Even Ground

      Ему говорят, что Джон выкрал мастихин из комнаты рукоделия и что это стало причиной инцидента, вспыхнувшего в общей комнате день назад. Один пациент пострадал. Они не говорят Брюсу, была ли это вина Джона или нет. В любом случае, ему дали успокоительное.       Когда Брюс заходит в комнату, кажется, Джон крепко спит на своей кровати лицом к стене. Брюс чувствует ком в горле. Ему кажется, что он вторгается в личное пространство, но он же обещал Джону, что будет навещать его каждый вторник, поэтому вот он здесь.       Сев на кровать, какое-то время Брюс просто осматривается по сторонам.       Камера безопасности, расположенная в правом верхнем углу, всегда следит за Джоном. Обычно в комнату пациентов не допускают посетителей, для этого у них есть специально отведенное помещение. Но так как Брюс высокопоставленное лицо, им сделали исключение и присматривали за ними через объектив. Также немалую помощь оказывает богатство Брюса и факт того, что он часто жертвует деньги на больницу.       Затем его взгляд переключается на металлический стол и стулья — один из них несколько помят. Рядом с кроватью стоит совместное фото Джона и Брюса, и лицо Брюса вырезано из другой фотографии. Ни на одной из них он не улыбался, но казалось, что сейчас Джон больше предпочитал Уэйна, чем Бэтмена. И Брюс не знал, как к этому относиться. Возможно, он должен быть благодарен.       Однако он за это не благодарен. Смотреть на столь необычно неподвижного и тихого Джона, лежащего на кровати из-за форс-мажорных обстоятельств — это просто не укладывалось у него в голове.       У него есть только час, поэтому Брюс надеется, что действие успокоительных скоро пройдет, но в то же время он не хочет его будить, так как знает, что за головную боль они оставляют за собой, особенно если тебя разбудят неожиданно.       Поэтому Брюс просто сидит и смотрит, как Джон спит. Он думает, что, черт возьми, им теперь делать. Все ведь пошло к чертям, верно? Несмотря на то, что Тиффани теперь работает с Бэтменом, Альфред ушел, и это оказалось гораздо сложнее, чем Брюс себе когда-либо представлял — жить в этом огромном пустом особняке в одиночку. Это место должно было быть его домом, но больше ему так не казалось. Он нуждался в Альфреде, но также он уважал его выбор, даже если не был полностью с ним согласен.       И, тем не менее, все те вещи, что он сказал, не давали ему заснуть по ночам. Брюс размышляет о той истине, что действительно могла быть в них, и что он должен будет делать, если каким-то образом придет к тому же заключению, что и Альфред.       Но отказаться от Бэтмена… Это… немыслимая, практически невыносимая мысль, когда он думает обо всей проделанной работе и об усилиях, что он предпринимал. Но больше всего Брюс не может принять отказ от самих принципов Бэтмена, отказ от борьбы с преступностью, что забрала у него родителей и продолжает забирать множество жизней каждый день. Он знает, что изменил город, став Бэтменом.       Но затем он смотрит на человека, который не смог это принять. Из-за своей привязанности и восхищения, стремясь стать похожим на Бэтмена, Джон стал его совершенной противоположностью и провалился. Они оба провалились.       Брюс возвращается к фото на тумбочке. Там изображены обе его личины, потому что, ровно как и он сам, Джон тоже не может решить, однако сейчас ему больше нравится Брюс. Почему? Брюс не может ответить, но, наверное, потому что он один навещает его каждую неделю. Он один держит свое обещание и не вставляет в его руку бэтаранг, и не бьет его по лицу.       Час проходит, и Джон не просыпается. Брюс встает с постели, но прежде чем уйти, накрывает его одеялом. Кажется, что он замерз и с каждой неделей выглядит все более худым.       Сегодня ночью ему о многом предстоит подумать. Сначала он должен разрешить собственную проблему, а уже затем сможет подумать о возможности помочь Джону. Их проблемы переплетены, несмотря на то, что шов уже рвется.       Всем управляет Брюс, и он должен решить проблемы их обоих. Он не хочет видеть Джона таким, несчастным и напичканным успокоительными, и он очень не хочет возвращаться обратно к себе домой, где совершенно не чувствуется, что он дома.       Где-то определенно должен быть компромисс.