Even Ground

      Кажется, становится только хуже.       На следующий вторник Джокеру опять дали успокоительное. Возле его двери доктор Леланд рассказывает Брюсу всю историю, и когда она подходит к концу, он уже жалеет, что спросил об этом. Это имело кое-какое отношение к санитарам и вилкам в кафетерии. Она говорит, что если это когда-нибудь повторится, то они вынуждены будут запретить Джону видеться с кем-либо в качестве наказания, а также для того, чтобы попытаться заставить его сфокусироваться на выздоровлении.       А еще ему теперь разрешено использовать только ложки.       Ограничение часов посещения для Джона, конечно, означало для Брюса то, что он уже не сможет видеться с ним каждый вторник, что, вероятно, в конечном итоге заставит Брюса сойти с ума. Иногда кажется, словно Джокер стал единственной устойчивой вещью в его жизни, что о чем-то да говорило, учитывая, какой у Джокера бывал характер.       Просто… Альфред ушел, Тиффани избегает его с тех пор, как выяснилось, что Брюс был с ней слишком снисходителен и слишком сильно ее опекал, и Брюс чувствует себя одиноким, как никогда. Он думал, что после смерти его родителей он остался один в этом мире, но только теперь он действительно знал, что такое одиночество.       Брюс нуждается в том, чтобы Джокер был хорошим. Они оба в этом нуждаются.       Так сильно.       Доктор Леланд обеспокоенно смотрит, как Брюс глядит через открытую затворку на двери, а на его лице написаны тоска и боль. Зеленая голова лежит на подушке — не так, будто он спит, но так, как если бы его накачали наркотиками и он потерял сознание. Это…       У Брюса зачесались глаза.       — Брюс… Если вы не против, могу я спросить, насколько близки вы стали с Джоном?       Брюс удивленно смотрит на нее, но старается скрыть то, насколько ее вопрос заставил его затаить дыхание.       — Мы друзья. Просто… хорошие друзья.       Доктор Леланд не выглядит столь убежденной. Она уже думает над постановкой другого вопроса, но Брюс не сможет вынести еще хотя бы одного.       — Сейчас я все еще могу пройти к нему?       Она мимолетом глядит на планшет в ее руках, а затем кивает с беззвучным вздохом.       — Конечно.       Брюс не говорит ей ни слова до тех пор, пока не переступает порог комнаты, когда дверь в нее открывается. Он занимает свое обычное место напротив кровати и молча ждет, пока действие успокоительных не кончится – возможно, этого и не будет. В любом случае, сейчас Брюс спокоен.