжил, - Постарайтесь не беспокоить Вашего папу крайне эмоциональными известиями, когда он придет в сознание. - Я все сделаю, как Вы сказали, - разумеюще кивнув, Стефания пожала крепкую руку доктора, - Спасибо Вам большое. …До свидания. Взаимные прощальные слова канули в остатки ночной темноты, и девушка медленно проводила взглядом удалившегося доктора, спешно севшего в карету скорой помощи, которая тут же пронзительно завыла, с красно-синим мерцанием мигалки уезжая по дороге Лафайет-авеню. Девушка, пребывая в светлой гостиной, непроизвольно дернула ладонью, не открывая глаз и продолжая сонно сопеть. Янтарные лучики рассветного Солнца мягко озаряли большое помещение. А за большим окном, выходящим к осенней части сада, слышались искристые щебетания проснувшихся птиц да их утреннее пение, тепло встречающее разбуженных обитателей Детройта. Самое тяжелое пришлось на душу Стефании, когда она вошла в спальню Карла Манфреда. У двери спокойно стоял Питер, сцепив руки за спиной, готовый к мгновенному оказанию помощи и выполнению должных указаний. Дочь старого художника прикатила, оставленную в коридоре, инвалидную коляску и тихо оставила ее у кровати. «Пригодится ли она теперь?..». Лицо девушки исказилось огорченной гримасой, и, печально скатившиеся по щекам, две обжигающие слезы, были грубо стерты с подбородка ее же рукой. Стефания не могла позволить себе так думать, как бы ни сложилась их дальнейшая жизнь. «У папы все наладится, мы будем жить как прежде». Человеческий расчёт не брал в свое исчисление Маркуса, и девушка, твердым шагом приблизившись к кровати отца, заботливо подоткнула легкое одеяло. Стараясь не задевать мутного цвета проводки, она несмело перебрала руками толстую ткань и, по окончанию своих действий, села на край кровати и мягко взяла теплую, морщинистую ладонь в свою руку. Девушка легонько сжала ее, вглядываясь в умиротворенные черты лица родного человека. Рядом раздавался размеренный писк кардиомонитора, гулко отражаясь в ушах Стефании. Но ее больше заботило видимое состояние отца. На глаза наворачивались слезы, едва завидя непонятные трубочки, обеспечивающие кислородное питание, но непозволительно застывали в глазницах, размывая образ спящего папы. Он был так… умиротворен. Стефания, сжавшая губы, бессильно опустила свою голову на медленно вздымающуюся грудь старика, и глухо всхлипнув, прошептала: - Папа, поправляйся. Ты же знаешь: ты мне нужен… Поплакав в безмолвной тишине, ежесекундно трескающейся под напором пищащего звука, девушка наконец подняла голову, и сильнее сжала ладонь Карла. Она не почувствовала взаимного пожатия, обыкновенного для нее. Но в груди что-то трепетно шевельнулось, как бы говоря: «С ним все станется в порядке. Надо лишь немного подождать». Таким образом, избавившись от крупиц боли, вытекшей из открытых ран горюющего сердца, девушка с нарастающей уверенностью поглядела на отца: с ним все будет в порядке. Иначе и быть не должно. Покрасневшие глаза в последний раз обвели взглядом безмятежно спящего отца, и, пожав на прощание хрупкую руку, Стефания медленно поднялась с кровати. Затекшая от неудобного положения спина отдаленно напомнила о себе короткой ломотой в позвоночнике. Болезненно поморщившись, девушка неспешно повела лопатками, и, глубоко вздохнув, оставила дремлющего папу на попечение Питеру, выйдя из освещенной торшером комнаты. Стефания могла бы проспать чуть дольше, ежели ее не разбудил негромкий голос, раздавшийся над столом: - Стефания, просыпайтесь. Сейчас одиннадцать часов, погода ясная. Девушка машинально вздернула взлохмаченной шевелюрой, бессознательно поглядев в угол гостиной: - А? Маркус? – сонно похлопав глазами, Стефания провела рукой по спутанным волосам и столкнувшись с невозмутимым взглядом другого андроида, медленно восстановила в пробуждающемся сознании цепочку действительности. В груди разочарованно екнуло сердце, - Чего ты? - Ваш отец пришел в сознание пару минут назад, - Питер утвердительно кивнул на глазах приободряющейся девушки, и та, немедленно вскочив из-за стола, едва не уронив покачнувшийся стул, радостно всплеснула руками, - Он ждет Вашего прихода. Стефания заметно обрадовалась, и, предвкушая встречу с отцом, дружелюбно хлопнула по плечу андроида. Будто он самолично помог очнуться папе, и безотчетно показаться на мгновение человеком, у которого на каждый случай, про запас, приходится хорошая новость. Он спокойно проводил это действие взглядом, а девушка, наспех приглаживая непослушные волосы, уже забывчиво переступила порог гостиной. Дыхание от счастья спирало на ходу, и не имея сил терпеть, Стефания сорвалась с места и побежала на второй этаж, поскорее ко своему отцу. «С ним все в порядке»