Even Ground

      За окном капает дождь. Джон сказал, что сегодня выходил на улицу. Было холодно. И сыро. Ему это не особо понравилось.       — И, вдобавок ко всему, баскетбольное поле слишком маленькое, если только ты не играешь один. Нет, ну, я играл один, но в этом нет никакого смысла. Смысл в том, что играть одному совершенно не весело. Не с кем соревноваться!       Брюс пожимает плечами и закидывает ногу на ногу, откидываясь на спинку стула и опуская свои руки в брюки. Джон просто лежит на своей кровати, то поднимая, то опуская маленькие ручки Бэтмена, словно тот был чирлидером.       А кукла действительно впечатляет. Брюс и до этого видел в интернете некоторые товары, связанные с Бэтменом, в том числе и на рекламных баннерах, и от этого чувствовал себя очень неловко, но все они отходили на второй план по сравнению с ручной работой Джона. Его вышивка великолепна, и она настолько впечатляет Брюса, что он не находит ничего странного в том, что из его персоны, борющейся с преступностью, сделали плюшевую игрушку.       Кроме того, это Джон. Это главная деталь.       Джон сильно выдыхает, смотря в окно.       — Жаль, что зима уже так близко.       Внезапно Брюс ощущает леденец в своем кармане и вспоминает, что принес его специально для Джона — более того, если быть до конца честным, этим утром он зашел в самый большой магазин сладостей в Готэме и специально купил его, чтобы принести Джону. Он взял его в руки, но оставил пока лежать в кармане.       — Разве тебе не нравится снег?       Брюс мешкает, словно не уверен, когда стоит поднять эту тему. В том плане, как он собирается объяснить, что у него просто так вдруг оказался леденец — ценою четыре доллара, словно он был сделан из самого лучшего сахара на свете и наисвежайшей мяты во всем Готэме — здесь, в Аркхеме, и, возможно, Джон, в конце концов, не откажется его взять, все же не посчитав Брюса сладкоежкой.       Или, может быть, ему просто следует сказать правду, как всегда делает Джон.       — Я обожаю снег! Ты шутишь?! Снег просто лучший! Ты можешь делать всевозможные фигуры, устраивать снежные бои, забрасывать веранду снежками и делать снежных ангелов, и снежные замки, и снеговиков, и… — Джон начинает задыхаться от волнения, но затем замечает взгляд Брюса и решает успокоиться. — Но я не люблю проводить зиму в Аркхеме. Тут не весело. Это не настоящее Рождество.       Джон хмурится и секунду молча смотрит на маленького Бэтмена. Затем, почти скромно, он вновь глядит на Брюса, уголок его губ как-то неопределенно приподнимается.       — Ты обязан любить зимы — проводить время дома со всеми своими близкими, прислугами и всем таким… Это такой большой старый дом, ты, должно быть, заполняешь его до отказа людьми, иначе он был бы просто пустырем, я ведь прав?       Он нервно смеется, словно пытается быть счастливым за Брюса. Конечно, он не может знать. Джон не может знать, каково на самом деле жить в поместье Уэйнов — никто не знает. И, возможно, это самое грустное. Они все думают, что это так прекрасно, когда на самом деле все совершенно иначе.       Брюс так мечтает, чтобы они были правы насчет поместья, что оно действительно битком набито народом, особенно на Рождество, однако они ужасно ошибаются. По правде, лишь морозилка битком набита готовой едой, и практически каждую ночь Брюс заканчивает тем, что по возвращению домой ест спагетти болоньезе.       Честно говоря, он еще никогда в своей жизни не чувствовал себя таким истощенным от подобного питания. И никогда еще таким одиноким. Он думает, что, вероятно, нуждается в этих визитах к Джону так же, как Джон нуждается в нем. Конечно, Брюс видит Тиффани каждую среду, чтобы изучить какую-нибудь технику или механизм, но в большинстве случаев говорят они только через микрофон, когда находятся на задании, и максимум, что может быть, это пятиминутная встреча, когда плохие парни пойманы и посажены в полицейскую машину. И не то чтобы Брюс любил общаться с кем-то из коллег в офисе. У него с ними не было ничего общего, да и он бы не хотел что-то иметь.       Это… Брюс просто старается много об этом не думать.       — Если хочешь, я могу прийти к тебе на Рождество, — Джон смотрит на него, словно никогда прежде не слышал ничего подобного. Возможно, так оно и было. Затем Брюс дает ему леденец. — А вот предрождественский подарок.       Джон визжит, его глаза снова сверкают, и он начинает прыгать на кровати, пока санитары не входят в комнату и не просят его успокоиться. К счастью, они не забирают у него леденец — Брюс подкладывает пятидесятидолларовую купюру в руку одной из медсестер.       Джон благодарит Брюса, словно завтрашний день уже не настанет, и сразу же начинает есть сладость. Брюс думает о том, что с помощью Джона может пережить зиму.