Even Ground

      По понедельникам у Брюса совещания совета директоров, и по оставшейся части рабочей недели тоже разбросано немало подобных совещаний.       Причина, из-за которой он решил посещать Джона по вторникам, была чистой случайностью. Это был единственный день, когда ему удалось протиснуться в часы посещения. А потом он узнал, что у Джона в этот день проходит арт-терапия. Брюс подумал, что это было бы хорошей идеей, если у Джона хотя бы один раз в неделю было в достатке тех вещей, что он любил.       Поэтому вот он снова здесь, стоит перед комнатой Джона, пока медсестра объявляет о его приходе, а после отпирает дверь. Брюс ненароком, уже на автомате запоминает код системы блокировки. Иногда он просто не может выкинуть из головы Бэтмена, даже если бы попытался. Что ж, сейчас он не мог забыть этот код, но это не означало, что он собирается когда-либо воспользоваться этой информацией для собственных целей.       И все равно где-то на затворках разума играет странное чувство, когда Брюс заходит в комнату.       Джон показывает ему карточный трюк, который, по его словам, он только что выучил. Именно поэтому в этот раз они садятся за стол.       Он говорит ему выбрать карту. Брюсу попадается бубновый валет. Перетасовав карты, приковав все внимание Брюса к ним, Джон вытащил одну из них и, зажав ее между двумя пальцами, показал Джокера. Выражение его лица так и кричало о счастливом предвкушении.       — Это твоя карта?       И хотя она не была бубновым валетом, Брюс говорит, что это и есть его карта, потому что не считает, что это ложь. Джон улыбается так широко, что Брюс начинает беспокоиться, что его щеки могут разойтись по швам. Джон снова начинает тасовать.       Брюс смотрит на свои руки на столе и растеряно их разминает. Есть кое-что, что давно он планировал сказать Джону, но никак не мог найти подходящее время. Это определенно испортит настроение, но он просто должен это сказать.       — Эм, Джон… Я хотел извиниться, что сомневался в тебе раньше — насчет Загадочника. Я должен был тебе поверить, но…       Карты застучали по металлическому столу.       — Но ты не поверил.       Брюс наблюдает, как тонкие бледные пальцы Джона изящно обходятся с картами. На правой руке отчетливо виднеется все еще красноватый шрам. Шрам от бэтаранга, когда Брюс должен был задержать Джона. Из-за этого в его животе все завязывается узлом. Брюс заставляет себя перевести взгляд и проглотить образовавшийся ком в горле.       — Джон…       Внезапно Джон бросает карты на стол и с треском быстро встает со стула. Он возвышается над Брюсом, его зеленые глаза источают ярость и угрозу. В его голосе слышится рычание.       — Теперь я Джокер!       Брюс с широко раскрытыми глазами смотрит на него в тишине. Он солгал бы, если бы сказал, что не боялся.       Но он не боится за себя, даже когда руки Джона сжимаются в кулаки, из-за чего Брюс сразу же вспоминает, как они ударяли по его челюсти и груди и на несколько недель оставили на его коже синяки и кровоподтеки.       Он беспокоится за то, что Джон может сделать что-то, что приведет только к боли и сожалениям. Брюс не хочет, чтобы это плохо для него кончилось. Чтобы он провел следующую неделю в изоляторе. В депрессии. И Брюс не смог бы его увидеть.       Джона трясет. Кажется, что-то рушится внутри него. И арт-терапия тут не поможет.       — Ты засадил меня сюда, Брюс! Это твоя вина! Все, что я когда-либо хотел, это творить добро вместе с тобой. Я хотел быть героем, как ты, чтобы ты воспринимал меня кем-то большим, нежели «сумасшедшим дружищем Джоном», — он уходит в себя и всхлипывает. — Но, думаю, я провалился, — Брюс как никогда хочет сказать «прости». — Поэтому теперь я Джокер, Брюс!       Джон поднимает взгляд и смотрит на него. Он бросает стул в стену. Металл оставляет вмятины на твердой плитке. Джон кричит от злости. Желчь доходит до губ Брюса, но он проглатывает ее. Ему нужно действовать.       — Успокойся, Джей.       Джон выглядит удивленным. Но все же успокаивается, вероятно, не потому что ему так сказал Брюс, а скорее из-за своего нового имени.       Брюс медленно поднимается из-за стола. Положив руки ему на плечи, он проводит его и усаживает на кровать. Джон смягчается под ним, и весь его гнев пропадает. Сидя на краю кровати, он выглядит совершенно потерянным и смотрит на плиточный пол. Его тревожный голос ломается.       — Я больше не хочу быть здесь.       Брюс садится рядом с ним, и Джон прислоняется к его груди.       Это все еще ощущается чем-то новым, несмотря на то, что Джон уже множество раз до этого проявлял к нему привязанность. Просто это не совсем то, как Брюс обычно поступает с мужчинами своего возраста, потому что это могут принять за… Но это не важно.       Тем более, когда это Джон.       С ним это никогда не имеет значения.       Джон расстроен. Брюс должен это исправить.       Брюс приобнимает его одной рукой за талию и кладет ее на живот Джона. На ощупь его рубашка кажется мягкой. Брюс смотрит в окно, за которым виднеется серовато-синее небо. Зеленые волосы чуть щекочут его подбородок.       Хоть Джон и пытается скрыть свои всхлипы, Брюс все равно чувствует их. Брюс знает, что Джон не хочет здесь больше находиться, но он не может сдаться. Джон убил множество людей. Он не может вернуться на улицы города. Он обуза. Переведя взгляд на Джона, Брюс замечает, как блестят его слезы под глазами и как он прикусывает свою рану на губе.       — Ты нездоров, — говорит Брюс таким тоном, словно пытается сделать так, чтобы Джон понял; будто его слова являются достаточным объяснением, чтобы Джон прекратил просить. Джон хватает его за руку, и она оказывается больше, чем его собственная. Посмотрев в сторону, он чуть сильнее прижимает свою голову к его груди.       — Прости.       Это то, что Брюс никогда не хотел услышать. Для него кажется неправильным извиняться за что-то подобное. Однако он не особо умеет подбирать нужные слова, они застревают у него в горле, и все заканчивается в тишине и в последних всхлипываниях Джона.       Брюс переживает, что испортил единственный хороший день Джона. И продолжает так думать, несмотря на то, что Джон, когда Брюсу уже надо уходить, как обычно обнимает его, смеется и говорит, что все хорошо.       — Несмотря ни на что, мне всегда приятно видеть тебя, Брюси. Я никогда не мог сердиться на тебя.       Это просто нечестно. Но Брюсу ради них двоих нужно оставаться сильным.